Берсеркер: Непобедимый мутант. Заклятый враг. База берсеркеров
Элли пошевелила пальцами – больше она не могла ничего проверить.
– Кажется, нет, – постаралась как можно спокойнее ответить она.
– Нам пришлось действовать быстро. Мы не могли рисковать, вступая в переговоры. – Это было не извинение, а объяснение. – Но я надеюсь, вскоре мы сможем вас освободить, мисс Темешвар.
– А что мешает вам сделать это сейчас? И кто вы такой?
– Можете звать меня Сталь. На одном древнем языке так назывался прочный сплав железа; это имя мне очень нравится.
Он говорил так, словно его вкусы и предпочтения значили очень много, и Элли решила, что для нее, беспомощной пленницы, они, наверное, и вправду важны.
Сталь между тем продолжил:
– На борту этого корабля вы находитесь среди друзей.
Эти слова должны были прозвучать обнадеживающе, но черты его лица нисколько не смягчились. Оглянувшись, чтобы посмотреть в коридор, Сталь едва заметно кивнул и тотчас же прижался к переборке, пропуская в узкий проход знакомого Элли. В коренастом темноволосом мужчине среднего роста с восточными чертами лица молодая женщина сразу узнала дьякона Мабучи, облаченного, как и она, в серую рясу, из-под которой виднелись рабочие брюки и грубые ботинки.
Дьякон остановился у койки, и его круглое лицо озарилось торжеством – отчего, Элли не понимала.
– Сестра Темешвар… – тихо произнес он.
– Дьякон, объясните мне…
Мабучи остановил ее мягким жестом:
– Сестра Темешвар, все, кто находится на борту этого корабля, – наши братья, предвестники Спасителя, хотя они еще не признались в этом даже самим себе. Однако факт остается фактом: Спаситель пришел, и эти люди, в отличие от наших титулованных вождей в Храме, узнали Его.
Элли не нашлась что ответить. Для нее обет, данный при вступлении в общину, лишь открывал путь наименьшего сопротивления; вера в Последнего Спасителя пришла на смену всем остальным убеждениям и принципам, переставшим что-либо значить после того, что ей пришлось увидеть и пережить в Тадже.
Но вера Мабучи была совершенно иной. Глаза дьякона, не отрывавшиеся от лица Элли, горели исступленным восторгом. Сталь невозмутимо наблюдал за ними обоими.
– А ты, сестра Темешвар, – ты самая счастливая из женщин. Сегодня ты познала истинную славу. Именно через тебе Спаситель наконец пришел к нам. Тебе суждено сделать так, что больше не будет ни жизни, ни смерти, принести Земле и всему, порожденному Землей, окончательное успокоение.
В тесной каюте наступила тишина. Все трое выжидательно смотрели друг на друга. Каждого заботит свое, подумала Элли, и никто по-настоящему не понимает других.
Ее саму заботило лишь одно: как бы поскорее освободиться.
– И все это связано с моим ребенком, не так ли? – резко спросила она.
Чтобы освободиться, придется вступить в спор с этими людьми, а для этого, похоже, надо понять, что им нужно и чего они от нее ждут. Ломбок тоже пытался вытянуть из нее сведения о ребенке. Кажется, что-то произошло…
– Это уже не ребенок! – произнес нараспев Мабучи. Полившиеся из него слова, судя по всему, были частью какого-то обряда, незнакомого Элли. – Отныне не плоть, рожденная от мужчины и женщины, хотя по-прежнему облаченный в телесную оболочку…
– Повелитель силы и металла, – подхватил Сталь. – Повелитель и Господин жизни и смерти…
Невозможно было определить, звучала в его сдавленном голосе издевка или же Сталь сдерживал истинное чувство. Наблюдая за ним, Элли вдруг поймала себя на мысли: производимое этим человеком впечатление определяется тем, что он сознательно пытается быть «стальным» внешне. А из этого, в свою очередь, следовал вывод, от которого ей чуть не стало плохо. «Прекрати!» – мысленно приказала она себе.
Вслух она, прервав пение мужчин, сказала:
– Куда вы меня везете и зачем?
Мабучи повернулся к Сталю, и беловолосый ответил:
– Мы хотим познакомить вас, мисс Темешвар, с тем, кто является вашим сыном. А значит, нам предстоит добраться до нового военного полигона в системе Урана.
