Хранители

— Вот и все, — Вея закрыла сундук. — Можем идти.

Тихонько хихикая, девушки направились обратно в комнату, где смогут насладиться результатами своей вылазки.

***

— Как ты собираешься это сделать? — Сидя на кровати, Элис наблюдала за тем, как Вея одаривает скептическими взглядами бутылку. — Ты раньше такое делала?

— Ты о краже бутылок или об их открывании? — Вея нервно хихикнула. — В обоих случаях ответ – нет.

— Может, тогда стоило прихватить с собой штопор? Или можем за ним спуститься?

— Нет уж, — Вея показала соседке язык. — Второй раз я не пойду, это всего лишь бутылка, а мы с тобой – люди разумные! Бутылка не может нас переиграть!

— Хорошо, — Элис тяжело вздохнула. — О! Может, попробуем твоим карандашом для глаз?

— Да ты что! — Ответный взгляд Веи был наполнен страхом за свое сокровище и недоумением, как Элис вообще могла такое предложить? — Я придумала! Слышала про метод с обувью?

— С обувью? Ты хочешь накачать кроссовки?

— Ха-ха! Нет! Смотри. — Бутылка была торжественно передана Элис в то время, как Вея полезла в шкаф. — Надо взять туфлю, желательно с твердой подошвой... — Из глубин шкафа показалась босоножка на танкетке и небольшое полотенце. — Давай сюда бутылку!

— Ты же разобьешь её, и мы будем пить эм, содержимое с осколками. — Элис даже немного прижала несчастную к себе, чтобы уж наверняка защитить и бутылку, и их самих.

— Не разобью! Главное — завернуть дно в полотенце, чтобы смягчить удар. — Вея, вооруженная босоножкой в одной руке и полотенцем – в другой, забрала бутылку, и завернув дно в полотенце, поставила ее вертикально на свою туфлю. Конструкция напомнила Элис достаточно странный сапог.

— Какая прелесть – хрустальная туфелька для бутылки.

— Да. А теперь нужно взять эту конструкцию и ритмично ударять пяткой туфли об стену. Это научный метод: давление жидкости внутри бутылки будет постепенно выталкивать пробку наружу. Физика, седьмой класс!

— А мы никому не помешаем? Там, ну знаешь, людям за стенкой, которые спят.

— Может, только немного. О! Можем использовать спинку кровати для наших целей! Ты не смотри на меня, ты держи бутылку и стучи! — Вея передала Элис сомнительную конструкцию.

— Ладно — Элис взяла бутылку в туфле и начала осторожно, но уверенно постукивать дном через туфлю об изголовье кровати. Тук. Тук. Тук

— Давай чаще! Чаще! Представь, что ты выбиваешь пыль из ковра! — Вея вгляделась в горлышко бутылки. — О! Смотри-ка! Пробка пошла! Работает!

— Серьезно?

Пробка действительно медленно, миллиметр за миллиметром, выползала наружу. Ещё пара ударов — и она торчит уже на треть.

— Оп! Стой! Стой! Прекращай долбить, пока внутрь не пошла, давай сюда! — Вея взяла бутылку и, ухватившись за выступающую пробку пальцами, с торжествующим криком вытаскивает её окончательно. Раздается долгожданное «Чпок!», после чего Вея подняла пробку над головой, как олимпийскую медаль. — А-а-а! Мы сделали это! Туфелька спасла вечер!

— Я в шоке, что это сработало. — Хихикая, Элис плюхнулась кровать. — А ради чего мы так старались?

— Ты же понимаешь, что здешний алкоголь немного не такой, как при жизни, да? — Начала Вея очень медленно и осторожно, а продолжила, только удостоверившись, что Элис не только внимательно ее слушает, но и готова к новой информации. — Он не только пьянит, то есть, да, ты расслабляешься, но еще и дополнительно оказывается несколько другое влияние на память и восприятие реальности. Мы будем пить «Эхо». — Вея передала Элис бутылку. — Держи, посмотри.

Элис осмотрела содержимое сначала через бутылку, потом заглянула в горлышко. Оказалось, что пить им предстоит мутную жидкость жемчужно-серого цвета, по консистенции не напоминающей вино или шампанское, скорее даже ликер.

— Какой красивый цвет! Никогда такого не видела, из чего это делают?

— Ох, я, по правде, не знаю, из чего Никогда не задумывалась. А какого, кстати, цвета?

— Что-то похожее на жемчужный. Ты что, не видишь?

