Изолиум. Подземный Город

Глава 4

Эйфория открытия постепенно уступила прагматизму выживания. Семеро стояли в трюме баржи среди богатства, способного изменить их судьбу, но лишь при одном условии – если удастся доставить находку до особняка. Денис медленно обвёл взглядом горы припасов, энергетические карты в контейнерах и тяжело вздохнул. В рюкзаки поместится от силы несколько процентов найденного, а бросить такое сокровище – немыслимо. Впервые за день радость омрачилась осознанием практических трудностей: семь километров по глубокому снегу с грузом весом в сотни килограммов.

– Что ж, – сказал Фёдор, прижимая перевязанную руку к груди. – Самое интересное только начинается.

Оксана бросила на него обеспокоенный взгляд, но промолчала, зная бесполезность спора. Лишь плотнее затянула бинт на предплечье, где когти погаша оставили глубокие борозды.

– Можем перенести часть, – предложила Даша. – Сделаем два-три похода. Хотя… – она замолчала, глядя на тёмный люк, ведущий на палубу. – После того, как мы убили погашей, вряд ли это место останется безопасным надолго.

Профессор Самолётов потёр подбородок, изучая содержимое ближайшего ящика с консервами.

– Физически невозможно унести больше десятой части за один раз, – констатировал учёный, будто решая уравнение. – Без транспортного средства не обойтись.

– Может, стоит поискать на барже? – предложил Илья. – Я вроде видел какие-то тросы на верхней палубе. Можно соорудить волокушу.

Лиза, до сих пор молча перебиравшая энергетические карты, встрепенулась, словно очнувшись от транса.

– Нельзя их оставлять, – твёрдо сказала девушка. – Ни карты, ни еду. Особенно карты. Вы понимаете, что мы, вероятно, держим в руках последний шанс человечества на…

Она не договорила, но суть поняли все. Если энергетические карты работали – а они работали – это означало возможность хотя бы частично вернуть технологии, свет, связь. Небольшой островок прежней жизни в океане новой дикости.

Денис, словно принимая вызов, выпрямился и направился к лестнице на палубу.

– Пойду осмотрюсь, – бросил он через плечо. – Должно быть какое-то решение.

Холодный февральский воздух ударил в лицо, стоило подняться наверх. После душного, пропитанного химикатами трюма этот морозный глоток казался почти сладким. Снег на палубе искрился в лучах восходящего солнца – группа провела внизу всю ночь, увлечённая открытием.

Денис обошёл палубу, изучая каждый уголок. Грузовые цепи, обрывки верёвок, ящики, инструменты – ничего подходящего для транспортировки тяжёлого груза. Уже собираясь вернуться в трюм, заметил то, что раньше скрывалось во тьме: на корме, привязанные к лебёдке, находились две небольшие шлюпки, вероятно, спасательные.

Мужчина застыл, разглядывая их с нарастающим волнением. Перевёрнутые вверх дном, они могли бы послужить идеальными санями. Их гладкие борта с потрескавшейся краской словно созданы для скольжения по снегу. Нужно лишь укрепить конструкцию, приспособить для груза и…

– Нашёл что-нибудь? – голос Даши за спиной заставил вздрогнуть.

– Возможно, – ответил Денис, указывая на лодки. – Как думаешь, они выдержат груз, если использовать как сани?

Даша прищурилась, оценивая находку с практической точки зрения.

– Вполне, – наконец сказала она. – Нужно только укрепить днища и приделать что-то вроде полозьев. И верёвки для тяги.

Вскоре на палубе собрались все. Фёдор, несмотря на рану, с энтузиазмом принялся осматривать лодки. Руки, привыкшие к полицейской работе и выживанию в новом мире, уверенно ощупывали корпус, проверяя прочность.

– Фибергласс, – одобрительно кивнул бывший полицейский. – Лёгкий и крепкий. Выдержит. Только придётся снять эти металлические крепления с бортов – будут цепляться за снег.

