Дом отравы и крови

Я стиснула зубы и уже потянулась было за пером, чтобы подписать наконец эти проклятые бумаги. Пытаться выйти из этой сделки в последний момент было пустой тратой времени, но оно того стоило.

– Когда они приедут?

– Только что подошли, – тихо сказал Джаспер, прислонившись к камину. Его близнеца Джеремайю куда больше заботило, сколько он сможет продержать руки над пламенем, чем судьба единственной сестры.

– Они уже здесь? – Я почти подбежала к окну, чтобы хоть одним глазком посмотреть на жениха до церемонии. Джаспер отодвинул в сторону занавеску, полностью открыв окно. Я посмотрела вниз и увидела, что у боковой подъездной дорожки к поместью Маркезе остановились четыре экипажа.

Густой туман заволок небо, сгущая сумрак. Слабый солнечный свет, которому все же удавалось пробиться через плотные слои туч, обесцвечивал все, до чего дотягивался, пока мир не стал практически черно-белым. Двор наполнился людьми, которых я не узнавала ни в лицо, ни по фигуре. Все они были одеты в темно-синие пальто, доходившие длиной до верха зашнурованных ботинок.

– И кто из них – Феликс?

– Понятия не имею. Он не слишком часто выбирается в свет, но, надеюсь, не этот, – ответил Джаспер, указав на респектабельного мужчину с внушительным пузом, трубно сморкавшегося в носовой платок.

О Создатель! Я мысленно прокляла всех Святых. Я ведь даже не знала, за кого меня выдают замуж. Не то чтобы это имело значение: я не хотела идти ни за кого из них.

Словно в ответ, среди моря твидовых шляп показался некто, смело подставивший бледное лицо падающим на него каплям моросящего дождя. Казалось, его глаза отыскали меня среди многочисленных окон, рядами выстроившихся по фасаду особняка с восточной стороны, но черты его лица было невозможно рассмотреть с третьего этажа, да и низко надвинутое кепи тоже мешало. Мужчина запустил руку в карман пальто и вытащил золотые часы.

– В котором часу, ты сказал, мы должны их встретить? – спросила я Арамиса, так и не сумев отвести взгляд от привлекшего мое внимание человека.

Он безразлично хмыкнул.

– Мы должны встретиться во дворе в тринадцать часов.

Я резко отошла от запотевшего окна и бросила взгляд на настенные часы.

– То есть двадцать минут назад.

– Просто наслаждался сигарой. – Он поднял сигару, которой пыхтел по меньшей мере последние полчаса.

Они все утро торчали в моем кабинете, словно боялись, что я сбегу. Однако теперь мое имя было вписано в договор, а я была прежде всего человеком, который держит слово.

– Думаю, мне пора, – сказал инспектор. – Хорошего вам всем дня и удачи. В Ордене оптимистично настроены относительно будущего нашего города в свете объединения нашего влияния.

Пока братья бормотали слова прощания, я схватила свой плащ, небрежно брошенный на кожаное кресло, и накинула капюшон на кудри.

– Как я выгляжу? – спросила я, покружившись.

– Как невеста, – иронично ответил Джеремайя, щелкнув зажигалкой.

– Наша сестрица совсем выросла и выходит замуж, – сказал Жиль, утирая со щек невидимые слезы. – Видел бы тебя сейчас папа.

– Если бы папа действительно мог сейчас меня видеть, мы бы не были в такой заднице, – пробубнила я себе под нос.

Я потянулась к Жилю и взяла его за руку, когда он подошел ко мне и повел меня вниз, где под дождем меня ждал суженый. Возможно, мой брат и пустил их на нашу территорию, но никто, кроме членов семьи Маркезе и тех, кто работал на нас, не имел права переступать порог. Инспектор стал нежелательным исключением, единственным, кому мы не могли отказать.

– Сэра поедет с тобой. Арамис добавил это в контракт вчера поздно вечером, – сказал он мне.

– Сэра, наша портниха?

Жиль кивнул:

– Для них она – твоя служанка.

– У меня нет прислуги, – ответила я совершенно безучастно.

Он вздохнул и попытался меня успокоить.

– Но Фиренце-то этого не знают. Она станет нашим посредником. Если тебе что-то понадобится или если Фиренце вдруг решат на ходу переиграть правила – она даст нам знать.

– Мы можем доверять портнихе, Жиль?

– Да, можем. Особенно когда она знает, что иначе от ее милой маленькой мастерской останется лишь кучка пепла.

