Восьмой
— Парни, хватит, — бросила Вега. Она стояла у голографической карты и изучала состояние автономных шахт в системе. — Нам нужно сделать полный обход. Ресурсные купола, шахты, проверка биофильтров. Работаем по графику. И перестаньте спорить.
— График? — хмыкнул Кэмерон. — Ты серьезно, Марта? У нас тут корабль с какими-то мистическими тварями, а она предлагает график.
— Это не мистика, — жестко отрезала Вега. — Это либо сбой, либо биологическая угроза. Первое — починим. Второе — уничтожим.
Повисла пауза. Кэмерон усмехнулся, провел пальцами по щетине.
— Великолепно. План «выжить любой ценой». Только знаешь, Марта, у нас в инвентаре нет ни огнеметов, ни святой воды.
Вега медленно повернулась к нему. В ее взгляде не было ни тени раздражения — только холодная, расчетливая злость.
— Если ты продолжишь срывать дисциплину, я выкину тебя в шлюз без скафандра.
Стюарт поднял руки в примиряющем жесте, но уголки его губ все еще дергались в нервной улыбке.
— Эван. Дрейк. Со мной, — скомандовала Вега. — Покажу вам находку. И хочу, чтобы вы оба осмотрели ее внимательно.
Коридор был узким, холодным. Металл пола под ногами дрожал от работы стабилизаторов. Вентиляция зашипела с глухим, влажным звуком — слишком похожим на вздох.
— Ты что-нибудь знаешь про образования на кораблях? — спросила Вега, не оборачиваясь.
— Нет, — ответил я. Голос сорвался и прозвучал тише, чем я ожидал.
Дрейк фыркнул.
— Я тоже. Но если эта дрянь и впрямь шевелится и дышит, значит, это уже не грибок и не бактерии.
С каждым шагом я чувствовал странное напряжение в груди. Словно что-то внутри меня медленно развернулось и прислушалось. Я гнал эту мысль прочь. Обычная нервозность после гибернации.
Мы вошли, и воздух сразу ударил в ноздри. Он был густой, вязкий, с тяжелым запахом горячего металла и… крови? На стенах капли конденсата дрожали от вибраций корабля.
— Вон там, — указала Вега.
Я посмотрел и почувствовал, как сердце на секунду остановилось.
На переборке расползлась слизь. Темно-красная, с желтоватым отливом — как сукровица, которую не успели вытереть с раны. Она блестела во мраке, покрытая пузырями, медленно поднимающимися и лопающимися с мягким щелчком. Но хуже всего были эти мелкие частички внутри. Черные и серебристые, они перемещались, как стая крошечных организмов под микроскопом. Сперва хаотично, потом будто бы слаженно — образуя узоры, которые я не успевал толком рассмотреть. Поверхность слизи подрагивала. Иногда она тянулась к нам, как язык улитки, потом вяло втягивалась обратно.
— Господи… — выдохнул Дрейк. — Это точно не налет. Посмотри, как эта дрянь шевелится. Как будто внутри… жизнь.
— Возможно, это колония микроорганизмов, — произнесла Вега ровно. Но в голосе у нее звучала тонкая дрожь. — И, судя по анализам Саманты, частички внутри демонстрируют электрическую активность.
— Что это значит? — спросил Дрейк.
— Что это может быть… сложноорганизованной структурой. Нейроподобной.
У меня пересохло во рту. Я смотрел на частички, как загипнотизированный. И вдруг мне показалось: они двигаются в такт моему сердцу.
Нет. Это совпадение. Просто вибрация «Odyssey».
«Ты… помнишь?»
Шепот. Он не был слышен вслух. Но его эхо отдавалось внутри сознания — чужой голос, будто произнесенный сквозь толщу воды.
Я резко отвел взгляд.
— Мы должны изолировать этот отсек, — сказала Вега. — И немедленно взять пробы. Эван, Дрейк, возвращайтесь в главный отсек и готовьте отчет. Это переходит в приоритет.
