Ходячие города. Том 1. Механическое сердце

Глава 3. Первая диверсия

Отсек, который подполье называло "гаражом", утонул в полутьме. Лампы под потолком были заклеены полосками изоляционной ленты, свет пробивался жёлтыми, рваными лужами. Между ящиками и старыми панелями сидели люди — пятеро, не считая Лекса. Металл под ними вибрировал, "Восток" шёл своим ночным ходом, как будто ему было всё равно, чем заняты его кишки.

Лекс устроился на перевёрнутой коробке, карабин лежал у него на коленях. Он разбирал его в темпе, как учили с детства: затвор — в сторону, магазин — отдельно, ствол на свет, тряпка по чёрному налёту. Пальцы работали чётко, но внутри всё равно зудело: сегодня они шли не за помпами и не по приказу сверху. Сегодня маршрут рисовало подполье.

— Значит так, — хриплый голос связного, того самого, что говорил "меньше болтай", резанул тишину. — Цель — распределительный щит на уровне два-А. Линия, которая кормит верхние секции. Пара аккуратных перебоев — и у элиты начнёт мигать свет. Внизу ничего не заметят. Если вы всё сделаете правильно.

— "Если", — буркнул Гвоздь, щёлкая затвором пистолета. — Слово дня.

— Маршрут какой? — спросила Нора, сидя на корточках у стены. Она разбирала нож, проверяя заточку большим пальцем, пока связной водил по примятому листу схем.

— Отсюда по сервисному коридору до шахты лифта, — он ткнул пальцем. — Там вниз на уровень три, обход поста охраны через вентиляционный лаз и по кабельному тоннелю к щиту.

— Кабельный тоннель? — один из новеньких фыркнул. — Там же по колено в эмульсии и крысах.

— Зато камер нет, — отрезал связной. — Хочешь камеры — иди по главному переходу, махай ручкой охране.

— Я предлагаю через обходной печной, — не выдержал Лекс. — Там две мёртвые зоны и глухой угол, мы его сами ремонтировали. От шахты — на север, потом вверх по лестнице. Дальше до щита — пятьдесят метров по прямой.

— Печной сейчас под присмотром, — покачал головой связной. — После прошлой аварии там охрана толчётся. Нам не нужны лишние глаза.

— Зато в кабельном, — вставил Гвоздь, — нам понадобятся лишние носы. Там так воняет, что демоны из Пустоши в обморок падают.

— Носы у вас запасные, — усмехнулся связной. — Держите рот закрытым — и дышать будет легче.

Кто-то сзади хмыкнул:

— Это он в целом про жизнь на "Востоке".

— Анекдоты потом, — отмахнулся связной, но в голосе прозвучало лёгкое облегчение: напряжение хоть чуть-чуть, но спало.

— Потом — это когда? — Гвоздь не унимался. — Когда нас прижарит щитом? Или когда элита узнает, кто выключил им свет, и повесит нас как гирлянду?

— Гирлянда из техников, — подхватил новенький. — Экономия энергии, светятся от злости.

Несколько коротких смешков прокатилось по отсеку, как искры.

Лекс тем временем сунул руку во внутренний карман рюкзака. Там, под подкладкой, на ощупь — знакомая шероховатость ткани. Нашивка отца: старая, выцветшая, с буквами давно расформированной секции. Он всегда носил её с собой, как кусок прошлого, который ещё не успели списать.

Сегодня это вдруг показалось лишним.

"Если нас обыщут, — мелькнуло, — лишние вопросы не нужны. Знать, что у меня был отец-техник, им не обязательно. Им вообще лучше ничего обо мне не знать".

Он вытащил нашивку, взглянул на неё в тусклом свете. Край обтрёпан, нитки торчат, буквы едва читаемы. На секунду в груди кольнуло — запах дома, которого больше нет, голос, которого не услышишь.

— Ну что, старик, — прошептал Лекс почти беззвучно, — посидишь в тени.

Он аккуратно засунул нашивку глубже, в маленький карман под стелькой ботинка, где не сразу нащупаешь. Наступил пяткой, словно фиксируя её там.

