Щекотливая ложь

Немая палатка ждала, когда кто-то ответит, и тяжело вздохнув, Оренэй повинилась:

— Да, госпожа, я… увлеклась.

Но Ганлая не сочла её слова достаточными.

— Как я должна выводить на игрища чемпиона без хвоста, Оренэй!? Это всё равно, что одурманить его и бросить на растерзание самкам! Ты понимаешь, что он должен был идти в третьей паре, а из-за твоей глупости мне придётся поставить его в запас!

— Госпожа! — взмолился ящер, но без хвоста плохо удерживал баланс даже на скамье.

— Не обсуждается, Хорос. Выводить тебя на арену сейчас — это самоотвод. Тебе нужно восстановиться. Посидишь пару недель в запасе.

Съедаемая чувством вины за то, что сама отправила ящера к лучшей чемпионке королевства, даже не подумав о его слабостях, Литти отвернулась. Среди женской половины сборной на глаза ей тут же попалась Долсон. Вся покрасневшая, она стояла у штор за спиной советницы, едва сдерживая смех. От этого Литиции стало ещё хуже. Она чувствовала, что подставила напарника, выставила его слабым, но не своей победой, а подлостью. И от осознания этого в глазах её закололо.

— Ты не готова вставать против их главного козыря, — объявила госпожа штраф эльфийке. — Ты подвела товарища. Мне не нужно, чтобы на культовой встрече двух чемпионов ты появлялась с чувством вины.

— Я могу щекотаться с Булом, госпожа!

— Ты пытаешься спорить? — вспыхнув яростью, Ганлая шагнула вперёд. — Со мной?

— Ни в коем случае, госпожа. — Покорно Оренэй склонила голову.

Едкая вина прожигала Литти изнутри. Она чувствовала, как теряет дружбу с той, кто была для неё легендой, и всё из-за одной необузданной слабости. Её маленькая ложь привела её в королевскую лигу, а теперь грозила развалить саму лигу изнутри.

— «Ты так хотела стать лучшей чемпионкой, Литиция», — шипела вина в её извилинах, — «но только стала той, кто мешает лучшим. Потому что это не твоё место».

— Госпожа Ганлая! — вырвалось из неё сдавленным голосом, но прежде чем она успела сказать что-то внятное, Оренэй тут же вскочила с места.

— Да, я обещала Литиции показать высшее мастерство, — вскричала она, не раздумывая. — И она, наверняка, думает, что это всё из-за неё. Но это была моя идея. Мне польстило её внимание.

Отчеканив это так, что Литти сама засомневалась в собственных воспоминаниях, Трифти села на место. Взгляд советницы упал на выпускницу и надолго задержался на ней. Девушке казалось, её просвечивалинасквозь ледяным лучом, скользнувшим по каждой зазубрине на последнем её позвонке.

— Вот, что тебе нужно знать, Лили-Литиция, — тихо, но отчётливо произнесла госпожа, — Каждый, кто взлетает высоко, делает это в надежде достичь такой вершины, на которой ты сможешь расслабиться и просто наслаждаться полётом. Так вот, такой вершины нет.

***

Слуга поставил высокую вазу на песок и придержал штору, пропуская госпожу под шатёр. Внутри было тепло, как в оранжерее, и маки росли невысоким лабиринтом в свежих грядках, бьющие ароматами с первого шага. Королева резко обернулась на звук. Её бровь, успев слегка изогнуться, быстро выпрямилась.

— Ах, Ганлая, это ты. Команда готова?

Выслушать детали она присела на один из шезлонгов, оббитых сочным зелёным шёлком с золотым изогнутым узором. Но настоящее золото отливало от мускулов высоких самцов, от их ягодиц и пресса, выпирающих позвонков. На объёмных, покрытых венами плечах их кожа складывалась в гладкие ромбики, придавая несколько вытянутым, в чём-то инопланетным лицам ещё более змеиный вид. Один из самцов выплыл прямо из-за плеча госпожи, вызвав в ней прилив мурашек, от которых хотелось отряхнуться. Глядя, как он льнёт к ногам королевы, стало не по себе. Ганлая знала об их возрасте, и смотреть на них ей казалось неправильным. В отличие от золотой аллеи, трофейные самцы Её Величества были юны. Многим только исполнилось девятнадцать. Хоть их тела и превосходили по размерам самых сильных представителей взрослых мужчин, их интеллект соответствовал скорее животным. Они ластились к правительнице, точно щенки к хозяйке.

Доклад советницы звучал скованно, и ей всё время хотелось отвести взгляд, но куда бы она ни повернулась, повсюду видела бледные задурманенные глаза, слепящие блики на обнажённых телах.

— Их не напугает рёв Игрищ? — вырвалось, как только она закончила отчёт, и тут же взгляд королевы заставил её пожалеть о сказанном. Спокойный почти добрый, взгляд, с которым ценитель выбирает себе в галерее картину. Ганлая знала, что он не сулит ничего хорошего.

Издалека, в сотнях метров от обители золота и маков, взвыли сферы, налаживая синхронность в последние часы перед стартом. Испуг кольнул горячей иглой в шею, но Ганлая не шелохнулась.

— Т