Суд богов. Нолевир

Глава 2. Особо приближённые

Голый кравчий омывал ноги Тайнире, восседавшей на троне. Миньяр расчёсывал волосы осоловевшей Ирис. Рядом, среди подушек, обнимая одну из них, лежала Ирма. Её глаза были пусты.

– Значит, вы продали всю мою коллекцию за эти гроши? – спросил Перенс.

Кравчий понуро опустил голову.

– Мой, мой, – строго наказал мужчина. – На первом этаже были редкие доспехи конца первого тысячелетия. Такие оставались только у меня. Им цены нет. Придурки…

Тайнира повернула голову в сторону говорившего.

– А ничего, что я сижу на Вашем троне, мессир? – смущённо спросила она.

– Пока я встречал только двух смертных женщин, которым мог бы уступить свой трон. Одна из них в этом мире, и это ты.

– А девочки…

– Посидеть на моём троне могут многие. Я говорю про уступить в другом смысле.

Ромье зарделась и смущённо отвела взгляд.

– А скажи мне, шельма, куда вы дели мою казну?

– Мы заплатили дань, – сгорбился кравчий.

– Интересно, кому? – нахмурившись, поинтересовался Миньяр.

– Лерогу.

– С хрена ли? – возмутился Пьер, вздёрнув брови.

– За то, чтобы они не нападали на нас.

– Я встретил сотню эльфов Лерога, и они побоялись пойти за мной на Пустошь, называя её «Землей Безумия». Что это за бред?

– Вас долго не было, мессир, – запинаясь, сказал кравчий. – Мы сочли, что…

– Ты здесь родился! – заорал Миньяр, вскакивая. – Ты что, всегда жил в страхе? Много ли чужаков приходило к нам?

– Только те, кого приводили лично Вы, мессир…

– Не называй меня так. Ты теперь не имеешь на это права. Ты мне никто, – прошипел Перенс, медленно успокаиваясь.

Рыжеволосые девушки никак не отреагировали на произошедшее.

– Он всё сделал хорошо? – как ни в чём не бывало спросил Миньяр, продолжая расчёсывать Ирис. – Та́я?

– Да, мессир. Но мне кажется, что это было слишком.

– Я бы оставил его вам троим на растерзание, но знаю, что вы его пощадите. Потом вы соберёте его в дорогу, пожелаете хорошего пути и обнимете на прощание. Я поступлю иначе!

– Помилуйте, мессир! – кравчий распластался на полу.

– Пустошь, а казначей выжил?

– Нет, мессир. Его тело, как и тело одного из горожан, заморожено и ждёт Вашего решения, – раздался голос из ниоткуда.

– Замечательно. Тогда выдай эти тела бывшим жителям, когда они будут рядом со Свободными Землями. Пусть сами и хоронят.

– Это будет нескоро, мессир.

– А мне какая разница? Когда выйдут, тогда и выдай, – хмыкнул Миньяр.

Мужчина нежно поцеловал Ирис в затылок и жестом подозвал Ирму. Она послушно сменила сестру, сунула ей в руки подушку, села спиной к Пьеру.

– Я пока не придумал, что можно сделать с такой свиньёй, как ты. Я оставлю принятие этого решения до той поры, когда я буду совершенно не в духе.

Кравчий затрясся, всхлипывая.

– Побоялись они, – злобно проворчал Робенс. – Надо же было так отожраться. Тоже от страха?

Миньяр осторожно провёл рукой по волосам Ирмы, погладил её по плечу.

– Повесить девочек, – тихо прошептал он и покачал головой. – Твари…

Мизинец правой руки едва заметно дёрнулся.

* * *

Тайнира тяжело вздохнула и разогнулась. Убираться в тронном зале ей уже порядком надоело. Она в сердцах воткнула швабру в ведро с грязной водой, отчего брызги попали ей на обувь.

– Я ожидала, чего угодно от Вас, мессир, – раздражённо сказала она, дрыгая ногой, словно хотела стряхнуть капли воды. – Унизить его таким способом? Вы серьёзно?

– Жрать меньше надо…

– Спасибо, что не лопнули его, мессир!

