Осколки Творца. Древняя Сила

Потом подошел к камере соседа. Замок развалился от касания. Дверь приоткрылась.

— Ты там живой? — шепнул я.

— Да! — Мужчина лет сорока в серой форме рванулся к выходу. Я приложил палец к губам.

— Тихо. Хочешь выйти — молчи и делай как я.

Он кивнул. Глаза горели лихорадкой, но дисциплина сработала. Вопросов не задавал. Последовал за мной тенью.

— Как далеко чувствуешь? — спросил я, двигаясь к лестнице.

— Зависит от стен. Метров двадцать.

— Ты из обучаемых? — Он оглянулся на тела охранников.

— Да. И нет времени объяснять.

— Ты знаешь выход?

— Точно — нет. Но чувствую: над нами два этажа. Один — лаборатории, второй — камеры. Выше — вентиляция или шлюз.

Он посмотрел с недоверием.

— И ты это чувствуешь отсюда?

— Да. Я сильнее тебя. Держись рядом — может, выживешь.

Я не сказал главного. Мне нужно было добраться до верхних камер. Там — еще один объект. Девушка. С ней я иногда чувствовал связь. Мысленно. Осторожно. Только когда Разина не было рядом. Иногда, в тишине ночи, мне казалось, что она шепчет: «Я здесь. Не сдавайся».

Только с ней у меня есть шанс.

Подъем дался тяжело. Пост на следующей лестнице заметил нас. Сработала сирена. Она выла уже пять минут, предупреждая комплекс.

— Тебя как звать? — спросил мужчина, когда мы передохнули после стычки.

— Артем.

— Михаил. Будем знакомы.

Он прислонился к стене, тяжело дыша. Пот стекал по вискам, но в глазах читалась не паника. Решимость.

— Сейчас они соберут силы и пойдут с разных сторон. Числом задавят.

Я и сам это чувствовал. Три группы охраны уже перекрывали коридоры. Но тут с нижнего этажа донесся новый звук. Глухой. Животный. Будто земля сама рычала. По спине пробежал холод.

Конструкты.

Твари, собранные из кусков людей и зверей. Их оживляли здесь, впрыскивая импульсы в мертвую плоть, сшивая нервы, вживляя чипы. Они не думали. Не чувствовали. Выполняли приказ.

Группы охраны мгновенно отступили. Секунду назад нас зажимали — теперь вокруг ни души.

— Бежим! — крикнул я.

Михаил не сразу понял. Бежал позади. Я не мог ждать. Если Разин перехватит — конец.

В какой-то момент его дыхание сзади резко оборвалось. Я обернулся.

Оскаленная пасть мутанта уже прыгала на меня. Удар вышел сам собой — тварь отлетела в сторону, врезалась в стену и замерла.

Михаил лежал на полу с прокушенной шеей. Живым его уже не вернуть.

Я бросил несколько «проколов» вдоль коридора. Не целясь. Чтобы отпугнуть. И побежал дальше.

До лестницы оставалось метров двадцать, когда в проходе возникла тварь размером с носорога. Панцирь как у танка. Четыре пасти, раскрывающиеся под разными углами. Ноги как у паука, мускулистые, с когтями, впивающимися в бетон.

Мой удар не оставил на ней и царапины.

Она зарычала — звук был таким низким, что пол задрожал — и двинулась вперед.

Я собрал всю энергию и ударил «проколом» в голову. Череп не пробился. Только царапина.

Как так? Это же пробивало сталь!

Я едва увернулся от лапы. Тварь осталась на месте. Охраняла выход.

Я присмотрелся. Туловище — единое, гладкое, будто отлито. А ноги… будто прикручены. Швы видны даже в полумраке.

Наугад бросил «лезвие» — отсек одну ногу. Монстр рухнул, завывая. Потом вторую.

Он все еще дышал. Но преградой уже не был.

Я бросился к лестнице. Времени не осталось. Если тварь охраняла выход — значит, за ней стоит Разин.

А наверху… там ждет Она. Та, с кем я мысленно общался в тишине камер.

Только с ней есть шанс выбраться.

С этими мыслями я вбежал на следующий этаж.

И там, у лестницы, стоял профессор Разин.

Он не улыбался. Не злился. Просто смотрел. Как на ученика, который опоздал на экзамен.

В его глазах не было торжества.

Было разочарование.

— Я знал, что ты попробуешь, — сказал он тихо. — Но ты не готов.

И в этот момент мир отключился.

Черная пустота.

Боль.

И тишина.

Ефименко

У заведующего лабораторией Ефименко был просто отвратительный день.