Вдруг за нашими спинами раздался шум от приближающихся шагов. В отсек почти вбежал Хоанг, бледный как мел, глаза безумно блестели.
— Она… Жидкость! Она еще и в баке! — выпалил он, хватая ртом воздух.
Вега развернулась к нему мгновенно.
— Где?
— В гидропонном отсеке… на дне азотного бака! Та же дрянь! Сеть капилляров, пузырьки…
В груди у меня снова кольнуло. Как будто слова Хоанга отозвались где-то под ребрами, вызвав короткую, липкую волну тепла.
— Подробности, — потребовала Вега, шагнув к нему.
— Мы сняли данные со дна резервуара, — задыхаясь, выговорил Хоанг. — Все совпало. Та же вязкая масса, та же активность частиц. И… там их больше. Намного больше.
— Черт… — пробормотал Дрейк. — Если это распространяется…
— Холт? — вдруг резко сказала Вега. Ее взгляд был прикован ко мне. — Ты бледный.
— Все нормально, — выдавил я, отворачиваясь.
Но внутри было не нормально. Слизь на переборке дрогнула. И мне опять показалось, что ее поверхность колыхнулась в ту же секунду, как екнуло мое сердце.
Воздух в отсеке стал тяжелее. Вентиляция зашипела с глухим, влажным звуком. Лампы мигнули, отбрасывая длинные тени на пол.
— Мы должны изолировать оба отсека, — сказала Вега. Голос ее был все таким же ровным, но я увидел, как едва заметно дрогнули пальцы на ее поясе. — Немедленно.
— И если это еще где-то?.. — Хоанг говорил тише. — Если корабль… заражен?
Дрейк скривился.
— Тогда нам грозит долгая смерть.
— Надо все проверить, — отрезала Вега, собираясь покинуть помещение.
Я не проронил ни слова. Глаза все еще скользили по слизистой поверхности. Частички внутри снова образовали странный узор — на этот раз он напоминал сердечный ритм на старом мониторе.
— Холт, отойди от этой дряни, — рявкнул Дрейк. — Ты слишком близко.
Я сделал шаг назад, но будто против воли. Зуд под кожей стал почти нестерпимым. Я не мог перестать смотреть. Легкий холодок пробежал по затылку. Я старался дышать ровно. Нельзя показывать, что что-то не так. Никто не должен понять.
— Мы возвращаемся в главный отсек, — сказала Вега. — С этого момента любые контакты с этой субстанцией — только по моему приказу.
Хоанг кивнул, но взгляд его оставался встревоженным. Я шел последним, чувствуя, как металл под сапогами пульсирует.
Все разошлись по своим секторам и занялись работой. Вега повела Хоанга и Бишопа в гидропонный отсек, чтобы проверить систему жизнеобеспечения растений. Я слышал, как Хоанг по связи перечислял показатели:
— Водородный показатель стабилен, уровень кислорода в норме… В баке с азотом… — проговорил Бишоп, вглядываясь в показания.
Он замолчал, прибор коротко зашипел, выдав сбой, и на секунду повис белый шум.
— Зафиксировали то же странное образование на дне бака, — сказала Вега, стоя рядом. Голос ее был ровным. — Взяли пробу. Идем дальше.
Я пошел к машинному отсеку вместе с Дрейком. По пути он сказал, не глядя на меня:
— Выглядишь так, будто тебя только что вытащили прямо из капсулы.
— Чувствую себя аналогично, — признался я.
— Это не шутка? — Он прищурился. — Просто… если начнешь кашлять слизью или у тебя что-то зашевелится под кожей, я первый тебя пристрелю.
Я усмехнулся, но на самом деле смешно мне не было.
В машинном отсеке было жарче, чем в остальных секторах. Воздух пах горелым пластиком и чем-то довольно едким, техническим.
— Смотри сюда, — сказал Дрейк, показывая на одну из труб. — Видишь пятна? Это конденсат… или нет.
