Хранители

Глава 3

Девушки поднимались очень долго и очень высоко, Элис уже начало казаться, что этой лестнице конца и края нет. Однако, она не чувствовала усталости даже ноги не болели, а учитывая, сколько они прошли, ее ноги должны были отпасть пару пролетов назад. Сейчас поднимаясь в комнату, Элис вспомнила, что, когда пыталась сбежать, она ведь тоже не уставала, тогда она списала все на адреналин, но теперь стало ясно, в чем истинная причина. Похоже, вот и первый плюс ее новой жизни, если так можно сказать вообще – она не чувствует. Во всяком случае физически. Элис была благодарна хотя бы за это. Теперь она задалась вопросом, а если ей сделать больно, царапнуть, например, она почувствует? Наверное, да, Сун ведь говорил, что есть оружие, способное их убить, значит, по логике вещей, если порезаться тем, что может убить, она почувствует. А если упасть с этой лестницы? Это она почувствует? Нет, проверять это не хочется, но любопытно, аж руки зачесались.

— Добро пожаловать домой! — Вея довольно громко сообщила о конце их путешествия, выводя Элис из раздумий. Открыв высокую и тяжелую, на первый взгляд, дверь, она пропустила новую соседку в комнату.

Оказавшись внутри, Элис потеряла дар речи. Дома ее комната была небольшой и довольно простенько обставленной – только необходимое, без излишков. Хоть она и любила свою комнатку, но все равно заглядывалась на комнаты девочек в рекламах игрушек – на комнаты принцесс. И вот сейчас, в двадцать лет, возродившись в школе для мертвецов, поднявшись по убийственно высокой лестнице, Элис оказалась в такой комнате, о которой мечтала, будучи ребенком – просторное помещение, нежно-сиреневые стены которого украшали небольшие нарисованные тюльпаны (кажется, автор этих произведений – Вея); просторные кровати, застеленные белыми покрывалами и с кучей разноцветных подушек; два больших белых шкафа с дверцами-зеркалами, соединенные полочками, на которых уже стоит множество книг, а венчало всю эту красоту окно во всю стену, выходящее прямо на скалу с Дагрийским водопадом, так что теперь Элис могла рассмотреть его во всей красе.

Вновь завороженная водопадом, она подошла к окну. Этот невероятный вид опьянял, хотелось вечно смотреть, как ниспадает местный Ниагар. Судя по тому, сколько лестничных пролетов Элис насчитала, их комната находилась довольно высоко, но даже отсюда оказалось невозможным увидеть горный пик.

— Нравится вид? — Вея остановилась немного позади, тоже наблюдая за водопадом.

—Спрашиваешь?! Безумно! Ты поэтому назвала нашу комнату главной достопримечательностью? Из-за такого вида?

— Отчасти. Вид из окна тут и правда потрясающий. Не многим повезло наблюдать эту красоту каждый день в любое время. Но, по правде говоря, дело не только в нем. Просто это наша комната. Наш укромный уголок, где мы можем не прятаться, понимаешь? — Вея осторожно взяла Элис за руки, боясь спугнуть только-только зародившуюся между ними искорку близости. — Я знаю, как тебе сейчас не просто, и я не хочу, чтобы ты проходила через это одна. Пусть, мы видимся впервые, но я надеюсь, мы подружимся. В любом случае, как бы ни сложилось наше общение, знай – я всегда готова помочь и поддержать, я всегда буду на твоей стороне.

Элис сама не заметила, как начала плакать. Она не знала, в чем причина появления бреши в выстроенной ею стене холодности и отстраненности, не знала, что или кого она оплакивает, но искренние эмоции всё-таки прорвались наружу.

Вее было все равно, что Элис за человек, не волновало, кем она была при жизни, как умерла и прочее. Вея была рядом и все, чего она хотела – утешить новую соседку, которая в будущем может стать близкой подругой, помочь ей справиться с произошедшим. Поэтому она нежно обняла Элис, стала гладить ее по голове и шептать все самые утешительные слова, которые только знала.

Они знакомы всего ничего, но почему-то Элис не стеснялась плакать при Вее. Она не боялась показаться слабой, не боялась, что в последствии эти слезы и эмоции будут использованы против нее.

Элис не заводила подруг не просто так. Все дело было в вечной подозрительности. Однажды ей сделали больно самые родные, самые близкие для каждого человека люди – родители, мать, если точнее, бросив ее – судьба вынудила поклясться, что больше никому не удастся так с ней поступить.

