П.И.Р.
– Фу! – сказала Машка, выглядывая в другую комнату, – Я офигела, не знала что делать! Просто вижу, что бабуля не бабуля! Все норм! Наша спит!
Настя плюхнулась на кровать:
– Так, сейчас ночь! Не знаю усну или нет, но надо! С утра на озеро… Игнат! Ты как там оказался?
Домовой выглядел скучно. Он сел, скрестив ноги, прямо на пол, посреди комнаты и, закрыв глаза, что-то бормотал. На вопрос девушки он открыл один глаз, подумав, открыл второй:
– Понимаешь, мой мир немного другой… Да совсем другой, не такой как ваш! Там нет стен, преград… Вернее есть, но другие. Потом покажу. Эта тварюга пробралась как-то сюда по тени! У меня кругом защита стоит, как она ее преодолела? Все проверять надо! Спите! Некогда мне…
Домовой исчез буд-то и не было. Настя глянула на Машку, та безмятежно дрыхла на диване. Видар вылупился на Настю как ни в чем ни бывало:
– Мне спать не надо! А ты – спи! Мы тут пока с твоим другом покалякаем! Да, Пубочка!
Настя вздохнула. Выглядело это странно: Машка спит, глаза закрыты, а один глаз, как у цыклопа на лбу, моргает. Да при всем при этом Машкин рот разговоры ведет. Пуби свернулся калачиком в воздухе рядом с Настиной кроватью. Когда Видар упоминул его имя, он фыркнул, но глаза не открыл. Настя закрыла глаза, на нее навалилась усталость. Сон пришел незаметно и сразу.
В этот раз она выспалась без кршмаров. Утро началось так, как буд-то ночью не было ничего необычного. Солнечный луч прокрался в окно и медленно полз по щеке девушки. На весь дом разносился аромат свежих блинчиков. Настя открыла глаза, сладко потянулась и прислушалась. Бабушка вовсю уже суетилась на кухне, а Машки слышно не было.
Настя встала и пошла умываться. Бабуля тревожно оглядела девушку и, не заметив ничего, что ее могло бы обеспокоить, продолжила печь блины. Настя умылась. На кухню, зевая, выползла Машка:
– Доброе утро! Бабуля, а где-ты прячешь домового? Ты его подкармливаешь или он ворует еду у нас?
Бабушка строго глянула на внучку, но, увидев ее широко открытый в зевке рот и растрепанный со сна вид, только махнула пухлой рукой. Машка по быстрому привела себя в порядок и, усевшись рядом с Настей, уже уплетала блинчики.
– Надо кое хто обхудить, – с полным ртом заявила она Насте, – Я тут кое хто поняла!
Машка громко прихлебывала чай и искоса поглядывала на бабулю. Из комнаты важно появился Пуби.
– Пубочка! Хочешь блинчик! – девушка зазихикала, но глянув на Настю, постаралась принять вид посерьезнее.
– Машенька, чего ты всех с самого утра стараешься поддеть? – бабуля села за стол и нежно смотрела на внучек, – То домовой, то кота вот дразнишь! Он же кот – глупое животное.
Девушки не сговариваясь расхохотались, а Пуби остановился и уставился бабушке в спину. Но бабушка его не видела и "глупое животное", совершенно по-человечески, закатило глаза. Девчонки, все это видевшие, захохотали еще веселее.
– Ну, а на счет домового… – бабушка стряхнула со стола невидимые крошки, – Так он в каждом доме живет! Это все знают… Подкармливаю его иногда – ему много-то и не надо. А вот видеть – не видала.
После завтрака девушки направились в комнату. Настя, замерев на пороге, подумала, что их дом, их жилище, самое лучшее и уютное во всем мире. Машка распахнула окно и комната наполнилась летними звуками деревенской улицы. Пели птицы, жужжали насекомые, где-то мычала корова… Да много разных звуков летом в деревне.