Илья, с детства увлекавшийся техникой, уже прикидывал, как лучше приспособить лодки для перевозки.

– Нам понадобятся верёвки, – сказал парень, осматривая находку. – Длинные, для тяги, и короткие, чтобы закрепить груз. Плюс что-то для полозьев… Может, металлические трубы с переборок? Прикрутим их вдоль днища, будет скользить отлично.

– Насчёт "отлично" я бы поспорил, – хмыкнул профессор. – Но идея здравая. А что думает наш главный инженер-самоделкин? – он кивнул на Фёдора, уже возившегося с креплениями первой лодки.

Тот усмехнулся, не отрываясь от работы.

– Думаю, что у нас нет выбора, – ответил просто. – И что это лучший шанс доставить груз до дома.

Дом. Это слово прозвучало так естественно, что никто даже не заметил, как быстро заброшенный особняк, в котором они провели всего несколько дней, стал домом. Возможно, именно благодаря найденным картам, способным вдохнуть в него новую жизнь.

Следующие два часа прошли в лихорадочной работе. Лодки отвязали от лебёдки, очистили от снаряжения и перевернули. Илья и Денис сняли с переборок трюма длинные металлические трубы и с помощью найденных инструментов прикрепили их к днищам, создавая импровизированные полозья. Фёдор, морщась от боли в раненой руке, но упрямо отказываясь отдыхать, занялся верёвками – сращивал найденные отрезки в длинные канаты для тяги.

Оксана и Даша тем временем разбирали груз в трюме, сортируя самое ценное и необходимое. Энергетические карты – в первую очередь. Еда – во вторую, с приоритетом на высококалорийные и лёгкие продукты. Медикаменты, тёплая одежда, инструменты – всё распределялось по весу и важности.

Лиза, всё ещё ослабленная после пребывания в культе Осона, помогала профессору готовить водонепроницаемую упаковку для энергетических карт. В трюме нашёлся плотный брезент, и они аккуратно заворачивали в него контейнеры с картами, слой за слоем, создавая надёжную защиту от снега и влаги.

– Готово! – наконец объявил Денис, отступая на шаг, чтобы оценить результат работы.

Две самодельные сани стояли на палубе, готовые к погрузке. Одна чуть больше, другая поменьше, но обе выглядели на удивление прочными. Полозья из металлических труб поблескивали на солнце, а сплетённые из разных верёвок канаты для тяги были аккуратно свёрнуты рядом.

– Теперь осталось самое трудное, – сказал Фёдор, вытирая пот со лба. – Спустить их вниз и загрузить.

Задача оказалась сложнее, чем предполагали. Сани пришлось спускать по лестнице, придерживая с обеих сторон, чтобы не повредить хрупкие борта о металлические конструкции. Затем протащить по льду к берегу, создавая колею для будущего пути с грузом.

К полудню всё было готово к погрузке. Первыми уложили энергетические карты. Контейнеры, обёрнутые в несколько слоёв брезента, заняли центр больших саней. Вокруг них, создавая дополнительную защиту, расположили ящики с консервами и медикаментами. Всё обвязали верёвками, образуя подобие паутины, способной удерживать груз даже при наклоне.

На вторые сани погрузили остальные припасы – одежду, инструменты, найденное оружие и даже несколько книг по выживанию из капитанской каюты. Сверху приспособили сиденье из ящика – для тех, кто будет отдыхать в пути.

– Ну что, – сказал Денис, оглядывая результат трудов. – Кто первый берётся за лямку?

– Я поведу тяжёлые, – без колебаний ответил Фёдор, берясь за канат, привязанный к большим саням с энергетическими картами. – Только помогите сдвинуть с места.

– Фёдор, твоя рука… – начала было Оксана, но осеклась под твёрдым взглядом. – Ладно. Но потом мы поменяемся.

– Разумеется, – кивнул мужчина с улыбкой, говорившей обратное.