Элли ничего не поняла, даже наоборот, еще больше запуталась.
– Но почему мой сын там?
Еще до того, как уйти со службы, молодая женщина узнала о строительстве новых полигонов, однако она понятия не имела, что происходит там сейчас.
– Он там потому, что зложилы хотят его использовать.
Элли едва не потеряла сознание, услышав это страшное слово, звучавшее еще более жутко из-за непринужденной легкости, с которой оно было произнесено. Молодая женщина не смогла вспомнить, приходилось ли ей слышать его в повседневной жизни. Это слово встречалось в фантастических романах, в спектаклях, где актеры, игравшие доброжилов, произносили его с особым выражением, стараясь произвести максимальный эффект.
Мабучи тоже был потрясен, но по другой причине.
– Спасителя нельзя именовать «он», – бурно запротестовал он.
– Прошу простить меня, – натянуто ответил светловолосый. – Но для этой женщины Спаситель все еще является ее ребенком. И мы должны подстроиться к ее психологии… Мисс Темешвар, зложилы наконец осознали, что ваш отпрыск обладает уникальными качествами, и собираются сделать его частью новой системы оружия. Вам доводилось слышать кодовое название «Ланселот»?
– Нет, – слабым голосом ответила Элли.
Конечно же, было множество кодовых названий, о которых она не имела понятия. Молодая женщина попыталась представить себе, каким же должно быть оружие, чтобы им мог управлять ее одиннадцатилетний сын. Разумеется, он был также сыном Фрэнка, и ей без труда верилось, что мальчик наделен необыкновенными способностями. И все же сама мысль использовать ребенка для испытания нового оружия казалась Элли чистейшим безумием; впрочем, отчаявшиеся люди, включая Фрэнка Маркуса, вполне могли пойти на что-нибудь подобное, стараясь переломить ход войны. Воображение услужливо нарисовало картину: ее мальчик, почему-то искромсанный и распиханный по таким же, как у Фрэнка, контейнерам, уносится в пустоту…
– Судя по тому, что нам известно о «Ланселоте», это ужас, – продолжил Сталь, – и мы собираемся избавить Майкла от этого кошмара. Майкл – так назвали вашего сына его приемные родители. Элли, посмотрите, вот его фотография.
В твердой, как металл, руке появился снимок, сделанный где-то на улице. На крыльце перед бревенчатым домом стоял мальчик, смотревший прямо в объектив. Его руки – широкие, сильные, рабочие руки – стиснули перила, ветер растрепал длинные светлые волосы. Дом венчала остроконечная крыша, и у Элли защемило сердце от крепнувшего чувства уверенности: Альпин!
Лицо мальчика было видно отчетливо, в ущерб второстепенным деталям снимка. Красивый, подумала Элли, непроизвольно находя во лбу и в глазах что-то от себя. А вот найти то, что передал ребенку Фрэнк Маркус, было не так просто.
Мужчины внимательно следили за ее реакцией.
– Майкл… Как его фамилия? – наконец спросила она.
– Джейлинкс, – ответил Сталь. – Может быть, вы слышали: это известная семья скульпторов. Резчиков по дереву.
– Боюсь, я совершенно не разбираюсь в искусстве. – (Наконец-то она удостоилась одобрительного взгляда Мабучи.) – И все же я ничего не понимаю, кроме того, что вы считаете этого мальчика Спасителем. А меня – его матерью. Если это так, вы оказываете мне странные почести.
Мужчины переглянулись, и Мабучи, по-видимому с трудом сдерживавший противоречивые чувства, поспешно вышел из каюты.
– Я надеюсь, вы нам очень поможете, – начал Сталь, когда они остались одни. – После того как мы доставим Майкла на борт корабля и вы с ним до конца осознаете сложившуюся ситуацию. Вероятно, избавление от зложилов окажется для мальчика очень болезненным. Поэтому, Спаситель он или нет, ему будет нужна материнская забота.
– И вы рассчитываете просто посадить ваш корабль на какой-нибудь полигон и забрать Майкла на борт – если, конечно, он действительно там? Без…
– Без сопротивления со стороны зложилов? Нет, мадам, на это я не рассчитываю. Однако мы предприняли соответствующие меры. – Его губы чуть скривились в усмешке.
– Сталь, вы капитан корабля?
– Я? Нет.