— Всё ясно? — связной обвёл их взглядом. — Быстро, тихо, без геройств. Если что-то идёт не по плану — отход, а не подвиг. Нас и так мало.

— А если всё пойдёт по плану? — спросила Нора.

— Тогда наверху мигнёт свет, — усмехнулся он. — И, может быть, кто-то впервые за долгое время почувствует, как это — когда внизу тоже есть рычаги.

Лекс щёлкнул затвором, собирая карабин обратно. Металл лег в руки привычно, как продолжение пальцев. Где-то глубоко в "Востоке" что-то гулко ударило, ходок сменил шаг.

В темноте отсека это прозвучало как отсчёт.

В технический туннель они нырнули цепочкой, как в глотку спящего чудовища. Дверь за спиной закрылась с глухим стуком, и сразу стало громче: гул "Востока" здесь не глушили стены, он шёл прямо по костям. Под потолком тянулись толстые кабели, по бокам — трубы, некоторые сочились, оставляя на металле бурые потёки.

Пыль сыпалась почти сразу. Стоило Тросу — сегодня он вёл их по легенде обычной ремонтной бригады — снять первый защитный кожух, из щели выдохнуло серым облаком. Кто-то закашлялся, стукнулся спиной о трубу, подняв ещё больше грязи.

— Морды закрыли, — рыкнул Трос. — Хватит мне тут лёгкие выкашливать.

Лекс намотал на лицо тряпку — ту же, которой недавно вытирал руки, — закрепил её узлом на затылке. Через ткань воздух входил тяжелее, но хотя бы запах пыли и ржавчины притупился. Он чувствовал, как пот мгновенно пропитал ткань, липнул к коже.

Под ногами решётчатый настил подрагивал, откуда-то снизу тянуло горячим запахом масла и озона. Каждый шаг отзывался звонким лязгом, поэтому шли осторожно, перекатываясь с пятки на носок. Всё равно было шумно: цеплялись за панели, задевали кабели, кто-то неудачно стукнул прикладом о трубу — звук ушёл в темноту, размножился эхом.

— Тише, мать вашу, — сквозь зубы прошипел Гвоздь. — Мы же не парад здесь устраиваем.

Лекс шёл третьим, ощущая перед собой спину Норы. Карабин давил ремнём на плечо, пальцы сами считали. Патронов — мало. Слишком мало. Он перебирал их в голове, как молитву: в магазине — десять, в подсумке — ещё двадцать, плюс два россыпью в кармане. Двадцать два шанса, что ствол скажет "бах", и неизвестно сколько причин, чтобы промахнуться.

— Сколько у тебя? — полушёпотом спросил он, поравнявшись с Норой в узком месте, где трубы почти сходились.

— Один магазин полный, второй на половину, — так же тихо ответила она. — И пара штук в ботинке.

Лекс поморщился под тряпкой.

— Слишком мало для "если что".

— А для "лучше бы ничего не было" — в самый раз, — усмехнулась Нора. — Чего ты хочешь, чтобы нам выдали по ящику?

Позади кто-то снова закашлялся, сухо, надрывно. Пыль здесь висела слоем, её можно было резать ножом. Каждое движение вытряхивало из кабелей и старой изоляции новые облачка, они садились на волосы, в глаза, в горло.

Лекс остановился на секунду, скинул с плеч карабин, проверил магазин, потом, не раздумывая, потянулся к подсумку. Достал оттуда плоскую коробочку с патронами, вытряхнул в ладонь половину.

— Держи, — он сунул их Норе. — Разложишь как знаешь.

— Ты чего? — она зыркнула на него. — Сам-то не голый?

— Мне хватит, — отрезал Лекс. — Если начнётся серьёзно, мы всё равно будем стрелять в одну сторону. Лучше, если твой ствол не встанет после третьего выстрела.

— Романтик, — пробормотала она, пряча патроны. — Делится последним.

— Заткнуться оба, — донёсся голос Троса спереди. — Лестница. Дальше будет хуже.

Они подошли к вертикальному люку, ведущему ниже. Пыль тут лежала толще, ступени скрипели, когда по ним ползли вниз. С каждым метром гул "Востока" становился глубже, временами переходил в вибрацию, от которой дрожали зубы.

