Мы придём из видений и снов
Яна Вуд
Мы придем из видений и снов
Любое использование материалов данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.
Дизайн переплета Василия Половцева.
Иллюстрация на переплете Анна Ремизова (RÉMICH).
© Яна Вуд, 2025
© Lestries, внутренние иллюстрации, 2025
© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2025
* * *Список действующих лиц
Главные героиХейта – Фэй-Чар или Чара, единственная из людей обладает волшебной силой. Ее растение-покровитель – вишня.
Фэйр – целитель, травник, изобретатель волшебных артефактов, побратим Хейты.
Гэдо́р – следопыт, бывший глава отряда.
Брон – волк-оборотень, мрачный, немногословный, в прошлом промышлял разбоем.
Ха́рпа – рысь-оборотень, дерзкая, смелая, ребенком выживала одна на улице.
Мар – упырь, ловкий шутник, если пьет много крови – звереет.
Раго́н (Раг) – снежный дракон-оборотень, сын Ригарда Первого.
У́лла – хелмера, полунежить.
Найши́ – пастырь леса, который создал волшеб ную карту и перемещающий камень, глава мятежников Сумрачного леса, его растение-покровитель – дурман.
Хильру́кс или Рукс – лиса-оборотень, коварная и подлая, правая рука химеры Мерек.
Мере́к – последняя из химер, безумная и кровожадная, ненавидит людей.
Второстепенные героиДорг Лютый – темный Фэй-Чар.
Ла́хта – мать Хейты.
Хальд – отец Хейты, погибший от лап волков-оборотней.
Борхо́льд – дед Хейты.
Шарши́ – пастырь леса, глава пастырей Заповедного леса.
Тэш – пастырь леса, побратим Хейты.
Ройх – лисоволк Хейты.
Фарха́рд – старейшина деревни Кихт.
Варх – односельчанин Хейты, обижал ее в детстве.
Жаро́г (Жар) – дракон-оборотень, брат Рагона, сын Ригарда Первого.
Мора – девочка из лахшедского народа.
Леро́й – черный лисенок-оборотень из лагеря мятежников.
Грок – пастырь гор, хранитель тайны красных камней.
Кора – пастырь гор, внучка Грока.
Хо́льга – женщина из деревни на окраине леса Предзакатных Теней.
Бетта – дочь Хольги, пропавшая в лесу.
Райга́на – сестра Рагона и Жарога, из драконов-оборотней.
Ри́гард Первый – правитель снежных драконов-оборотней и всех Драконьих островов.
Грольд – снежный дракон-оборотень, дядька Рагона, Жарога и Райганы.
Горд – начальник стражи в замке Ригарда Первого.
Лайо́р и Лиэна – правители лиственных драконов-оборотней.
Амир и Элина – правители пустынных драконов-оборотней.
Грим и Дорт – волки-оборотни, братья Брона.
Морд – волк-оборотень, дядька Брона.
Верго́т – дракон, хранитель живой и мертвой воды.
Волшебные звери и существаЛисоволк – существо, сочетающее в себе черты волка и лисы, может читать чужие чувства, сам выбирает себе спутника из людей, не горит в огне.
Дракон – крылатый змей. Драконы обитают на Драконьих островах, приходятся фамильярами драконам-оборотням.
Блуждающие огоньки – крошечные бестелесные существа, обычно благосклонны к людям.
Горэ́й – птице-дева, может видеть прошлое и будущее. Может быть прекрасной как мечта и жуткой как самый страшный кошмар. Вестник великих событий.
Горгулья – уродливое крылатое существо с багровыми глазами. Не любит солнечный свет, от слишком яркого каменеет.
Поветрия – жуткие существа, проявление первородной тьмы. Все живое обращают в небытие. Способны уничтожать миры.
Смирыш – небольшой зверек, похож на собаку. Глаза серебристые, шерсть белого цвета, из-под нее растут листочки, которыми Смирыш питается зимой. Умеет усмирять боль.
Подо́бники – небольшие сине-лиловые птицы, могут подражать голосам людей, как живых, так и мертвых.
Се́рпа – существо с телом змеи, головой рыбы и пастью, полной зубов, обитает в водоемах.
Летучие холи – забавные зверьки, похожие на мышей, но с заячьими ушами.
Черный Пес – порождение мрака, вестник и слуга Смерти.
Василиск – жуткое кровожадное существо, голова птичья, тело змеиное, убивает взглядом.
