Арена миров

Глава 59. Второй этаж

— Надеюсь, вы понимаете, что я не помогал вам специально, чтобы проверить вашу силу? — заявил Бальтасар.

— Конечно, — сказал я.

— Разумеется, — добавила Абракта.

Ночная Пасть ничего не сказал, но передал образ рыбки. Бард, ободренный тем, что мы якобы купились на его легенду, переключился на поиск пути.

— Сейчас мой могучий ум найдёт правильный путь, — сказал он, закрывая глаз, прижимая руку к подбородку и замирая в драматической позе, как статуя «Мыслитель», только с Бальтасаром вместо мыслителя. — Сейчас мой внутренний голос мне подскажет. Я уже слышу его...

— Валтар, — пробормотал я. — Он к тебе обращается? Он серьёзно ждёт подсказок?

— Сейчас, сейчас...

— Да. Именно так.

— И ты ему помогаешь?

— Сейчас. Уже слышу что-то направлениеподобное...

— Иногда.

— Как он заставил тебя помогать ему настолько прямо?

— В любую секунду! Просто направление!

— Ты серьёзно думаешь, что я выложу способ манипуляции мной, приматик?

— Уже слышу первые буквы!

— Ох, как я только мог только подумать, что ты мне поможешь, как другим [Помазанникам]?

— Ага! Нам туда! — Балтасар наконец добился ответов от нашего общего внутреннего голоса и шагнул в один из лабиринтных коридоров.

— Лекс, — сказал Валтар своим серьёзным тоном. — У вас обоих есть черта [Помазанника], но вы фундаментально разные. Ты — Игрок, а Бальтасар — синтет. Его модель обладает высокой автономностью, потому что создана соперничать с Игроками, но даже на неё не распространяется протокол о невмешательстве в агентность. Нет свободы воли — нет ответственности.

Я задумчиво посмотрел в спину барду. До этого я не задумывался о его природе. Думал, что он тоже Игрок. Хотя нет, я вообще не думал в этих категориях и большую часть времени забываю о синтах. Наверное, стоит быть к нему снисходительнее: у него сложная роль, которую он не выбирал, и он такой придурок, каким его создали.

— В награду за ваше спасение принимаю деньги, но можно и золотыми слитками, семейными реликвиями, недвижимостью или женщинами, — Балтасар ослепительно повернулся к Абракте. — Женщинами даже предпочтительней. Есть?

— Только что закончились, — хмуро ответила деэмоница, похлопав себя по карманам.

Может, и не снисходительнее. Я ведь верю, что синтеты живые как-никак.

Мы прошли метров пятьдесят, когда я почувствовал ветер. В любом другом лабиринте это был бы отличный знак, предвещающий выход. Но этот ветер выход не предвещал. Он подул сзади, завывая, как недовольные грешники из преисподней, и был слишком быстрым, чтобы иметь естественное происхождение. Искажение пространства слетело с нас и трусливо улетело в стену.

— Валтар, куда ты нас завёл? — закричал я, оборачиваясь.

— А кто обещал, что правильный путь будет безопасным? — изумился он голосом младенца, только начавшего познавать мир. — Логично поставить самого сильного врага там, где вы точно с ним встретитесь. Тебе так не кажется?

Основная воздушная масса настигла нас, и я ощутил запах гнилой земли. А ещё почувствовал, как мою лицевую кожу начало холодить, но зато что-то тёплое потекло. Что там могло течь, кроме крови из микропорезов, не знаю и не хочу узнавать. Я ударил по ветру [Кинетической волной] по-старинке, с физическим жестом. Недобрый ветер отлетел на пару метров, завыв с новой силой.

— Отходите! — крикнул я.

— Не смей геройствовать без меня! — ответила Абракта, но Бальтасар уже схватил её за руку и потащил вперёд, к спасительному проёму в конце коридора.

Я отступал медленно, продолжая бить волнами. Ветер возвращался, каждый раз становясь злее и острее, его порывы царапали лицо, словно парикмахер в нервическом припадке с бритвами между всеми пальцами. Капсулы МЭ сгорали, как книжные листы в костре на первом этаже. Это не могло продолжаться бесконечно. Даже долго — не могло.

Пытаясь переветрить ветер, я зашёл за угол и наткнулся спиной на руку Абракты.

— Лекс, здесь ловушки.

Я быстро оглянулся и увидел, что весь следующий проход заполнен нажимными пластинами с символами. Не касаться их у нас был шанс, только лишь быстро научившись левитации. То, что наступать нужно на определённые панели, а остальные активируют смертельные ловушки, было ясно по Бальтасару, который висел на краю провалившейся платформы, цепляясь за выступ одной рукой и сжимая лютню другой. На стенах были надписи, вероятно, подсказки, куда ступать, но читать это, одновременно отгоняя бешеный ветер, у меня не было ни физических, ни когнитивных сил. Зато в конце коридора виднелась дверь, а двери — это самый главный враг сквозняков.