– В таком случае я требую встречи с капитаном.
– Вам предоставят такую возможность.
– Немедленно.
– Я не получал на этот счет никаких приказаний. Однако, думаю, в данном случае можно проявить инициативу.
Задумчиво посмотрев на Элли, Сталь внезапно нагнулся и достал из-под койки, на которой она лежала, тяжелый металлический чемодан. Молодая женщина мигом вспомнила, что в Храме у него был точно такой же. Тогда Элли решила – хотя на самом деле не особенно над этим задумывалась, – что у него в руках голографическое оборудование, обыкновенная принадлежность туриста.
Сталь отстегнул противоположную койку от переборки. Затем осторожно, словно обращался с очень ценным предметом, положил чемодан на койку и закрепил его обычными противоперегрузочными ремнями безопасности. Послышался щелчок – открылось небольшое окошко в передней части чемоданчика; Элли не знала, сделал это Сталь или же оно открылось автоматически. Оттуда появилось что-то очень тонкое, похожее на нарисованную в воздухе объемную линию в виде металлической змеи. Метнувшись от одной койки к другой, щуп больно уколол Элли в палец.
– Что?..
Извивающаяся конечность исчезла в отверстии. Чуть выше его отворилось другое окошко, за которым оказалось нечто вроде полноспектровой жидкой линзы, слабо пульсировавшей. У Элли возникло неприятное ощущение, что даже одежда не спасает ее от пристального взгляда искусственного глаза.
– Смею предположить, что это простой анализ крови. – Должно быть, Сталь рассчитывал, что его голос прозвучит успокаивающе. – Координатор желает убедиться, что вы – именно та, кто нужен нам. И может быть, подтвердить некоторые предположения относительно генетической наследственности Майкла.
– Вы… предполагаете…
Элли еще не приходилось видеть робота-врача, очень похожего на…
Чемоданчик начал произносить слова – противным писклявым голосом; возможно, в других обстоятельствах у Элли появился бы повод слабо улыбнуться.
Механический голос резко произнес:
– Без дальнейших приказаний этой живой единице больше ничего не говорить.
Сталь почтительно поклонился и пробормотал, что понял приказ Координатора. Но Элли этого уже не видела и не слышала.
Глава 8
Около десяти стандартных лет назад на поверхности Миранды, спутника Урана, был построен штабной центр нового полигона. Под гигантским куполом разместился жилой корпус на сто человек; некоторые апартаменты можно было назвать роскошными, но минимальные удобства предусматривались везде. По распоряжению президента Земли часть помещений приспособили для того, чтобы принимать немногих разумных существ с других планет, известных землянам. Пока что ни один из них не почтил полигон своим присутствием.
– Еще когда все это строили, я говорил, что мы не увидим здесь ни одного кармпанина.
Это сказал Тупелов, устроивший в этот день обстоятельную экскурсию по штаб-квартире для единственного и, вероятно, скучавшего гостя. Свободно шагая по коридору, при гравитации, увеличенной до обычного значения, он вел Кармен Джейлинкс из жилой части базы на центральный пост. Там имелась целая стена из иллюминаторов, защитные шторки которых в этот момент были открыты.
– О! – воскликнула Кармен. И зачем-то добавила: – А это Уран.
В Солнечной системе ее родного мира ничего подобного не было. Стиснув руку Тупелова, она приблизилась к иллюминаторам. Изогнутая, точно огромный ятаган, сверкающая поверхность сине-зеленого газового гиганта, освещенная прямыми лучами Солнца, казалось, начиналась сразу за толстым стеклом. Поверхность же самой Миранды, состоявшей из вулканических шлаков, купалась в отраженном свете и напоминала загадочные океанские глубины.
Кармен чуть отстала, и министру пришлось взять ее за руку. Подойдя к иллюминаторам, Тупелов показал спутники Оберон и Ариэль, обратившие к далекому светилу сияющие дольки – миниатюрные копии полумесяца Урана. Движение спутников по экваториальной орбите гигантской планеты было заметно невооруженным глазом; в бледном зелено-голубом отсвете вырисовывались их унылые, безжизненные поверхности, иссеченные шрамами и обращенные к планете.
– Титания и Умбриэль, судя по всему, сейчас прячутся за папочкой.
– И кольца… – зачарованно выдохнула Кармен. – Ой, красотища какая!