Он протянул руку и хотел было провести пальцем по капле на поверхности, но я не дал ему это сделать, ударил по ладони.
— Совсем рехнулся? — недовольно вскрикнул он.
— Это может быть та же дрянь, что мы видели до этого, — спокойно бросил я чуть наклоняясь к найденным пятнам и стараясь их разглядеть.
Жидкость казалось вязкой, имела явно выраженный красноватый оттенок.
— Нет, вроде не похоже. Но и не выглядит, как конденсат. Походит на сукровицу, — мрачно заключил он.
Сзади что-то звякнуло. Мы оба обернулись. В темном коридоре было совершенно пусто.
Я сжал зубы.
— Ты слышал?
— Слышал, конечно. — Дрейк пожал плечами. — Только не знаю, что это именно. Черт знает, что здесь происходит…
Когда мы вернулись, Вега уже собирала всех. Саманта сидела на стуле, дрожа и шепча что-то себе под нос:
— Это не должно так быть… не должно… оно смотрит на нас…
— Рид, встань, — приказала Вега. Голос был твердым, как стальной трос. — Нам нужно, чтобы твой разум был в порядке. Мы справимся.
— Справимся? — хохотнул Кэмерон. — Если эта дрянь в вентиляции, мы уже медленно умираем. Просто пока дышим.
Вега резко повернулась к нему:
— Мы не знаем, что это такое. А если начнем паниковать, то ничего хорошего из этого точно не получится.
Кэмерон вскинул руки.
— Ладно-ладно, командир. Не жрать же друг друга… пока что.
Я стоял у стены и слушал гул «Odyssey», а также споры команды.
— Это просто какая-то космическая плесень, — упрямо твердил Кэмерон. — Серьезно. Старый корабль, в шахтах влажно, фильтры давно не чистили. Ну и вот — наросла дрянь. Мы ее снимем, спалим и дело с концом.
— Плесень не дышит, — отрезал Дрейк. Он сидел на ящике для инструментов, сжав в руках разводной ключ. — И она не ползает, как мокрица. Вы сами видели эти… частички. Они двигаются, черт побери, как стая насекомых.
— Может, это и есть насекомые? — тихо вставила Саманта, кутаясь в куртку. Губы ее дрожали. — Мелкие, с хитиновым покровом. Что-то вроде колонии. Им не нужен кислород… может быть, они адаптировались к вакууму.
— Прекратите, — оборвал ее Бишоп. Голос его был спокойный, но пальцы на коленях выстукивали неуверенный ритм. — Это гипотезы на грани паники.
— Паника? — Саманта вскинула голову. Глаза ее блестели. — Пусть лучше будут непонятные насекомые! А если это кровь? Кровь… инопланетянина? Или целого организма, который мы еще не нашли?
— Или он нас, — хмыкнул Кэмерон. — Может, мы гуляем по кишкам какой-то твари размером с планету.
Вега сжала кулаки за спиной.
— Хватит. Мы не знаем, что это. Но субстанция обнаружена уже в двух отсеках. И если паника начнется сейчас, мы все трупы.
— Прекрасный воодушевляющий спич, Марта, — ухмыльнулся Кэмерон, но взгляд его оставался тревожным. — Только если эта дрянь живая и умная, может, она нас уже слушает.
Я пытался вникать в суть общей дискуссии, но мысли уплывали.
Когда я смотрел на слизь, под ребрами что-то… отзывалось. Сначала этот дурацкий зуд, потом волна тепла… мне хотелось протянуть руку к этой субстанции.
Это совпадение. Нервы. Реакция организма после анабиоза.
Нет. Это мысли. Только мысли.
Я провел ладонью по груди, пытаясь незаметно подавить нарастающее жжение. От пальцев в тело уходили едва уловимые пульсации.
— Хоанг, что по результатам проб? — спросила Вега.
— Пока только визуальная оценка. — Хоанг поднес к лицу планшет. — Состав на 70% схож с органическими жидкостями. Белки, ферменты, следы глюкозы… но поведение не соответствует инертной массе.