– Насть, прежде всего, давай-ка разберемся! Соберем в кучу все, что ты видела и постараемся понять зачем…
Машка достала бумагу, ручку и уселась за стол: "Рассказывай, а я буду записывать!"Настя села напротив и задумалась. "Начни с первого кошмара!"– раздался голос в голове. "Без тебя разберусь!"– огрызнулась мысленно девушка и начала свой рассказ. До самого обеда девчонки скурпулезно записывали, чертили и рисовали. В итоге стало понятно, что ни фига не понятно. Они скептически смотрели на результат своих трудов.
На листе было несколько пунктов-заголовков:
1. Люди: старик, парни, мама, папа, Айсет
2. Духи: ведьма, призраки, силы всемогущие, домовой, пупыг, Айсет
3. Место: берег реки, квартира, болото, озеро
4. Красная луна
Машка долго смотрела на исписанный лист, потом схватила его, скомкала и бросила в угол.
– Фигня! – изрекла она глядя в окно, – Зачем нужен этот старик? Почему эта, как ее там, творящая сны к тебе приходила? Кстати! Несостыковочка одна есть!
Машка с загадочным видом уставилась на Настю, та подняла бровь:
– Одна? И в чем же?
– А бабуля-то у нас не рыжая! В твоих-то, этих, видениях! Везде ведь: бабка и внучка! А у нас бабулечка – брюнетка! Ни одной седой волосинки!
– И о чем это говорит? – Настя с надеждой смотрела на сестру.
– Да фиг его знает! Потом, еще ии спорсим!
– Кого спросим? – машинально переспросила Настя, зная ответ.
– Ты че? Совсем отупела? – Машка отреагировала в своем стиле, – Алису или Марусю! Или еще кого!? Тебе весь список огласить или ты мозги включишь!?
Машка вскочила, заглянула на свое отражение в зеркале, что-то поправила в прическе и, повернувшись к сестре, спросила, – Так, мы на озеро идем?
– Ты точно знаешь куда? – Настя с сомнением посмотрела в окно, – А если представить его… Ну, так же, как ночью! Быстро туда и обратно.
– Да нет, Ась, не получится! Мы по разным реальностям шастали, по тени, как Игнат сказал. Знаешь как на самом деле эта тень называется? – Машка деловито натягивала спортивный костюм и остановилась, чтобы поглядеть на сестру, – Тень называется…
– Околомир! – выдохнула Настя, глядя сестре в глаза, – Она называется Околомир. В ней обитают или живут, не знаю как правильно! Короче это то место, про которое и говорил Игнат! Это их мир! Околомир…
– Этот Околомир… это то что с нашим миром рядом. Видар говорит, что несправедливо это, потому… Потому что наш мир это иллюзия. Глупость какая! Бабуууль, мы скоро вернемся! Не скучай! – девушки по очереди чмокнули пожилую женщину в обе щеки и выскочили на крыльцо.
Что может быть прекраснее солнечного летнего дня? Только солнечный летний день в деревне! В деревне, где щебечут птицы, на все голоса орет какая-то живность, гудят шмели, а растительность полыхает всеми оттенками зеленого! Небо голубое, солнце жаркое! Одним словом – красотища!
Но Насте и Машке любоваться было недосуг. Они, выкатив со двора велики, уселись и быстренько покатили в сторону леса, на ходу обсуждая "странности"Настиных снов.
– Ась, я вот не понимаю, почему в твоем сне я была Аленкой? Зачем это надо? Помоему те, кто хочет тебе помочь, как ты говоришь, на самом деле хотят другого! Ты так не думаешь? Путают, пугают… Пришли бы и сказали так и так.
– Маш, у меня еще голос в голове появился…
Машка, до этого старательно выбирающая путь по тряской лесной дорожке, завернула голову на сестру и со всего маху въехала в пень. Ни криков боли, ни возмущения от падения, ничего. Настя, резко остановившаяся рядом, молча смотрела на усевшуюся на землю сестру. Та пощупала лоб, закрыв глаза:
– Ты тут? А куда смотрел? Если мы теперь вдвоем в одном теле, может и беречь его оба будем! Зрячий ты наш!
– Маш, я серьезно говорю. – Настя чувствовала себя виноватой.
