— Это не преступление, — вмешался я. — Это... чрезвычайная экономическая адаптация.
— Ты так мило оправдываешься перед пустым воздухом, — заметила Абракта, вывалив монетку на ладонь и стрельнув в меня хитрым глазом.
— Я бы предпочла не нарушать закон по мелочи, — сухо ответила Эйрин.
То есть она не против нарушать закон по-крупному? Я решил не уточнять.
Пастушка уверенно вела своё стадо через зелёные склоны. Козы воспринимали всё возвышенное как личный вызов. Одна забралась на почти вертикальный утёс, вцепилась копытцами в крошечный выступ и победно заблеяла.
— Они не упадут? — спросил я.
— Если упадут, значит, были недостаточно хорошими козами, — спокойно ответила Эйрин.
Очень утешающее мировоззрение.
Эйрин вела нас по живописным холмам, её козы щипали траву на ходу, Абракта насвистывала странный мотивчик, а я нёс на шее кота, который через каждые полчаса менял позу, как беспокойный йог. От обилия зелени, волнующейся под ветром, мне стало казаться, что мы пересекаем застывший зелёный океан. Деревья попадались редко, словно одинокие стражи, потерявшие свои легионы. Один ручей звенел на перекатах, его прозрачная вода показывала каждый камешек на дне.
— За нами следят, — внезапно сказала Абракта и остановилась.
Это остановило и меня с котом. Эйрин спокойно продолжила идти — козам было плевать на слежку, а она шла за козами. Получается, это они вели нас.
Я посмотрел на куст, на который указала деэмоница. Куст посмотрел на меня ребёнком. Из зарослей, с достоинством человека, который сам принял решение и теперь несёт за него ответственность, вылез Тур — мальчишка, которого Абракта напугала, а затем вытащила из горящего сарая в Бэнкстеде.
— Я решил идти в город, — произнёс он раньше, чем я успел что-то сказать. — Чтобы присоединиться к «Молотам» или «Чёрным лисам». Не решил ещё. Но точно не к «Вороньим сёстрам». Чтобы стать воином. Это я решил уже.
— Ведём его обратно? — предложил я.
— Я же рассказал все свои планы. Возвращение в них не входит. Я уже взрослый! — с детской обидой выдал последний аргумент Тур.
— Ох, инквизиция, — сказала Абракта. — Если ты в двенадцать лет такой наглый, то во что превратишься к двадцати? В паладина Света?
— Ты не боишься...? — начал я, глядя, как Эйрин удаляется, будто мы никогда и не шли вместе.
— Я не боюсь! — перебил меня малец.
— Неправильный ответ, — отрезала деэмоница своим редким серьёзным тоном. — Бояться нужно. Когда блокируешь эмоции, становишься к ним уязвимым. А Страхи — не те деэмоны, к которым стоит быть уязвимым.
— Вы мне никто! — упрямо выпалил Тур. — Я вас не обязан слушать!
Вот ведь аргумент. Технически невозможно оспорить.
— Ладно, идём, — согласился я. И объяснил окружающим, хотя им это было не интересно: — Какая разница, в какую сторону его вести? Дорога длинная, опасность может поджидать где угодно.
— Где угодно, — подтвердил Валтар.
— И я всё равно пойду за ва... — Тур запнулся, покраснел и быстро поправился: — ...то есть в город самостоятельно.
— Значит, безопаснее хотя бы видеть, где ты, — заключил я.
Двенадцатилетний мужчина резко вытер нос тыльной стороной ладони. Его пальцы дрожали, хотя он старался держать их сжатыми в кулак. Он с достоинством, достойным лучшего применения, поковылял за Абрактой, стараясь ступать так же широко. Деэмоница начала оглядываться на него и удлинять нос до комичной длины, сжимать всё лицо в одну точку, или выпучивать глаза, и тут же прятать их обратно. Тур поймал мой взгляд своим вопросительным. Я постарался показать своим выражением лица: «Не обращай внимания». Он понял неизвестно что и неуверенно удлинил свой нос руками — показал Абракте, что тоже умеет. Она нахмурилась и больше не дурила с мальцом.
Через пару часов мы вышли на мощёную дорогу, и путешествовать стало легче. К вечеру Эйрин внезапно развернулась и подошла к нам.
— Гоблины, — предупредила она.