— Говорю же, оно живое, — буркнул Дрейк. — Как муравейник или улей. Все вместе шевелится и думает.
— Муравьи не дышат кислородом через капилляры, — заметил Бишоп. — А здесь именно капиллярная сеть. Может, это организм с общей нервной системой? Или сетью, как у грибов?
— Вот-вот! — подхватил Кэмерон. — Это гриб! Только… хрен знает, почему он нас пугает.
— Потому что грибы не ползают, — тихо сказала Саманта. — А эта дрянь шевелится.
Вентиляция снова зашипела. Длинно, протяжно. Свет мрачно моргнул, отбрасывая на стены длинные искаженные тени.
— Нам надо все проверить. Будем осматривать каждый день, — сказала Вега. — Каждый уголок. Если эта масса распространяется… мы должны знать масштаб.
— И что дальше? — спросил Дрейк. — Если она расползется по всему пространству, что ты сделаешь? Сожжешь корабль?
— Если это угроза, мы ее уничтожим, — сухо отрезала Вега. — По крайней мере, попытаемся.
Я чувствовал, как напряжение внутри нарастает, становилось все тревожнее с каждой секундой. Мне казалось, что я должен сделать хоть что-то.
Я оттолкнулся от стены и сделал шаг к Веге.
— Когда выдвигаемся?
Ее глаза были холодными, как сталь.
— Через пять минут. Разделимся на группы и…
И тут Дрейк, перекрыв ее голос, крикнул на весь отсек:
— А еще, Марта, ничего не хочешь всем рассказать? Не хочешь сказать, что мы застряли в этом чертовом космосе и просто дрейфуем, а не идем по курсу?
Вега медленно повернулась к нему, взгляд стал острым, как нож. Она попыталась сохранить спокойствие, но мышцы на челюсти заходили ходуном. Остальные тут же загудели — все раздражение и страх прорвались наружу.
— Что за хрень вообще творится, а? — рявкнул Кэмерон.
— Ты шутишь? Дрейфуем? — Саманта повысила голос, забыв о своей вечной тактичности.
— Нам еще только этого не хватало! — добавил Бишоп.
— Ты серьезно?! — подхватил Льюис, подняв брови.
Голоса смешались, кто-то нервно смеялся, кто-то ругался, кто-то просто тяжело дышал. Паника повисла в воздухе, липкой пленкой стягивая лица.
А я заметил, что все эти жуткие совпадения все меньше походили на совпадения. Я встретился взглядом с Самантой, и в ее глазах отразился тот же вопрос, что и в моих: кто, черт возьми, устроил нам этот кошмар?
Пошли попытки обсудить, почему это происходит. Кэмерон громко рассуждал о системных сбоях, Бишоп пытался логически объяснить происходящее, Саманта предположила, что корабль заражен на биологическом уровне, но все это больше походило на скандал и перебранку, чем на поиск истины. Каждый хватался за свою версию, обвинял других, но в этой свалке аргументов не рождалось никакого ответа.
Вега резко прервала всех — жестко, режуще, как только она умела.
— В любом случае, — сказала она, выделяя каждое слово, — в первую очередь мы разбираемся с этой субстанцией. Потому что это может быть как-то взаимосвязано. Плановые работы никто не отменял, продолжаем свои обязанности. Все остальное выясняем по ходу.
В отсеке воцарилась жесткая, нервная пауза. Все замерло на секунду.
И тут громкий звук разорвал тишину.
Резкий, гулкий — словно кто-то с силой врезался в корпус «Odyssey». За ним последовал еще один — еще громче, он сопровождался протяжным скрежетом, будто металл поцарапали изнутри чем-то, у чего есть когти.
Секунда тишины. И еще удар.
Гул «Odyssey» слился с этим ритмом. Воздух в отсеке стал гуще, вязче, будто мы стояли не на корабле, а в теле огромного, медленно пробуждающегося существа.