– Да не ной! – голос Машки стал гундосым, таким, каким всегда говорил Видар, – Не страшно! Тебе же сказали, что все объяснят! Сказали? Ну вот! Жди! Время не пришло.
Настя кивнула, садясь на велик и собираясь продолжить путь.
– Я не поняла, а где твой ненаглядный защитничек? – голос Машки был нормальным, она, как ни в чем не бывало, собиралась ехать дальше.
– Я, между прочим, все время тут. Или вам надо, чтобы за вами кот бежал? Как собака, да!? – в воздухе появилась морда кота.
– Неее, не надо! Исчезни, чудо-юдо! Это так – проверка связи была.
Пупыг закатил глаза и медленно растаял в воздухе. Девушки молча покатили дальше по дорожке, идущей среди высоких сосен и ольхи. В том месте, где среди сосен все чаще стали попадаться другие деревья, в конце концов и сменившие бор на чернолесье, тень от деревьев почти скрыла солнце и запахло болотной сыростью. Но девушки не обратили никакого внимания на смену пейзажа вокруг. Дорожка была хорошо накатанной и знакомой им с раннего детства. "Не буду ничего спрашивать! – думала Настя, нажимая на педали, – Сама скажет, когда и где свернуть! Трехглазка наша!"Настя фыркнула, но Машка не заметила – она тоже размышляла: "И кто в Аськину бошку залез? Зачем? Она и так всегда была не от мира сего, а теперь и вовсе! Кому и что от нее надо! Прям, бесит меня эта неизвестность вся! Жалко Аську, жалко. Ну мы ведь ее не бросим! Да, третий глаз!"Ответа Машка не получила, но почувствовала раздраженный отклик, словно кто-то на мгновение выключил свет. "Но, но, но! – воскликнула Машка мысленно, – Так мы опять с пнем встретимся! Не шали!"
Впереди блеснула вода. Настя невольно залюбовалась. Солнце светило ярко, поверхность озера сверкала на солнце, отражая его лучи. Берег зарос всевозможными растениями начиная от мхов и заканчивая деревьями. Кустики черники, голубицы и багульника образовали целые заросли под высоким мощными соснами, которые, слава Богу, тут никто не вырубил. У озера была страшноватая легенда, не зря же оно называлось Лагерным. Но люди облюбовали один из его берегов – он был пологим и песчанным – и устроили пляж, настроили лежаков и беседок. Вот и сейчас, не смотря на то что время только полдень, жара согнала многих односельчан побразгаться в водичке и позагорать. Не доезжая до пляжа, Машка свернула с дорожки и они покатили по ухабистой тропинке вдоль озерного берега. Настя вздохнула, глядя на, то исчезающую за деревьями, то появляющуюся и зовущую, сверкающую воду. Велик, подпрыгивая по выступающим на поверхности земли корням, увозил ее в лесную чащу.
– А-а-ась-ка-а-а! – смешно прокричала катившаяся впереди Машка, ее велик дребежжал тоже скача на корнях, как на стиральной доске, – А-а-ась-ка-а-а! Тте-бе-е не-е ка-а-же-тся, что-о без ксе-ее-е-но-оо-сов, тут не-ее оббо-о-о-шлооось?
Настя выдохнула и оглянулась вокруг, орать и отвечать на глупые вопросы она не собиралась. Машка оглянулась, поняла что ее услышали и игнорируют, молча покатилась дальше. Тропинка привела их к болоту – корявые деревца, обросшие лешайником, да какие-то огрызки полусгнивших деревеьев, кое где уродцами торчали из мшистой поверхности. Машка лихо спрыгнула с велика и, бросив его прямо на тропинке встала уперев руки в бока. Она внимательно осматривала, так неестественно в солнечный день безжизненную оранжевожелтую поверхность.
Настя встала рядышком. Машка повернула к ней лицо, и на Настю уставился чернотой бездонный зрачок Видара.
– Че вылупился? – прозвучал голос у девушки в голове, но услышала его не только она. Видар моргнул, а Машка отвернулась, снова начав разглядывать болото.