Лекс, спускаясь, всё так же считал в голове оставшиеся патроны. Считая, он успокаивался. В цифрах была хоть какая-то иллюзия контроля — в отличие от тоннеля, который дышал им в лицо раскалённым ржавым воздухом, и неизвестности впереди, где ждать приходилось не только неплотно затянутых кабелей.

На стыке туннеля и служебного коридора их встретил свет — слишком яркий после полутьмы, режущий глаза. Здесь уже был "чистый" сектор: стены выкрашены, пол протёрт до металла, трубы закрыты панелями. И, естественно, охрана.

У проходной стояли двое в аккуратной броне с эмблемами верхних секций. Шлемы отполированы, стволы — новые, не то что их замученные карабины. Один из охранников лениво привалился к стене, второй сразу выпрямился, увидев их.

— Стоп, — поднял руку тот, что повыше. — Кто такие, куда прёте?

Трос шагнул вперёд, протягивая стандартный талон задания.

— Ремонтная группа три-В, — ровно сказал он. — Плановые работы по кабельной линии. Разрешение есть.

Охранник взял талон, даже не глядя, пальцами, в которых было больше презрения, чем силы. Второй прошёл вдоль цепочки, оценивая их с ног до головы. На Лексе взгляд задержался дольше всего.

— Эти? — скривился он. — Серьёзно? Вы опять из подвала шушеру набираете? У него на ботинке дырка, — он ткнул в стопу Лекса стволом, как указкой. — Сейчас всю вашу "чистую" линию своим дерьмом засрёт.

Лекс почувствовал, как под тряпкой на лице сжимаются зубы.

— Дырка — от работы, — глухо сказал он. — В отличие от твоих, которые, походу, протёрты от стояния.

Охранник щёлкнул языком.

— О, он ещё и разговаривает. Я думал, техникам голос при рождении отрезают, чтобы не мешали.

Второй хохотнул, не отрываясь от талона.

— Проверка, — сказал он. — Скинуть рюкзаки, оружие на пол.

— Мы и так по плану, — нахмурился Трос. — Без оружия в туннель не вернёмся. Там кабели, грязь и не только.

— Правила есть правила, — пожал плечами охранник. — Вы для нас все на одно лицо: забитый мусорный фильтр. Вдруг кто-нибудь из вас решит геройством заняться?

Он снова ткнул Лекса стволом в ботинок, на этот раз сильнее, больно. Что-то внутри хрустнуло — не кость, терпение. Рука сама дёрнулась.

Лекс схватил ствол ладонью, резко отводя его в сторону. Металл ударил по пальцам, но он не отпустил.

— Не тыкай, — выдохнул он. — Я не труба и не вентиль.

В коридоре резко стало тихо. Трос выругался сквозь зубы, кто-то позади Лекса дернулся, готовясь броситься между.

Охранник дёрнулся, пытаясь вырвать оружие. Второй тут же вскинул свой автомат, ствол лёг Лексу в грудь. Пальцы сжались на спусковом, предохранитель щёлкнул.

— Руку убрал, техник, — прошипел он. — Сейчас же.

Сердце у Лекса билось где-то в горле, шумело в ушах, но злость была громче. Всё, что накопилось за пайки, за "эксплуатационные потери", за трубы и кровь, рвалось наружу. Секунда — и он мог сделать глупость, после которой уже ничего не исправишь.

— Лекс, — тихо, но очень жёстко сказал Трос. — Отпусти.

Это сработало лучше крика. В голосе старшего было не приказ даже — предупреждение: ещё шаг, и ты похоронишь не только себя.

Лекс вдохнул сквозь тряпку, медленно разжал пальцы. Ствол выскользнул из его ладони, оставив на металле полоску мазута и крови с ссадин.

— Умный мальчик, — усмехнулся охранник, отступая на шаг. — Запомни: ты здесь никто. Высунешься — тебя не будет даже в отчёте.

— Да как раз это и пугает меньше всего, — пробормотал Лекс себе под нос.

— Что? — прищурился тот.

