Сложно, как дважды два
– Господа! – объявил следователь. – Вам придётся объяснить, отчего вы столь грубо нарушили правила движения по московским улицам.
– Фёдор Михайлович! – всплеснул руками один из молодцов, бросая пристальный взгляд на незримый пистолет. – Вас-то мы ищем. Буквально с ног сбились!
Иванов осмотрел незнакомцев. Чёрные пиджаки и галстуки (и это – несмотря на холодную февральскую погоду), блестящие туфли. Белозубые улыбки при полностью пустых и отрешённых глазах. Автомобиль «Пётр Третий» на правительственных номерах. Никак, Секретная полиция. Отчего же они заинтересовались его скромной персоною?
– Прошу прощения, – произнёс следователь. – Кем бы вы ни были, допросить служащего моего ранга вы не вправе. Разве что, по личному допущению Императрицы.
– Ох, Фёдор Михайлович! – всплеснул руками второй молодец. – Ну как это – допросить? Самого господина Иванова? Сие было бы неслыханной дерзостью. Мы ждём вас по совершенно иному поводу. Произошла страшная трагедия. И, по мнению господина Муравьёва, разобраться в её хитросплетениях по силу лишь вам.
– Так точно, – произнёс второй. – Мы инициировали масштабное расследование. Однако же, господин Муравьёв полагает, что участие гражданского следователя необходимо. Но – лучшего следователя.
Приплетать министра внутренних дел в этот момент было совсем некстати. Муравьёв – типичный аристократ, который поднялся на золотом лифте социальной лестницы в считанные годы. И должность свою он занимал лишь в силу благородного происхождения. Иванов – совсем другое дело. Вот уже десять лет он работал на сложнейшем участке, не имея никаких карьерных амбиций.
– Господа… – произнёс Фёдор. – Есть ведь субординация. И у меня – собственный начальник.
– Вот он и дал поручение этому недотёпе везти вас в Осколково! – произнёс первый молодец. – А как мы видим, приехал он совершенно не туда. Неужто Москвы не знает?
– Одну секунду, – попросил Иванов. – Дам поручение водителю – и тотчас же поступлю в ваше распоряжение.
Скандал, скандал имперского масштаба. Очевидно, произошло некое преступление, для раскрытия которого созвали целую группу. В неё должен быть включён и Фёдор. Вот почему Цискаридзе приказал Макару забрать следователя и лететь в Осколково. Они существенно отклонились от маршрута…
– Макар, – сказал Фёдор. – Занеси букет госпоже Иваньковой. И передай, что я прибуду, едва освобожусь.
– Да, ваше высокоблагородие… – прошептал в ответ водитель. – А что мне будет…
Кто перед ним – Макар понял не разумом, а интуицией. Такие серьёзные господа могли служить только в Секретной полиции. Какие у них машины! А какой водитель! Настолько серьёзный тип, что одним лишь взглядом уничтожал таксистов. Макар вжал своего «Петра Первого», чтобы сотрудники Секретной полиции смогли проехать. Фёдор, тем временем, осматривал своих новых коллег.
– Разрешите представиться – Николай Сергеевич, – произнёс первый брюнет.
– А я – Сергей Николаевич, – сказал второй.
– Я вас точно перепутаю, – честно признался Фёдор. – Откуда вы такие похожие?
– Разумеется, это секрет… – начал Николай. – Но вам определённо можно доверять. В Академии Силы – очень высокие требования к уму, сноровке и внешности. И, как говорит наш дорогой шеф, граф Орлов, элита – это всегда братья.
– Будь вы братьями, ваши отчества бы не отличались, – вставил Иванов.
– Истинно так, – кивнул Сергей. – У нас разные отцы, но это не мешает нам быть братьями по вере, оружию и посвящению.
– Что же стряслось? – спросил Иванов. – Отчего такой всесильной организации потребовалась подпись обычного, как вы выразились – гражданского следователя.
– Скажите, Фёдор Михайлович… – вместо ответа сказал Николай. – Любите ли вы научную фантастику?
– Терпеть не могу, – признался следователь. – К тому же, со времён моей юности многие фантастические технологии обрели плоть. Взять хотя бы те же дистанционные телефоны…
– Верно говорить – мобильные, – поправил Николай. – У вас что, нет собственного аппарата? С вашим благосостоянием? Вы невероятно скромны.
