На всё воля богов

Солнце начинало садиться, мягко окрашивая крыши в розовые цвета и поблескивая яркими отсветами на флюгерах да вывесках.

– А что у тебя за беда? – всё же спросил Маэль, потому что пауза затянулась, а разглядывать город, который он и без того знал на отлично, уже надоело.

Даймири не собиралась отвечать, но в этот момент у неё громко заурчал живот, и она обхватила себя руками. Как же хотелось есть! Она с тоской взглянула на проходившую мимо продавщицу с целым подносом свежих пирожков. Надо было всё-таки забрать у стражника деньги, ведь Карлоу заплатил сполна, но она не осмелилась. «Карлоу». Даймири порадовалась, что запомнила его имя. Вряд ли пригодится, но, если боги ещё не совсем оглохли, пусть знают, что она благодарна.

– Что это у тебя? – вдруг спросил Маэль и, сделав пас рукой, достал у неё из-за уха монету.

– Эй! – мальчишка скривился, оставшись недовольным щедростью товарища, а тот, кинув монетку Даймири на колени, повторил все тоже самое с её левым ухом и монеток стало две.

– Этого должно хватить на скромный ужин, – заявил он.

– Зачем ты это делаешь? – спросила Даймири, почувствовав, как ком сдавил горло, ей было немного страшно. Она поглаживала блестящие кругляши и боялась, что всё это ей только снится.

– Помогаю тебе? – уточнил он.

Она кивнула, потупив взгляд.

– Знаешь, я тоже всякого повидал. Такие, как мы, должны держаться вместе. Сегодня я помог, завтра – мне. Эта игра нравится богам.

– Боги забыли про нас, – Даймири погрустнела, словно вернувшись в деревню и увидев спину удаляющейся Зельги. Все разговоры про богов ей казались сказками. Ясно же, они давно отвернулись от людей. Они ничего не слышат!

– Ну да, – легко согласился Маэль, заметив, как изменилось её настроение. – На самом деле, я кое-что похитил у тебя, – заговорщицки прошептал он, и, заложив руки за голову, разлёгся прямо на ступеньках.

Даймири глянула на него сначала испуганно, а затем улыбнулась, поняв, что её разыгрывают. Серое старое платье, дырявые башмаки да бельё – вот всё, что у неё есть. Она вопросительно вскинула брови.

– Твоё сердце! – он сделал очень серьёзное лицо, а затем подмигнул, и она рассмеялась.

Смех её был звонким, чарующим. Маэль взглянул на девчонку, словно по-настоящему разглядел только сейчас, словно хотел что-то ещё сказать, да не нашёл слов. Просто так светло стало на душе от этого её смеха, так щекотно, что это его сердце дрогнуло.

– Пойдём. На площади скоро будет огненное шоу. Я видел, как везли феникса, – он, не забыв про свои ходули, схватил её за руку и потянул за собой. – Чаки, ты с нами?

– А то! – малец подскочил и нырнул в толпу, прокладывая им дорогу. – Только сначала неплохо бы подкрепиться. Мы девчонку-то эту ещё толком не знаем. А вдруг она ведьма или людоед? Слышал, как урчит у неё в животе?

– Замолкни, Чак!

– Сам же ей денег дал. Имей ввиду, если б у меня так урчало, я б тебя давно уже съел.

Даймири бежала за ними, едва поспевая, красная, как варёный рак.

– Смотри! Смотри! – Маэль притащил её в центр города и помог взобраться на чужой балкон.

Даймири пару раз вскрикнула и часто морщилась, когда он попытался коснуться спины, и догадливый парень не стал задавать неудобных вопросов, зато движения его стали куда более аккуратными.

Вся площадь раскинулась перед ними. На высоком постаменте в золотой клетке сидела птица-феникс. Большая, не меньше павлина, она то и дело вспыхивала, расправляла крылья и издавала громкий, пронзительный крик.

– Ночью здесь всё будет в огне! – с восторгом прошептал Маэль. – Могу поспорить, ты такого никогда не видела.