– Я подумал, что потом убирать все эти ошмётки не самое приятное дело.

– А то, что он сделал, – прям очень приятное! – возмутилась Ромье.

Миньяр пожал плечами.

– Я могу приказать Пустоши вычистить и этот зал.

– Не надо. Я почти закончила. Спасибо за воду, за то, что открыли окна и подняли в воздух все эти тряпки и подушки, – ответила она, возвращаясь к уборке.

Пьер сидел на троне. Кресло парило на высоте человеческого роста, как и всё остальное, что не было прибито к полу, сте́нам или не являлось частью помещения.

– Как хочешь, – Миньяр зевнул. – В конце концов, ты сама выбрала такой старомодный способ уборки.

– За то время, пока Вас не было, и у меня особого выбора не бы-ло! Каждый раз, когда эти люди приходили сюда, грабили, избивали и… делали всякие гнусности, мне приходилось наводить здесь порядок! Я уже устала от этого.

– Та́ечка, поверь, и у меня были не самые лёгкие полгода.

– Вероятно. Хотя я не сомневаюсь, что Вы не упустили возможности подраться и нажирались при каждом подходящем случае.

– Не при каждом, – улыбнулся Пьер. – Кстати – «четыре».

– Мессир-мессир-мессир-мессир, – выпалила Ромье, насупилась и ехидно добавила. – Мессир.

– Ладно. Называть меня «мессир» – это привилегия, а не обязанность. Правда, Пустошь?

– Да, мессир, – раздался голос.

– Тайнира хорошая?

– Да, мессир.

– Ты бы служила ей, как мне?

– Да, мессир.

– Что бы ещё такого спросить? – задумался Миньяр. – Я хороший правитель?

– Нет, мессир.

Тайнира истерично расхохоталась.

– Нет, это… Как это? – растерялся Робе́нс.

– В Вашем городе нет горожан, мессир. Вам некем править.

– У меня есть трое горожан, – возразил мужчина. – Даже четверо, если считать Шми́гля.

– Господин А́рс сейчас отсутствует в городе, мессир.

– Не важно.

– Ваша казна пуста, мессир.

– Угу, – озадаченно ответил Миньяр.

– Запасы провизии иссякли, мессир.

– Где-то я это уже слышал…

– Мы все умрём, мессир.

– Хватит! – гаркнул Перенс. – Я уже корю себя за то, что решил дать тебе специфическое чувство юмора. Раньше это казалось занятным.

– Мы все умрё-ё-ём, – пропела Ромье.

– И ты туда же, Тая!

– А что я, мессир? Я просто убираюсь. Может, мне тоже уйти? Зачем Вам теперь личный разведчик? Да и раз еды нет…

– Давайте съедим кравчего, – предложил Миньяр. – Его хватит надолго.

Ромье удивлённо вскинула брови, глядя на абсолютно серьёзное лицо правителя.

* * *

Двое сидели на полу, привалившись спинами к трону.

– Тай, – грустно позвал Пьер.

– Да, мессир, – женщина отстранённо жевала сочный кусок мяса.

– Ты же не оставишь меня?

– Мой Бог, я буду с тобой до самого конца или пока не надоем тебе, – спокойно ответила Ромье, не обращая внимания на горячие капли жира, текущие по её рукам.

– Ты одна из тех немногих смертных, кто мне не надоедает.

– Не знаю, для чего я нужна? Как собеседница или советчица? Так моё мнение редко тебя волнует. Как женщина, я тебе не интересна, – Тайнира облизала пальцы. – Или ты решил что-то изменить за минувшие полгода?

– Я уже говорил тебе, что боги не размножаются. Они появляются по воле Абсолюта в основном. У нас всё иначе. Мужчинам-богам малоинтересны смертные женщины. Хотя… были случаи, когда такая связь приводила к рождению детей. Хорошо, что крайне редко. Если говорить честно, не вижу причин плодить полубогов. Видел я тех, кому досталась подобная сила. В Адваллоре, кстати, я застрял из-за одного зарвавшегося полубожка…

– И как прошло ваше знакомство?