Фёдор вздохнул. Он терпеть не мог разговоры о своём происхождении и капиталах. Тем паче, ассигнации были заработаны задолго до его рождения. Деньги были всего лишь свободой, универсальным ключом, который мог открыть пред Ивановым любую дверь. Но сами по себе не дарили ему наслаждения. Другое дело – тайны.
– Я настаиваю, что первым задал вопрос, – произнёс Фёдор. – Что за происшествие в Осколково?
– Восстание машин, – сказал Сергей. – Убийство.
– И отчего же Секретная полиция не может разобраться в таком простецком деле? – спросил Иванов, зевая.
Сергей и Николай переглянулись. Должно быть, они не ожидали от своего визави подобного поведения.
– Господин Муравьёв настаивал на привлечении стороннего специалиста, – произнёс Сергей. – Он позвонил вашему шефу, Генриху Цискаридзе, и потребовал вашей явки. А вы – как сквозь землю провалились.
– Я был на медицинских процедурах, – объяснил Иванов. – А после, поглядев на часы, подумал, что возвращение в отделение лишено всякого смысла.
– Мы ни в коем случае не отчитываем вас, – сказал Николай.
– Ещё бы! – буркнул следователь.
– С помощью своей аппаратуры мы отследили телефон, установленный в служебном автомобиле, – продолжал Николай. – Подключились к вашему звонку. И точно знали, где вас ждать.
Фёдора словно ледяной водой окатили. Да что они себе позволяют? Эти тайники слушали его разговор? Заметив замешательство следователя, Николай и Сергей улыбнулись – и лица их стали похожими ещё больше. Вылитые братья!
– Мы уже давно не ведём чувствительных бесед по телефон, – сказал Николай. – Ибо все разговоры можно не только прослушать, но и записать.
– Вернёмся к вашему делу, – произнёс Фёдор, сделав акцент на слове «вашему». – Что за восстание машин? Известно ли вам, что я специализируюсь на расследовании преступлений?
– Более чем, – кивнул Николай, возвращая лицу серьёзное выражение. – Машина не только восстала, но и убила своего создателя. А вам, господин Иванов, предстоит выяснить, кто её запрограммировал.
Фёдор вздохнул. Секретная полиция, прослушивание разговоров, заумные словечки – что могло быть пошлее? Тем более, он так и не позвонил своей красавице. Делать это в присутствии двух молодцов не хотелось. Что если они запишут разговор, а потом – будут слушать его долгими зимними вечерами?
Глава 4. Осколково
Читателю, должно быть, интересно, куда он попал и что за абсурдная история разворачивается на его глазах. В этом целиком моя вина: бросился с места в карьер, ничего не объяснив. Сделаем же шаг назад.
Итак, дорогие друзья, мы с вами находимся в Российской Империи, а на календаре – февраль 1989-го года. Зима по большей части выдалась тёплой, пусть и несколько снежной. Велика Россия, и границы её простирались от Владивостока до Одессы, от Дальнего до Новой Земли… Зажатая между Османской империей, Соединёнными Штатами Европы, Японией, держава упрямо двигалась вперёд. Благодаря мягкой силе – науке.
Осколково – грандиозная идея, призванная сосредоточить передовые компании в одной точке пространства. Территорию называли заумным словосочетанием – кластер науки и техники (КНИТ). Надо заметить, далеко не все чиновники вдавались в смысл мудрёной аббревиатуры. Ну, КНИТ и КНИТ, раз хорошо – то и прекрасно. За несколько лет существования сразу несколько технологических гигантов пустили корни в болотистые почвы Осколково.
Но, по счастью, вы читаете не скучную брошюру о величии Империи, а самый настоящий детектив. А потому мы лишь пронесёмся над островом КНИТ, особо не концентрируясь на деталях. Здесь выпускали продукцию самого широкого спектра, будь то полупроводники или модные электроигрушки для детей, детали спутников, переносные телефоны (позже их назовут мобильными).
Но предмет особой гордости – это завод «Горбачёвские моторы», где, по странному стечению обстоятельств, производили… только кузова. А если быть совсем точным, то силовые каркасы. Название решили не менять, поскольку в сокращённом виде («ГМ») оно было созвучно с американским брендом (General Motors). Какие тут делали каркасы! Прочные, облегчённые, геометрически безупречные.