Единорог – существо, похожее на лошадь, с рогом на голове, обладает бессмертием и может предвидеть будущее.
Жуки-бегунки – маленькие синие жуки, питаются кровью.
Сумрачный кот – большой рогатый зверь, шкура черная с синими пятнами, которые мерцают в полумраке.
Ке́зры – трехрогие животные с раздвоенными копытами и густой черной шерстью. Обитают в горах.
Ули́шицы – нежить, принимающая облик прекрасных девушек, а на деле – уродливые и смертельно опасные.
Костома́хи – нежить, чьи тела состоят из костей.
Умра́н – нежить, пьет кровь, не может контролировать голод.
Ко́пша – небольшое существо, покрытое черной шерстью, в нее обращается младенец, погибший на волшебной земле.
Возве́стники – существа, в которых превращаются дети, питаются страхами и горем.
Крыжа́тники – нежить в виде слепых воронов, слуги Кхары.
Кхара́ – воплощение Войны.
Стры́ги – жуткие твари, размером с лесную кошку, с кожистыми крыльями и острыми зубами.
Кво́рхи – ядовитые твари с длинными скользкими телами, могут перелетать с места на место.
Архо́бы – огромные ядовитые паукообразные существа, с крыльями как у летучей мыши.
Джуру́лы – опасные существа, их тела потрескивают как воздух перед ударом молнии.
Сира́нисы – существа, обычно выглядят как леопарды, реже – как люди, хранители пустыни.
Сэ́йры – серебристо-золотистые ящерицы, похожи на саламандр, служат дракону Верготу.
Волшебные растенияПлакун-трава – на время лишает оборотней их способностей.
Разрыв-трава – замки открывает.
Широ́х – волшебное древо, плодами которого любят лакомиться единороги и вещие птицы.
Волшебные артефактыПеремещающий камень – волшебный камень, способный перемещать своего владельца туда, куда тот пожелает.
Волшебная карта – показывает все Запредельные земли. Красным огоньком на ней горит то место, где случилась беда, столкновение между существами и людьми.
Кулон из клыка дракона – обладает разными волшебными свойствами, достался Хейте от Фэйра.
Драконье пламя – многократно усиленное огненное дыхание дракона, похоже на жидкое золото, заключено в продолговатый камень.
Красные камни – уничтожают все живое, но не трогают постройки. Их сила возрождает поветрий.
Камень правды – обсидиан, пропитанный силой солнца, показывает все тайное.
Крох Дорра́х – кинжал Дорга Лютого, смертельно опасен для пастырей.
Артефакт драконов-оборотней – открывает дверь в мир изнанки на том же месте, где находится его владелец.
Ло́рус – волшебная палочка для письма.
Волшебные лесаЗаповедный лес – светлый, зеленый, деревья в нем высоки, обитает много прекрасный волшебных существ.
Сумрачный лес – мрачное место, где растут черные деревья – корды, с кожистой листвой и острыми шишками. Животные в этом лесу сплошь черны. У этого леса дурная слава.
Лес Предзакатных Теней – лес, где обитает нежить. Листья в нем невзрачного серого цвета, потому что нежить высосала из них всю жизнь.
Основные расыЛюди – хельды, дэронги, вогры, ламосцы, номаэты, древичи.
Оборотни – волки, рыси, шакалы, кабаны, белые медведи, драконы.
Упыри – пьют кровь и любят сырое мясо.
Химеры – существа, объединяющие черты разных зверей.
Пастыри – хранители природы. Есть пастыри вод, лесов, гор, снегов, полей.
Фавны – рогатые существа, хранят обычных зверей и птиц.
Пролог
Мóра шла по тропе мягко, как дикая лесная кошка. Подол пестрого плаща стелился по земле, цепляясь за кривые хваткие корни. Замшевая повязка с перьями и бусинами на веревочках пересекала высокий лоб.
Железный светильник в руке Моры ронял на тропу теплый тающий свет. Если бы не он, в кромешной темноте девочку было бы вовсе не разглядеть. Смуглая кожа, фиалковые глаза и угольно-черные волосы делали ее почти невидимой.
Сумрачный лес перешептывался голосами кожистых листьев и странных существ. В волшебном лесу Мора была не первый раз. Прежде, по весне, она останавливалась с караваном в Заповедном лесу. Ее народ единственный не страшился бродить по волшебным землям [1], и она этим очень гордилась.