— Это… — Саманта не закончила. Она вжалась в стену, дрожа.
— Это из машинного отсека, — прохрипел Хоанг. — Черт возьми… мы же там нашли те странные пятна!
— Все за мной! — рявкнула Вега. — Быстро!
Никто не возражал. Никто даже лишний раз не дышал. Мы вывалились в коридор почти бегом. Сапоги глухо стучали по металлу, а вибрация отдавалась в груди.
Глава 3. Шум за дверью
Коридор жил какой-то своей жизнью, я это чувствовал каждой клеткой кожи. Металл под ботинками вибрировал слишком неровно, как если бы под ним шевелились гигантские сухожилия. Воздух тянулся в легкие тяжело, густо. Он отдавал ярко выраженным металлическим сладковатым привкусом, будто кровяным, и еще чем-то, напоминающим перегретый пластик.
Мы бежали. Эхо наших шагов разносилось по пространству, и даже будто нарочно искажалось — отдавало не тем ритмом, а с короткой задержкой, словно за нами шла еще одна, невидимая колонна. Каждый шаг был слишком громким. Каждый вдох — сигнал для кого-то, кто слушает.
Вега впереди двигалась резким, почти механическим шагом, сжимая в руке лом, найденный у переборки. Она не оборачивалась, но плечи ее были напряжены так, будто она была готова к удару в любой момент. За ней крался Кэмерон, шепча сквозь зубы с каким-то безумным смешком:
— Отлично, мать его. Бежим на шум. Как кролики в пасть змее. Гениально…
Саманта бежала ближе к середине группы, держа руки прижатым к груди, как будто защищала себя от холода или от взглядов из темноты. Ее дыхание срывалось короткими, прерывистыми вздохами.
— Тише, — бросила Вега, даже не оборачиваясь. Голос ее прозвучал низко и глухо, как будто сам «Odyssey» говорил через нее.
Я замкнул цепочку. Последний. Позади было темно, но я не мог не оборачиваться. И в этой тьме мне чудилось движение. Нет — не просто движение. Легкое подрагивание теней, их смазанная вибрация. Как если бы за нами шли фигуры без лиц, растворяясь в каждом мигании света.
Лампы над головами мигали все чаще, выхватывая из мрака фрагменты коридора: облупившийся слой краски на трубах, капли воды на ребрах переборки, длинные тени от наших тел, которые на миг становились слишком вытянутыми и тонкими.
Где-то над головой послышался резкий, короткий скрип. За ним — хриплый, почти человеческий вдох, глухой и глубокий.
— Вентиляция, — шепнул Джон. Но даже он сам не поверил в эти слова.
Я сглотнул. Во рту было сухо, как в пустыне. Сердце билось слишком громко, слишком быстро.
Впереди показалась массивная дверь машинного отсека. Она была полуоткрытой, и из щели сочился тусклый, желтый свет.
— Почему она не закрыта? — спросил Бишоп, голос его был ровным, но в этой «ровности» слышался страх.
— Да откуда же мы знаем? — рявкнул Дрейк. — Может, просто перекосило…
— «Просто перекосило», — хмыкнул Кэмерон. — Здесь постоянно что-то происходит по чистой случайности. Ты сам-то веришь в это?
— Заткнитесь оба, — отрезала Вега. — Сосредоточьтесь.
Запах стал ощутимее. Горячий металл, сгоревший пластик и еще что-то… сладковато-приторное, мне не удавалось распознать конкретнее.
Я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Теплое, липкое ощущение расползлось от груди к горлу, и я на миг услышал в голове чужой голос — глухой, утробный:
«Ты на верном пути».
Я моргнул, резко вдохнул, стиснул зубы. Нет. Это просто нервы. Проклятый синдром пробуждения. Чертова паранойя.
Мы остановились перед дверью. За ней слышался тихий стук. Неритмичный, прерывистый — как если бы кто-то бил кулаком по полу.
— Готовьтесь, — сказала Вега. — Кто первым?