Именно на этом заводе трудился Пётр Гагарин. Хотя Фёдор Иванов посетил десятки стран, он был впечатлён увиденным. Аккуратные корпуса – словно сошли из фантастических книг. Футуристический вид завода создавал впечатление, что пред ним был космический корабль, успешно приземлившийся на землю. И выпускать тут должны были не автомобильные кузова, а звездолёты. Происшествие случилось в главном цеху, где робот сваривал те самые легендарные силовые каркасы.
На удивление, в цеху не было шумно. С умным видом ходили инженеры в белых халатах, а рабочие носили безупречные комбинезоны. Всем присутствующим выдали каски, и только сотрудники Секретной полиции проигнорировали меры безопасности. Головной убор тут же принялся съезжать с макушки Фёдора.
– Обстановка сохранена, – произнёс Николай, указывая рукой на отдалённую часть цеха. – Смерть наступила от точного удара в сердце. По мнению судебного хирурга, гибель была мгновенной. Покойный инженер лежит там же, где его обнаружили в шесть часов утра.
Приблизились к месту происшествия. Там действительно находился труп. Фёдор взглянул на часы: половина шестнадцатого! Выходит, покойник пролежал тут едва ли не девять часов? Он за этот период успел сделать много важных дел. Проснуться, позавтракать и прибыть на работу – к десяти часам. Там Фёдора сразу же озадачили неотложным делом… В одиннадцать утра Иванов лично осмотрел место смерти господина Евстафьева – последнего представителя легендарной фамилии.
Криминальную гибель они исключили вместе с судебным хирургом: граф просто подавился косточкой от вишни… Дальше была поездка к диетологу Блиновскому, причём при Фёдоре оказалась папка со всем необходимым для следственной работы. Попытка бегства от обязанностей – и вот он здесь. И все эти часы тело несчастного лежит в цеху. В непосредственной близости от убийцы – бездушного механизма.
– Работал ли криминалист? – уточнил Иванов, извлекая бланк протокола осмотра.
– Безусловно, – кивнул Николай. – Лучшая группа во всей Империи. Все следы изъяты, включая пробы воздуха и запаховый след. Круг лиц, которые входили в цех на протяжении суток, установлен. У всех затребованы объяснительные записки.
– Тогда у меня только два вопроса… – протянул следователь. – Отчего труп не убрали?
– Чтобы вы могли осмотреть его лично, господин Иванов.
– Хорошо, – согласился Фёдор. – А почему же конвейер не остановил работу?
– Императорский заказ, – вставил Сергей. – Мы убедились, что робот-манипулятор не задевает тело – и не стали отключать его.
Всё это время бездушный аппарат продолжал производство. Детали занимали необходимое положение и фиксировались, после чего – механическая рука делала точечную сварку. Процесс этот действительно завораживал. Фёдор с трудом заставил себя переключиться на покойника. Убрал простыню и внимательно осмотрел труп. Мужчина имел тщедушную фигуру: узкие плечи, короткие стопы, небольшие ладони. В глазах застыло удивление: он будто не ожидал, что найдёт свой конец именно в таких условиях.
– Хм, – произнёс Иванов. – Сей случай – обычная производственная гибель. Полюбуйтесь на одну из лап этого вашего манипуляторного чудовища. Она же в крови! Пусть та и запеклась десять часов тому назад.
Николай и Сергей синхронно перевели взгляд на Робота. Если бы они носили каски, то в этот момент должны были снять их – синхронно. Действительно, одна из рук механизма имела капельку вещества бурого цвета. Она становилась видна, когда лапа застывала, выполняя сварку. Удивительно, что никто этого не заметил! Ни один хвалёный криминалист.
– Вероятно, господин Гагарин нарушил какие-то требования технологического процесса, – продолжал Иванов. – Как вы, господа полицейские, пренебрегли касками. Несчастный подошёл слишком близко. И чудовище пронзило его своим щупальцем, а после – продолжило работу. Сие не предмет императорского следствия… С такой задачкой справится любой дознаватель. И, уж не сочтите за оскорбление, мне такие тайны скучны.
– Не господин, – произнёс Николай Сергеевич.
– Прошу прощения? – удивился Фёдор.
– Гагарин имел самое обычное происхождение и господином не являлся, – произнёс представитель Секретной полиции. – К тому же, выстроенный им робот-манипулятор имел все мыслимые защитные барьеры от нападения на человека. Уж поверьте мне, специалисту.