Тот лес запомнился ей как светлое место, где по ночам распускались душистые сияющие цветы, а над головой вились стайки любопытных блуждающих огоньков. Сумрачный лес был другим.
Все звери в этом лесу были черны как ночь. Времен года, казалось, не существовало вовсе. Здесь властвовал мрак, а пахло как в дремучем ельнике, хвоей.
Если Сумрачный лес и напугал Мору, то лишь поначалу. Спустя каких-то пару-тройку дней, как ее народ разбил здесь лагерь, она уже бесстрашно отправлялась в чащу одна, чтобы раздобыть ягод, грибов или орехов.
Сегодня ей повезло: в плетеном лукошке краснела блестящая брусника и темнели медовые опята. Она представляла, как вернется в натопленный шатер, спроворит ароматный грибной суп, а мать сварит из брусники сладкое варенье.
Мора заслышала истошные вопли еще издали. Дрогнувшие пальцы не удержали светильник: тот покатился по траве и погас. Она ускорила шаг, не выдержав, побежала. Крики сделались нестерпимыми, потом начали затихать, и наконец наступила до одури пугающая тишина.
Девочка вылетела на поляну, где стоял караван, и застыла, точно пораженная молнией. В свете факелов чернела бестелесная исполинская фигура. Она зависла в центре, в полуметре над землей, а в воздухе витала зола, но запаха гари девочка не почувствовала.
Безглазое чудовище с полуоткрытой бездонной пастью походило на оживший ночной кошмар. Волоски на коже Моры встали дыбом. Не столько от страха, сколько от холода, ее вдруг пробил необъяснимый жгучий озноб. Показалось, будто ей в лицо дохнула сама Смерть.
Неожиданно из пестрого шатра выскочил встрепанный перепуганный мужчина. Увидав чудище, он шарахнулся от него, но недостаточно быстро. Оно потянулось следом, задело его плечо: в тот же миг тело несчастного принялось чернеть, точно пожираемое жуткой неведомой хворью. Охваченный ужасом, он закричал. Его лихорадочный взор зацепился за Мору.
Она признала в нем плотника Роко. Он частенько захаживал к ним в гости и всегда приносил ей диковинные гостинцы. Нынче же лицо его было искажено судорогой боли. Чернота подбиралась к нему, а тело осыпалось, словно ветхая ткань, и разлеталось по воздуху черной золой. Вот раскрошились искривленные губы, силившиеся что-то прошептать, в пыль обратились глаза. Плотника не стало.
Мора хотела закричать, но горло ее не смогло издать ни звука. Она уставилась на золу, что кружила вокруг чудовища, как преданная псина вокруг хозяина.
Жуткое понимание озарило разум: не зола то была, а людские останки! Вот почему в лагере сделалось так мертвенно тихо.
– Мама, – прошептала она одними губами.
Мора перевела взгляд на родной шатер. В нем тоже было тихо. Только ветер, сипло дыша, теребил старую, выгоревшую на солнце ткань. Девочка пошатнулась. Она ведь не успела с матерью даже попрощаться, не успела сказать, как сильно любит ее.
Руки Моры предательски задрожали, лукошко полетело вниз, ударилось о землю, и кроваво-красные ягоды покатились по земле. Зловещее нечто шевельнулось, оно заметило ее – от осознания этого девочку забила частая дрожь.
Внезапно чья-то высокая тень скользнула мимо нее и устремилась к центру поляны. Оцепенев от ужаса, Мора с трудом повернула голову. Тенью оказалась неведомая гостья в мрачном темном плаще. На спину ее ниспадали густые черные волосы, а на голове грозно возвышались изогнутые рога. Девочка судорожно сглотнула: незнакомка не была человеком.
В ужасе, близком к помешательству, Мора наблюдала, как та приблизилась к кошмарному существу, точно вовсе не ведала чувства страха.
Существо отчего-то не потянулось к ней, чтобы уничтожить.
Незнакомка вскинула когтистую руку и громко проговорила на неведомом языке:
– Рраг крог охар, тор дэррог обар кхор, Шеррах [2].
Черное бесформенное тело, отливавшее льдистым блеском, задрожало. Казалось, существо осмысливало услышанное. Как вдруг его бездонная глотка разверзлась, и воздух прорезал такой оглушительный вопль, что Мора, застигнутая острой пульсирующей болью, невольно вскрикнула и схватилась за уши.
Затаив дыхание, она ждала, что существо набросится на неведомую гостью, но оно не сдвинулось с места. В изумлении девочка поняла: что бы та ни сказала, оно послушалось.