Вторые сани повезли Илья и Денис, впрягшись в лямки бок о бок, как упряжка ездовых собак. Даша, Лиза, Оксана и профессор шли рядом, готовые помочь при необходимости.

Первые метры дались особенно тяжело. Сани, несмотря на полозья, увязали в глубоком снегу, требовалась огромная сила, чтобы сдвинуть их с места. Фёдор, стиснув зубы, налёг на канат всем весом, чувствуя, как рана на руке снова кровоточит, пропитывая повязку. Но сани поддались, медленно двинулись вперёд, оставляя в снегу две глубокие колеи.

– А ну, ещё взяли! – скомандовал Денис, и все навалились на канаты с новой силой.

Медленно, метр за метром, группа продвигалась по заснеженному берегу. Лёд канала остался позади, начался подъём к лесу, где снег был не таким глубоким, но почва – более неровной. Сани то и дело застревали, цепляясь полозьями за скрытые под снегом корни и камни. Приходилось останавливаться, освобождать их и снова продолжать путь.

– Всё-таки я был прав насчёт "как по маслу", – проворчал профессор, помогая высвободить полозья от очередного застрявшего корня. – Трение здесь далеко от идеального.

– Зато какая тренировка, – хмыкнул Илья, вытирая пот. – Скоро будем как ездовые собаки из северных экспедиций. Только нам не хватает погонщика с кнутом.

– Могу организовать, – усмехнулась Даша, поднимая с земли длинную ветку. – Как там? Но-о, пошла!

Все засмеялись, и даже Фёдор, несмотря на боль, улыбнулся.

– Вообще, если вдуматься, – сказал бывший полицейский, поправляя канат на плече, – мы превратили лодки в сани. А что, если их снова превратить в лодки? Вспомните, как индейцы тащили каноэ через перешейки.

– И кто будет грести? – поинтересовалась Оксана. – Да и льда вокруг больше, чем воды.

– Зато можно было бы назвать нашу экспедицию "Гребцы по снегу", – рассмеялся Денис. – Звучит как название второсортной рок-группы!

Такие моменты шуток и смеха помогали преодолевать километр за километром. Путники менялись местами, давая друг другу передышку, хотя Фёдор упрямо отказывался покидать свой пост у каната тяжёлых саней. К полудню они преодолели лишь два километра, но дорога стала легче – снег в лесу был не таким глубоким, а колея становилась всё более гладкой.

– Привал, – скомандовал Денис, когда солнце достигло зенита. – Полчаса на отдых и обед.

Они расположились прямо на санях, используя ящики как скамейки. Даша и Оксана раздали всем по банке консервов – недавнее богатство позволяло не экономить. Консервные ножи звякнули о металл, и вскоре аромат тушёнки заполнил воздух, смешиваясь с запахом хвои и мороза.

– Рука как? – тихо спросила Оксана, присаживаясь рядом с Фёдором и осторожно касаясь повязки.

– Бывало и хуже, – ответил раненый, но позволил снять пропитавшийся кровью бинт и наложить свежий. – Спасибо.

– Не за что, – она встретилась с ним взглядом, и что-то невысказанное промелькнуло между ними – тепло, понимание, обещание.

После короткого отдыха путь продолжился. Теперь сани двигались легче, колея стала ровнее, и даже Фёдор признал, что тяга уже не требует прежнего напряжения.

– Мы берём слишком левее, – заметил профессор, сверяясь с самодельной картой на обрывке бумаги. – Надо забирать правее, иначе упрёмся в овраг.

– Там снег глубже, – возразил Денис, но всё же скорректировал курс.

Новое направление оказалось сложнее – пришлось пересечь несколько заснеженных полян, где сани увязали в сугробах. На одном из таких участков произошла первая серьёзная неприятность: меньшие сани, которые тянули Илья с Дашей, внезапно накренились, груз съехал на один борт, и лодка опрокинулась, разбросав содержимое по снегу.

– Чёрт! – выругался программист, бросаясь спасать рассыпавшиеся припасы.