Я цокнула языком, спускаясь по последнему лестничному пролету. Лакей уже стоял у боковой двери с нашими зонтиками в руках.

– Страх плохо способствует преданности.

– Твоя личность тоже не слишком-то убедительна, сестрица. Будь любезна с Сэрой. Она в этом деле рискует головой ради нас, и с нас причитается. И это она тоже знает. – Жиль остановился прежде, чем мы вышли в вестибюль, ведущий во двор.

– Вот потому мы во все это и вляпались, что с нас причитается. Вокруг нас и так слишком много тех, кому мы что-то должны, – прошипела я и отпустила его руку.

Я отошла от него, чтобы в последний раз взглянуть на родной дом, не зная, когда Фиренце позволят мне вернуться. Мокрый Округ находился на противоположном конце города, но он мог с тем же успехом располагаться и на другом конце Острова.

Газовые фонари сияли на фоне темного дерева обшивки. Латунная люстра рассеивала свет по изумрудному дамасскому ковру, выстилавшему винтовую лестницу, что вела к площадке над нашими головами. Арочные окна, окаймляющие пространство фойе, были окрашены в зеленые и серые тона. Наш дом, само имя нашей семьи были увековечены в Линчхэвене в этих цветах.

Еще вчера я сидела в своем кабинете, и единственным, что меня заботило, были кипа счетов и сверхнормативное бронирование билетов на «Железного Святого». А потом Арамис принес мне это соглашение. Как же быстро я потеряла не только собственное имя, но и свой трон.

– Легкие деньги, Камилла. – Арамис обошел братьев и оказался передо мной. – За сто тысяч реолей пойдешь на что угодно.

Я достала револьвер и, провернув барабан, убедилась, что каждая пуля на своем месте. Нет. Не на что угодно. Если он меня хоть пальцем тронет – всажу в него пулю. Я дала себе эту клятву в тот момент, когда увидела на пергаменте свое имя. В контракте не было ничего об интимной близости, и я тщательно проверила его на наличие подобных скрытых пунктов. Брак между нами будет заключен лишь на бумаге.

– Давайте уже покончим с этим.

Лакей провел нас через боковую дверь во двор, обрамлявший восточное крыло. Стоило нам появиться – и нервные разговоры Фиренце сменились глухими шепотками. Пожилой господин сделал шаг вперед из толпы. Судя по морщинам, избороздившим его лоб над очками, по возрасту он годился мне в дедушки.

– Камилла Маркезе, – протянул он. – Жемчужина Линчхэвена.

Я сжала кулаки с такой силой, что побледнели костяшки пальцев, и взмолилась всем Святым Покровителям в Пустоте помочь мне пережить этот день. Тошнота горьким комком подкатывала к горлу, сколько бы я ни старалась дышать размеренно.

Я поприветствовала его коротким кивком.

– Кажется, мы не были представлены, мистер Фиренце.

– Лаверн Фиренце. – Он с поклоном приподнял кепи, открыв лысину на макушке. – Я бы представил вам мальчиков, но у нас еще будет на это время. Стало быть, вы согласны на наши условия?

Я молча кивнула, будучи совершенно не в состоянии произнести хоть слово от накатившего облегчения: это не Феликс. Арамис шагнул вперед и показал договор, куда было вписано мое имя.

– Мы подадим этот договор для формальной регистрации по истечении шестинедельного испытательного срока. Если мы оба убедимся, что этот союз продлится долго, брак будет заключен официально.

От облегчения у меня едва не подкосились ноги. Арамис оставил мне лазейку.

Лаверн тут же изменился в лице: улыбка исчезла, губы сжались в тонкую линию.

– Шесть недель? Это не то, о чем мы договаривались ранее.

– Наши деловые соглашения останутся в силе, но мы должны позаботиться о нашей сестре, Фиренце. – Арамис свернул договор и убрал его обратно в карман плаща. – Помните, что вы получаете не только доступ к поезду – вы получаете нашу плоть и кровь. Жемчужину этого города, как вы сами сказали. Вы можете купить наше сотрудничество, но доверие придется заслужить. Шесть недель – достаточно короткий срок, чтобы дождаться чего-то столь важного.

На лицо Лаверна вернулись наигранная любезность – и усмешка.

– Конечно, Арамис. Шесть недель – и вы получите оговоренную сумму. Я абсолютно уверен: вы будете абсолютно удовлетворены благополучием Камиллы, пока она будет на попечении нашей семьи.

– Отлично.