Сначала Элис не подпускала к себе, боясь быть брошенной, но позже, отстраненность сделала ее объектом насмешек и сплетен одноклассников. Что бы она ни сделала, как бы ни оделась, что бы ни сказала – все вызывало смешки и перешептывания. Именно такого поведения Элис ждала от окружающих, она просто не знала, как может быть по-другому. Но эта рыжеволосая красавица своей искренностью и излучаемым ею светом умудрилась не просто пошатнуть скептицизм, а заставить серьезно задуматься о возможной перспективе дружбы.

– Вея, – тихо позвала Элис, отстранившись. Сейчас она собиралась сделать то, чего не делала уже очень давно.

– Да, ягодка? – Очевидно, Вея почувствовала, как нервничает и смущается соседка, поскольку, она отстранилась лишь на столько, чтобы расстояние между ними позволяло видеть лица друг друга, но совсем рук не отняла.

– Мое полное имя – Элиссия, – она смущенно опустила глаза в пол.

Элис никому не говорила полное имя, данное ей при рождении. После ухода матери, она не хотела, чтобы хоть что-нибудь, хоть маленькая крошечка связывала их. Так называть ее могла только бабушка – ее дом. А рассказать кому-то еще означало бы впустить их в этот самый дом. Она позволила это Гарету. И что он сделал? Зашел в дом и все там разворотил.

После этого Элис поклялась себе больше никогда в жизни не впускать никого. Однако сейчас она сама, своим ртом пригласила Вею.

– Ох, ягодка, – взгляд Веи бел полон счастья, смешанного с удивлением. – Это так… так… Спасибо! – Не найдя способа лучше показать, насколько она счастлива это слышать, Вея порывисто обняла новую подругу. – Обещаю, что ни за что не предам твое доверие! И, я думаю…

Элис так и не узнала, что Вея думает, поскольку на полу слове ее прервал тихий, но настойчивый стук в дверь.

— Кого тут принесла нелегкая?! — Чуть посильней отстранившись от подруги, видимо, чтобы не оглушить, прокричала Вея нежданному гостю. — Если ничего важного, то проваливай! У нас девичник!

— Вея, это я, — с другой стороны послышался робкий голос Суна. Похоже, он серьезно опасался недовольной Веи. Казалось бы, такая хрупкая девушка, а смогла запугать парня, который больше нее раза в два. — Элис здесь? Можно войти?

— Многовато вопросов, дорогуша, — Вея обратила на Элис вопрошающий взгляд, мол, хочет ли она с ним общаться. В ответ подруга густо покраснела и энергично закивала. — Ладно уж, входи.

Пока Сун справлялся с дверной ручкой (а, может, набирался смелости встретиться с Веей), Элис отвернулась к водопаду. Не хотелось ей сразу встречаться с псевдо-похитителем лицом к лицу. Хоть слезы уже не лились как из ведра и все вроде даже хорошо, но после недавнего внезапного эмоционального выброса она не могла себе доверять – сегодня уже достаточно показала свои чувства, на этом можно и закончить.

— Оставлю вас, голубки, — Вея заливисто засмеялась и вышла из комнаты. После ее ухода в комнате будто даже темнее стало, как если бы солнце скрылось за тучами.

— Как дела? — Сун подошел ближе и встал рядом с Элис, лицом к ней.

Она даже не услышала его шагов. О том, что кто-то вошел в комнату ее известил слабый скрип двери, но сейчас он материализовался слишком уж неожиданно. Элис подумалось, что вероятно при жизни Сун был ниндзя.

— Жива-здорова. Хотя подожди, так я уже не могу говорить.

— Ха-ха. Может, есть какие-то вопросы?

— Нет, Вея – отличный экскурсовод. Рассказала даже то, о чем я предпочла бы не знать. Например, о том, кто, когда, где и с кем спал.

— Да, наверное, не стоило ей об этом упоминать. Но с другой стороны, ты теперь часть команды и тебе стоит это знать, чтоб не быть «не у дел», когда кто-нибудь на вечеринке вспомнит о каком-то из случаев.

— Наверное.