Полчаса ушло на то, чтобы собрать разбросанные вещи, заново уложить и надёжнее закрепить. После этого Фёдор настоял на перераспределении веса, сделав нагрузку более равномерной.

– Смотрите, – сказал он, перекладывая ящики. – Тяжёлое – ближе к центру, лёгкое – по краям. И обязательно всё перевязать крест-накрест, чтобы при наклоне груз давил равномерно на оба борта.

Новая система сработала – больше опрокидываний не было. Но силы путников таяли с каждым часом. Руки горели от постоянного напряжения, плечи ныли, а ноги, утопающие в снегу, казались налитыми свинцом.

К середине дня путники делали всё больше привалов, а темп становился медленнее. Солнце клонилось к закату, когда они добрались до знакомой рощи, откуда несколько дней назад впервые увидели особняк.

– Осталось меньше километра, – подбодрил всех Денис, хотя голос звучал устало и хрипло.

– Вряд ли успеем до темноты, – заметил профессор, глядя на опускающееся к горизонту солнце.

– У нас есть фонарик с энергетической картой, – напомнил Илья. – Так что темнота не проблема.

Фёдор молча кивнул, поправляя окровавленную повязку. Лицо побледнело от потери крови, но в глазах горела решимость дойти до конца. Оксана, заметив это, встала рядом, взявшись за тот же канат. Их пальцы соприкоснулись, и бывший полицейский благодарно кивнул, принимая помощь без слов.

Последний километр оказался самым трудным. Усталость, накопившаяся за день, давала о себе знать. Каждый шаг требовал волевого усилия, каждый рывок саней отзывался болью в мышцах. Солнце почти скрылось, оставляя после себя розоватое зарево на западе. Сумерки сгущались, превращая заснеженный лес в царство теней и размытых силуэтов.

Группа двигалась почти вслепую, ориентируясь больше по памяти, когда Лиза, шедшая впереди, вдруг замерла, указывая между деревьями.

– Смотрите, – прошептала она голосом, каким произносят молитву. – Дом.

Все застыли, вглядываясь в сумрак. И действительно, между стволами деревьев проступал тёмный силуэт особняка на фоне вечернего неба. Его очертания, ещё несколько дней назад казавшиеся чужими, теперь выглядели удивительно родными.

– Пришли, – выдохнул Денис, чувствуя волну облегчения. – Мы дома.

Последние двести метров преодолели будто в трансе, на автопилоте, из последних сил таща груз. Когда сани наконец заскользили по расчищенной дорожке к входу, Фёдор внезапно рассмеялся – глухо, хрипло, но искренне.

– Что? – спросила Оксана, удивлённо взглянув.

– Ничего, – ответил бывший полицейский, всё ещё улыбаясь. – Просто подумал, что теперь мы действительно богаты. Может быть, богаче всех на этой замёрзшей планете.

И с этими словами рухнул на колени, выпустив канат. Оксана бросилась к нему, подхватывая под руки, но мужчина лишь отмахнулся.

– Просто ноги не держат, – сказал Фёдор, пытаясь встать. – Слишком долго тянул.

– Ты псих, – нежно произнесла Оксана, помогая подняться. – Мог бы и меня попросить помочь раньше.

– И лишить тебя удовольствия назвать меня психом? – усмехнулся раненый. – Никогда.

Они стояли перед особняком, измученные, покрытые потом, несмотря на мороз, с саднящими ладонями и гудящими мышцами. Но в глазах светилось то, чего не было прежде – не просто надежда, а уверенность. Уверенность людей, держащих в руках своё будущее.

– Ну что, – сказал Денис, оглядывая спутников. – Заносим наше сокровище?

– А потом – горячий чай и нормальный ужин, – добавила Даша, и это простое обещание домашнего уюта вдруг показалось всем самой прекрасной перспективой.

Начали разгружать сани, перенося энергетические карты и припасы внутрь особняка, который теперь стал не просто временным убежищем, а настоящим домом – местом, где благодаря находке могла начаться новая жизнь. Жизнь, в которой тьма больше не была абсолютной.

