Мой сосед – Темный Властелин

Холод начал пробираться под куртку. Сначала это было неприятно, потом – больно, а затем наступило странное, почти мирное оцепенение. «А что, если просто… остаться здесь? – подумал я с тупой отстранённостью. – Закрыть глаза и не открывать. Это будет куда проще, чем всё остальное».

Великий Властелин, побеждённый не героем с мечом, а местным алкоголем и русской зимой. Поэтично. Или идиотично. Или и то и другое. Я уже не мог различить.

Я с трудом приоткрыл глаза, увидел размытый ореол фонаря над головой и чёрное небо. Потом веки сомкнулись сами собой, будто налитые свинцом. Последним смутным ощущением был холод снега под щекой и тишина, накрывающая всё, как тёмное, мягкое одеяло.

Я медленно, со стоном, повернул голову набок.

На моём кухонном стуле, придвинутом к дивану, сидела Лика. Она смотрела на меня своими каре-зелёными глазами, в которых читалась смесь беспокойства, удивления и какой-то жёсткой, несвойственной ей решимости. В руках у неё была моя замызганная кружка, из которой медленно поднимался пар.

Мы молча смотрели друг на друга несколько секунд, которые показались мне вечностью.

– Ну очнулся, наконец, – сказала она тихо и как будто с облегчением. – Знаешь, вроде не сезон для медитации на свежем воздухе. На вот выпей это. Лучшее средство от похмелья. Так мой дед говорил.

Она протянула мне кружку. От неё пахло мятой, имбирём и чем-то ещё горьковатым. Запах имбиря, напомнил мне вчерашнюю попойку, и я с трудом сдержал рвотные позывы. Затем приподнялся на локте, чувствуя, как мир плывёт, и взял кружку дрожащей рукой.

– Как ты… – начал я, но сил не было даже на диалог.

– Как я тут оказалась? – она хитро прищурилась. – Расскажу после того, как ты придёшь в себя. Пей.

Я послушно сделал глоток. Жидкость обожгла горло, но почти сразу по телу разлилось спасительное тепло. Я застонал от облегчения.

Лика сидела, скрестив руки на груди, и смотрела на меня таким взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь этот диван обратно в тот снег, под фонарь. Её присутствие здесь, в моём убогом убежище, было настолько невероятным, что даже мои недоброжелатели и исчезновение Сергея на мгновение отошли на второй план. Это была новая, совершенно непонятная и оттого пугающая ситуация. И хуже всего было то, что в глубине души, под всеми слоями страха и похмелья, я чувствовал дикое, нелепое облегчение. Я был не один.