– Я настаиваю, – повторил следователь. – Несчастные случаи на производстве не есть мой профиль. Я, безусловно, могу составить протокол осмотра, а завтра, в спокойной обстановке – написать донесение… Но не вижу в этом острой необходимости. Виновник гибели Петра установлен – пусть Господь упокоит его душу.
Николай и Сергей смотрели на Фёдора молча и практически не мигая. Немногочисленные работники цеха застыли, переводя взгляды с покойника на правоохранителей. Пауза затянулась, и только Робот продолжал заниматься своим делом – размеренно и монотонно варить кузова. Казалось, что ему дела нет до смертных кожаных организмов. Но вдруг всё пришло в движение – раздались гулкие шаги: по металлическому полу ступал человек, уверенности которого мог бы позавидовать всякий. Рабочие и инженеры бросились по рабочим местам.
– Фёдор Михайлович! – вскричал возмутитель спокойствия. – Как видите, произошло убийство! Дерзкое убийство!
– Здравствуйте, Никифор Севастьянович, – ответил Иванов. – Никак не ожидал вас увидеть на месте происшествия.
Заместитель министра внутренних дел горячо пожал руку следователю, кивнул сотрудникам Секретной полиции и полностью проигнорировал остальных подданных. Шуйский прибыл на завод ещё в полдень. Нет, он ехал не из Петербурга, а с московской квартиры своей младшей любовницы. Дважды он силился одеться и выйти за порог, но ненасытные женские губы снова и снова прибивали его к кровати. Она была огромной и круглой, три метра в диаметре.
– Что скажете, господин Иванов? – продолжал Шуйский. – Расследуете за сутки? А за двое?
– На пару слов, господин Шуйский, – ответил следователь.
Сам по себе Никифор Севастьянович ему нравился. Несколько раз они отдыхали в общих компаниях и находили множество общих тем. Но, будучи не только чиновником, но и политиком, Шуйский производил чрезвычайно много шума. Он мог выступать часами, и речами заместителя министра действительно можно было заслушаться. Ораторское мастерство – на голову выше, нежели у Муравьёва.
– Господин заместитель министра, – вполголоса сказал Фёдор. – Сие – не убийство. Это несчастный случай на производстве?
– Почему вы так решили? – удивился Шуйский, но голос понизил.
– Видите ли, на этом манипуляторном чудище – кровавый след, – объяснил следователь. – Наш несчастный инженер просто подошёл слишком близко…
Шуйский улыбнулся.
– Видите ли, господин Иванов… Одно обстоятельство буквально кричит о том, что смерть Гагарина – убийство. Попробуйте со мною не согласиться, когда я его озвучу…
Глава 5. Осмотр
Редкий дворянин соглашался брать на себя столь грязную, по меркам аристократии, работу. Впрочем, Иванов превратил работу следователя в искусство. Наблюдать за его движениями было приятно. Почерк в протоколе был восхитителен. Но всё это – ерунда по сравнению со сложностью загадок, которые покорялись полицейскому. Служба в Российской Империи была делом почётным и благородным.
Однако же, господина Иванова многие считали юродивым за его принципиальность и честность. Многие, да не все. Несмотря на колоссальный опыт в следствии, Фёдору ещё не приходилось составлять протокол осмотра в таком громадном помещении. Соглядатаем к нему приставили Николая Сергеевича, чтобы следователь случайно не перенёс в протокол какую-нибудь государственную тайну. Каждый жест, каждое движение Иванова тот оценивал ревностно, как первые шаги собственного ребёнка.
– Нет-нет, – покачал головой секретный полицейский, заглядывая через плечо. – Так не годится. Название оборудования указывать не стоит. Видите ли… Завод «Бош» возражал против того, чтобы их роторная установка использовалась на сим опытном производстве в Осколково. И данный механизм доставлен в Россию окольным путём – чрез Османскую империю.
Фёдор вздохнул, но промолчал. Завод футуристического вида всё больше вызывал в нём раздражение и злость. По ходу составления протокола выяснилось, для чего нужны каски. Оказывается, даже на заводе из будущего случались происшествия! В один момент раздался треск, а потом – свист. Иванов инстинктивно пригнулся: звук напомнил ему полёт пули.
Одна из деталей силового каркаса выскочила из временных креплений и отправилась в полёт над цехом. Металлическая заготовка пронеслась в метре от головы Фёдора. Следователь с непривычки дёрнулся, а Николай даже бровью не повёл. Вот ведь, стальные нервы!