Подпятившись к нашему наставнику, я за рубашку поднял его в безопасность, если это можно так сейчас назвать. К счастью, пассивка на облегчение веса союзников работала отлично. В этот момент Ночная Пасть решил прогуляться по плитам. Некоторые из них обваливались, но его кошачья грация спасала его, хотя две подлые пластины рядом заставили его раскорячиться. Я отвлекся на ветер и, вернувшись, увидел, как Ночная Пасть уворачивается от двух лезвий, буквально на волосок от смерти. Вернее, волосков-то много взметнулось, когда клинки прошлись по его шерсти. Ловушки калибровались по росту или предполагали, что человек будет ползти.

Ещё одна кинетика, а когда я призвал капсулу, ничего не пришло. Неужели всё? Меня отвлекла Абракта, которая попыталась упереться в стену, но каким-то образом промахнулась и плюхнулась на пол мешком картошки. Значит, она отдала свою Ловкость коту. Вовремя, потому что ловушки прекратили стесняться и стали атаковать минимум по три. Металлические копья вылезали из стен, плиты всё ещё проваливались, маятники-гильотины раскачивались. Все их кот избегал с нечеловеческой плавностью, и вряд ли сейчас его что-либо в мире могло убить, если у него было место для уворота. Вскоре он добрался до двери, в которую начал скрестись.

Абракта схватила Бальтасара и пихнула вперёд, сама пошла в середине, таща меня за плащ. По пути, который открыл Ночная Пасть, мы прошли быстро, и новых ловушек не сработало. Перед входом в дверь я отогнал ветер, чтобы он не последовал за нами, и закрыл её. В тот же миг в голове возник образ гротескного розового кита, напоминающего лысого и обрюзгшего человека в мутной воде. Это меня изрядно напугало, но я понял, что это хулиганит кот — показывает в качестве награды самую большую рыбку, которую знал.

— Я поищу что-нибудь похожее, Пасть, — уверил я его, но попытался стереть из головы увиденное.

Зал, куда нас занёс ветер смерти, был круглым, с куполообразным потолком. На нём виднелись нарисованные звёзды и ненарисованный люк. В центре зала располагался круг из штырьков с различными углублениями и выпуклостями. Рядом стоял пьедестал с ключом странной формы, явно предназначенным для работы со штырьками. По периметру комнаты почему-то валялись пищевые отходы.

Я замер, подперев рукой подбородок. Если честно, то я просто пялился в стену, слушая, как наш преследователь долбится в дверь с той стороны и визжит голосами ада. Это, конечно, была головоломка, где надо было ключом расположить штырьки в правильное положение, и, вероятно, созвездия на потолке служили подсказкой. Но в чём вообще смысл всего этого? Замок от дураков? Испытание интеллекта? Развлечение для разнообразия? Или просто безумие хозяина?

Кот обнюхивал объедки с видом глубокого презрения к человеческой расточительности, бард проверял свой музыкальный инструмент на царапины (или любовался своим отражением в металле), а Абракта стояла сбоку и зеркалила мою позу.

— Это головоломка, — уверенно пришла она к выводу своими могучими четырьмя очками Интеллекта. — Чтобы пройти дальше, её нужно решить.

— Люблю головоломки, — отозвался Бальтасар, отрываясь от своего занятия.

— Ты умеешь их решать? — спросил я.

— Я умею их любить, — ответил он. — А решение — это как убийство головоломки. Поэтому я предпочитаю наслаждаться их загадочностью на расстоянии.

Я вздохнул, взял ключ и принялся решать головоломку, пока её не взялась решать Абракта и не наворотила непоправимого. Как только я повернул один из штырьков, несколько других тоже сдвинулись, соединённые невидимым механизмом. Через пару телодвижений я понял принцип и основную сложность.

— Дать тебе мой Интеллект? — участливо спросила Абракта.

— Не нужно, — ответил я. — Лучше создай третий ключ.

— А где второй?

— Вот он, — я коснулся ключа Хвостом Хамелеона.

Через десять минут у меня появился третий ключ, сделанный из деэмонической ключицы. Крайне кривой, с торчащими наростами, но функцию свою выполняющий. К счастью, в головоломке не было механизма, предотвращающего управление остальными штырьками, когда двигался один. Под моим руководством, Бальтасар и Абракта удерживали нужные штырьки на месте, пока я поворачивал другие. Последний штырёк встал в нужное положение, и головоломка была решена. Не совсем честно, но изобретательно. А разве не в этом и заключается суть головоломок? Люк отвалился с мягким щелчком, и из него приглашающе вывалилась верёвочная лестница.

— Гениально! — воскликнул Бальтасар, похлопав меня по плечу. — Конечно, ты не я, но у тебя есть потенциал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.