Словно натянутая струна ослабла в сердце, когда я услышала, как Арамис в моих интересах отказывается от того, чего хотел. Не то чтобы я была полностью уверена в том, что его заботит моя безопасность, но он оставил мне хотя бы клочок влияния в логове конкурентов.

На мое плечо легла чья-то рука, и я вздрогнула. Голос Жиля стал мелодичным, когда он заговорил:

– Лаверн, дружище, к чему такая спешка. Почему бы нам не распить бутылочку из погреба внизу и не познакомиться поближе. Это свадьба или сделка?

Лаверн захлопал в ладоши. Он улыбнулся, и глаза его засияли.

– Да! Довольно разговоров о деньгах и политике. Сегодня день единения наших семей и новых начинаний. Подойди сюда, Камилла. Позволь мне представить тебя моему внуку.

Толпа расступилась, позволив нам пересечь двор. Жиль шел прямо позади меня, держа над моей головой зонтик, что позволило мне опустить капюшон и не промокнуть. В конце дорожки, перед изящной статуей нашего отца, стоял еще один Фиренце, который выглядел моим ровесником.

Стоило мне его увидеть – сердце снова кольнуло беспокойством. Он был непривлекателен, абсолютно не в моем вкусе, с носом-кнопкой и сальными пепельно-каштановыми волосами. Его детского лица словно бы никогда не касалась бритва, а кожа на щеках была такой бледной, что от холода они порозовели.

Я на мгновение закрыла глаза и подавила разочарование, напомнив себе, что и сама-то не идеал красоты. Однако он смотрел на меня стеклянным взглядом карих глаз – и по моей коже пробежал озноб. Я отбросила куда подальше всю свою рассудительность и надеялась только на то, что в этом человеке окажется хоть что-то, что я смогу вытерпеть.

– Сначала подпиши бумаги, – сказал Арамис у меня за спиной.

Широкие плечи Феликса дрогнули, прежде чем он потянулся за ручкой, которую протягивал ему мой брат. Наконец он улыбнулся мне и протянул веточку оливы.

Все, чего я хотела, – это сжечь ее и убежать прочь.

Три пистолетных выстрела прогремели на весь двор словно щелчки кнута, заставив всех пригнуться к земле. Я уже почти вытащила револьвер, когда на гравийной дорожке, перед каменной стеной, окружавшей наше поместье, остановился экипаж. Однако, оглянувшись по сторонам, я поняла, что стрелял точно не кто-то из наших семей.

– Шутки шутить с нами вздумал, Маркезе? – зарычал Феликс на Арамиса. – Если это ловушка, клянусь могилой отца…

– Это не мы, Феликс. Если бы мы хотели всех вас положить, то точно не стали бы делать этого прямо здесь.

Арамис и остальные мои братья стояли, направив оружие на ворота, ведущие со двора.

Из тумана, окутавшего дорогу, вышли четверо мужчин. Каждый одет в безупречно отглаженный костюм-тройку. Твидовые шляпы были сдвинуты низко на лоб, скрывая глаза, но подчеркивая хищные усмешки на гладко выбритых лицах. Они резко остановились, когда заметили моих братьев и оружие у них в руках, и подняли вверх руки в кожаных перчатках, показывая, что безоружны.

– Маги Аттано, – с горечью пробормотал позади меня Феликс, заметив красную подкладку их плащей.

– Надеюсь, мы не опоздали, – заговорил предводитель этой четверки. В зубах у него была зажата незажженная сигарилла, которую он перехватил двумя пальцами, чтобы не мешала говорить, и теперь держал чуть на отлете. – Прошу прощения, если мы вас напугали. Мы просто не хотели, чтобы церемония зашла слишком далеко, пока мы не выдвинули тебе предложение, Арамис.

– Предложение? – переспросил брат, опуская дуло к земле, но держа палец рядом со спусковым крючком.

– Я слышал, что «Железный Святой» выставлен на продажу. – Маг повернул голову в мою сторону и растянул губы в улыбке – единственная часть его лица, которую можно было разглядеть. – Я заинтересован.

Арамис презрительно усмехнулся.

– О чем ты говоришь? Прежде ты никогда не проявлял интереса к нашей компании.

Очень даже наоборот. Аттано, похоже, стремились уничтожить нас.

Мужчина указал сигариллой в мою сторону.

– Мы узнали, что Фиренце собираются заплатить за брак с вашей сестрой. Поскольку они – наши конкуренты здесь, я не могу позволить им получить такое преимущество, а потому удваиваю ставку.