– Эй! – оклик и свист снизу привлекли их внимание. – Еда пришла!

Это был Чаки. Он с размаха закинул на второй этаж какой-то мешок, и Маэль помог мальцу подняться к ним по колоннам и декоративной лепнине.

– Давайте есть! – провозгласил Чаки, выкладывая запечённую, ещё горячую курицу, кочан капусты и несколько пирожков. – Попить только нет. Не донёс. Но я там в кустах спрятал, можем вернуться.

Даймири набросилась на еду, думая о том, что никогда не ела ничего вкуснее. Ей было всё равно, откуда взялись все эти яства и честно ли мальчишки их добыли. Она просто хотела жить и думала, что удача наконец на её стороне.

– Хочешь посмотреть ближе? – когда все они насытились, а Чаки даже сбегал за оставленным им бочонком кваса, Маэль снова потащил Даймири на площадь.

Толпа гудела, восхищаясь красотой феникса и слегка опасаясь исходящего от птицы жара. С обеих сторон от клетки стояли, вытянувшись по струнке, два королевских стража. Птица смотрела с тоской и безразличием на собравшихся вокруг людей. Её перья отливали красным золотом и казались сотканными из кружев. Заполучить хотя бы одно такое мечтали все модницы столицы. Правда, чтобы использовать его в качестве украшения без последствий, нужны были весьма дорогостоящие артефакты.

На хвосте, крыльях и голове птицы то и дело вспыхивало пламя. Она казалась бы искусным творением гениального мастера, если бы не раскрывала время от времени крылья, нагоняя волну, способную опалить брови замешкавшихся зевак, и не издавала резкий, пронзительный, весьма неприятный крик.

Даймири подошла к клетке слишком близко. Оба стражника, как по команде, нахмурились и потребовали сделать шаг назад.

– Надо же куда тебя занесло, – раздался до боли знакомый голос позади. – Вот так встреча.

Даймири понадобилось несколько секунд, чтобы узнать его. Но когда до неё дошло, кто стоит за спиной, её словно с головой окунули в прорубь. Она медленно, всё ещё не веря своим ушам, поворачивалась на звук.

– Тебе пора домой, Даймири. Идём!

Кайл! Она толкнула его изо всех сил в грудь и метнулась в сторону, схлестнулась взглядом со вторым близнецом и, что ещё хуже, Брис тоже был тут. Она различила его налившееся злостью и предвкушением мести лицо. В панике Даймири закружилась на месте, не зная, куда бежать. Случайно поймала взгляд Маэля.

«Это твоя беда», – догадался он. Слов не потребовалось. Всё было ясно по ужасу в её глазах. И, поудобнее перехватив ходули, Маэль уже в следующий миг двинул ими в челюсть Тойла, почти схватившего Даймири за руку. Раздался резкий свист. Чаки отвлёк внимание на себя, закричав и покатившись стражникам под ноги:

– Горю! Горю! Пожар!

Люди отпрянули, засуетились, в панике толкая друг друга. Началась давка.

Даймири с трудом вырвалась из толпы. Она бежала по незнакомым проулкам, металась между домов, мельком оглядываясь на поворотах. Она видела, как толпа выплюнула Бриса, и он помчался за ней. Видела, как Чаки толкнул тому под ноги несколько пустых бочек да сорвал гобелен с изображением чьего-то герба. Кажется, Брис упал, что было дальше – лишь богам ведомо.

Девчонка бежала, и сердце билось так, что казалось, сейчас выскочит из груди. «Тебе пора домой, Даймири!» – голос Раскина леденил изнутри. «Никогда! Я никогда не вернусь!» – этот крик рвался наружу, а слёзы наполняли глаза.

И когда у храма Великому Даймири столкнулась с женщиной и упала на спину, и каждый след прута напомнил о себе адской болью, когда она смотрела на невольную свою мучительницу, прожигая её взглядом, пышущим смесью самых разных эмоций, она даже не догадывалась, что ей, действительно, не суждено вернуться домой.