— Сказал: ясно, — вмешался Трос, вставая между ними. — Проверяйте и пропускайте, у нас план. Чем быстрее сделаем свои грязные дела, тем меньше будем портить вам вид.

Охранник плюнул в сторону, не попав. Второй ещё раз провёл по ним взглядом, задержался на Лексе — уже не просто с раздражением, а с прикидыванием: этот проблемный. Надо запомнить.

Оружие им всё-таки оставили, ограничившись тем, что долго и придирчиво щупали рюкзаки. Пропускной коридор открылся, панели с шипением разошлись.

— Двигайтесь, мусор, — бросил напоследок охранник. — И по дороге думайте, как вам повезло, что я сегодня добрый.

Лекс прошёл мимо, чувствуя на себе колючий взгляд. Пальцы всё ещё дрожали от сдержанного удара. Если бы он потянул чуть сильнее…

"Рано, — подумал он. — Сначала — щит. Потом, может быть, и свои очереди дойдут".

Кабельный тоннель вывел их к щиту почти внезапно: после тесноты и вони трубы коридор раскрывался в низкое помещение, где воздух пах озоном и горячим пластиком. Стена слева была сплошь закрыта панелями, мигающими огоньками, ряды автоматики, толстые кабели уходили вверх, к "чистым" уровням. Всё гудело ровно, нервно, как организм на грани перенапряжения.

Связной первым скользнул к щиту, присел на корточки у нижнего ряда блоков. Из рюкзака он достал серую коробку самодельного заряда — без лишнего блеска, с торчащими проводами. В другой руке — плоский модуль-переходник. В глазах — холодная сосредоточенность.

— Здесь, — шепнул он, тыча пальцем в крайний блок. — Край линии на верх. Подсаживаемся, даём короткий удар — и пусть их "люстры" попляшут.

— Слишком на виду, — возразил Лекс, уже на автомате считывая схему. — Первый же техник, пришедший на проверку, заметит. Надо в середину ряда, под кабель, где жарче всего. Там и так всё трещит по швам, спишут на перегруз.

— В середине мы рискуем снести пол-линии вниз, — стиснул зубы связной. — Нам не нужно, чтобы у техников внизу тоже всё легло.

— Тогда под блоком, — Лекс ткнул в щель между панелью и кабельным вводом. — Вот здесь. Наполовину в тени, наполовину в тепле. Если и рванёт сильнее, чем нужно, всё пойдёт вверх, не вниз.

Новенький, тот самый, что шутил про гирлянду, переминался у прохода, сжимая в руках пистолет так, будто тот мог его укусить. Пот блестел у него на лбу, дыхание сбилось.

— А если нас сейчас спалят? — выдохнул он. — Тут же датчики, камеры, всё…

— Камер нет, — отозвалась Нора, высунувшись из-за кабеля и оглядывая потолок. — Мы схему видели. Датчики — на входе. Пока не стреляет и не горит — мы тени.

— Тени с бомбой, — хрипло сказал новенький. — Круто, мать его.

Связной метнул взгляд на Лекса.

— Ладно, техник, — буркнул он. — Доверюсь твоим рукам. Ставь, как считаешь. Только быстро.

Лекс опустился перед щитом на колени. Тепло от панелей било в лицо, пот мгновенно пошёл по спине. Шум здесь был другой — не гул "Востока", а тонкий треск, щёлканье реле, еле слышное шипение. Каждый звук бил по нервам, будто кто-то щёлкал пальцами прямо в черепе.

Он взял заряд, примерил в щели, уже привычным движением прижал кабели, чтобы не царапать изоляцию. Внутри всплыли слова отца, как будто тот стоял у него за спиной, пахнущий металлом и потом.

"Не спеши на точности, Лёха", — голос, давно стёртый временем. — "Дважды померь, один раз прикрути. Город стоит на наших руках. Если мы лажанёмся — никто за нас не поправит".

— Дважды померь, — прошептал Лекс, подгоняя заряд так, чтобы он утонул в тени, слился с кабельной паутиной. — Один раз…

Пальцы дрожали, но послушно зажимали зажимы, подключали переходник к шине. Капля пота сорвалась с подбородка, упала на панель, скатилась, оставив влажный след.