Дрейк шагнул вперед, сжимая в руках разводной ключ, как дубинку.
— Я. Если там что-то есть, я ему башку раскрошу.
— Громкие слова, — пробормотал Кэмерон, но голос его был хриплым.
Я взглянул на Саманту — ее глаза расширились, губы побелели. Она выглядела так, будто готова кричать, но сдерживалась из последних сил.
А потом мы услышали это снова. Хрип. Глубокий, как если бы кто-то пытался втянуть в себя воздух сквозь забитую слизью трахею.
Дрейк сделал шаг и пнул ногой дверь, которая открылась с глухим скрипом. Горячий воздух хлынул нам в лицо, как дыхание зверя. Внутри было жарко и влажно, словно кто-то недавно заливал все пространство кипящей водой. Из-за тепла казалось, что стены дрожат, и я на секунду подумал, что вижу, как они пульсируют.
— Боже… — Саманта тихо выдохнула так, будто прямо сейчас собиралась молиться.
В машинном отсеке было довольно тихо. Лишь редкие щелчки перегревающихся труб и капли, падающие с потолка, нарушали этот мертвый покой.
Кап… кап… кап.
Я провел взглядом по полу. Во влаге на нем отражался тусклый свет аварийных ламп, которые мигали в такт едва уловимому гулу под ногами. В центре отсека, среди клубов пара, лежала массивная балка. Ее края выглядели странно. Так, будто ее не отломали, а буквально оплавили огнем, и из-за этого она отвалилась. Металл почернел, вздулся и покрылся мелкими трещинами, будто внутри прошел кратковременный пожар.
— Она не могла упасть сама, — прохрипел Дрейк севшим голосом. — Балки такого типа выдерживают до трех тонн нагрузки. Даже если бы на них обрушился весь чертов отсек, она бы не дала трещину.
Кэмерон усмехнулся, но это был не веселый смех.
— Ну, знаешь… «Odyssey» старый. Может, он решил, что с него хватит.
— Не думаю, что это из-за износа, — перебила Вега. Она присела рядом с балкой и провела пальцами по почерневшему металлу. — Здесь что-то другое.
И тут я заметил пятна. Те же самые, которые мы с Дрейком видели раньше. Они покрывали трубу у стены и тянулись к полу. Теперь в свете мигающих ламп они выглядели иначе — гуще, темнее. Внутри них что-то блестело мелкими серебристо-черными точками, как если бы под слоем вязкой материи ворочалась крошечная стая насекомых. Один в один как та субстанция, которую обнаружили в других отсеках.
— Вот эта дрянь… — Дрейк показал рукой. — Помните? Я говорил. Это не конденсат. И теперь она еще здесь. Посмотрите, там что-то ползает.
— Что же мы теперь будем делать?— Саманта прижала ладонь ко рту, глаза ее расширились.
— Понятия не имею, но с этим надо разобраться, пока оно не разобралось с нами, — уже довольно нервно выкрикнул он и ткнул пальцем в пятно.
Я прищурился и внимательно вгляделся в кляксу. Движение и правда невозможно было не заметить. Словно темная жидкость медленно растекалась по металлу, оставляя за собой тонкий, почти невидимый след.
— Это… это невозможно, — заговорил Джон, но голос его дрогнул. — Органические массы не могут двигаться без нервных импульсов… или мышц… или…
— Ты это скажи этому говну, — рявкнул Дрейк. — Оно двигается! Оно уже здесь. И, может, именно эта дрянь сорвала балку.
— Слушайте! — Саманта вдруг сорвалась на крик, ее голос дрожал. — Что, если «Odyssey» заражен?! Мы должны срочно связаться с кем-нибудь! Мы должны вернуться на землю!
— Тише, — резко бросила Вега. — Паника нам не союзник.
— Паника?! — Кэмерон хохотнул, но звук вышел резким, срывающимся. — Дорогая командирша, нас тут восемь простых людей, которые ничего не понимают, а эта хрень, похоже, сожрала металл. Почему бы не паниковать?