– Неожиданно для него, – засмеялся Миньяр. – Это было весело. Давно я так не веселился.

– А почему ты так долго не возвращался?

– Это длинная история, Тая.

– Ты куда-то спешишь? – невинно поинтересовалась Ромье.

– Ладно, – недовольно вздохнул Перенс. – Тот мир в одночасье стал закрыт для всех. Почти для всех. В нём появились новые существа: и хорошие, и плохие. Я застрял там.

– Как это? – удивилась Тайнира. – Чтобы ты и не мог оттуда выбраться?

– Никто не мог.

– Остальные меня не интересуют. Я не могу поверить, что там застрял ты.

– Можешь мне не верить, но я даже вкусил все прелести смертной жизни.

– Так уж и все?

– Почти, – замялся Пьер. – Умирать не интересно. Мне не понравилось.

– Ты умирал?! – удивилась Тайнира.

– О, много раз. Только за последние две недели – раз десять, не меньше.

– И как тебе?

– Как? – хмыкнул Миньяр. – Сначала больно, потом неприятно и как-то грустно.

– Расскажи, – заинтересованно попросила Тайнира, – кто тебя убивал?

– Ну… Вообще за полгода?

– Ты сказал про последние две недели. Про них и расскажи.

– Меня не единожды разодрали огромные волки. Но не сразу. Я успел надавать одному из них тумаков. Потом мои силы иссякли, но я поборол чудовищ, – с гордостью произнёс Перенс. – Потом был страстный призрак…

– Может, странный?

– И странный, и страстный. Призрачная женщина прокусила мне шею. Очень необычные ощущения. Потом я тонул несколько раз в болоте, потом мне откусили руку и под конец нашпиговали арбалетными болтами и метательными ножами. Пять ножей! Три болта! – возмутился Миньяр. – И горло перерезали!..

– А потом?

– Сила вернулась, и всё стало, как раньше. Ты знаешь, эти полгода были самыми интересными за всю мою бесконечную жизнь.

– Если бы ты пил меньше, пока правил этим миром, может быть, тебе и здесь было бы не так скучно.

– Боги не пьянеют, Тайнира. Мы просто наслаждаемся вкусом. Ты бы знала, какой замечательный портвейн делают в том другом мире!

– Наверное, я никогда не узнаю об этом, мессир, – грустно вздохнула Тайнира. – Мой удел – быть твоей тенью.

– Это неверно, но даже если и так, то тень всегда идёт вслед за своим хозяином.

– А в том, другом мире, тебя наконец-то научили состраданию?

– Я правлю этим миром не менее трёх тысяч лет, Тая. Смогли бы вы здесь выжить, если бы я не имел сострадания?

– Судя по тому, что все активно дохнут от рук лероговских тварей, – если у тебя и было раньше сострадание, то оно куда-то «вышло».

– Отошло – меня здесь не было всего полгода. Теперь я вернулся и обязательно разберусь.

– Города больше нет. Что мы теперь будем делать?

– Для начала мне было бы неплохо вновь пропитаться местным духом. Но сначала я предпочту побывать на острове.

– Интересное решение. Ты вздумал сбежать из одного безопасного места в другое? Как удобно, что такие есть.

– Напомню, всё здесь создано с моей подачи. И я не сбегаю, а просто хочу проведать любимое место.

– Я думала, что твоё любимое место, – Пустошь.

– Нет, – засмеялся Миньяр. – Нагрудник мне нравится больше.

– Когда выдвигаемся?

– Пока не знаю. Надо бы навести здесь порядок, да и сестрёнки ещё не до конца пришли в себя.

– После всего, что было, это удастся им нескоро, мессир.

– Возможно. Даже мне тяжело было перенести свою «смерть», хотя я повидал гораздо больше, чем они. Как думаешь, куда бы их пристроить? Или не думать об этом? Теперь-то в Пустошь никто из бывших горожан не сунется…

– Вам виднее, мессир.

– Как тебе мясо?

– Очень вкусно! На курицу похоже.

– Надо накормить двойняшек. Как вы могли забыть, что Пустошь способна дать почти всё?