За спиной новенький вдруг всхлипнул.

— Мы точно выживем после этого?

— Закроешь рот — повышаешь шансы, — не оборачиваясь, сказал Лекс. — Дыши носом, смотри на Нору. Видишь? Не трясётся.

— Я трясусь, — фыркнула Нора. — Просто внутри. Снаружи некрасиво получается.

Новенький коротко хохотнул — нервно, но хохотнул. Тряска в голосе стала меньше.

— Сколько времени? — спросил Гвоздь, сжимая ремень карабина.

— Столько, сколько есть, — ответил связной. — Пока нас никто не заметил, времени полно. Как только заметят — его нет совсем.

Лекс защёлкнул последнюю клемму. Заряд сел в гнездо, как будто там и должен был быть. Только тонкий проводок, уходящий к маленькому таймеру в его ладони, выдавал чужеродность.

Сердце стучало так громко, что ему казалось — слышно всем в отсеке. Каждый щелчок реле казался сигналом тревоги, каждый шорох за спиной — шагами охраны.

— Всё, — выдохнул он. — Готово. Таймер на малый цикл. У них мигнёт, перегрузится, рестарт. Должны отделаться испугом и матом.

— Если повезёт, — хмыкнул связной.

— А если нет? — снова не удержался новенький.

— Тогда у элиты станет на один щит меньше, — Лекс поднялся, чувствуя, как затёкшие ноги дрожат. — И у нас — на пару людей тоже. Так что давайте считать, что повезёт.

Он на секунду коснулся ботинком стели, где под пяткой лежала нашивка отца, словно проверяя, на месте ли. В голове опять всплыли слова: "Город держится на нас".

"Сегодня, старик, мы посмотрим, кто на ком держится", — подумал он.

Время тянулось вязко, как масло, пока они по одному отползали от щита к выходу. Каждый шаг отдавался громом. Каждый вдох казался слишком шумным. И каждый звук в коридоре мог стать тем самым, после которого назад дороги уже не будет.

Обратный путь к выходу оказался шумнее, чем хотелось. В сервисном коридоре у стыка с "чистым" сектором столпились сразу несколько бригад: кто-то тащил ящик с инструментом, кто-то — катушку кабеля, двое ругались из-за доступа к щиту. Голоса мешались, металл звенел, панели под ногами дрожали от шагов.

Лекс, прижимая к себе карабин, протискивался следом за Норой, стараясь не смотреть ни на камеры, ни на охрану у дальней стены. Сердце всё ещё отбивало таймером минуты до срабатывания заряда. В толчее пахло потом, пылью и нервами.

Он почти прошёл мимо, когда взгляд зацепился за знакомый символ. На уровне его плеча мелькнул рукав чужой куртки: тёмная ткань, на ней — перевёрнутый треугольник и три светлые точки в углу. Тот самый шифр.

Лекс инстинктивно остановился. Поток людей тут же толкнул его в спину, кто-то выругался. Он повернул голову. Рядом, вполоборота к нему, стояла она. Та самая девчонка из руин — только теперь без грязевой корки: лицо по-прежнему в пятнах, но под ними угадывались чёткие скулы, светлые глаза, волосы стянуты под шапкой. Куртка чужая, большая, но нашивка — её.

Она тоже узнала его. Взгляд скользнул по лицу, задержался на руках, словно проверяя, целы ли, и остановился на карабине. Мгновение — и в глазах вспыхнуло что-то между раздражением и интересом.

— Занятой день, техник, — тихо бросила она, едва шевеля губами.

— Бывает, — ответил Лекс так же тихо. — То плиты, то щиты. А иногда и чужие девки под ними.

Она ухмыльнулась уголком рта.

— Тебе никто не говорил, что героизм плохо сочетается с длинной жизнью?

— Мне много чего говорили, — пожал плечами он. — Но почему-то продолжают просить чинить их дыры. И вытаскивать тех, кто в них застрял.

Чья-то спина врезалась ему в бок, толпа дернулась. Девушка чуть наклонилась ближе, запах руин сменился лёгким привкусом машинного масла и чего-то пряного — чужого, не "восточного".