– Ну, и куда идти? – спросила Настя глядя на тоскливый бесконечный пейзаж впереди. Она никогда тут ни была, но место было знакомым. Настолько знакомым, что она затаив дыхание оглянулась, прекрасно зная что увидит, но, надеясь, что все происходящее вдруг закончится. Нет. Не закончилось. Позади них стоял небольшой деревянный идол, потемневший от времени, сырости и много чего еще. Такие встречались в окрестностях деревни частенько и, в принципе, сами по себе не вводили местных житплей в ступор. Но то, что Настя знала, что увидит его здесь, убедило ее в том, что ее кошмары не хотят заканчиваться. Кошмары перебрались сюда, в их мир.
Машка шагнула на качнувшуюся под ногами поверхность.
– Туда! – она неопределенно махнула рукой, – Туда и пойдем! Оно там! Ты же чувствуешь?
Настя посмотрела в глаза сестре. Сейчас та не выглядела смешной со своими тремя глазами. Ни капли Машкиных насмешок не осталось во взгляде ее карих глаз.
– Боишься? – спросила она Настю, – Ты не бойся! Я тоже боюсь! Твой страх помноженный на мой дают нам… Знаешь, что они нам дают?
Настя отрицательно покачала головой, предчувствуя очередную Машкину шуточку.
– Бесстрашие! Они нам дают – бес-стр-ши-е!
Машка повернулась и захлюпала по качающейся зыбкой поверхности. Настя шагнула за ней…
Глава 11. Болото
ИНТЕРЛЮДИЯ 11
Инки не были бы инками если бы так просто отпустили кого-то из разумных. Духи-теневеки были разумными. Их разумная энергия была другой. Она была похожа на то, что излучали люди во время своих благодарственных обрядов, но была даже лучше энергии людей! Она, преобразовываясь перенаправлялась обратно к людям, к природе, но в улучшеном качестве в виде заботы, в виде доброго волшебства. На своем языке инки любую энергию, излучаемую разумными существами называли словом "крипт", что в переводе на человеческий язык обозначало "сияние". Так вот сияние теневиков было очень притягательным. Почему инки сразу же не направили свою собственую энергию на получение имено этой энергии? Потому что они не знали, как! Как ее заполучить!?
Их общий разум не спал, днем и ночью наблюдая за суетой теневиков, которым невыносима была сама мысль о их ненужности, но которые, в первую очередь, привыкли заботиться о ком-то или чем-то. Вот и теперь, уже приняв решение о переселении, духи ни на миг не прекратили своих заботливых манипуляций в отношении всего живого и неживого на родной планете. Инкам, которые высосали из своей планеты-матери все, что смогли; которые, покидая свою планету разрушили ее, была непонятна суета духов, их забота, их бескорыстность.
Но, как бы там ни было, в один из обычных Нямтринтринстеповских дней, на планете не осталось духов. Ни одного! Люди остались один на один с монстрами, которых они обожествили, но о которых ничегошеньки не знали…
Глава 11. БОЛОТО
Шлеп, шлеп, шлеп… Они шли уже довольно долго, Машка, в начале пути, достала телефон и включила видеокамеру:
– Сниму видюшку! – заявила она Насте, – Покажем потомкам, как мы победили инопланетное зло!
Она еще что- то периодически говорила, шагая впереди и комментируя их шлепанье по качающейся под ногами поверхности. Настя слушала в пол-уха, глядя на небо, которое как-то вдруг посерело и своей серостью не закрыло, а перекрасило солнце в малиновый цвет. Иногда она бросала взгляд вперед, за Машкину голову, но там ничего не менялось. "Надеюсь, что Машка знает, куда нас ведет!"– подумала девушка, когда Машка вдруг остановилась.
– Чтооо?! – воскликнула та, – Ты издеваешься?
Настя поняла, что она разговаривает с Видаром.
– Ааась! – крикнула Машка, все так же, не поворачиваясь к сестре, – Ты, назад, оглядывалась?
– Нет! – ответила девушка и обернулась, – Этого не может быть!