Мора взглянула на незнакомку, надеясь, что та сейчас велит существу убраться отсюда. Точно прочитав ее мысли, рогатая гостья обернулась к ней. Мора поежилась – глаза женщины оказались ядовито-желтыми, а зрачок был по-змеиному узким. Девочка знала, такие глаза не сулили ничего хорошего. Но ужас не позволил ей сдвинуться с места. Она стояла и смотрела на незнакомку и чудовище за ее спиной, словно беззащитный перепуганный кролик.
Губы рогатой гостьи шевельнулись, проронив на всеобщем одно-единственное слово:
– Убей.
Фиалковые глаза Моры в ужасе распахнулись. Истошный крик потонул в вое неведомой твари. Волна жгучего холода вдруг накрыла девочку с головой. Казалось, сами вены ее покрылись изнутри ледяной коркой. Она больше не чувствовала тела, а потом, опустив глаза, осознала, что тела у нее и не осталось. Оно стремительно разлеталось по воздуху зловещими черными хлопьями.
– Мама, – прошептала Мора, сдвинув брови, точно сомневаясь, а была ли вообще у нее когда-нибудь мама? Дыхание девочки оборвалось на вдохе. Одинокая слеза, скатившись по щеке, истаяла, не долетев до земли. А последними в черную пыль обратились перья на плетеном кожаном ободке…
Часть 1. Не все то, чем кажется
Хейта свернулась на постели калачиком под боком у пастыря Шарши́. В ногах у нее мирно посапывал Ройх. Пастырь читал ей сказку о драконах. Заслышав, как дракон обратил в пепел целый город, девочка поежилась и потянулась к Ройху, запустила пальцы в густую шерсть лисоволка, будто стремясь обнять, прижаться всем телом и унять дрожь. Шарши окинул ее прозорливым взглядом.
– Не стоит бояться драконов, малышка Чара.
Хейта сдвинула брови.
– Отчего? Они и лес наш могут спалить.
– Драконы и их спутники, драконы-оборотни, обитают на Драконьих островах и давным-давно уже не показывались на материке. Они выбрали жить в мире и неукоснительно следуют этому пути. – Он мягко улыбнулся. – Но даже если ты когда-нибудь столкнешься с ними, не тревожься. У тебя есть Ройх.
Хейта недоуменно сдвинула вишневые брови.
– Что может лисоволк против дракона?
Шарши протянул ей узловатую ладонь.
– Идем, покажу.
«Листы памяти» пастыря НайшиI
День подбирался к полудню, но в уединенной пещере властвовал полумрак. Солнечный свет – редкий гость в Сумрачном лесу. И кромешную темноту разгоняли лишь волшебные светильники пастырей.
Хе́йта задумчиво оглядела всех, кто сидел за каменным столом. Помимо ее спутников, здесь собрались соратники пастыря Найши, сплошь волшебные существа: оборотни, упыри, пастыри и фавны, которых девушка видела впервые. Все до одного – мятежники, не согласные с теми злодействами, что творились под сенью этого мрачного леса.
Хранители казались задумчивыми: Фэйр, почувствовав взгляд Хейты, ласково ей улыбнулся, Мар и Ха́рпа сидели близко друг к другу, то и дело игриво перешептываясь. Хейта же кожей ощущала на себе пристальный взгляд Брона, скользивший по ее щеке, как тлеющий уголек.
Казалось, оборотень никак не мог поверить, что вопреки всему она решила и дальше странствовать с отрядом, и теперь не сводил с нее глаз, дабы убедиться, что она не исчезнет бесследно, стоит ему на мгновение отвлечься.
Слово держал пастырь леса Найши. Кожа его была темно-зеленой, как сочные листья плюща, а волосы – лиловыми, в цвет лепестков дурмана, его растения-покровителя.
– Следопыт Гэдóр погиб от яда химеры Мере́к. Предав его тело огню, мы прибыли сюда, в Тайную Обитель, чтобы перевести дух и решить, что делать дальше. – Пастырь замолчал, всем видом показывая, что закончил рассказ.
На несколько мгновений в пещере повисла давящая тишина. Хейта почувствовала, как сердце в ее груди надсадно дернулось, точно его пронзили каленой стрелой. Слишком свежа еще была рана от потери Гэдора, слишком болезненны воспоминания. Лица ее друзей были горьки и суровы. Соратники пастыря Найши же встревожились не на шутку.
