Утро в чужом теле

Сборы были короткими. Дорожная сумка, минимум вещей, билет в один конец. И я полетела навстречу новой жизни, в Казахстан.

***

Четыре часа полета. Я вжалась в иллюминатор, наблюдая, как под крылом «Аэрофлота» проплывают облака, похожие на комья грязной ваты. В сумке лежал поддельный диплом, и его присутствие ощущалось почти физически. Самолет гудел, наполненный суетливой жизнью: бизнесмены в костюмах, семьи с детьми, туристы, предвкушающие величие гор.

«А вдруг на собеседовании спросят на казахском? — паническая мысль обожгла сознание. — Но ведь вакансия была на русском. Компания совместная. Должны понять».

Приземление в аэропорту Алматы вырвало меня из оцепенения. Я шагнула на трап и вдохнула. Воздух был другим — чистый, прохладный. Город раскинулся в предгорьях, сияя на солнце. Изящные небоскребы из стекла и бетона соседствовали с парками, а на горизонте, словно корона, возвышались заснеженные пики Заилийского Алатау. Это было красиво. Пугающе красиво.

Такси несло меня в центр, в самое сердце деловой жизни города.

***

Офис «Евразия-Легал» располагался в одном из стеклянных гигантов бизнес-центра «Нурлы Тау». Я одернула строгий деловой костюм, поправила волосы. Хиджаб? Нет, я не умела и не собиралась его носить. Это было бы еще одной ложью поверх всех прочих.

На ресепшене меня встретила молодая казашка с безупречным русским: — Здравствуйте, вы на собеседование?

Я молча кивнула и была препровождена в кабинет директора. За массивным столом из темного дерева сидел солидный мужчина лет пятидесяти. Казах, но с совершенно русским именем — Иван Петрович. Рядом с ним расположилась его заместитель, женщина европейской внешности, которую представили как Ольгу.

— Айгуль Ерболатовна, расскажите о себе, — начал Иван Петрович.

Я говорила. Рассказывала об «опыте», который принадлежал Светлане. Мой рассказ о ведении дел в арбитраже и сопровождении M&A-сделок звучал, кажется, уверенно. Я протянула им папку с документами. Директор бегло просмотрел диплом, кивнул и неожиданно перешел на казахский: — Сіз қазақ тілін білесіз бе? (Вы знаете казахский язык?)

Кровь отхлынула от лица. — Ә… Жоқ, бірақ мен қазақпын, — с трудом выдавила я, вспоминая фразы, заученные в самолете. (Э… Нет, но я казашка). — Я родилась здесь, но выросла в русскоязычной семье. Кроме базовых слов, которые успела выучить, языком не владею. Но я быстро учусь и готова наверстать упущенное.

Ольга мягко улыбнулась, снимая напряжение.

— Мы российско-казахское предприятие, Айгуль. Основной документооборот, контракты с российскими партнерами — все ведется на русском. Казахский язык необходим для работы с местными госорганами, судами и на некоторых переговорах, но для этого у нас в штате есть переводчики. Главное — ваш энтузиазм и понимание обеих культур. Вы казашка, и это плюс: вы интуитивно понимаете местный менталитет, традиции. Диплом в порядке, а опыт мы проверим на практике.

Иван Петрович поставил точку: — В Казахстане сейчас делается акцент на развитие государственного языка, и это правильно. Но для нашего бизнеса приоритетом остается эффективность. Мы принимаем вас на испытательный срок. Добро пожаловать в команду!

Меня взяли. Взяли, несмотря на фальшивый диплом, который, по счастью, не стали пробивать по базам, и на почти нулевое знание казахского. Оказалось, компании нужен был не столько безупречный лингвист, сколько мост между двумя культурами. Я мысленно поклялась себе выучить язык. Просто для того, чтобы однажды эта ложь стала чуть ближе к правде.

***

Контракт был заключен на год. Испытательный месяц пролетел незаметно. Я сняла уютную квартиру в «золотом квадрате» Алматы и с головой погрузилась в работу: двусторонние договоры, таможенные споры, корпоративное право. Начальство было довольно моей хваткой и дотошностью. Я записалась на курсы казахского, чтобы перестать чувствовать себя самозванкой.

Но злой рок, преследовавший меня из одной жизни в другую, настиг и здесь. Я оказалась беременна.

Что теперь? Меня уволят, это очевидно. Никто не станет держать в штате сотрудницу, которая чрез 9 месяцев уйдет в декрет. Нужно работать, сколько смогу, а потом… потом искать новое убежище.

Возвращение в Россию было под запретом. Какая еще республика сможет меня приютить? И что делать с ребенком? Я не могу его оставить себе. Что, если я снова перемещусь? Если однажды проснусь в другом теле, за тысячи километров отсюда, а мой ребенок останется один?

Эта мысль была страшнее смерти.

Девятый месяц подходил к концу. Я аккуратно вписала в бланк контакты своего бывшего мужа, единственного человека, который мог бы позаботиться о ребенке.

Родильный зал. Яркий свет ламп. Я спокойно и твердо шагнула на родильное кресло, чувствуя себя уверенно.

— У вас девочка, — донесся до меня голос акушерки сквозь пелену боли.

Пронзительный детский плач разорвал стерильную тишину операционной. А я… я провалилась в темноту.

Глава 8

Сознание вернулось рывком, будто меня выдернули из глубокого сна и бросили в ледяную воду. Вокруг суетилась молодая девушка, в ее руках панически дрожал стакан с водой.

— Евгения Ювашевна, очнитесь… У нас эфир…

Евгения Ювашевна? Я? Голова гудела. Я лежала на чем-то мягком и в то же время жестком. Красная ковровая дорожка в каком-то помпезном, казенного вида холле. Поднявшись с помощью ассистентки, я сделала несколько шагов к огромному овальному зеркалу в позолоченной раме.

Из зазеркалья на меня смотрела… старуха. Усталое, изборожденное морщинами лицо, но с пронзительным, несломленным взглядом. Это было лицо женщины, прожившей не одну жизнь, видевшей взлеты и падения сильных мира сего. Это было лицо Джуны Давиташвили.

— Какой сегодня день? — мой голос прозвучал хрипло и незнакомо.

— 8 июня 2014 года, — с удивлением ответила ассистентка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.