Воцарилось неловкое молчание. Элис не знала, что сказать, она не умела общаться с людьми в принципе – находить общие темы для разговора или поддерживать светскую беседу, а о том, чтобы начинать разговор первой и говорить не приходится. Практики не было. И до этого момента ее это никак не беспокоило, она привыкла быть одна и разговаривать в голове самой с собой, да и, по правде говоря, желающих стать ее собеседником было не очень-то много. Их не было вовсе, если точнее.

— Знаешь, я пойду. Думаю, тебе хочется побыть одной, обдумать всё, не буду мешать. Поговорим потом, когда будешь готова.

Элис стала судорожно думать, что сказать, чтобы как-то продолжить (или начать?) разговор. Да, может кому-то на ее месте и хотелось бы побыть в одиночестве, но точно не ей. Во всяком случае, не сейчас, когда у нее столько вопросов, без ответов на которые, она станет накручивать себя и переживать еще больше. Когда вернется Вея и принесет с собой остатки головоломки в виде ответов, она не знала, но Сун сейчас здесь, и Элис не могла его отпустить, не расспросив.

— Сун, значит, — выпалила она, когда тот уже коснулся ручки двери, собираясь выйти из комнаты девушек.

— Да, — потирая затылок (похоже, смущаясь), парень повернулся к Элис лицом. — Прости, что сам не представился. Не было подходящего момента.

— Да уж, за все время полуэкскрусии не выдалось шанса, — она села на кровать в ожидании, что Сун догадается, что это приглашение и сядет рядом. К счастью, парень не дурак и разгадав ее замысел, подошел ближе и опустился рядом.

— Почему ты всё время язвишь?

— Не все время, — на мгновение Элис даже опешила от его вопроса. Ей будто по носу дали. Как вообще она могла хотеть его общества и уж тем более готовиться впустить его в свой мирок.

— Всё. За исключением пары моментов.

— Ну вот, иногда я не язвила, а значит не всё время.

— Ладно, — он поднял руки в знак капитуляции. — Хорошо, перефразирую: почему ты так часто язвишь?

— Потому что я тебя не знаю. С чего мне быть милой с тобой?

— Так спрашивай. Отвечу на всё.

— На всё?

— Да. Что тыхочешь знать?

— Как ты умер? Ты ведь знаешь?

— Знаю. Всё довольно прозаично: меня сбила машина. Я шёл на работу, и в меня на полной скорости въехал какой-то джип. Вот и всё.

— Ужасно. Он хоть пытался затормозить?

— Да. Нет. Какая теперь разница?

— И давно?

— Лет десять назад, наверное.

— А сколько тебе было?

— Двадцать три.

— Так значит, тебе тридцать три сейчас. Неплохо сохранился.

— Во-первых, тридцать – не шестьдесят, а, во-вторых, нет, мне всё ещё двадцать три. Я ведь застыл в том возрасте. И ты тоже в своём.

— Я догадалась. Но будь ты жив.

— Да, — он сдержанно улыбнулся уголками губ. — Моя очередь спрашивать.

— С чего это?

— Вопрос на вопрос – всё честно, — теперь Элис заметила игривые искорки в его глазах.

— Хорошо. Спрашивай, — сдержанно улыбнувшись Суну в ответ, она приготовилась отвечать.

— Ты хотела увидеть одного человека. Кого?

— Бабушку, — она догадывалась, что однажды Сун спросит, но надеялась, что не так скоро. Ну, правила – есть правила. Он был честен с ней, и она должна ответить тем же.

— Почему её? Она так важна для тебя?

— А вот теперь не честно. Уговор был только на один вопрос, а это уже второй и третий.

— Ты задала целых пять, — Сун растянул губы в лукавой улыбке и облокотился на спинку кровати.

— Ладно... — Элис закатила глаза и глубоко вздохнула. Она не любила рассказывать эту историю, потому что после рассказа все начинали ее жалеть – бедная девочка, брошенная родителями. Ее тошнило от этого. — Ба меня вырастила. Заменила мне родителей. Дала мне всё. Благодаря ей я стала такой, какой стала. Мы были единственными друг у друга. Так что да, важна.

— С твоими родителями что-то случилось? Почему ты воспитывалась бабушкой?

— Ничего с ними не случилось. Бросили меня вот и всё. Отец ещё до моего рождения был мразью, не понимаю, почему мама за него вышла. А маме так нужен был член, что она выбрала мужиков, а не меня. Не знаю, вернулась бы она когда-нибудь. Но я бы этого не хотела. Всё, я ответила на пять вопросов. Моя очередь.