Нет – не просто отвратительный. Последний.

Половина электроники вырубилась ещё утром. Без предупреждения, без ошибок в логах. Просто погасли экраны, замолчали реакторы, а вентиляция на третьем уровне перешла в аварийный режим. Комплекс задыхался. Разин, как всегда, винил людей. Он ходил из отдела в отдел, требовал «результатов к обеду», хотя техники работали на износ уже третью смену. У кого-то тряслись руки от напряжения, у кого-то — от страха.

Страх был оправдан.

Всё началось неделю назад. С побега Объекта 317.

Сначала — сирены. Потом — тишина. Потом — слухи. Говорили, что профессор сам спровоцировал побег. Что это был стресс-тест. Что Разин наблюдал за ним через камеры, как за крысой в лабиринте. Половина персонала написала заявления. Уйти не дали. «Вы знаете слишком много», — сухо сообщала охрана. Разин просто смотрел молча. Его взгляд весил больше угроз.

Ефименко не писал заявление. Он знал: если попытается уйти — его «переведут» в сектор 107. Туда, где не работают с объектами. Там сами становятся объектами.

— Ефименко! — Начальник отдела Петров ворвался в лабораторию, сбив с ног практиканта. На лице застыла гримаса человека, который только что получил разнос от самого Разина. — Почему модуль расщепления снова не работает?

Ефименко не оторвался от монитора. Бесконечный цикл перезагрузки.

— Не знаю. Я только заступил. Вы уже трое суток ковыряетесь в системе. Может, хватит ломать то, что держится на честном слове?

— Нашёл бы того, кто всё портит… — Петров нервно передёрнул затвор пистолета, который явно не был табельным. — Засунул бы его к «сто седьмым». Пусть проверит, каково быть подопытным.

Ефименко откинулся в кресле. В голове мелькнула предательская мысль: А может, и к лучшему? Пусть рухнет. Пусть твари вырвутся. Пусть Разин горит в своём аду.

Мысли об уходе звучали иначе: не «уйти», а «выжить».

Если системы продолжат сбоить, целостность нарушится. Твари из нижних камер вырвутся наружу. Это не конец карьеры. Это конец всего.

Внезапно взвыла тревога.

Сначала все подумали — опять техники перепутали шины. Но через минуту внутренняя связь выдала сообщение, от которого кровь застыла в жилах:

— Спецназ захватил верхний уровень. Идёт зачистка.

Петров побледнел. Руки задрожали — не от страха, от осознания.

— Нужно уходить, — сказал Виктор, лаборант из соседнего бокса. Он нервно теребил край халата, будто пытаясь оттереть невидимые пятна. — У меня жена, дети… Я не останусь здесь.

— Запасной выход ведёт в шахты, — быстро вставил Ефименко, уже хватая планшет. — На поверхность — десять километров. Там аварийный люк. Если повезёт — выберемся до подрыва.

Четвёрка собралась у двери.

Петров — с пистолетом, который держал так, будто боялся, что тот укусит.

Виктор — с рюкзаком документов. Будто бумаги спасут его в мире, где законы отменены.

Ефименко — с ключ-картой уровня доступа. Последняя надежда.

Саша, практикант — дрожащий, молчаливый. С фонарём. Смотрел на старших как на последнюю опору.

— Двигаемся быстро и тихо, — прошептал Петров. — Услышим выстрелы — прячемся. Увидим тварей — бежим. Никакого героизма. Поняли?

Все кивнули. Даже Саша.

Коридор был пуст. В воздухе висел запах горелой изоляции и статического электричества — будто недавно здесь прошёл мощный разряд. На стенах — брызги крови, на полу — гильзы и обломки керамической брони. Где-то вдалеке гудел мотор лифта. Редкий звук. Лестницы здесь строили змейкой, чтобы затруднить подъем. Кто-то спускался сверху. Или поднимался снизу.

Они спустились на третий этаж. Тишина. Слишком плотная. Ни шагов, ни криков. Даже вентиляция молчала.

— Они уже прошли, — прошептал Виктор, оглядываясь. — Или ждут.

— Не останавливаемся, — отрезал Петров. Но уверенности в голосе не было.

На следующем этаже их настигли.

Сначала — звук. Когти по бетону. Металлический скрежет, будто кто-то точил ножи о пол. Затем — низкий хриплый рёв. Из глубины земли поднималось нечто, что не должно было просыпаться.

Из-за угла вывалилась первая тварь. Гибрид. Пасть во всю грудь, глаза светятся в темноте, как у кошки. Кожа в шрамах, конечности вывернуты звериными суставами.