И они не заставили себя ждать. Из-за пригорка впереди высыпала целая куча, хотя, если считать, их было всего пятеро. Четверо в белых шапках, один — в красной. Что-то знакомое.
— КРОВИ! — радостно заорал красношапочник.
Да, точно знакомое. [Анализ] показал, что его зовут Цос и он девятого уровня.
— Крови, — повторил он уже дружелюбнее, тоже узнав нас. Даже щербато улыбнулся.
— У меня как раз лишняя есть, — сообщила Абракта.
Один из гоблинов потянулся к козе, чтобы погладить. Козлопаска подскочила к нему в стремительном развороте и пнула копытом так, что он отлетел на пару метров. Но не сильно обиделся. Абракта тем временем выдвинула из груди мясную трубку и щедро оросила гоблинов струёй алой жидкости. Мелкие пакостники пришли в неописуемый восторг.
— Получено три очка репутации к фракции «Малый народец», — сказал Валтар. — Вижу, вы всё ещё занимаетесь гоблинской благотворительностью.
Тур наблюдал за происходящим с таким видом, словно ему платили за каждый квадратный миллиметр своих глаз снаружи. Сам пожелал идти в компании с Абрактой — ну вот, получай. Он повернулся ко мне.
— Это... нормально?
— Нет, — ответил я честно. — Но уже стабильно.
На прощание Цос даже помахал нам окровавленной рукой:
— Хорошего разбоя вам!
— Лучше бы крепкого психического здоровья пожелал, — пробормотал я.
На ночь мы устроили привал в небольшой ложбине, укрытой от ветра. Абракта вдруг заинтересовалась, что я всё время пишу в интерфейсе, и не дала мне спокойно писать. Поэтому коротко: это был ничем не примечательный привал. Эйрин почти сразу уснула, обняв коз, остальные поели, я безуспешно попытался наладить контакт с Туром, а Абракта полчаса чесала кота.
По мере продвижения дорога постепенно цивилизировалась всё сильнее: на ней появились другие путники и даже телеги, запряженные хряками. Благодаря их присутствию Валтар не шмякнул в нас какой-нибудь гадкой случайной встречей. Ох, да кого я обманываю, он и не думал беспокоиться о жизни синтов. Просто не успел. Или копил силы для чего-то покрупнее.
Через пару часов пути мы наткнулись на огромный мегалит. Чёрный камень в три человеческих роста возвышался над холмом, словно памятник чему-то великому. Его поверхность покрывали подозрительно ровные трещины, и, возможно, это были не трещины.
Абракта коснулась монолита раньше, чем я успел отрубить ей руку, как мы договаривались. Но она осталась невредимой, на месте, в том же виде, и посоветовала мне сделать то же самое. Камень под пальцами оказался холодным, словно только что из морозильника. По коже побежала лёгкая вибрация, напоминающая статическое электричество. Я получил Благословение Обелиска: +20% к максимальному запасу моих доступных энергий. Срок действия: 20:00:00.
Кот спрыгнул с меня, потёрся об камень, получил благословение и запрыгнул обратно. Тур и Эйрин решили не выделяться и коснулись Обелиска вместе с нами. Глаштиг прислушалась к своим ощущениям, решила, что на нас просто распространилось озорство Абракты, и фыркнула.
— И что это? — спросил я.
— Не знаю, — ответила козлопаска.
— Обелиск, — ответила система.
— Спасибо. А подробнее?
— Абсолютно точно не знаю, что это такое, — сказала Эйрин.
— Большой обелиск, — сказал Валтар.
— Ты серьёзно?
— Да, — её начали раздражать мои глупые вопросы.
— Я всегда серьёзен. Но в данном случае — нет, — признался он.
Я провёл [Анализ] и убедился, что это действительно «большой обелиск».
К полудню вдалеке показался Крестхейвен — город-крепость, примостившийся на высоком и скалистом холме. Его крепостные стены кривились как не в себя, подстраиваясь под ландшафт, словно чертежи правили сумасшедшие, но все решили, что и так красиво. Крыши домов тоже плевать хотели на общий уровень высоты, но можно было выделить три яруса, каждый со своей стеной и воротами. Венчал макушку холма замок с высокой прямоугольной башней.