– Иногда их совсем не видно, даже отсюда.
Но иногда, как, например, в эту минуту, огромные браслеты – призрачное подобие колец Сатурна, действовавшие, словно гигантская дифракционная решетка, – превращали холодный солнечный свет в туманный разноцветный спектр, позволяя любоваться им стоявшим у иллюминаторов людям.
Тупелов выдал другую метафору:
– Балетная пачка всех цветов радуги, надетая на толстую планету, кружащуюся в танце.
Кармен никак не отреагировала на это замечание – наверное, из вежливости.
– Где Земля? – наконец спросила она.
Прищурившись от солнечного света, Тупелов прижался к стеклу.
– Вон там. Голубоватая звездочка.
Кармен подошла к нему вплотную, и он совершенно естественным движением положил руку ей на плечо; они были приблизительно одного роста.
– Она так близко к Солнцу, – высказала Кармен банальную истину.
Даже на таком расстоянии не возникало сомнения, какая звезда находится в центре системы.
– Да, очень близко. Здесь мы в девятнадцать раз дальше от него. А вон там – Марс, видите? Красноватый, рядом с Землей?
– Вижу. И кажется, узнаю Венеру. Яркая точка, еще ближе к Солнцу.
– Вы совершенно правы.
– А чуть в стороне – это ведь Орион, не так ли? Вы показывали мне его на Лунной базе. Отсюда он выглядит таким же.
Тупелову казалось, что с Миранды Орион выглядит более крупным.
Покинув деревню, они поднялись на вершину холма, и теперь, оглядываясь на далекую гору, Тупелов увидел, что та нисколько не изменилась. Естественно, под этим углом все слегка съежилось, но субъективно гора увеличилась в размерах, так как уменьшились разбросанные дома и улицы деревни у ее подножия.
А как это воспримет мозг человека, подключенного к сверхъестественным органам зрения «Ланселота»?
– Как Майкл относится к испытаниям? – спросил Тупелов.
– О, по-моему, он получает большое удовольствие. Хотя, конечно, он ни разу не поделился со мной своими ощущениями. Мистер Тупелов, а у вас с Верой есть дети?
– Нет.
Он постарался изобразить сожаление.
– Вы были очень добры, что потратили на меня столько времени, показав весь центр.
– О, не стоит.
Все равно он потратил бы это время на какие-нибудь маловажные дела, так как конструкторы вносили в «Ланселот» новые изменения, да и Майкл еще не был готов к испытаниям на полигоне.
– Открою вам одну тайну, – продолжил Тупелов заговорщическим голосом, хотя помимо них двоих в просторном помещении находилось еще человек двадцать. – Часть моей работы состоит в том, чтобы обходиться вежливо с определенными людьми и быть строгим в отношении других. Хотя с вами я был бы любезен в любом случае.
Атлетически сложенная женщина из отдаленного мира не нашла что сказать. Он еще сам не до конца разобрался в своем отношении к ней, чем, несомненно, объяснялись его слова и поступки.
Наконец оторвавшись от иллюминаторов, Тупелов вывел Кармен на середину помещения.
– А вот и стукач, соединенный с Лунной базой.
– Стукач? Почему он так называется?
– Полагаю, в стародавние времена они действительно стучали. Прозвище телеграфа, дистанционного печатающего устройства, уходит корнями в глубь веков.
На экран и принтер стукача выводилась информация, имевшая отношение к оборонному ведомству. В основном это были ответы на вопросы, переданные на базу несколько часов назад; и затем, после того как корабль вылетел в сторону Урана, у оставшихся возникли кое-какие вопросы к министру и его приближенным.
– Понимаете, когда радиоволнам требуется больше двух часов на дорогу в одну сторону, уже не ждешь ответа на свой вопрос, а просто продолжаешь болтать. – Похлопав оператора по плечу, Тупелов спросил совершенно другим тоном: – Есть известия от Ломбока?
– Никак нет, сэр.
– До Земли так далеко, – задумчиво пробормотала Кармен, оглядываясь на иллюминаторы. – Два часа на прохождение радиоволн! А до Альпина – несколько месяцев, даже если двигаться со скоростью, во много раз превышающей скорость света. Разумом этого не постичь. Я, по крайней мере, не могу.