– Это удивительная магия. Наверное, так произошло из-за того, что когда я вернулась, господина Арса уже не было, а я сама когда-то пропустила тво… Вашу лекцию, мессир. Моя вина.

– Достаточно же было попросить. Любая еда, любое питьё. Да всё, что угодно! Странные вы. Словно искали причину для побега.

– Может быть, и так. Посреди этой белизны хочется и других красок.

– Как же вы отупели за эти полгода! Почему-то, когда здесь был я, на улицах цвели яблони, на полях колосилась рожь.

– Но они же не настоящие, – возразила Тайнира.

– Я предлагал настоящие, – сами не захотели.

– Наверное, здесь было слишком спокойно и хорошо.

– Так в этом же и смысл! Жить, развиваться и не отвлекаться на всякую ерунду, связанную с выживанием и сбором ресурсов. Хочешь лепить горшки? Вот тебе гончарный круг, вот тебе глина, вот тебе знание. Твори! Чего ещё?

– Не знаю… Наверное, это было слишком просто.

– Мне тем более не понять, чего вы, смертные, хотите. Я дал вам всё.

– Но не всем.

– Не всем, – согласился Пьер. – Но я пускал в Пустошь любого, кто соглашался жить мирно. И стоит отметить, что здесь умирали только от старости. В других местах Нолеви́ра до таких преклонных лет не доживали.

– Двоих Вы сегодня убили, мессир.

– Иногда приходится действовать излишне жестоко.

– Жестоко Вы поступили с кравчим, мессир.

– Не так уж и жестоко. Надеюсь, что он вновь станет прежним, хорошим человеком, когда дойдёт до Свободных Земель.

– Дойдёт ли он голышом?

– Дойдёт, хотя это уже не моя проблема. У него впереди достаточно времени обдумать, насколько низко он пал, обветриться и перестать настолько дурно пахнуть. Жаль, что так вышло. Готовит он хорошо. Будем считать это прекрасное мясо его прощальным подарком, а сегодняшнее унижение – хорошим уроком.

Глава 3. Фи́гель-Шми́гель

Томительно долгие дни неспешно сменяли друг друга. Сёстры впервые с момента своего оживления заговорили. Но от услышанного Миньяру стало лишь горше. Он хорошо знал, на что способны смертные и что могут натворить именно его дети. Он сам, как ребёнок, радовался их добрым делам и становился сущим демоном, меняясь на глазах от вида творившегося непотребства.

Во многом предтечей такого зла был он сам, за что непрестанно корил себя, находя успокоение на груди хрупкой Тайни́ры. Смертной женщины, поглаживающей своей крохотной рукой волосы бессмертного бога, сотворившего её мир.

В один из таких дней, когда уныние отступило, а Миньяр с упоением рассказывал своим любимицам о приключениях в другом мире, песчаная элерийка, обратившись в гугуса, сообщила, что возвращается господин Арс.

Лёгкая ухмылка на лице Перенса могла означать всё что угодно. Миньяр не то что недолюбливал А́рса, но, по его словам, этот заносчивый смертный почти каждый раз ставил его в неудобное положение и провоцировал на активные действия. В последние несколько сотен лет правления Нолеви́ром, что признавал сам Роб, ему бо́льшее удовольствие доставляла мирная, размеренная и отчасти даже ленная жизнь. Его же воспитанник отличался живостью и непоседливостью.

Миньяр, развалившись на подушках, в окружении своих любимиц, прищурился, заслышав размеренные шаги Арса, и улыбнулся настолько широко, насколько это было возможно.

– Интересно, сильно ли он изменился за эти полгода? – задумчиво произнёс он, после чего Тайнира ловко вложила в его полуоткрытый рот крупную виноградину.

– Я уверена, что Вы его сразу узнаете, мессир, – немного обиженно ответила Ромье.

– Не удивительно. Пустошь же сообщила о его визите. Да и я сомневаюсь, что жизнь потрепала его больше, чем тебя, моя дорогая Тая.