– Мерек удалось пробудить поветрие? – пробасил самый рослый и широкоплечий из них. Густые каштановые волосы, маленькие янтарные глаза и низкий голос выдавали в нем бурого медведя – оборотня.
Найши кивнул, желваки заиграли на его суровом лице.
– И надеюсь, только одно. Я столкнулся с ним еще до битвы за Берви́т, на горной опушке Сумрачного леса, и чудом остался жив. Решил проследить, куда оно направится. Поветрие было слишком гóлодно после пробуждения, так что, уничтожив деревню лисов-оборотней, оно двинулось к селению фавнов. Но я его опередил. Вместе с главой поселения и его жителями мы заставили чудовище отступить.
Один из фавнов – высокий, ясноглазый, остроухий, похожий на человека, но с ветвистыми рогами на голове, напоминавшими корни деревьев, – кивнул, подтверждая его слова.
– Я получил весточку от родни из того селения, – нараспев промолвил он на всеобщем. – Они сказали, что теперь, Найши, в вечном долгу перед тобой.
Окинув фавна испытующим взглядом, Хейта вдруг поняла, что не может оторвать от него глаз. Существа эти были чрезвычайно редки. Миролюбивые от природы, почти все они погибли во время Кровавой войны. А те, кто уцелел, предпочитали жить скрытно, памятуя об ужасах прошлого. Считалось, что Праматерь-Луна сотворила фавнов, дабы приглядывать за простыми зверями и птицами. Этим они и продолжали заниматься, врачуя раненых зверей и старательно оберегая от охотников лесные угодья, как волшебные, так и обычные – темные дремучие чащи, где можно было надежно схорониться.
– Вечность – это слишком долго, Рора́т, – ответил Найши. – Я не планирую столько жить. Но буду рад, если они придут на помощь, когда я позову. Ибо чем больше существ и людей поддержит нас в борьбе с химерой и ее прихвостнями, тем больше у нас будет шансов на победу.
Черноволосый лисенок-оборотень, сидевший подле Найши, нетерпеливо пошевелился.
– А что было дальше? Ты сразу отправился к Бервиту?
Пастырь покачал головой.
– Не совсем, Лерой. Охваченное яростью, поветрие принялось обращать в небытие всё, что встречалось ему на пути: травы, зверей, существ. Я неустанно следовал за ним, вступая в схватку всякий раз, когда оно собиралось оборвать очередную жизнь. Наконец, верно, желая от меня отвязаться, оно покинуло Сумрачный лес. Тогда я отправился к изгоям, посетил небезызвестный трактир Фэй-Чар и узнал, что химера готовилась идти на Бервит. Я был уверен, поветрие почует ту, что пробудила его, и притечет к ней. Но оно явилось бы и без того, ведь битвы притягивают поветрий, они слетаются туда, как стервятники, в предвкушении кровавой трапезы. Под Бервитом я вновь столкнулся с этим чудовищем и, наконец, познакомился с нашими хранителями.
– И что теперь? – задумчиво спросил Рорат. – Мы отыщем поветрие, чтобы его уничтожить?
Найши в сомнении покачал головой.
– Мерек, скорее всего, уже прибрала его к рукам. И надо признать, после похода на Бервит она заботит меня нынче намного больше. Думаю, на одном городе химера не остановится.
– А что говорят твои видения? – вопросила стройная темноволосая женщина с глазами цвета янтаря.
Обликом она походила на лисенка-оборотня, и Хейта решила, что это была его мать.
Найши только собирался ответить, но его перебил Мар:
– Кстати, о видениях. Отчего ты не скажешь, что нас ждет в будущем, Найши? Мы бы придумали, как одолеть поветрие и обвести вокруг пальца Мерек.
Пастырь тяжело вздохнул.
– Если бы все было так просто. Я пробовал объяснить в прошлый раз: видения приходят сами. Но будущее не предопределено. Я вижу лишь один его образ из возможных. И это не значит, что воплотится именно он. Бывало, что, получив видение, я пытался предотвратить страшные события, но в итоге мои попытки приводили именно к ним. Моя способность – это одновременно и благословенный дар, и страшное проклятие. Бывает, я вижу несколько возможных исходов, но не ведаю, какой из них сбудется. Потому мои видения можно использовать лишь как опору для действий, а не как непреложную истину.
Хейта пошевелилась.
– Но ты поручил Гэдору отыскать меня, значит, был уверен, что это произойдет?
Найши кивнул.