– Это возмутительно! – Лаверн ковылял по дорожке, а его семейство неловко отступало к краям сада. – Когда ты наконец перестанешь соваться в дела, которые тебя не касаются, маг?

– Когда дело касается моего кармана – это мое дело, алхимик. – Мужчина повернулся лицом к Арамису и свободной рукой достал из кармана плаща конверт. – Предлагаю уделить минутку и ознакомиться с моим предложением. Думаю, вы найдете наше соглашение более приемлемым.

– А меня вы ни о чем спросить не хотели бы? – подала я голос, когда он наконец ко мне вернулся. – Я вам не племенная кобыла!

Маг ответил, глянув через плечо:

– Что ж, принцесса, если тебе есть что сказать – мы все тебя слушаем.

Вот скотина. Этот мужик холоден, хитер и определенно богат. Но какая же скотина.

Я знала множество обладателей Следа – тех, что стали конкурентами нашей семьи в Линчхэвене за последние двадцать лет, до того как шторма сделали невозможным сообщение между Островом и Континентом. Заявив о способности управлять разными природными элементами, они предложили здешнему населению ею воспользоваться – и приобрели богатство вместе с высоким положением в обществе. Ни мне, ни моим братьям так и не удалось выяснить, как им удалось за столь короткое время выстроить такую империю к северу от наших железнодорожных путей.

О каждом из них я знала еще меньше. Семья Аттано и их сталелитейные заводы стали такой же важной составляющей инфраструктуры острова, как и железная дорога. После того как почти семь лет назад наша вражда зашла в тупик, всякая связь между нашими семьями прекратилась. Мы нашли другого поставщика стали и с тех пор ничего не слышали об Аттано. До настоящего момента.

– Лаверн, боюсь, наши планы изменились, – ошеломленно произнес Арамис, дочитав предложение Аттано.

Это очень не понравилось деду Фиренце, у которого от гнева на лице прибавилось морщин.

– Отвернешься от нас сейчас, Маркезе – и это станет последним, что ты предпримешь. Клянусь, ты до конца своих дней будешь сожалеть, что отказал нам.

– Ничего подобного, – отрезал маг. Он кивнул одному из своих людей, и тот протянул старшему Фиренце уже другой конверт.

По мере чтения глаза Лаверна становились все шире. Он часто задышал, грудь его тяжело вздымалась – и я забеспокоилась, как бы у него не прихватило сердце.

– Откуда вы это достали?

– Мы все работаем на одного и того же человека, Лаверн, просто по разные стороны баррикад. Забирай своих людей, и проваливайте отсюда, или эта статья попадет на первую полосу «Любопытного островитянина» уже завтра. И если я еще хотя бы раз услышу, что вы угрожаете этой славной семье – я сделаю все возможное, чтобы ваши фабрики рухнули в ту же реку, в которую вы сливаете их ядовитые отходы.

У Лаверна затряслись руки. Он мял в пальцах края пергамента, словно хотел разорвать его в клочья. Феликс подошел к нему сзади и стал читать из-за плеча. Он не изменился в лице, но взглянул мне в глаза, заметив, что я смотрю на него. Никогда не видела, чтобы тихая ярость разгоралась так жарко. Феликс зарычал на Аттано:

– Еще ничего не решено. Инспектор будет недоволен.

– Пусть твой инспектор к хренам катится, так ему и передай, – ответил маг, безразлично пожав плечами.

Арамис не обращал внимания ни на кого из них, продолжая вчитываться в мелкий шрифт договора. Гравий шелестел у меня под ногами – и это было единственным звуком в накрывшей двор тишине, когда я подошла к своей семье.

– Дайте посмотреть, – потребовала я. – Арамис, если я должна подписать эту бумагу, дай мне с ней ознакомиться.

Жиль тихонько присвистнул.

– Знаешь, а «Камилла Аттано» будет неплохо смотреться на гравировке кольца…

– Завались, Жиль, – процедила я сквозь зубы самым устрашающим голосом, на который только была способна. Отобрав у него документ, я вчиталась в него сама. У меня челюсть отвисла, когда я увидела указанную в контракте сумму. Это было вдвое больше того, что предлагали Фиренце. Двести тысяч реолей. Да откуда, во имя всего святого, у Аттано такие деньжищи? И почему он тратит их на меня?

– Можешь убедиться, что условия те же, что у Фиренце. Семья Аттано становится совладельцами «Железного Святого». На правах партнеров мы будем иметь доступ к транспортировке нашей продукции по трем направлениям в ваших вагонах. Прямо как в старые времена.