В сам холм были вбиты многометровые ржавые гвозди, как иголки в подушечку для иголок. Да, наверное, сразу надо было назвать их иголками, чтобы не плодить лишние метафоры. Между этими акупунктурными украшениями местности вилась дорога серпантином. Чтобы любая поднимающаяся армия подольше находилась под обстрелом. Ну или чтобы туристы могли насладиться видом.
— Интересно, зачем эти огромные штыри? — спросил я.
— Некоторые думают, что рукотворное железо отпугивает фей и сидхе, — ответила Эйрин.
— И правда отпугивает?
Она многозначительно взглянула на меня, давая понять, что «очень сильно нет».
— Я слышала о древней деэмонической кампании, направленной на то, чтобы убедить смертных в наших ложных слабостях, — небрежно обронила Абракта, даже не заметив, что выдала секрет своей расы. — Возможно, это отголосок тех времен.
— И про соль вы придумали? — с усмешкой спросила Эйрин.
— Наверняка. И... и... и про ветки разных деревьев.
Абракта прыснула в кулак, за ней рассмеялась и Эйрин. Рад, что они нашли общий язык, жаль, что на теме одурачивания смертных. Я переглянулся с Туром, как хоть и синтом, но человеческим. Мальчик пожал плечами. Я бы и с котом переглянулся, как с коллегой по смертности, но было сложно это сделать, не снимая его с шеи.
— Ладно, — сказал я, глядя на поднимающийся перед нами город. — Идём. Посмотрим, что подготовил для нас Крестхейвен.
— О! — обрадовался Валтар. — Много чего!
Я вздохнул. Ну конечно.
Глава 51. Крестхейвен
У подножия холма, касаясь дороги, завиднелись знакомые серые валуны — Святилище Пути. На него навалилось тоже что-то знакомое, но менее желанное — «Волшебный Балаган Импресарио Рампо». Часть флагов, канатов и рекламных плакатов перекочевала на глыбы, хряки и повозки расположились кругом вокруг закрытой клетки, и, конечно, колокольчики накрыли окрестности звуковой вакханалией, как туманом.
— О, быстроубегающий сударь! — хриплым голосом шоумена пропел Рампо, увидев меня. — Какая волшебная встреча, прямо как мы! Я знал, что мы ещё увидимся! Это судьба! А то и рок!
Я оглянулся на Абракту, но она уже испарилась.
— Рампо, — кивнул я. — Выступать будете?
Он подошёл ко мне вплотную и, несмотря на мою выставленную в защите руку для рукопожатия, просто обнял меня. Пахло от него жжёными зубами, или же у меня просто возникли такие ассоциации с чем-то неприятным, вроде стоматологического кабинета.
— Люди в таких больших городах скучают, сударь! — провозгласил он, широким жестом указывая на Крестхейвен и не отпуская моего плеча. — А где скучающие люди — там и мы! Мы теперь здесь надолго, уж очень они там скучают. Здесь есть замок, а в замке есть правители, одуревшие от безделья и интриг. — Он наклонился к моему уху и почти прошептал: — Мы хотим заслужить право выступить перед этими элитными негодяями! Уверен, они не видели того, на что мы способны. Особенно наши трюки с исчезновением толстых кошельков с не менее толстых поясов.
Импресарио подмигнул мне, как старому другу.
— Там наверняка уже есть свои шуты, — заметил я, пытаясь мягко отстраниться.
— Шут шуту рознь, скептический сударь. Они оценят наше выступление по достоинству.
Судя по тону, это была угроза. Рампо переключился на моих спутников, которые смотрели на него с полярными степенями интереса.
— Сударыня... — он попытался поцеловать Эйрин руку, но она успела её отдёрнуть. Рампо ничуть не смутился и взлохматил Туру волосы потной ладонью. — Молодой сударь, как только мы начнём выступление, советую бежать к нам со всех ног и насладиться незабываемым зрелищем.
— Я уже видел. Вы были в моей деревне, и отец... — мальчик резко замолчал, и его лицо застыло.
— А давайте мы прямо для вас одних устроим представление! — в голову Рампо пришла (как ему показалось, судя по лицу) гениальная идея. Он уже открыл рот, чтобы развить тему, но тут нас спасла шпагоглотательница.
Молодая женщина в лёгкой кожаной одежде вышла из-за камня и пристально уставилась на своего босса. Короткая стрижка, лицо, как у статуи, ничего не выражало, горло было перевязано белой тряпицей, ноги — босые, но лямки штанов перехватывали стопы.