Тупелов подумал было, не стоит ли посочувствовать ей по поводу разлуки с мужем, но тут в противоположной части зала распахнулись двустворчатые двери.
– А вот и Майкл.
На мальчике поверх облегающего оранжевого спортивного костюма был надет «Ланселот». Как всегда, Майкл был собранным, спокойным и готовым к действию. Кармен бросилась к сыну, засуетилась вокруг него, проводя рукой по невидимым силовым полям, защищавшим лицо и худенькую шею, словно желала поправить несуществующий воротничок. Затем движением, которое освоила еще на Лунной базе, проникла сквозь защиту и прикоснулась к щеке мальчика. Сделать это можно было только в том случае, если рука двигалась медленно, а обладатель «Ланселота» не возражал против того, чтобы его потрогали. Тупелов в который раз поймал себя на мысли, что эту проклятую штуковину нужно было сделать более внушительной с виду; неудивительно, что большие шишки все еще относились к «Ланселоту» с недоверием. Было бы гораздо проще убедить их, если бы он имел вид доспехов. Разумеется, было уже поздно что-либо менять. Защитное снаряжение выглядело так, что, казалось, не могло спасти даже от дождя, не говоря уж о… Сейчас мальчишка больше всего напоминал волшебника из школьного спектакля.
Поняв, что все ждут ее, Кармен торопливо отдернула руки и пробормотала напутственные слова.
Тупелов выступил вперед.
– Майкл, надеюсь, на этот раз вас подробно просветили насчет того, чего мы ждем от сегодняшнего испытания. До меня дошли сведения о том, что раньше мы вели себя чересчур скрытно по отношению к вам.
– Мне сказали, что я должен просто облететь вокруг Миранды, – бодро ответил Майкл.
– Именно так. После того как вы выполните это задание, мы поговорим о том, что будет дальше. За вами на всякий случай полетит разведчик. Итак, вы готовы?
* * *Очнувшись, Элли Темешвар не смогла понять, сколько времени прошло после того, как ее представили Координатору, однако все части тела, стянутые сеткой, уже начали затекать. Дверь в коридор снова была закрыта, противоположная койка – пристегнута к переборке. В каюте больше никого не было.
Если только, конечно,оно не приказало спрятать себя под койку, на которой она лежит.
Так, пора сделать медленный глубокий вдох. Что бы ни случилось, она больше не позволит себе терять сознание. Однако страх парализовал затекшие конечности, и молодая женщина сомневалась, что смогла бы удержаться на ногах, даже если бы ее освободили от пут…
Она испытала огромное облегчение, увидев, что дверь в коридор снова открывается. В каюту заглянула моложавая крупная женщина. Ее пышная грудь, прикрытая рубашкой стального цвета и туго стянутая особыми бинтами, выглядела расплющенной. Элли не помнила, была эта женщина в числе фальшивых туристов из Храма или нет.
– Где… – начала было она, но тотчас же обнаружила, что во рту совершенно пересохло и ей трудно произносить даже простейшие слова.
– Что? – У женщины был резкий, пронзительный голос, похожий на голос Сталя. Она подошла к койке – судя по всему, не опасаясь, что под ней может что-то быть. – Впрочем, не важно. Вам пока не следует ни о чем знать.
– Дайте мне пить, – едва слышно прошептала Элли.
– Хорошо. Но только не вздумайте делать глупости, чтобы не побеспокоить тех, кто находится в кабине управления. – У нее в руке появился баллончик с аэрозолем, вероятно, тот самый, который был использован в Храме. – Иначе вам снова придется уснуть.
* * *Как и на Лунной базе, участок поверхности Миранды был расчищен и выровнен, а затем размечен. Естественная сила тяжести на спутнике Урана была смехотворно мала, и Майкл-«Ланселот» парил без каких-либо усилий, а сопровождавшие его специалисты в скафандрах были связаны страховочной веревкой, прикрепленной в нескольких местах к специальным поручням. Участки нерасчищенной поверхности, попавшие в освещенную яркими прожекторами область, казалось, были усеяны битым стеклом и шлаком. То тут, то там вздымались зубья огромных гранитных пил высотой в человеческий рост; позади светлого пятна, в нескольких сотнях метров, терялся во мраке горизонт. Полярная шапка Урана, освещенная заходящим солнцем, все еще подсвечивала местность, мрачные темные здания и уткнувшиеся в причалы корабли, окрашивая их в зелено-голубые цвета подводного мира.