Они шли, наверное, целый час. Хлюпали по бескрайнему болоту, не петляя и не сворачивая, точно по направлению к солнцу. Но сейчас Настя видела, что они ни на метр не отошли от края! Сквозь листву небольшой осинки на берегу она даже разглядела деревянного идола, а рядом синела арматура велика, брошенного на тропинке. Листва на осинке тревожно трепыхалась, создавая илюзию, что идол беспрестанно подмигивает то одним глазом, то другим.
Машка, вдруг оказавшаяся совсем рядом, прошептала:
-Офффигггеть!
– А не нааадо мимо проходить! Надо уважаааать! И увааажить надо уметь! – прямо на оранжевожелтом ковре из болотной растительности края болота сидел довольнёхонький пупыг, а рядом с ним полулежало интересное существо. Настя, не моргая, смотрела на – то ли растение, то ли животное. Скорее животное у которого вместо шерсти были травинки, листочки, веточки. Существо внимательно смотрело девушке в глаза своими разноцветными глазками, которых было больше десятка. Большие уши-локаторы постоянно находились в движении, поворачиваясь и вытягиваясь.
– Нет! Я не могла ошибиться! – прогундосила Машка. Настя это знала, она закрыла глаза и медленно-медленно опять повернулась лицом к болотной бескрайности.
– Ой, мамочки! Офффиггеть! – теперь уже прошептала она. Болотной бескрайности не было. Перед ней темнела вода. – Вот оно!
Круглое озеро впереди было точь в точь таким, как в ее видении. Не очень большое, в диаметре метров пятьсот, совершенно круглое, с серебристой растительностью по самому краю. И островок, совсем маленький, где-то посередине.
– Лёхино озеро! – изрек Пуби прямо Насте на ухо, – Ты не злись, что он морок навел. Он, так-то, хороший.
– Лёха? – тут же встряла Машка, – Если озеро Лёхино, значит он – Лёха?
– Я, – существо шмыгнуло большим носом, – Лёхий! Стерегу тут, жду и провожаю. Пойдешь?
Лёхий испытующе уставился на Настю. Голос у нее в голове вздохнул, а Настя, неожиданно для себя, заговорила.
– Пойдем-то мы, пойдем! Только зачем? Она… то есть я ничего не помню! Точно время пришло?
– Точно! – подтвердил Лёхий, – Все об этом говорит! Я ее… ну, то есть тебя, к Творящей сны отведу, она покажет.
-Таки-таки! А чё это, тута, без нас все решают. – Машка потрясла сестру за плечи и пощёлкала пальцами у нее перед носом. – Или сестру мне верните или… Вы еще не знаете, какой я могу в гневе быть.
– Да тут я, Маш! – Настя потрогала голову и уши. С ушами был порядок – как с Безвременья вернулись, они стали нормальными, но девушка, то и дело, их ощупывала, чтобы в этом убедится.
– Сколько нас сейчас, здесь, разумных существ? – спросила она обведя взглядом присутствующих, – Я имею в виду тех, кто умеет говорить, а значит – думать!
– Ну, так, посчитай! Я, ты, Видар мой, – третий глаз на лбу Машки в этот момент моргнул, а, может, подмигнул, а сама Машка продолжила: Пубик, Лёхий… Все, вроде? Это сколько получилось? Пятеро нас! Голос в твоей голове за отдельного разумного считать не будем, потому что в разумности его не убеждены!
Настя прислушалась, голос в голове не возмутился, но девушке почудилось, что некто там обиженно засопел. "Объяснил бы кто ты есть, записали бы тебя в разумные! – подумала девушка, обращаясь к голосу, – А пока, ты то ли есть, то ли нет тебя!"В голове кто-то невидимый заворчал недовольно, но все же ответил: "Ты вспомнить должна, тогда и я вспомню! Нет данных у меня! Одно знаю, что ты главная! – помолчал и добавил, – Пока – главная!"Настя хотела назадовать еще кучу вопросов, но увидев вопросительно ждущее лицо Машки, обратилась к Лёхию:
– Давай, веди! Провожай нас!
– Нееееее,ь – возразил зеленый, шевеля ушами локатарами, – Не вас! Тебя только! Пошли…
– Как это "пошли", – тут же пискнула Машка, – Никуда она одна не пойдет! Не пущу…
– Ну попробуй! – устало согласился Лёхий, направляясь в сторону озера.