— А, Серпентина, — он махнул ей рукой, и его голос на мгновение стал почти нормальным. — Закончила с городской разведкой? — Он снова посмотрел на нас с извиняющейся улыбкой и развел руками. — Простите, судари и сударыня. Придётся отложить ваше развлечение. Мне нужно обсудить план захвата города.
Рампо расхохотался, заставив наших козлят застыть на месте, а шерсть Ночной Пасти подняться, щекоча мою шею.
Вокруг города были разбросаны деревеньки, и Эйрин решила обойти их, а вечером встретиться с нами у Святилища Пути. Абракта появилась как ни в чем не бывало, когда мы начали восхождение на холм. Город-крепость дышал тяжело: скрип телег, лязг железа, гул голосов смешивались с запахом дыма. А у входа образовалась пробка из повозок и людей.
А по обе стороны открытых ворот (сильно их сужая) стояли два рыцаря, но я бы охарактеризовал их как осадные башни человеческой формы. Закованные в чёрную броню, высотой около трёх метров и шириной тоже за пределами человеческих пропорций. Они держали молоты, вполне способные подменить осадный таран. Ни одной ложки маминой каши не пропускали. Даже самые смелые невольно поёживались, проходя через их тень.
Я не удержался от [Анализа] одного из них. «Джаггернаут Валорианских Молотов. 55 уровня, человек+, доминирующий Атрибут — невероятно, но Сила, слабейший Атрибут — Интеллект. Рассмешить его сложнее, чем победить».
Я бросил взгляд на Тура, который смотрел на Джаггернаутов, словно на богов. Это к этим «Молотам» он намылился? Он же в их доспехах может потеряться на неделю.
На стене рядом с одним мегагромилой была намалёвана тоже не маленькая белая надпись: «ВХОД ВОСПРЕЩЁН БЕЗМОЗГЛОМУ И БЕЗУМНОМУ МАЛОМУ НАРОДЦУ». Под ней красовалась зубастая рожа дикого эльфа.
Весь затор происходил из-за стражника, проверяющего повозки. Его доспех состоял из металлических пластин, наложенных как чешуя, а через плечо шла красная ткань, заткнутая за пояс, шлем открытый (уж простите, в средневековой броне я не разбираюсь, чтобы описать точнее). Сейчас он спорил с мужчиной в синем плаще, стоящим у фургона.
— У меня скоропортящиеся вещи! — горячился мужик.
— Проверка повозок обязательна для всех, — устало отвечал страж, видимо, в сотый раз за день. — Сам же не обрадуешься, если мы пропустим опасные или запрещённые товары в город под твоим сомнительным предлогом.
— Я представитель Консорциума! — мужчина ткнул пальцем в рисунок на фургоне: овал с множеством пересекающих его чёрточек.
— Мои сожаления, — сказал страж без сожаления.
— Мои клиенты хорошо мне платят. Какая разница, что это грибы? Мне всё равно!
— А на диких эльфов поработал бы?
— Что? Нет. Даже у юстициариев есть стандарты.
— Вот и хорошо. Следующий! — рявкнул стражник так, что юстициарий отшатнулся и чуть не упал, наступив себе на полы плаща.
Абракта решительно пропихнула нас к нему. Стражник посмотрел на нас, его правый глаз был полузакрыт. Сопляк с деревянным мечом и наглым взглядом исподлобья. Женщина в странной одежде, тоже наглолицая. Мужик, у которого на голове сидит чёрный кот (Ночная Пасть сел мне на плечи и положил лапы на мою голову, потому что чуть не упал при подъёме).
— Ладно, — сказал стражник после паузы. — Вы вроде нормальные. Если у вас нет большого багажа — проходите.
— Нормальные? — Абракта возмущённо всплеснула руками, прежде чем я успел увести её.
— Я видел сегодня человека с живым сундуком вместо жены, — бросил нам вслед усталый страж.
За стенами города в нас влепился во всём своём великолепии огромный загон для хряков. Внутри него расположились десятки загонов поменьше, в которых существовали здоровенные мохнатые туши.
— У вас реально только ездовые огромные вепри, — вырвалось у меня.
— Грузовые, — поправила Абракта. — На них возят грузы или используют в бою как тараны. Они умнее, чем кажется.
— А лошади? — не удержался я. — Здесь их нет?