– Пожалуйста, не указывайте точные размеры машинного блока, – сказал Николай, не обращая никакого внимания на деталь. К ней бросился один из рабочих, в то время как другой спешно прилаживал замену. – Информация весьма чувствительна…
– Я предоставлю вам готовый протокол, – раздражённо ответил Иванов. – А покуда, сударь, не мешайте мне выполнять мою работу.
Ситуация продолжала действовать Фёдору на нервы. В особенности – слова Шуйского. Ну с чего он взял, что пропажа документов всенепременно говорит про убийство? Разумеется, кто-то воспользовался ситуацией. Неприятель завладел чувствительными бумагами, но какое дело до этого ему, Её Величества старшему следователю?
– У вас уже есть гипотезы? Версии? – в нетерпении спрашивал сотрудник Секретной полиции.
– По-прежнему настаиваю на несчастном случае, – буркнул Фёдор.
– Вы хитры, – похвалил следователя Николай. – Мы тоже любим секреты.
– Угу, – съязвил Иванов. – Секретнее всего организация, в которой вы проходите службу.
И это стоило того: смущённый агент замолчал и даже отошёл на почтительное расстояние от своего подопечного. Осмотрев цех вдоль и поперёк, Иванов так и не обнаружил хоть каких-либо следов, указывающих на преступление. Господин Шуйский, страшно довольный собой, отправился ужинать в кабинет Никиты Горбачёва. Директор «ГМ» не соизволил поприветствовать следователя лично. Да и в целом не проявил никакого участия в расследовании. Фёдор подумал, что если это действительно убийство, то как минимум один подозреваемый – в наличии.
– Скажите мне, Николай, – произнёс Иванов, подходя к сопровождающему. – Сообщил ли вам Никифор Севастьянович о некой любопытной детали?
– Не понимаю, о чём вы, – ответил полицейский.
– О некой детали, связанной с гибелью Гагарина, – продолжал Фёдор. – Которая, якобы, и указывает на чей-то злой умысел.
– Сообщил, – тут же произнёс человек в чёрном. – Более того: источник его осведомлённости стоит перед вами.
– В таком случае… – сказал Иванов. – Отчего вы сразу мне об этом не сказали? Что за документы похитили у покойника?
– Вы ведь должны расследовать убийство, – пожал плечами полицейский. – А не заниматься секретами государственной важности. Я не могу сказать вам, что было в тех бумагах, под страхом высылки в острог.
Фёдор снова вздохнул. Следователь подумал, что на этом образцовом заводе все что-то недоговаривают. Увлекшись работой, он буквально потерял счёт времени. А когда посмотрел на часы… Половина девятого! Алиса, должно быть, перебила всю посуду, не дождавшись его. Следователь испытал если не стыд, то острый укол совести.
– Мне необходимо сделать телефонный звонок, – произнёс Иванов.
– Да, конечно, – кивнул Николай. – Заодно полюбуетесь, в каких условиях трудится наш рабочий класс.
Вместе они зашли в помещение для отдыха персонала. Фёдор раньше никогда не бывал на заводах, но быт сотрудников он представлял иначе. Аккуратные шкафчики, длинные лавки, а ещё – кресла, диваны, чайники. Телевизор! В это время голубой экран показывал ненавистный Иванову сериал – «Почти неповреждённые светильники». Телефон отыскался в небольшой комнатке, что была под замком. Секретный полицейский стал возле следователя.
– Связь допустимо использовать лишь в чрезвычайных ситуациях, – объяснил Николай.
– Я прошу прощения, – кашлянул Фёдор. – Это конфиденциальный звонок.
– Таковы правила, – пожал плечами человек в чёрном. – Вы находитесь на особо охраняемой территории.
– Я настаиваю, – продолжал Иванов. – Предстоит тяжёлый разговор с женщиной. С девушкой. Всякие слабонервные люди могут испытать приступ мигрени.
– Не беспокойтесь, – улыбнулся Николай. – По роду деятельности мне приходится прослушивать десятки разговоров, и мигрень мне не грозит. Вы не причините мне вреда, уверяю.
С трудом сдерживая себя, Фёдор был вынужден подчиниться. Что ж, придётся быть осторожным. Номер телефона Алисы Иванов помнил наизусть. Он набрал знакомые цифры и принялся ждать соединения. Гудки. Наконец, на том конце провода сняли трубку.
