Бархатная смерть

Печальна жизнь, чей смысл – борьба: за выживание, за знания. Так было раньше, так будет всегда. Чудны превратности сознания: судьба течёт сквозь жизнь и эпохи, меняя лики по пути, но неизменною спиралью она закрутится в ночи. Что было – будет, вновь восторг нырнёт в свой Тёмный Век отчаяния, как в чёрную прорубь среди льдов.

В серых глазах молчат проклятия, в них слепок личности, архив литаний, танцев и заклятий – белее кожи, черней тьмы. Фонтаном призрачной энергии бьются из памяти обрывки: печаль о дивных кущах рая, потерянных во цвете лет, и затаённая обида, клеймом зияющая, раной…

Духи природы. Волчий лик. Седая шкура на плечах и танец в трансе под рычание, возглас ладоней, пенье лиц. Охота удалась, за тщанием живое племя, сильный род. И благодарности в молчании. И страсть, звериная любовь. И смерть во цвете лет, увы.

Жаркое солнце. Град кирпичный. Вода струится по каналам, словно по венам, орошает Мать-Землю. Жертва под ножом. Кровь вытекает на алтарь пред идолом. Прочитан гимн. От благосклонности Богини зависит доля после жизни, не только крепость Куты стен. Здесь жрица – в плоти божество. Эришкигаль, сразись с Нергалом в краях сумеречных Иркаллы! «Чего робеешь, победитель? Страх пред Богиней? Или пред жрицей? Тебе придётся обуздать в коленях дрожь и доиграть роль свою властную. А после… Вернешься в храм после заката, неся дары. Пируй со мной! День – алтарю, ночью живём. Малая смерть во благо Жизни – вот почёт…»

Полуостров гор. Смерть лета. Скулеж щенков на перекрёстке при виде двух колдуний: из мира живых и из мира мертвых. И лунный свет из трёх пар о́чей струится в свой новый сосуд, струится в аватара ночи. Гекаты пламя распаляет дар призывать к ответу спящих, живить убитых и морить. Смерть в зове филина, в лае собаки, в настойке полыни. В глазах смотрящего сквозь дым…

Глаза разбитой ведьмы лижет чёрный дым, а пламя безучастно, как прокрустово ложе. Толпы глумление тонет в адском треске. Стоять нет сил, хранить молчанье тоже. Тьма в воздухе заполнит тело ядом, пока огонь костра не подобрался к коже.

И холод. Дальше только холод.

***

Звонко щёлкнул электрочайник. Облако пара, со свистом выходившее из носика, выглядело в свете настольной лампы привидением. Валерия встрепенулась, выскользнув из потока сновидений. Или воспоминаний. Ощущения казались настолько реальными, что она бросила быстрый взгляд в сторону, словно опасалась быть пойманной на проявлении страха. На светло-бронзовой стене – тень аспарагуса в кадке. Валерия всё ещё в кресле перед письменным столом, всё ещё в кабинете-спальне.

– Ох…

Бурление в чайнике пошло на спад, и Валерия до краев залила кипятком кружку с буро-рыжим порошком. Однако выпить цикорий в спокойствии ей было, судя по всему, не суждено: чутьё выдало постороннее присутствие.

– Даже сахару не добавишь?

Не слишком заблаговременно.

«Значит, замки на тебя не действуют». Валерия вздохнула и поставила кружку на стол. Есть разные способы держать нежеланных гостей на почтительном расстоянии. Действенные способы, к которым не стоит прибегать без особой нужды.

– Я, кажется, запретила тебе подниматься. – Валерия неторопливо поднялась.

Софи переминалась с ноги на ногу в проходе между столом и дверью в комнату. Взгляд девушки то и дело соскальзывал на пол и косил вбок, пальцы сцеплялись в непрочный замок, который тут же распадался.

Валерия приблизилась. Софи сглотнула: мрачный взгляд хозяйки не сулил ничего хорошего.

– Да я просто поблагодарить хотела…

– Поблагодарить?

«Функция меня благодарит. Прекрасно. Кто следующий? Самотык?»

– Лучшее, что ты можешь сделать – не втягивать меня в неприятности, раз уж не можешь контролировать свой голод.

– Могу.