– Некоторые события неизбежны. Они как поворотные точки, краеугольные камни. Таким событием стало создание отряда хранителей. И я сам должен был сыграть в этом решающую роль: отыскать Гэдора и передать ему артефакты.
– И он просто так согласился послужить тебе? – недоверчиво прищурилась Харпа.
Найши понимающе улыбнулся.
– Твои подозрения не напрасны. Гэдор тогда угодил в смертельно опасную переделку, и я спас ему жизнь. Взамен он согласился выполнить мою просьбу.
– Расскажешь об этом? – Глаза Мара вспыхнули нетерпением. – Страсть как хочется услышать эту историю. Гэдор был нам как отец. Да и события эти нас касаются напрямую.
Найши кивнул.
– Непременно. Гэдор хотел, чтобы я это сделал. И я намерен почтить этой историей его светлую память. – Жемчужные глаза пастыря сделались задумчивыми. – Гэдор тогда томился в мрачной хельдской темнице. Взяли его за дело: убийство и грабеж. И полагалась ему ни много ни мало смертная казнь. Попасть в темницу просто так не представлялось возможным, так что я подкараулил одного из стражников и напал на него, якобы намереваясь ограбить. Я позволил себя одолеть, и тот ожидаемо заточил меня в камеру, что пустовала рядом с Гэдором. Так мы и встретились.
– Каким он был? – вырвалось у Хейты.
Найши улыбнулся уголком рта.
– Жестче, чем вы привыкли его знать, отчаянней, злее. Уже тогда он жаждал смерти, искал ее, ввязываясь в самые сомнительные дела, и наконец ему улыбнулась удача. Казнь назначили на утро. В его глазах читалась усталость от бремени, от памяти, что грызла его нутро, точно собака – кость. И вместе с тем ему было страшно, однако он не показывал виду. Возможно, чуял, что время его еще не пришло. Я попробовал заговорить с ним раз-другой, но всякий раз он огрызался, а потом и вовсе закрыл глаза, притворившись, что задремал. Тогда я достал из кармана припрятанные артефакты: волшебную карту и перемещающий камень. Стал крутить их в руках и напевать. Гэдор приоткрыл глаза и принялся за мной наблюдать.
Хейта смежила веки. Рассказ Найши рисовал перед ее внутренним взором яркие живые образы, и ей показалось, что она действительно ненадолго угодила в прошлое.
* * *– Что это за штуковины? – вопросил Гэдор.
– Те, что помогут мне бежать, – ответствовал Найши.
В глазах следопыта зажегся интерес.
– Вот почему ты так весел, – заметил он.
Пастырь кивнул.
– А чего грустить? Одно слово, и духу моего здесь не будет.
Гэдор нахмурился.
– Как так?
– Это перемещающий камень, – без обиняков заявил Найши. – Имя ему Странник. Он может перенести меня куда угодно.
Следопыт изогнул бровь.
– Только тебя?
Пастырь понимающе улыбнулся.
– Отчего же! Прихватит и тебя, если я велю. Этот камень слушается меня, доверяет мне. Он вообще очень мудрый для волшебного камня: чует, кто друг, а кто враг. Знает, кого надо перенести, а кого – оставить.
Внимательно выслушав его, Гэдор, прищурившись, вопросил:
– Возьмешь меня с собой?
– Отчего ж не взять, – ответил Найши. – Только не за спасибо, сам понимаешь.
Гэдор хмыкнул в ответ и махнул рукой.
– У меня ничего нет. Всё потерял, когда меня сюда притащили. Придется тебе спасаться самому.
– А кто сказал, что мне деньги нужны или какое другое богатство? – вопросил тот. – У нас, пастырей, плата иная.
– И что я должен сделать? – вновь хмыкнул следопыт. – Пойти в неведомый край раздобыть то, сам не знаешь что?
– Вроде того, – усмехнулся Найши. – Об остальном скажу после. Так что, по рукам?
Гэдор взъерошил волосы на голове.
– А, была не была, по рукам!
Послышались шаги стражников. Пленники заговорились и не заметили, как наступило утро. Гэдор впился взглядом в дверь камеры и смертельно побледнел. Найши сжал в ладони перемещающий камень и, как раз когда ключ стражника лег в замок, шепотом отдал приказ. Он успел услышать изумленный возглас Гэдора и свирепый рев стражников, а в следующий миг они уже стояли на опушке Волглого леса. Следопыт глядел ошарашенно.