Чеканя шаг, в тронный зал вошёл мужчина среднего роста. Почти чёрные глаза словно вгрызались в каждую деталь окружения. Ноздри узкого, чуть приплюснутого носа раздувались, будто пытаясь сдержать и без того плохо скрываемое раздражение. Арс остановился, убирая руку с эфеса шпаги. Хмыкнув, мужчина погладил левый рукав замшевой куртки. Со стороны казалось, что он вытирает вспотевшую ладонь.

– Asinorum!9, – злобно выкрикнул он.

– Не то слово, – рассмеялся Пьер.

На лице вошедшего отразилась непередаваемая гамма чувств. Казалось, что в ней было всё, начиная от ненависти и заканчивая раболепием. Арс медленно повернулся на голос и быстрым шагом направился в сторону Миньяра, выискивая его взглядом. Наконец, заметив Роба, мужчина почтительно склонил голову, приглаживая зализанные назад чёрные волосы, и взволнованно задышал.

– Vita brevis! – припал на колено Фи́гель.

– Ars longa10, – ответил Перенс, довольный собой.

Учить Шмигля латыни всегда доставляло Миньяру удовольствие. Тайнира проявляла крайнее безразличие к этому языку, говоря, что от него веет смертью. Робенса это каждый раз забавляло, ведь он знал, насколько женщина была недалека от истины. Сам же он считал, что язык, конечно, «с душком», но хоронить его ещё рано.

Фигель резко встал и, не сдерживая эмоций, прокричал:

– Робеспье́р! Чёрт побери! Ленивый Бог! Где ты был всё это время? Проклятые Леро́говские зубочистки развязали войну, захватили часть Ме́йва и Ва́стоса! Они контролируют почти всё Плато и подбираются к Пирси́лкску!

– И когда успели?

– Серьёзно? Серьёзно?! Когда успели?

– Ну да, что тебя удивляет? Или ты не понял вопроса?

– Последние двадцать лет, с тех пор, как ты подобрал меня, сопливого и беспомощного пацана, я только и видел, что ты постоянно бухаешь! Как и все правители! Чем ты лучше?

– Долго объяснять, – зевнул Роб. – Тебе не понять всей божественной сути.

– Я помню каждую легенду о нашем Боге! Ты вёл за собой легионы! Ты объединял народы! Пока ты был с нами, никто не думал о предательстве. Потом ты осе́л в замке, и императора Лерога провозгласили твоим воплощением!

– Вот здесь поподробнее. Когда это произошло? – оживился Миньяр.

– Десять лет назад!

Роб широко раскрыл глаза.

– В смысле? Десять лет назад? А почему я об этом не знал?

– Потому что ты Бог Бухла, а не Войны, твою мать…

– У Богов нет такого понятия, как мать и отец, в привычном для вас, смертных, понимании. У нас есть Единый Родитель, – поучительно ответил Роб, игнорируя крики раскрасневшегося Фигеля. – А Боги Бухла на самом деле есть, я даже знаю некоторых из них и не могу сказать, что они умеют пить.

– Этот мир загнётся. Этого ты хочешь? Что с тобой? – Фигель тряс руками, глядя в никуда. – Если бы я был Богом, – сколько бы я сделал для жителей Нолеви́ра! Неужели быть Богом настолько скучно?

– Быть богом среди богов – нормально. Быть Богом среди смертных – интересно только несколько столетий. Первую тысячу лет я водил их за собой. Вторую не смог. Им пора было взрослеть. Нет, я творил чудеса. Иногда. Оживлял некоторых, как наших близняшек, недавно. Спасал от смерти, напастей и злобных тварей. Я давал им пищу и питьё. И знаешь, что я получил взамен?

– Что? – спросил успокоившийся Фигель.

– Нахлебников, которые неспособны позаботиться о себе самостоятельно. Не выросла рожь – Бог покинул нас. Похмелье – значит, кто-то порчу навёл, – Перенс горько улыбнулся. – О Великий Бог Нолеви́ра, утром я ударился мизинцем о ножку кровати – и теперь страдаю! Я слышал подобное столько раз! И что я должен был сделать!? Прибежать собачкой и подуть на ушибленный палец?! Может, ещё облизать?

– Не знаю, – пожал плечами Арс. – Хотя бы не бросать нас!