Настя пошла следом за Лёхием. Позади, что-то бурча себе под нос, шлепала Машка. Рядом в воздухе плыл Пуби. Лёхий шагнул на темную гладь, но всплеска воды не последовало, словно он наступил не на воду, а на твердую поверхность. Шаг, другой, третий. Настя присела и потрогала воду. Вода как вода. Девушка поводила рукой по тому месту в воде, где только что Лёхий стоял ногами. Ничего! Обычная вода, никаких мостиков, льда или еще чего, что могло бы его удерживать на поверхности.
– Идешь? – не оглядываясь спросил Лёхий.
Настя встала. Пуби опустился на бережок и виновато посмотрел на девушку:
– Мне хода нет! Но ты не бойся, для тебя это самое безопасное место в мире. Иди!
– Конечно иди! – иронично передразнила Машка, но запнувшись, вдруг загундосила, – Иди девочка! Мы тут подождем!
"Ну, если что, не утону же я на первом шаге!"– подумала Настя и шагнула. Ничего не произошло. Она сделала следующий шаг и еще – поверхность под ее ногами вопреки, орущему обратное, разуму, была твердой. Лёхий был уже далеко, и девушка заторопилась. Она догнала его и, шагая позади, стала беззастенчиво его разглядывать. Росту Лёхий был чуть больше половины метра. Его фигура напоминала пингвина – зеленого лохматого пингвина. Даже что-то наподобие хвоста было пингвиньим. А вот крылья отсутствовали – вместо них были руки. По крайней мере та часть, где заканчивалось зеленая шерсть, была похожа на человеческие ладони. Ноги – короткие, босые. Они выглядели вполне человеческими, правда для такого мелкого существа, великоватыми. Настя, разглядывая ноги Лёхия, вспомнила то, что видела на дне озера в Безвременье. Она осторожно глянула под ноги. Ничего! Только черная глубина внизу: ни чудищ, ни монстров, никого!
Они вышли на островок. Девушка осмотрелась. Ощущение такое, буд-то кто-то взял кисть и выкрасил серебрянкой каждый листочек, каждую травинку.
– Готова? – спросил Лёхий, его разноцветные глаза смотрели в разные стороны, и Настя не сразу сориентировалась, какой из них направлен на нее. Лёхий, приняв ее замешательство за страх, сфокусировал все глаза на ней:
– Да не бойся! И страх твой не сбудется! Так в Околомирье говорят! Туда мы и пойдем.
Он повернул уши в одну сторону и прислушался, а потом поднял руку и… открыл невидимую дверь дернув ее за невидимую ручку. Дверь заскрипела, открывая небольшой вход. Лёхий посмотрел на Настю, вздохнул и шагнул первым.
– Голову пригни! – раздалось откуда-то издалека. Девушка пригнулась, шагнула и удивленно оглянулась. Она находилась в лифте! В самом настоящем, может чуть экзотическом, но это точно был лифт. И сейчас он, издав громкий возглас, похожий на "Эээх!", понес их ввысь.
Машка видела, как сестра шла по воде, и ее изумлению не было бы предела, если бы не все произошедшее за последние дни. Но когда Настя, шагнула на островок и вдруг исчезла, Машка чуть не выронила телефон, на который снимала "прикольную видюшку".
– Это что, на хрен, такое!? – повернулась она к Пуби, но тут же сама себе прогундосила, – Сказано же – к Творящей сны пошли! Ничего страшного!
Пуби, от переживаний потерявший свой кошачий вид, сник и стал почти прозрачным. Он тоскливо смотрел в сторону островка не моргая и, Машке показалось, не дыша. Ей стало жалко этого странного хранителя сестры и она протянула руку, чтобы его погладить.
– Я не кот, Мария, – вдруг серьезно заявил пупыг, – Я хранитель… я рядом быть должен, а тут ситуация…
– А кстати! Почему тебя-то не взяли? Ты же оттуда! – Машка неопределенно взмахнула рукой, – Прикинь! И ты, и Лёхий этот… вы оба на видюшке есть! А я думала, что вы потусторонние твари… – Машка прикусила губу, – Я хотела сказать – существа! Короче я думала, что вы как глюк!