– Фиренце согласились на испытательный срок в шесть недель, – напомнила я. Даже не видя его глаз за полями низко надвинутой шляпы, я почувствовала, как он перевел на меня сердитый взгляд.

– Они это сделали?

– Камилла… – В голосе Арамиса послышалось предупреждение.

– Да. – Я скрестила руки на груди. – Я хочу, чтобы это добавили в договор. Шесть недель до того, как брак будет зарегистрирован официально, чтобы защитить меня и мою семью от вымогательства. Это более чем честно, если уж вы разрушили мою свадьбу, да еще и в такой беспардонной манере. Вчера мой поезд вас не интересовал. Так что ничего не изменится, если вам придется подождать.

Аттано медленно кивнул, облизнув зубы. Не предупреждая, он взял договор у меня из рук и передал его одному из своих людей, стоявших за его плечом.

– Гидеон, – обратился он к одному из мужчин, стоявших позади него. – Чернила.

Услышав приказ, одетый в том же стиле маг с черными волнистыми волосами и ясными голубыми глазами достал из кармана плаща чернильницу и ручку, обмакнул перо в чернила и перехватил договор. Очень в манере Аттано: простые вещи вроде внесения пары правок в бумаги сам сделать не может.

– Шестинедельный испытательный срок,– бормотал Гидеон, записывая,– пока условия не будут окончательно согласованы. В этом случае платежи будут производиться ежеквартально. Если же союз распадется после испытательного срока, все инвестиции будут возвращены их финансовым донорам.

Маг повернулся ко мне, уперев руки в бока.

– Хочешь добавить что-то еще, пока чернила не успели высохнуть?

– На самом деле – да. Моя служанка Сэра поедет со мной. Я обычно даю ей пару выходных в конце недели, чтобы она могла провести их с семьей.

– Сэра… выходные, – произнес Гидеон у него из-за плеча.

Он скрестил руки на груди.

– Это все? Что, никаких чемоданов с платьями, пошитыми на заказ, и бриллиантового гарнитура?

Я сардонически фыркнула, думая, всегда ли он такой высокомерный.

– Одежду я в состоянии купить себе сама, а бриллиантов не ношу.

– То есть я тебя устраиваю?

Я посмотрела на Арамиса. Не знаю, почему мне нужно было его одобрение, но я чувствовала, что нуждаюсь в нем. Будто каждый мой выбор был ступенькой на пути к его любви, и если я сейчас совершу ошибку и оступлюсь, то упаду с этой лестницы уже навсегда.

Но на этот раз он, казалось, не находил слов.

– Решай сама, Камилла. Если он действительно пришел с миром, стоит рассмотреть этот вариант.

– Я хочу мира, – заверил маг.

Я сцепила руки и смотрела то на этого человека, чье лицо по-прежнему было скрыто, то на Феликса. Если уж говорить начистоту, мое решение было основано на крайне поверхностных суждениях. Мне следовало бы подумать, что может каждая из семей предложить железной дороге и кто из них подойдет лучше всего, если я не смогу выйти из этой сделки в течение шестинедельного испытательного срока.

– У меня есть еще одна просьба прежде, чем я поставлю подпись, – сказала я.

Он растянул губы в циничной улыбке, которая, кажется, была частью его повседневного образа.

– Ну же?

Что-то в нем было совершенно невозможным, потому что я это помнила. Его голос звучал как песня, которую я когда-то слышала. От напряжения у меня внутри все сжалось, как уже было сегодня утром.

– Назовите свое имя.

Его поведение полностью изменилось, словно я своей просьбой отколола приросшую к его лицу маску. Не произнеся ни единого слова, он протянул мне ручку и договор. Мне показалось, что он откажет мне в последней просьбе и заставит подписать, так и не представившись. Однако он лишь начал медленно стягивать перчатку, палец за пальцем освобождая руку, пока не снял ее совсем.

– О Создатель, – выдохнула я. Сердце бешено заколотилось. Металл и магия заменили плоть и кости, создав искусственную руку там, где живая, лишь Святые ведают почему, была отрезана. Однако эта конструкция из латунных трубок и переключателей ненадолго привлекла мое внимание.

– Николаи Роман Аттано. – Живой рукой он поднял к губам мою руку и поцеловал бархат, прикрывавший костяшки пальцев. Я была едва в состоянии дышать. – Но ты можешь звать меня Нико.