— Потому что мы все еще живы, и, как видишь, никто на нас не нападал, — отрезала Вега. — И все должно оставаться именно так.
Я стоял чуть в стороне, глядя на пятно. Оно завораживало. Сердце вдруг ухнуло куда-то вниз, и я ощутил холодный пот, стекающий по позвоночнику. В груди появилась странная пульсация — ритм, не совпадающий с моим сердцем, но слишком настойчивый, чтобы игнорировать.
«Ты чувствуешь…»
Голос был внутри. Тихий, но настойчивый. Мне казалось, будто меня лихорадит. Быть может я болен гриппом или вроде того? Возможно, у меня температура?
Я отвел взгляд и вытер влажную ладонь о штаны. Она дрожала. Черт возьми. Никто не должен этого заметить.
Тем временем бурные обсуждения наших дальнейших действий продолжались.
— …в любом случае, сидеть сложа руки — худший вариант. Разделимся. Проверим все остальные отсеки. О любых следах этой… субстанции докладывать немедленно. И запомните: не оставайтесь в одиночку. Никогда.
В этот момент лампы мигнули, и отсек на погрузился в кромешную тьму. Я ощутил сильную головную боль. Такую, от которой буквально посыпались искры из глаз и сводило виски. Мне показалось, что сознание на мгновение покинуло меня. Я обхватил ладонями голову и зажал уши. Боль прекратилась так же резко, как и началась. Свет слабо замигал и вернул видимость в помещение. В ужасе я поймал на себе испуганные взгляды остальных присутствующих.
— Мы не должны здесь задерживаться, — наконец, сказала Вега тихо, но с жестким нажимом в голосе. — Чем дольше мы топчемся на одном месте и ничего не решаем, тем больше рисков.
— Рисков? — хрипло переспросил Кэмерон. — Ты имеешь в виду, что эта дрянь могла уже заразить весь корабль, пока мы даже еще не проснулись? Или что на этом корыте вообще может быть еще кто-то… или что-то?
— Держи рот на замке, — отрезала Вега.
Мы вышли из отсека, свернули за угол и оказались в коридоре, ведущем к жилым отсекам. Мы шли, держа темп, и только Саманта вдруг остановилась, вцепившись в плечо Джона.
— Стойте… — прошептала она. — Нас… нас семеро.
Я пересчитал про себя. Марта. Кэмерон. Саманта. Дрейк. Джон. Бишоп. И я.
Семь.
В воздухе повисла давящая тишина. Она была настолько плотной, что я почти слышал, как капли пота скатываются по моему подбородку и срываются на пол.
— Хоанг… он же шел с нами в отсек, — голос Саманты дрожал. — Я вроде видела его за собой. Я слышала его шаги…
— Черт возьми, — пробормотал Дрейк. — Где он?
— Тихо, — скомандовала Вега. — Не орать. Успокойтесь. Он мог просто остаться в главном отсеке, мог пойти к себе.
И тут раздался шорох. Легкий, почти ласковый, как если бы по полу разлетелись сухие листья. А потом… хрип. Протяжный, рваный. Звук больного, пытающегося вдохнуть сквозь легкие, залитые кровью.
Все устремили взгляды вглубь темного коридора. Свет в конце мигнул, и на секунду мне почудился силуэт — худой, с длинными руками, стоящий в тени. Я моргнул — и он исчез.
— Он там, — тихо сказала Вега. — Что бы это ни было… мы должны проверить.
— Что за чертовщина? — вскинулся Кэмерон. — Мне уже ни черта это не нравится!
— А у нас нет выбора, Кэмерон. Или ты видишь массу других возможностей для решения ситуации? — Вега глянула на него так, что он отвел глаза. — Двигаемся. И молчим.
Я шел в хвосте группы. С каждым шагом воздух становился плотнее. В груди росло ощущение, будто кто-то чужой медленно продирается сквозь ребра, чтобы выбраться наружу.