Уверенность в голосе шла вразрез с внешней робостью. Валерия сощурилась, но секунды спустя лишь пожала плечами.

– Допустим. Тогда ты планировала высосать его досуха.

Глаза чернявой девушки сверкнули, а уголки губ разъехались в нескромную улыбку.

– Хи-хи, не думаю, что о нём будут долго скорбеть.

– В таком случае, тебе придётся назвать вескую причину, почему мне стоит оставить тебя здесь.

Серые глаза Валерии сделались совсем белыми, светясь в полумраке словно кошачьи. Из её рта вылетел пар.

– Здесь. В этом мире.

Лучи, подобные лунным, проникли сквозь веки и глаза Софи, оплетая её мозг паутиной несуществующего, но осязаемого инея.

«Ещё немного, и твоя кровь замёрзнет. Тромбоциты забьют капилляры. Холод овладеет каждой мышцей, одна за другой. Они не смогут сокращаться, а потом… сердце перестанет биться».

Софи не могла отвести взгляд от лица Валерии, но будто не видела его. Воздух кругом уплотнился, превращаясь в ловушку морозного ветра. Тело задрожало, все его резервы пошли на борьбу с холодом, но силы были далеки от равных. Софи силилась отвернуться, но двигаться стало гораздо труднее.

– Я-я с с-самыми доб-б-брыми намерь… ями…

– Это ведь не первая жизнь, которую ты забрала? – Тихий голос колдуньи звучал громче каскада камней, ударяющихся друг о друга и раскалывающихся. – Я знаю. Убийство затягивает. Один раз попробуешь – не оторваться. И раз уж ты нарушила мои условия, вошла ко мне без разрешения…

Толчок в плечо опрокинул девушку на спину.

– …слишком рискованно оставлять тебя в живых.

Участок потолка, вырванный у темноты светильником, захлестнуло вихрями клокочущей пурги. Валерия нависла над Софи светло-серым надгробием. Бледная будто гипсовый слепок, она терзала тело и вытягивала из него душу своим редко мигающим взглядом; радужная оболочка глаз не различалась, а скорее угадывалась на обескровленных белках.

Кожа на лице Софи задубела. Изо рта брызнула кровь: воздух резал горло как битое стекло. Девушка высунула язык в попытке облегчить свои страдания, но уже через секунду сдавленно захрипела: Валерия наступила ей на грудь.

– Нет, пожалуйста! – Софи попыталась пошевелиться, но спина и руки будто примёрзли к полу. Отчаявшись, суккуб в девичьем теле воззвал к подвластной ему силе, но тщетно: попытка проникнуть в разум колдуньи разбилась о крепкую ментальную броню.

Ответ не заставил себя ждать.

– Для подстилки3[1] ты слишком активна, – Валерия вдавила ступню в грудину. Хрип услаждал слух, как музыка.

– Пожалуйста! – Слёзы брызнули из-под девичьих век, моментально замерзая. Не в силах смотреть в глаза смерти, едва живая Софи попыталась удержать свой взгляд хотя бы на колене госпожи.

«Ты просто функция, – вычленила Софи из шума фантомного ветра и стука в висках, – кукла для слабых мальчишек. Кусок мяса с дыркой».

– Я буду полезна!.. Прошу…

– Имя. Мне следует называть тебя по имени?

Софи всхлипнула. Ступня переместилась с грудной клетки на горло.

– Так надо, суккуб?

– Умоляю! – Софи заплакала. – Я и так сделаю всё, что пожелаешь!

– Как хочешь.

– Не-э-э…рх-ха-а-ар…

2

Комната потонула во мраке, чтобы тут же озариться фиолетовым свечением. Тьма и пурпур. Из чуть живой Софи сочилась склизкая белёсая субстанция с розовыми прожилками. Она текла нехотя, хлюпала, чавкала, липла к коже и одежде, оставляла разводы, но борьба была проиграна задолго до её начала. Жижа взмыла в воздух, лишь нити вязкой блестящей слизи тянулись от сгустка к бывшему сосуду, теряясь в ноздрях, во рту, в нижнем белье.

Перед колдуньей собиралась сфера бледно-розовой эктоплазмы.

«Пожалуйста… Я отблагодарю тебя за спасение и молчание. Я всё сделаю, только останови это!»