Петров выстрелил дважды. Тварь упала, но за ней шли другие. Две. Три. Десять.

Они не рычали. Не кричали. Просто шли. Молча. Целеустремленно. Будто их вели невидимые нити.

— Бежим! — крикнул Ефименко, хватая Сашу за рукав.

Они рванули к лестнице. Саша споткнулся. Не на ровном месте — на обломке черепа. Упал. Попытался встать — и в этот момент тварь вцепилась ему в горло. Крик оборвался слишком быстро. Слишком тихо.

Остальные добежали до поворота. Лёгкие горели, сердце колотилось в ребра, мешая слышать шаги. Но там их ждала новая угроза.

Из двери лаборатории вышли трое. Чёрная форма без опознавательных знаков. Ни нашивок, ни номеров. Только холодные стёкла забрал и автоматы, направленные вперёд.

Один поднял ствол.

— Стой. Руки вверх.

— Мы из персонала! — закричал Виктор, вскидывая руки. — Мы не охрана! Мы уходим!

Спецназ не стал слушать. Огонь открыли сразу. Короткие, точные очереди.

Петров упал первым — пуля в грудь, точно в сердце.

Виктор — вторым. Пытался укрыться за колонной. Пуля пробила шею.

Ефименко, стоявший чуть сзади, успел нырнуть за угол. Сердце било в горло. Он прижался к стене, задержал дыхание. В ушах стоял только стук собственной крови.

И тут услышал — за спиной, в соседнем коридоре, хрипло дышало нечто.

Не человек. Не зверь.

Глубокое, мокрое урчание. Будто железо терлось о кость.

Конструкт.

Он затаился рядом. Ждал, когда страх выдаст добычу.

В этот момент раздался резкий щелчок — и по полу к ботинкам Ефименко покатилась граната.

Он не закричал. Не попытался убежать.

Просто закрыл глаза.

Глава 2. Бегство

День штурма

Я стоял над разрезанной тварью и телом солдата. В голове пульсировала одна мысль, навязчивая, как сбой в коде:

Я уже пытался сбежать. И не вышло.

Воспоминания возвращались обрывками, сквозь туман. Неделя назад. Тот самый побег. Я вырвался из камеры, поднялся почти до верхнего уровня… А потом — чёрная пустота. Не сон. Не обморок. Ничто.

Очнулся в новой камере. Бронированная дверь. Камера наблюдения в углу. И чип в голове. Тонкий, едва уловимый импульс под черепной коробкой. Будто в мозг встроили радиомаяк.

Адреналин ударил в виски.

Если чип активируется при попытке покинуть периметр, то весь этот штурм бессмыслен. Спецназ не спасает. Он ликвидирует. Уничтожит всех — персонал, охрану, тварей… и меня. Для них я не человек. Я — угроза. Или ресурс, который нельзя выпускать на волю.

Нужно удалить чип. Но как?

Я вернулся к телам. Воздух был густым от пороховой гари и железа. Среди трупов персонала — в рваных халатах, с застывшими гримасами — я нашел телефон. Старый защищённый терминал, без сим-карты. Только внутренняя сеть.

Пролистал логи. Отчёты, графики, списки реактивов… Бессмыслица. Пока не наткнулся на сообщение, помеченное красным флагом:

«В связи с инцидентом (Объект 317, попытка побега, спровоцированная куратором), прошу перевести меня на верхний уровень лабораторий. Условия содержания небезопасны. Объект проявил признаки нестабильной регенерации. Риск повторного прорыва — 87%».

Меня причисляли к «сильнейшим».

А побег… был постановочным.

Горечь подступила к горлу. Я даже не человек. Я — оборудование. Испытательный стенд. Живой манекен, на котором Разин проверял предел прочности.

В телефоне не было схем чипов. Значит, искать придётся самому. В лабораториях. В записях. В трупах тех, кто знал слишком много.

По пути я дважды сталкивался с охотниками. Не слепыми конструктами, а целенаправленными убийцами. Первого снёс «проколом» на дистанции. Второй попытался зайти сбоку — я почувствовал его по вибрации в поле, как ток по оголённому проводу. Ударил «лезвием». Тварь рассыпалась на куски, будто её собрали из дешёвых запчастей.

Я действовал быстрее. Увереннее. Но внутри всё дрожало. Каждый раз, когда я выпускал энергию, казалось: это не я. Это — то, чем меня сделали. Оружие.

Потом я почувствовал её.

Не тварь. Не конструкт. Живое существо. Спрятанное в лаборатории за дверью с треснувшим стеклом. Слабое. Человеческое.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.