В прихожей стояла тишина, нарушаемая лишь шорохом зимней одежды и тяжёлым дыханием. Ящики с консервами выстроились вдоль стены неровной пирамидой, а контейнеры с энергетическими картами расположились в центре холла, словно алтарь нового мира.

Фёдор, придерживавший раненую руку, поймал взгляд Ильи и кивнул в сторону подвала. Оба понимали без слов, что нужно проверить пленника – Нефёндра, оставленного связанным в подвале. Тревожное предчувствие, похожее на холодный сквозняк, коснулось затылков, когда они направились к полуоткрытой двери.

– Давай я первый, – негромко сказал Фёдор, опережая Илью на крутой лестнице. – У тебя нет оружия.

Каждая ступенька отзывалась глухим скрипом. Спускаясь в подвальный сумрак, они ощущали, как меняется воздух – становится холоднее, плотнее, словно вода в глубоком озере. Лучи фонарика выхватывали из темноты куски бетонных стен и металлические трубы с конденсатом.

В полумраке все предметы казались чуть иными, будто из другого измерения. Фёдор достал нож и крепче сжал рукоять. Нефёндр был опасен даже связанный – его способность убеждать, манипулировать, играть на страхах представляла не меньшую угрозу, чем физическая сила.

– Помнишь, что я говорил? – шепнул Фёдор, останавливаясь перед дверью в техническое помещение. – Никакого разговора с ним. Мы только проверяем, что он на месте и что верёвки держат.

Илья кивнул, но лицо выражало беспокойство, не связанное с Нефёндром. Что-то другое тревожило парня – возможно, царящая в подвале тишина. Слишком глубокая, слишком полная. Фёдор тоже это почувствовал, ноздри расширились, улавливая лишь затхлость и холодную сырость, но не запах человека, который должен был находиться здесь почти сутки.

Ключ повернулся в замке с металлическим скрежетом, и тяжёлая дверь поддалась под нажимом. Луч фонарика заскользил по пустой комнате, выхватывая детали того, что уже стало местом преступления: разорванные верёвки на полу, опрокинутый стул, следы крови на бетоне. И главное – погнутая решётка на маленьком окне под потолком, откуда сквозило морозным воздухом.

– Сукин сын… – выдохнул Фёдор, подходя к окну и рассматривая погнутые прутья. – Как он умудрился?

Илья присел на корточки, поднимая обрывок верёвки. Волокна были не разрезаны, а разорваны – словно их рвали, прикладывая нечеловеческую силу.

– Смотри, – сказал он, показывая находку Фёдору. – Это не нож и не инструмент. Он разорвал их. Просто взял и разорвал.

Тот молча взял верёвку, рассматривая её с мрачным интересом. Лицо заострилось, словно от внезапных воспоминаний.

– Это не верёвка слабая, – проговорил бывший полицейский, пропуская волокна между пальцами. – Это Нефёндр… изменился.

– В каком смысле? – Илья поднял фонарик, освещая решётку на окне, согнутую наружу, будто кто-то просто раздвинул прутья руками.

– В прямом, – Фёдор прикоснулся к погнутому металлу, оценивая силу, необходимую для деформации. – Помнишь, каким он был в храме осонитов? А потом, когда мы его поймали в особняке? Та же странная синева в глазах, как у Лизы, когда она была… под воздействием.

Илья кивнул, вспоминая пустой, почти нечеловеческий взгляд Нефёндра.

– Думаешь, он тоже… – парень замялся, подбирая слова, затем продолжил шепотом, – что с ним происходит то же самое, что было с теми людьми в храме? Эта пустота в глазах, эта нечеловеческая сила?

– Не знаю, – Фёдор покачал головой. – Но что-то с ним определённо происходит. Человек не может разорвать такие верёвки. И уж точно не может согнуть прутья, сделанные для тюремных решёток.