— Ты нашёл то, что тебе оставили? — прошептала она. — Или бросил в мусор вместе с мозгами?

— Я не привык выбрасывать рабочие детали, — прищурился Лекс. — Только вот не знаю, чья это сборка.

— И не узнаешь, если будешь так таращиться, — её глаза на секунду потемнели. — Здесь стены с ушами. И уши с погонами.

— А нашивки с треугольниками тоже, значит, любят поговорить?

— Нашивки предпочитают, когда их замечают, но не обсуждают, — отрезала она. — Учись.

Сзади кто-то гаркнул, чтобы "не затыкали проход". Охранник у стены повернул голову в их сторону, прищурился, явно считал головы. Девушка первая отступила на полшага, впуская в щель между ними чужие плечи.

— Хочешь жить — не строй из себя ось города, — бросила она напоследок. — Болт, который торчит, первым откручивают.

— Зато он хоть видит, что вокруг творится, — ответил Лекс. — В отличие от тех, что ржавеют в темноте.

Она на секунду задержала на нём взгляд — острый, оценивающий, словно делала пометку в каком-то внутреннем списке. Ни благодарности, ни доверия — только сухой интерес, как к инструменту, у которого ещё не проверили, выдержит ли нагрузку.

— Посмотрим, сколько ты выдержишь, техник, — тихо сказала она. — Если доживёшь до следующего сигнала.

Поток людей качнулся, и её унесло. Куртка растворилась в серой массе, шифр мигнул в последний раз и исчез в глубине коридора.

Лекс остался, вжавшись плечом в холодный металл стены. В ушах стучало — часть от таймера, часть от её слов. Гул "Востока" сверху казался сейчас громче, чем крики людей.

Он ещё раз мысленно пересчитал патроны, дыхания, шаги до выхода — и только потом позволил себе двинуться дальше, будто ничего не произошло. Но внутри уже было ясно: эта девчонка с треугольником — такой же заряд, как тот, что он оставил в щите. Только с куда менее предсказуемым таймером.

Свет мигнул, когда они почти дошли до поворота. Короткий, дерганый разряд пробежал по лампам, коридор на секунду провалился в чёрное нутро, потом вспыхнул снова, уже с лёгким жужжанием. Где-то выше по уровням раздался глухой мат, чей-то крик: щит сработал. Заряд сделал своё дело.

— Всё, валим, — рявкнул связной. — Без суеты, но быстро. Обычная авария, обычные техники, поняли?

Никакой "без суеты" не вышло. Народ в коридорах уже метался: элитные в чистых комбезах выбегали из своих отсеков, оглядывались в недоумении, охрана по рации получала команды. Лекс видел только их спины — и лестничную площадку впереди, где в пол уходил аварийный пролёт вниз.

Лестница встретила их гулом и жаром. Металлические ступени дрожали под ногами, воздух пах озоном и пылью, от верхних уровней тянуло горячим сквозняком. Они летели вниз цепочкой, хватаясь за облупленные перила, стуча ботинками. Где-то на третьем пролёте сверху завыла сигнализация — тонко, режуще, как комар прямо в ухо.

— Давай быстрее! — выдохнула Нора, перепрыгивая через две ступеньки.

Новенький, шедший за ней, оступился. Под ногой у него что-то хрустнуло — то ли болт, то ли старый мусор — и он, не удержав равновесия, полетел вниз. Глухой удар о ступени, короткий крик, тело скрутило, он остался лежать в узком пролёте, загораживая путь.

— Чёрт! — Гвоздь едва не врезался в него. — Вставай, живой!

— Ногу… — выдохнул тот, отдышавшись. — Щиколотку вывихнул, кажется. Не встану быстро.

Сверху уже слышались шаги — тяжёлые, ровные. Охрана.

— Бросай его, — прошипел кто-то позади. — Иначе нас тут всех накроют.

Лекс уже опускался к новенькому. В голове мелькнуло: "Отец бы сказал — тащи. Связной скажет — брось". Кровь стучала в висках, сигнализация выла, время сжималось, как гаечный ключ на болте.