— Хорошо, я готов.

— Почему ты выбрал два отделения?

— Потому что меня тянуло и туда, и туда. То есть, быть гвелидикаем – невероятно интересно, но еще я хотел помогать осваиваться новичкам.

— Какой благородный, — Элис тихонько ему похлопала, якобы в знак восхищения.

— Спасибо за ваше признание, — в ответ на аплодисменты Сун коротко поклонился, сделав вид, что польщен.

— Сун, я хочу узнать, кто меня убил.

— Элис, это плохая идея, —парень тут же изменился в лице: улыбка сменилась серьёзностью.

— Почему? Неужели я не имею права знать?

— Имеешь, конечно, но что тебе это даст? Узнаешь ты их, и что дальше? Это ничего не изменит. Ты только продлишь свою тоску. Отпусти, смирись и успокойся.

— Но они меня убили!

Элис не могла считать своих убийц людьми – они ведь так чудовищно обошлись с ней! И не факт, далеко не факт, что она была единственной или последней. Однако животными или зверями Элис тоже не могла назвать своих убийц, потому что ей не хотелось бы оскорблять животных. Так что она решила обойтись просто обезличенным «они».

Как Сун не понимает, что она не просто умерла от болезни или от старости. Ее изнасиловали и убили! И опять же нет никакой гарантии, что только ее. Элис рассчитывала, что Сун сумеет понять ее, его ведь тоже, можно сказать, убили. Ну почему он не на ее стороне?

— Да, они подонки, я их не оправдываю. Но ты не понимаешь, куда может привести эта тропинка.

— И к чему же она меня приведет? Что случится?

— Ты сделаешь ужасное. Ты узнаешь их, увидишь. Захочешь отомстить. Вмешаешься в их судьбу. Захочешь заставить их испытать то же, что испытала ты. И хорошо, если тебя остановят, но, если нет, ты заставишь их или кого другого сделать с ними что-нибудь ужасное, заставить страдать, искалечив тем самым невинного человека, их ещё сильнее и себя. Не надо, Элис.

— А может, я просто в глаза им посмотреть хочу?! Ты меня не знаешь!

— Нет, Элис, на «просто посмотреть» ты не остановишься.

— Откуда тебе знать?!

— Потому что я сам через это прошел! — Сун тут же затих, словно только что сказанное слетело с его губ непроизвольно. Он потер глаза указательным и большим пальцем и уставился в противоположную стену, будто не желал после сказанного смотреть на Элис. Или не хотел, чтобы она сквозь глаза разглядела его душу и то, что в ней таится.

Элис сидела молча, не в силах вымолвить и слова. Да и что тут скажешь? Она считала Суна правильным, может, даже слишком, образцом добродетели, как и многие, наверное, а тут выяснилось такое. Он сам или повлияв на кого-то живого, отомстил своему убийце, а сейчас, очевидно, очень и очень сожалеет. И пытается уберечь ее от таких же мук совести. Вот только Элис не была уверена, что будет жалеть, расправившись с теми, кто отнял у нее жизнь.

Теперь Элис задумалась, почему на самом деле Сун стал наставником – только ли дело в благородстве, которым от него прямо-таки за версту несет или же это голос совести заставил его помогать «новобранцам» и уберегать их от подобной участи?

Сун, видно, что сам расковырял эту рану и сейчас отчаянно нуждался если не в поддержке, то в понимании уж точно. Элис понимала его, понимала, почему он сделал то, что сделал, понимала, что им двигало в тот момент, вот только, чтобы он это узнал надо ему сказать, а она понятия не имела, как это сделать. Опять же не было практики. Люди, окружающие ее, не очень-то спешили поделиться своими проблемами и переживаниями со странной одинокой девчонкой, вероятно, Элис не создавала впечатления того, кому можно поплакаться в жилетку. Единственным человеком, который мог ей пожаловаться была бабушка, но это бывало не часто, так что Элис не прокачала в себе навык выражения словами сочувствия или поддержки.

Раньше ей было бы плевать и на Суна, и на его переживания, но сейчас почему-то все иначе. Элис хотела быть рядом, хотела показать, что не винит его в совершенном, хотя сам себя он явно никогда винить не перестанет, что не считает его плохим и не станет относиться хуже. Осталось найти слова, которые успокоят, а не ранят еще больше – и это самое сложное.