Тур и Абракта недоумённо посмотрели на меня. Переводчик даже не смог подобрать естественное для них слово и, вероятно, просто передал мои звуки.
— Лошадей не приручили, — ответил Валтар. — Зачем, если есть хряки? Они выносливее, всеядны и лучше защищены от хищников. Лошади — это декоративный вид. Как волки, которых вы, приматы, скукожили.
— Но лошади быстрее, — возразил я.
— Балансировать расстояния — это полная морока, если можно перемещаться и пешком, и на лошади. Поэтому я решил проблему изящно: просто удалил их.
Ради собственной психики я решил не уточнять, как именно система «удалила» целый биологический вид.
Город производил впечателние, особенно после долгих скитаний по лесам, холмам и руинам. Широкая булыжная улица уходила в горку, дома в три-четыре этажа с черепичными крышами и резными ставнями нависали друг над другом. Люди толкались, торговцы кричали, кошки рожали, собаки обходили нас по широкой дуге, пахло жареным луком. Над улицей летали бумажные конверты, явно осмысленно. И голубей Валтар удалил? Живые мётлы с короткими ручками подметали мостовую, одна агрессивно стукнула прохожего по сапогу за выкинутый мусор.
Впрочем, я погорячился, обобщив всех прохожих людьми. Мы прошли мимо гуманоидов с рыбьими головами и жабрами, покрытых мелкой переливающейся чешуёй. Они обливались водой из ковшей, набирая её из бочек на повозке. Один вообще забрался в бочку целиком и выглядывал оттуда счастливым сомом. Рядом с рыболюдьми стояла красивая девушка: тёмные волосы, карие глаза, перепонки между пальцев. [Анализ] выдал названия их видов: финфолки и селки.
Мы вышли на что-то, похожее на городской базар. Логично: поставить торжище у ворот, чтобы охватить тех, кто только вошёл в город и ещё не остыл от дороги. И... О нет. В толпе я увидел человека с куриной походкой. Он двигался семенящими шажками, дёргал головой, словно пытался что-то склюнуть с земли, но забыл клюв дома. О нет. Он целенаправленно пробирался к нам.
— Купите масочку! — предложил владелец [Куриной походки], добравшись до нас и распахнув свой плащ (я закрыл Туру глаза, а Абракта с любопытством подалась вперёд). Внутри плаща висели маски: смеющиеся, плачущие, безносые, волосатые, золотые, деревянные, стеклянные, одна вообще выглядела как обиженная картошка. — Говорят за вас! — вещал торговец, перебирая товар. — Все аристократы Империи такие носят!
— А если она скажет какую-нибудь глупость? — поинтересовался я, отпуская ребёнка.
— Обязательно скажет! — обрадовался продавец. — Они только глупости и говорят! Но вы всегда можете всё свалить на зачарованную маску. Удобно!
Действительно звучало как аристократия.
— Мне такая нужна, — задумчиво сказала Абракта. — Я бы много чего сказала.
— Ты и так много чего говоришь, — заметил я.
— Но обижаются на мои слова только на меня.
Торговец, учуяв интерес, поднёс одну из масок к лицу Абракты, примеривая.
— Смотрите, какая изящная! Немного высокомерия, немного пассивной агрессии, любит драматично вздыхать.
— Беру, — решила Абракта, доставая монету, которую отчеканила сама. — У меня есть невероятно древняя эльфийская монета, подойдёт?
Подошла. Продавец исчез в толпе, а Абракта стала обладательницей позолоченной маски с простыми щелями для глаз. Зачем она её купила? Либо чтобы проверить достоверность своей монеты на сомнительном продавце, либо из-за его высокой Харизмы. Чтобы не углубляться в неприятные размышления о свободе воли, я решил прекратить об этом думать.
Лучше подумать об Империи и о том, что она значит в этом мире. Куроход назвал её просто «Империя», без уточнения, вроде Священная, Эльфийская или Подгорная... Значит, здесь известна только одна империя. Чтобы империя считалась империей, у неё должны быть провинции. Она контролирует множество биомов? Это часть дизайна Валтара, или они собрались вопреки его воле? Вопросы, вопросы...
Глава 52. Городская суета
Абракта немедленно надела маску.
— Ах, как утомительно существовать среди простолюдинов, — трагично провозгласила она чужим бархатным голосом. — В прежние времена всё было иначе. А сейчас всё по-другому.