В противоположном направлении над горизонтом поднимался крохотный полумесяц большого спутника – Оберона, как выяснил Майкл; быстро двигавшаяся по внутренней орбите Миранда догнала его. Услышав впервые эти названия, мальчик задумался над тем, случайно ли это совпадение, но ненадолго – его мысли были заняты более важными делами.
Отсюда взгляд «Ланселота» беспрепятственно проникал в межпланетное пространство, фиксируя, в частности, регулярные маршруты, проложенные к космическим причалам, что располагались ближе к центру Солнечной системы. Майкл без труда различил с десяток кораблей всевозможных размеров, которые двигались в разных направлениях и с различными скоростями. Хотя все они имели сферическую форму и находились невероятно далеко, мальчик уже научился различать их типы. Боевые корабли двигались как-то по-особенному, излучали энергию в других диапазонах – даже здесь, в гравитационных глубинах Солнечной системы, где нельзя было развить ничего даже отдаленно похожего на полную межзвездную скорость.
В нескольких метрах от того места, где Майкл парил над поверхностью, окруженный молча наблюдавшими за ним техниками в скафандрах, находился разведывательный корабль – будущее эскортное судно Майкла в его первом полете вокруг Миранды, – все еще пристыкованный к полусферическому зданию центра управления. Мальчик время от времени отрывался от наблюдения за космическими кораблями и спутниками Урана, слушая, что говорят люди в здании и в кабине корабля. Ему удавалось разобрать далеко не все слова, но, постоянно тренируясь, он с каждой минутой улавливал все больше и больше.
Сейчас отчетливее всего звучали голоса Тупелова и доктора Йенари, которые были неподалеку и занимались тем, что, как успел выяснить Майкл, составляло одну из главных привилегий обладателей высоких чинов: заставляли других ждать.
Мальчик ловил обрывки фраз Тупелова: «…Никому другому не удавалось успешно надеть… так что… попытаться его клонировать».
На мгновение Майкл перестал думать о кораблях, бороздящих космические просторы, и уставился в стену здания, словно взгляд «Ланселота» способен был проникнуть сквозь нее.
Ответ Йенари: «…Никогда не получалось по-настоящему хорошо, сколько мы ни пробовали… пример – полковник Маркус…»
Снова Тупелов: «…Возможно, стоило сделать из нашего доброго полковника производителя… выполнил хотя бы один приказ без пререканий. Тогда… Майклу, когда он будет чуть постарше… подготовьте мне отчет… ускорить его взросление».
Йенари (судя по всему, с удивлением): «…Трудно остановиться… вмешиваться очень рискованно… гормональные… единственный, кем мы располагаем. Но я обязательно узнаю больше».
Тупелов: «Узнайте, и как можно скорее».
Теперь их было слышно лучше; мужчины покинули здание, подошли к кораблю и приготовились сесть в него. Майкл снова перевел взгляд на небо. Там появился еще один спутник, Миранда настигала и его. Должно быть, Умбриэль… В здании послышались чьи-то неуклюжие шаги; мужчины как ни в чем не бывало поздоровались с Кармен Джейлинкс, присоединившейся к ним.
Умбриэль, если это действительно был он, заслонил яркую безымянную звезду. Интересно, каково жить на Умбриэле? Совсем одному, разумеется. Не считая «Ланселота».
Гормональное вмешательство. Майкл плохо представлял себе, что это такое, но общий смысл, кажется, уловил.
В иллюминаторе корабля-разведчика появилось лицо его матери, которая послала ласковые волны сыну, парившему над поверхностью спутника.
Показавшийся рядом с ней Тупелов заговорил по радио:
– Майкл? Сегодня мы дадим вам возможность самостоятельно определять скорость движения. Выбирайте высоту и направление полета, но нам бы хотелось, чтобы вы облетели Миранду по возможно более прямой траектории. Затем, если сможете, возвратитесь в исходную точку точно с противоположной стороны. Мы будем просто лететь сзади и наблюдать за вами. Понятно?
– Понятно.
Майкл так и не научился, обращаясь к Тупелову, добавлять слово «сэр», как делали все остальные. Одно время ему казалось, что он сможет без труда приучить себя к этому; теперь же он пришел к выводу, что у него никогда не получится.