— Вау... Не думала, что ты тоже человек. Ой, — Элис осеклась. Ну какой человек? Они все тут мертвы и смахивают скорее на зомби, чем на людей. Вот, пожалуйста, демонстрация отсутствия практики в общении. — Я хотела сказать, что не думала, что ты, как и все неидеален.

— Прости, что разочаровал, — Сун обратил на Элис усталый взгляд, а лицо его не выражало абсолютно ничего, никаких эмоций.

И тут до Элис дошло: он не просто сожалеет о содеянном, он стыдится этого поступка. Ну конечно, весь такой добрый, готовый в любую минуту прийти на помощь, снять с себя последнюю рубашку и отдать нуждающемуся, но при этом, будучи «положительным персонажем», совершил что-то ужасное. Элис тут же мысленно отчитала себя за то, что сказала. Она ведь должна поддержать, а не добить, хорошо хоть догадалась не уточнять, что именно произошло.

— Вообще-то я восхищена, — Элис попыталась исправить положение, и даже коснулась его запястья на целую секунду, чтоб показать серьезность своих намерений. — Я считала, ты весь такой идеальный, так что я рада, что ты не такой и я не замараю твою добродетель своей грязной аурой, — она подсела ближе и легонько толкнула Суна в бок – еще одно прикосновение, еще один показатель серьезности ее слов.

— Я даже близко не тот, кем ты меня посчитала. Узнай ты меня лучше, поняла бы, насколько ошиблась на мой счет.

— А знаешь, — Элис попыталась игриво, на манер Веи, улыбнуться. Вышло не очень, но ответная улыбка Суна дала понять, что попытку оценили. — Я бы хотела узнать такого тебя.

— Хорошо подумала? Не боишься разочароваться?

— Люди разочаровываются не людях, а в своих ожиданиях. Я не знаю, что от тебя ждать, Сун, так что нет, не боюсь.

— Тогда приходи после отбоя к водопаду. Покажу кое-что.

— Ты что же, приглашаешь меня на свидание?

— Может и так, — Сун подмигнул Элис и поднявшись с кровати встал напротив нее. — Ты согласна?

— Нет, я слишком устала, — Она притворно зевнула, потягиваясь. — Столько всего случилось, хочу отдохнуть.

— Буду ждать тебя у водопада.

Глава 4

Сун ушел, сославшись на секретные поручения от загадочного Рэна. Кто это и почему он руководит Суном, тот не объяснил, но Элис предположила, что Рэн кто-то на подобии директора школы или ректора ВУЗа. Надо только не забыть спросить об этом Вею.

А пока та не пришла у Элис было некоторое время побыть в одиночестве. Сказать по правде, она не хотела оставаться одной. Не сейчас, во всяком случае. У нее всегда была сверхспособность накручивать себя и практически хоронить себя под толщей вопросов, комплексов и всего того, что она надумала. Элис решила, что сейчас ей как никогда нельзя раскисать, а это значит, она не пойдет по привычной дорожке накручиваний, а воспользуется этим временем, чтобы все обдумать и, хотя бы попытаться разложить по полочкам имеющуюся информацию.

Первое и самое простое – она умерла и попала в школу для мертвецов, да, Сун сказал не использовать это слово, чтобы не оскорблять ничьи чувства, но она не такая чувствительная, чтобы оскорбиться от правды. После обряда инициации здесь ее научат быть... кем-то. Что ей дала эта информация? Да, собственно, ничего. До сих пор неизвестно ни кто ее убил, ни как она тут оказалась, в смысле, это перерождение души или как вообще можно назвать ее состояние, ни что ей предстоит делать в качестве марува. Штука малоинформативная, точнее вообще неинформативная, зато понятная в определении.

А вот со вторым сложности. Здесь Элис познакомилась с двумя чудиками, двумя противоположностями, которых она после всего нескольких часов знакомства подпустила к себе ближе, чем кого-либо, не считая бабушки, конечно. Карманное солнышко Вея – очаровательная, добрая невероятной красоты девушка, которая, очевидно обладает огромным запасом терпением, напоминающим звон колокольчиков, смехом и которая на протяжении всего их недолгого общения старалась ее поддержать и развеселить. Иначе говоря, Вея – мать Тереза, если бы та была моделью.