– Ты сам ушёл! – вступилась за Пьера Тайнира.

– О, соплячка!.. Ты всё-таки выжила? – фальшиво удивился мужчина.

– Я младше тебя всего на пять лет, – Тая сжала кулачки и злобно процедила. – Stultissimus11.

– Заканчивайте! – вскинул руку Миньяр.

– Cunnu… Ай!– не успел договорить Фигель, – уже на полуслове Робенс осклабился и, появившись за спиной Арса, ухватил того за волосы, запрокидывая мужчине голову.

– Подумай ещё раз, мальчик, стоит ли мне слышать, как ты говоришь это слово в адрес своей сестры? – прошипел Пьер.

– Она мне не сестра!

– Тогда ты мне не сын! – заорал Перенс, резко отпуская волосы мужчины.

– Мессир, – упал на колени Фигель. – Мессир, простите меня! Я не в себе. Извини, Ромье. У меня был тяжёлый день.

– Прости меня, дорогая сестра! – лицо Роба было перекошено от гнева.

– Прости меня, дорогая сестра! – повторил, всхлипывая, Арс.

– Простите меня, дорогие сёстры!

– Но я же ничего не сказал Ирме и Ирис!

– Повторяй! – приказал Роб, нависая над мужчиной.

– Простите меня, дорогие сёстры!

– Пока ты шлялся неизвестно где, город разграбили, а двойняшек вздёрнули прямо в зале. И ты что-то смеешь предъявлять мне? Я оставил тебя за главного! – проорал Перенс. – Пока вы носите хотя бы одно моё родовое имя – вы все братья и сёстры. Ещё раз услышу, – глаза правителя запылали синим светом.

– Нет, мессир, – сжался Арс. – Пожалуйста!

– Мессир! – вскрикнула Тайнира, и Роб почувствовал, как кто-то врезался в него и крепко сжал в объятьях.

– К чёрту этот мир! – процедил Пьер. – Сам виноват. Понабрал дегенератов. Нормальных – единицы… Успокойся уже, Тая!

Ромье испуганно отшатнулась, но лицо Перенса смягчилось, отражая лишь глубокую печаль. Ирма и Ирис сидели, прижавшись друг к другу, обеспокоенно наблюдая за Миньяром. Хозяин Белой Пустоши сел на трон.

– Приводи себя в порядок, Шми́гель, – едва заметно улыбнулся он. – Потом ты мне в таких подробностях расскажешь, где шлялся, что лучше бы тебе вспомнить, какой рукой ты тёр штаны, когда у тебя свербило в заду.

Арс стремглав выскочил из тронного зала.

– Мессир, – дрожащим голосом произнесла Тайнира. – Это было слишком… Мессир!

– Иногда мне кажется, что я начинаю понимать одного бога, который хотел уничтожить всю Вселенную, – не моргая, пробормотал Роб, уставившись в пол. – Но… я постараюсь сдержаться. Пожалуй, я пойду на свежий воздух. Прошу простить мою импульсивность.

* * *

Города больше не было. Последний жилой дом осы́пался песком. Среди белой пустыни осталось только здание Хозяина Белой Пустоши, окружённое яблоневым садом, застывшим в цветении. Пьер лежал на спине и смотрел в небо. Здесь оно всегда казалось безмятежным и чистым. Воспоминания не давали ему покоя. Всё, что происходило на этой странной планетке сейчас, было только его виной.

Три с лишним тысячи лет назад он создал этот мир по одной единственной причине, которую тщательно скрывал. К моменту появления Нолеви́ра, Роб уже потерял достаточно времени. Он спешил и не думал, к чему могут привести его желания. Мир изначально был обречён. Пьер скитался по другим мирам и забирал из них тех, кто был готов забыть о своей родине. Он подбирал тех, кого, по его мнению, не будет жаль: убийц, воров, проституток и психов.

Нолевир был рождён умирать долгой и мучительной смертью под надзором своего создателя. Вся история мира была одной нескончаемой войной всех со всеми. Даже сейчас, когда казалось, что жители научились сосуществовать, снова нашлись те, кому было мало. Мало всего: территории, власти, почитания.