— Ох, это ожидаемо, — Вея села радом с Элис. — Поднимешь, цвет «Эха» зависит не от угла падения света или температуры, а от состояния души, того, кто собрался его выпить. Он как бы зеркалит самую сильную эмоцию. Я уже несколько лет вижу его золотым, я бы даже сказала, цвета заката, потому что смирилась и приняла свою судьбу. А в самом начале я видела его жемчужно-серым, как и ты, как и все, кто только недавно сюда попал, потому что в самом начале чувства, которые мы все испытываем, — Вея начала загибать пальцы. — Это боль, обида, тоска по тем, кто остался в, так скажем, мире живых, и, конечно, жалость к себе и своим несбывшимся мечтам, которым уже не суждено сбыться. И есть еще третий вариант – те, кто испытывает злость, сильную обиду или жгучую ревность к чужой доле видит «Эхо» сначала янтарно-золотистым, а но буквально через несколько секунд напиток становится бесцветным и мутным, как грязный пруд.

А иногда, когда душу переполняет сильная надежда на что-то, «Эхо» такого яркого медового цвета, как солнышко – и тогда говорят, что сегодня напиток удался.

А еще один и тот же бокал может менять цвет, переходя из рук в руки. Поэтому здесь «Эхо» подают в простых глиняных кружках, чтобы никто не видел цвета напитка до тех пор, пока не поднимет его сам. Это добавляет питью интимности: человек остается один на один со своим отражением. А вот в Тиуильском Дворце его подают в обычных бокалах. Думаю, это делается для ссор. Кстати, те, кто давно живет на Тиульской стороне научились притворяться перед бокалом — насильно вызывать в себе нужную эмоцию, чтобы напиток приобрел золотой цвет, но вкус изменить им не под силу, он все равно остаетсяне знаю, пустым, что ли, что вообще-то особенно печально, как по мне, потому что «Эхо» всегда отдает послевкусием того напитка, который пивший любил больше всего при жизни. Для кого-то это терпкое красное вино, для кого-то – горький самогон, а для кого-то – сладкий лимонад, если при жизни человек не пил алкоголя.

— Поэтому называется «Эхо»?

— Не только, еще и эффект от напитка – он не сильно пьянит, но после второго бокала окружающие звуки начинают звучать с легкой задержкой, словно эхо в горах. Из-за эффекта, кстати, мы крали именно его, — Вея заговорщицки улыбнулась, невинно хлопая глазками. — Самые интересные разговоры заводятся именно под «Эхо», так как он обостряет ностальгию, но притупляет боль от утраты прошлой жизни.

Вея сделала хороший глоток из бутылки, совершенно не поморщившись. Элис задумалась, в том ли дело, что так легко пьется, или же все дело в Вее. Не то, чтобы вокруг нее была аура алкоголика. Но так отхлебнуть из бутылки, как будто просто пьет сокэто надо уметь.

— Пробуй! — Вея протянула Элис бутылку.

Элис не решилась пить сразу. Сначала стоило осмотреть бутылку, понюхать содержимое, которое, кстати, ничем не пахло, заглянуть внутрь и только после всестороннего изучения уже изученной бутылки, можно пить.

Напиток внутри казался мутным, почти серым, с едва заметной жемчужной искрой. Она ожидала резкости, горечи, хоть чего-то знакомого. Но первый глоток — как глоток тишины. Пусто. Ничего. Вообще ничего! Элис ждала вкус любимого красного вина, но не случилось. Что ж такое, все у нее не как у нормальной. Так обидно! Во-первых, она пошла на преступление. Пусть и маленькое, но все же. Во-вторых, она уже успела обрадоваться, что выпьет любимого вина. А что получила? Просто вода.

А потом произошел сдвиг.

Вкус не появляется — он проклёвывается изнутри языка, будто напиток вдруг вспомнил, зачем он здесь. Сначала кисловатое сжатие в корне языка — зелёное, неловкое, похожее на недозрелую сливу. Элис за доли секунд узнает свой любимый напиток – ледяное красное вино. Как такое возможно? В бутылке же не было вина, она видела. Как же так, что сейчас она ощущала такое знакомое приятное послевкусие? Его тут же сменил совсем другой – вкус черной смородины и вишеневого ликера. Почему-то вспомнился запах земли после дождя.

— Это же невозможно — Элис ошарашенно смотрела на Вею, надеясь, что та хотя бы приблизительно понимает ее чувства. — Так не бывает

— Как видишь, — Вея широко улыбалась, глядя на девушку совсем недавно появившуюся и так скоро ставшей родственной душой. — Все может быть.

Элис сделала второй глоток, уже жадно, ожидая почувствовать тот же вкус, однако вкус сворачивает посреди глотка. Он стал солёным, как слёзы в подушку. Не противно, но как-то слишком уж знакомо, слишком уж по-настоящему.

— Вея, это что-то с чем-то. — Элис смотрела на соседку восторженно и растерянно одновременно.

— Я знаю! Первый глоток «Эхо» ни с чем не сравним! Помню, когда я попробовала. Эмоции были точно такие же. — Вея весело рассмеялась. В очередной раз Элис поймала себя на мысли, что смех соседки – это не просто смех. Он как солнце, освещающее все вокруг, и сейчас это солнце освещает ее, заставляя невольно улыбаться в ответ.