Пуби оторвал свой взгляд от островка и с интересом посмотрел на девушку, а та тараторила:
– Ну! Глюк! Понимаешь? Тут мы вас видим, а техника, – она помахала перед носом пупыга своим телефоном, – А техника не видит, потому что на самом деле вас нет. Выходит, что вы есть…
Машка сникла и уставилась на озеро. Вдруг, она начала стягивать с себя кроссовки при этом гундосо ругаясь:
– Нет! Ну ты что, полная дура? Тебе сказали же – нееель-зяааа! Ну доплывешь, а потом что?
– А потом и решу! – сама себе нормальным голосом ответила девушка и глянула на Пуби, который уже еле мерцал в воздухе, – Ну что, чудо-юдо? Ты со мной или тут страдать один останешься?
Машка прыгнула в воду и поплыла к островку.
– Да, блин! – орала она сама себе гундосым голосом, – Вернись назад! Нельзяааа! Всех погубишь, потеряешся!
Пупыг вдруг встрепенулся. От в волнения он заметался вдоль берега, но в какой-то момент его глаза вспыхнули желтым, и он замер. Через секунду вместо бестелесного вялого существа вслед за Машкой рванул очень взлохмаченный синий кот…
Глава 12. Околомирье
ИНТЕРЛЮДИЯ 12
Духи-теневики осторожничали. Им нетерпелось начать обустраиваться, наводить уют в новом доме, ухаживать за всем, что есть живое. Они очень хотели помогать разумным, но видели, каменные алтари людей залиты кровью принесенных в угоду бесам жертв.
Духи нашли пристанище в тени на спутнике планеты, решив действовать постепенно и осторожно. Они не знали, что однажды на этой планете уже побывали те, кто сейчас подчинил своему божественному влиянию людей на Изарии. Откуда духи могли узнать, что инки, в самом начале своего пути, пробовали и питались смой разной энергией. Что обнаружив здесь зачатки разума они решили экспериментировать с получением энергии рожденой страхом. Инки создали монстров, создали чудовищ, пугающих людей и пожирающих все живое. Но инки же научили людей поклоняться в страхе перед этими чудовищами, научили приносить кровавые жертвы, молить о пощаде и бояться.
Однако в итоге инкам не понравилась энергия страха – ни на вкус, ни как источник жизнедеятельности. Ими было решено покинуть планету и искать других разумных, но эксперимент закончен не был. Теперь цель была изменена: инки законсервировали чудищ и монстров, спрятав их в глубинах планеты, и дали людям шанс выжить. Зачем? Чтобы узнать, понять и увидеть, сколько времени это займет, какими станут разумные после – сильными или слабыми? Что еще может их разум? Улетая инки оставили маячок. Они всегда так делали, чтобы можно было потом вернуться.
Маячок был живым, он был каплей разума, сферой, целой вселенной, заключенной в руне. Это была руна-душа. Она была способна, впитывая энергию происходящего, узнавать и учиться, понимать и создавать вокруг себя ауру, которая, став вкусной для инков, дотянется до их общего разума и даст знать, что им пора вернуться. Ну, а если нет, то руна-душа будет ждать возвращения хозяев столько, сколько потребуется. Руне тоже нужна была подпитка энергией, ей нужны были тепло и охрана. Она была совсем небольшой и, выполненной из неизвестного серебристо-синего металла. В виде незатейливой перевернутой капли с инкрустированным ярко оранжевым глазом из сверкающего камня, руна вызывала трепет у любого, кто ее видел. И эта капля, до поры, должна была быть рядом с сердцем разумного существа. Выбор пал на ведунью одного из племен Изарии. Она уже была наделена инками некоторыми знаниями и возможностями, что позволяло ей быть очень авторитетной ведуньей среди соплеменников. Введя ведьму в транс, инки объяснили ей, что из себя представляет руна, они взяли с ведуньи кровавую клятву о хранении руны-души до прихода нужного времени. А потом инки исчезли, а аборигены остались.