Они стояли в пустой комнате, где холодный ветер свистел сквозь выбитое окно, и ощущение тревоги, испытанное при спуске, превратилось в тяжёлую уверенность: Нефёндр не просто сбежал – он стал чем-то иным, более опасным, чем обычный человек.

– Надо сказать остальным, – решил Фёдор, направляясь к выходу. – И подготовиться к тому, что он может вернуться. С друзьями.

Наверху в тёплом свете керосиновых ламп, новость о побеге Нефёндра встретили мрачным молчанием. Оксана, стоявшая у камина, машинально коснулась шрама на шее, оставленного в храме осонитов. Лицо стало безжизненным, как восковая маска.

– Он придёт за нами, – тихо сказала она, глядя не на собравшихся, а куда-то сквозь них, в пространство личного кошмара. – За мной и Лизой. Особенно за Лизой. Она была его главной «невестой».

Бывшая «невеста», сидевшая на диване рядом с Дашей, вздрогнула и сжалась, словно под ударом. Илья тут же оказался рядом и обнял за плечи, защищая от невидимой угрозы.

– Мы не позволим ему даже приблизиться, – твёрдо сказал парень. – Этот дом теперь наша крепость, и мы её укрепим.

Денис, до этого молча слушавший рассказ о побеге, подошёл к окну, вглядываясь в темноту за стеклом. Снег падал крупными хлопьями, белыми искрами мелькая в свете и пропадая в темноте леса.

– Фёдор прав, – сказал Денис, не оборачиваясь. – Нам нужно подготовиться. Укрепить все окна и двери. Установить дежурства. Но есть и хорошая новость.

Он повернулся, и в глазах плясал знакомый огонёк азарта, который все видели на барже при обнаружении энергетических карт.

– У нас теперь есть настоящее оружие против тьмы, – продолжил Денис, указывая на контейнеры с картами в углу комнаты. – Свет. Электричество. То, чего боятся погаши. То, что делает этот мир снова нашим, а не их.

Профессор Самолётов, до этого молча сидевший в кресле, выпрямился и поправил очки.

– Теоретически это возможно, – кивнул учёный. – Энергетические поля могут создавать барьеры, непроницаемые для существ, подобных погашам. Но нам нужно сначала проверить, сработают ли карты с электрической системой дома. Найти генератор или распределительный щит.

– В таких особняках обычно есть резервные генераторы, – сказала Даша, поднимаясь с дивана. – На случай перебоев с электричеством. Может, в гараже?

– Или в подсобном помещении, – предположил Фёдор. – Я видел дверь рядом с кухней, похожую на вход в техническую комнату.

Идея проверить энергетические карты немедленно подняла настроение группы. Угроза Нефёндра никуда не делась, но появилась конкретная задача, на которой можно сосредоточиться, вместо ожидания опасности.

Фёдор и Денис отправились на поиски генератора, пока остальные начали укреплять окна и двери. Илья и Лиза занялись окнами на первом этаже, заколачивая их досками от разобранных ящиков. Профессор с Дашей проверяли замки на входных дверях, усиливая подручными средствами. Оксана заняла позицию у окна второго этажа, сжимая пистолет. Пальцы побелели от напряжения, когда она вглядывалась в темноту, где извивалась дорога к особняку, как чёрная река среди снежных берегов.

Техническое помещение обнаружилось там, где предполагал Фёдор – за неприметной дверью рядом с кухней. Внутри, под слоем пыли, скрывался массивный дизельный генератор европейской марки. Рядом – баки с топливом, судя по запаху, всё ещё полные.

– Смотри-ка, – присвистнул Фёдор, осматривая агрегат. – Похоже, хозяева готовились к долгим перебоям с электричеством. Или знали, что грядёт блэкаут.

Денис обошёл генератор по кругу, проводя ладонями по холодному металлу. Пальцы, привыкшие к тонкой работе с компьютерными платами, теперь скользили по грубой поверхности, ощущая каждую заклепку, каждый шов.