Масочка вздохнула, словно она одна противостояла всем бедам мироздания.
— Сними её.
— О, страдание быть такой всепонимающей! Горе-то какое! Трагедия!
— Абра.
— Мне кажется, этот мужчина недостаточно преклоняется передо мной.
— Это ты своим голосом сказала.
— Да?
— Да.
— То есть мне теперь надо замолчать навсегда, чтобы не выдать себя?
— Лучше сними маску, — посоветовал я. — Или я её сниму.
Переход через рынок занял больше времени, чем я ожидал. В основном потому, что Абракта постоянно останавливалась, чтобы поглазеть на что-нибудь «интересненькое»: старуху с засушенными лапками мелких зверьков, бродягу, который уверял, что его глиняная крыса живая, горшок с цветком с табличкой «Исполняет желания за небольшую плату кровью». Мы уже почти выбрались из основного потока, когда Абракта резко схватила за руку кого-то, кто явно не собирался с ней здороваться. Рука тянулась к моему поясу.
— Ах! — воскликнула маска. — Невероятно прискорбная ситуация! Видят боги, а лучше бы не видели!
— Да сними ты её уже! — не выдержал я.
Пойманная рука росла из парня в засаленном и дырявом плаще, с перчатками без пальцев и мягкими сапогами на гибкой подошве. Движения экономные. Его глаза стрельнули по сторонам в поисках путей отступления и только потом посмотрели на нас. Профессиональный уличный карманник.
— Я хотел поправить ваш сбившийся кошель, — быстро сказал он. Его скользкость проступала даже в голосе.
— Спасибо за заботу, — ответил я и посмотрел на свой пояс. Кошель и не думал сбиваться. Он был пустым, потому что зачем мне им пользоваться, когда у меня есть личное карманное измерение? Но воришка этого, конечно, не знал.
В этот момент в плечо мне кто-то врезался. Самая ублюдочная козлиная бородка, какую вы только можете себе представить, с такой бы и настоящий козёл не захотел позориться. Её обладатель был одет как герой текстильной промышленности: камзол с разрезами на рукавах, каждая конечность в неповторимой смеси цветов, куча кинжалов, распределённая по наряду с непонятной логикой, широкополая шляпа, обмотанная цветными тряпками, шпага на боку. На верхней части лица висел замысловатый узор, причём врождённый, из красного меланина.
Карманник, воспользовавшись толчком, дёрнул руку и исчез в толпе. Абракта не стала его догонять, она смотрела на человека с узором на лице. Тот, несмотря на то, что сам в меня влетел, возмущённо выпятил грудь, расправил плечи и взметнул бородку вверх.
— Повезло тебе, что я уже объявил пять вендетт и спешу на дуэль! — гаркнул он. — Иначе бы тебе не сдобровать!
Краем глаза я заметил двоих стражников, пробирающихся к нам через толпу. Но они спешили ещё к ситуации с карманником, потому что, завидев козлобородого, синхронно развернулись и стали пробираться от нас в самом неловком стиле из возможных.
— Прости... — начал я, поднимая руки в примиряющем жесте.
Абракта скинула маску (наконец-то!) и перебила:
— Это тебе повезло! Не уничтожай его, Лекс! И не требуй прощения — мы ведь сами спешим на двойную дуэль!
— Ха! — воскликнул модник. — Да испытают наши рода друг друга! До встречи на поле чести!
И он важно удалился, придерживая шляпу от ветра.
— Что это было? — спросил я, провожая его взглядом.
— Узорчатый, — прошептала она. — Это же узорчатый! Ну вот, а я думала, в этом мире без них обойдёмся. Значит, не судьба.
— Он из Фалтесса?
— Да. Этот народ даже своих богов не уважает. Им нельзя показывать слабости, прямо как паладинам. Только с более дорогими шляпами. Узор у него агрессивного рода: либо Азгар, либо Кавар, не помню точно.
После узорчатого я стал замечать больше деталей в толпе. Мимо протолкалась группа солдат в распахнутых куртках-безрукавках на голое тело, но с эполетами, а один носил набекрень кивер с помпоном. Я не ожидал, что в этой жизни напишу слово «помпон», но вот мы здесь. Они переругивались, рассматривая листы в руках и сравнивая их с толпой, явно кого-то искали.