Если с Веей все было практически ясно, то Сун вызывал огромную кучу вопросов. Несмотря на то, что первые минуты их знакомства Элис считала его своим похитителем, что по определению должно было делать его жутким типом, она все равно не чувствовала себя в опасности рядом с ним. От Суна буквально веяло доброжелательностью и желанием помочь. Вот только он что-то сделал со своим убийцей (или убийцами?) и ограничивается ли этим количество скелетов в его шкафу?

Элис никогда не доверяла мужчинам. Единственным исключением стал Гарет – ее первая любовь. История любви вышла довольно прозаичной – они вместе учились, их обязали вместе работать над проектом (воскрешение старинной книги), все закрутилось-завертелось и между ними возникли чувства. Эти отношения длились недолго, всего пару месяцев, а закончились, потому что Элис узнала, что его чувства были не более, чем злой шуткой. Как это раскрылось? Гарет разослал всей группе фотографии обнаженной Элис, сделанные пока та спала. Сказать, что сердце разбилось на миллионы осколков – ничего не сказать. Проплакав несколько дней на коленях у бабушки, Элис решила, что не оставит это безнаказанно и написала на Гарета заявление в полицию. К сожалению, парнишка отделался легким испугом и штрафом. Хоть законное наказание, по мнению Элис, и было недостаточным, Гарета все-таки карма настигла – ни одна девушка больше не соглашалась делить с ним постель, опасаясь разделить участь Элис.

Сун казался неспособным на нечто подобное, да и вообще на что-либо гадкое в принципе, если бы не его взгляд полный стыда и отвращения к самому себе, Элис бы не поверила в то, что он сказал правду о своем поступке. Возможно, при жизни она держалась бы от такого загадочного персонажа подальше, но сейчас, когда Элис оказалась в, мягко говоря, затруднительном положении, он был рядом, поддерживал и с ним она чувствовала себя в безопасности, так что оправдания Суна сами лезли в голову – да, он поступил неправильно, но он все осознал и старался стать лучше, да и вообще, кто ни разу не оступался? Кто был кристально чист?

— Ну что, пошушукались? — Смех Веи вывел Элис из раздумий. Соседка своим появлением дала ответ на один из многочисленных вопросов – Вея и была тем, кто кристально чист.

— Ничего такого, — Элис пожала плечами. — Просто поговорили. Он рассказал, как тут всё устроено.

— А я, извини, чем всё это время занималась? — Вея сложила руки на груди, пытаясь показаться обиженной, но смеющийся взгляд выдал её с головой.

— Он говорил о другом. Рассказал на своем примере, что делать можно, а чего нельзя.

— И всё? — Соседка подошла ближе и села на кровать напротив Элис.

— И всё.

— Вам что, по пять лет? — Вея стукнула себя по лбу, демонстрируя разочарование. — Нет, ты мне объясни, в чем штука? Вы двое там внизу переглядывались, как влюбленная парочка, которую вот-вот разлучат. Я оставляю вас тут вдвоем. А вы просто разговаривали?! Неужели не смогли найти своим ртам другое занятие?

— Вея! Мы никак друг на друга не смотрели. Он просто вводит меня в курс дела. Ничего больше.

— Ага, да, конечно.

Поднявшись с насиженного места, Вея направилась к своему шкафу, который удостоился скептического взгляда сразу, как только был открыт. Очевидно, его содержимое не произвело на Вею впечатления, поскольку она обернулась к Элис со словами:

— Ты придумала, в чем пойдешь на ужин? Мне что-то в последнее время ничего не нравится из того, что у меня есть. Не одолжишь что-нибудь свое?

— Я же только прибыла...

— Ой, точно. Значит, завтра прогуляемся к портным. Заметано.

— Что-что? — Элис мысленно пересчитала отделения марувов – ни о каких портных не было и речи. Это что, какое-то секретное отделение? И почему Сун не рассказал? Посчитал, что этот род деятельности точно не для нее?

— А что? Думала, тут вещи сами по себе появляются? — Вея рассмеялась, и Элис снова поймала себя на мысли, что это самый мелодичный смех из всех, что она слышала в жизни. — Конечно, нет. Так же, как и еда.

— Так, подожди. Сун говорил, отделений всего пять. А откуда взялись портные и повара?

— Ну вот, а ты говоришь, Сун тебе всё рассказал. Отделений, да, пять, но есть ещё всякие мастерские, куда марув может пойти и научиться чему-нибудь – кто-то просто как хобби, а кто-то остается в мастерских насовсем.