– Алиса… – сказал Фёдор. – Прости, что я не приехал. Меня отправили в командировку.
– В своём ли ты уме, Федя? – прокричала в трубку Алиса. – Я ждала тебя, лично, без соглядатаев. Подготовилась.
Девушка сделала ударение на этом слове. Иванов вздохнул.
– Заходит этот бугай, – продолжала девушка. – Сует мне в лицо цветы. И смотрит! Так, словно я ему что-то должна. Мне подумалось, что ты решил поизмываться надо мною. Знаешь, в чём я была?
– Прости, душа моя… – перебил Фёдор. – Это Макар, наш водитель. Веришь ли? Меня, как узника, погрузили в автомобиль – и отвезли на место преступления.
– Нет, ты дослушай! – возмутилась Алиса. – Я была абсолютно нагая. Абсолютно! Тоненький шёлковый халатик, сквозь который видно…
– Дорогая, – смущённо сказал Иванов. – Я не один!
– Ах вот как? – взвизгнула девушка. – Не звони боле, забудь этот номер.
– Нет-нет, я в командировке! – поспешил оправдаться следователь. – Тут секретный объект. И ко мне приставили личного охранника.
Фёдор толкнул Николая в плечо, но тот рта не раскрыл. Вот ведь, вредитель! Напротив, тот показал на рот, делая вид, что тот зашит.
– Куда тебя отправили? – спросила Алиса. В голосе её появилось сомнение.
– В Осколково, – ответил Иванов, понизив голос.
Стоящий рядом Николай покачал головой. Вот ведь, безмолвный слушатель! Фёдор едва не потерял терпение.
– Ага, как же! – бойко ответила Алиса. – В командировку тебя отправили! Небось, твой пузатый начальник опять затащил тебя на балет. На запрещённый балет. И в антракте твоя совесть проснулась, чтобы слегка клюнуть за яйца. Балерина у тебя на коленях сидит? Или уже – на колени опустилась?
Алиса кричала громко, а потому сотрудник Секретной полиции услышал её слова и прыснул от смеха. О тайном балете Николай знал больше всякого подданного Её Величества. О подобном развлечении для истинных ценителей классического искусства ходили легенды. Якобы, совсем не в Красном квартале, а в местечке по соседству, есть огромный банный комплекс. И там, за очень большую плату и лишь при огромном желании… Демонстрируют хрестоматийные постановки – но с неклассическими балеринами. Раскованными и согласными на всякий танец.
– Я не могу разглашать подробности, – процедил Фёдор, косясь на соглядатая. – Но происшествие чрезвычайное. Уверен, о нём ты узнаешь из газет. Уверяю тебя, душа моя, здесь нет никаких балерин! Одни лишь… Балетмейстеры.
– Смею ли я ожидать вашего визита хотя бы ночью? – спросила Алиса.
– О, да, – ответил Иванов. – И эта ночь тебе запомнится. До скорой встречи, душа моя.
Фёдор повесил трубку. Следователь достал сигарету: он держался уже несколько часов, но привычка взяла верх. Посмотрев на никотиновую палочку, он громко произнёс:
– Осуждаю, ибо слаб!
– Что, тоже слушаете доктора Блиновского? – спросил Николай с воодушевлением. – Вы на верном пути! Только посмотрите на меня.
Секретный полицейский убрал в стороны полы пиджака и показал идеальный рельеф торса, который угадывался даже через рубашку. Фёдор смущённо подумал о собственном пузе.
– Мы знакомы, – небрежно бросил следователь, выдыхая дым. – С Блиновским.
– О, это гений, – продолжал секретный полицейский. – Гениальный врач! Благодаря нему я бросил пить, курить и смог похудеть. На пять килограммов!
Фёдор с сомнением осмотрел своего собеседника. Представить того полным было решительно невозможно. Невзирая на яростные осуждения, вкус табака хуже не стал. Напротив, сигарета показалась сладкой, как шоколад. Эх, ещё бы выпить кофейку… Вроде бы, сия слабость не возбранялась при похудении?
– Полагаю, что осмотр окончен, – сказал Фёдор. – Меня необходимо отвезти в Москву. На ту же улицу, где вы столь вероломно подвергли меня вовлечению в свою следственную группу.
– Безусловно, – кивнул Николай. Он украдкой помахал ладонью перед носом, разгоняя табачный дым. – Но не хотите ли вы осмотреть кабинет Гагарина?