– Жажда. Под стать характеру.

«Госпожа, молю…»

– Ситис4[1], поклянись мне в покорности!

Молчание. Несколько капель отделились от сферы и упали на пол, подобно слезам.

«Клянусь…»

– Ситис, поклянись мне в нерушимости своих обещаний!

«Клянусь».

Новые капли едва не запачкали Валерии ступни.

– Ситис, поклянись мне в повиновении!

Тело на полу затряслось в конвульсиях. Пена заполнила рот и уже струилась по щеке, смешиваясь с остатками эктоплазмы.

«Пожалуйста, госпожа, я так страдаю…»

– Ситис, я жду.

«Клянусь в повиновении!»

– А теперь сама, – с махровой издёвкой продолжила колдунья.

Две из семи нитей, связывавшие сферу с телом, оборвались. Сфера покрылась рябью и задрожала. Уголки Валериных губ едва заметно натянулись.

«Клянусь, что… не причиню тебе вреда, не обману и не ослушаюсь!!!»

– Или?.. – подняла бровь ведьма.

«Ты изверг!»

«Я знаю».

«Или не жить мне на этом све-э-эте-э-э а-а-а!!! – Брызги пены достигли пальцев колдуньи и края её халата. – Прошу! Заклинаю тебя! Смилуйся надо мной! Я больше не буду входить без разрешения!»

Насытившись страданиями суккуба, Валерия взмахом руки отправила сгусток, усохший на треть и ставший похожим на пузырь розоватой жвачки, обратно в тело.

Сфера лопнула, покрыв Софи слизью. Оказавшись на коже, слякоть пришла в движение; с отвратительным хлюпаньем она затекала под одежду, будто живая лезла во все отверстия, из которых её недавно вытянуло магией. Поползли и капли на полу, медленно, словно гигантские личинки мух или трупные черви, собираясь в зловонные лужи у лица и промежности чернявой девушки, питая текущие к ней ручьи и создавая новые. Даже брызги, оставшиеся на самой Валерии, потянулись к основной массе.

«Я так не думаю». Колдунья торопливо обыскала стол: и поверхность, и выдвижные ящики. Между карточками заказов, потрёпанным чёрным фолиантом и «Биохимией» Комова-Шведовой затесались несколько пустых колб.

Софи вдохнула воздух и закашлялась, словно вынырнула из глубокого озера. Стукнувшись затылком о пол, перевалилась на бок. В глазах плыло и двоилось, воздух жёг лёгкие. Желудок крутили спазмы, но ком в горле удалось сдержать.

– Воды! Воды! – перепачканный слизью полутруп встал на четвереньки и вытянул дрожащую руку. Валерия молча подняла с пола садовую лейку. Софи изогнулась и подставила язык под струю.

По мере того как влага исчезала в глотке, тело Софи «оттаивало»; к тому моменту, как вода закончилась, следы обморожения и обезвоживания сошли на нет. Валерию преображение не впечатлило; суккуб выглядел по-прежнему жалко из-за разводов и промокшей одежды.

– Ты бы ещё с пола слизала, – проворчала Валерия, когда Софи собрала в рот капли, оставшиеся на лице после полива. Суккуб замерла задумавшись. Потом она переменилась в лице; губы расплылись в улыбке, а взгляд медленно поднялся на хозяйку. В игре света и тени белые, будто искусственные, зубы на остром лице казались частоколом клыков, а глаза нездорово блестели.

– Я и не такое могу, моя госпожа. Ты только скажи. – Софи подползла к повелительнице и попыталась поцеловать её ступню, но колдунья отшагнула. Подлиза, впрочем, не расстроилась, а провела языком по губам и плавно, словно гимнастка, поднялась на ноги.

В наступившей тишине можно было различить свист ветра за окном.

Софи ждала. Взгляд Валерии упёрся в пол; она ничего не высматривала, но и не прятала взгляд.

«Не обманывайся этой похабной улыбкой. Мы два зверя, запертые в одной клетке».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

0

Сокращённо от «Макдоналдс».

1

Мальчики, девочки (англ.)

2

Буквальный перевод латинского слова succuba – «лежащий снизу», «подстилка».

3

Жажда (лат.)