Арена миров
— Может, тогда с подушкой будем ждать под ним, когда зелье выветрится? — предложила Абракта, устав от моих «узколобых» ограничений.
— Подушки у нас нет.
— Тогда дадим в гильдию квест на поиск подушки.
— Не создавай рекурсию.
Пока мы вели этот высокоинтеллектуальный диалог, зелье действительно выветрилось из кошачьего организма, и он камнем полетел вниз, но Абракта, удлинив руки, поймала небесного охотника.
Затем мы пытались убедить наследников честно разделить дом. Это оказалось сложнее, чем босс в башне. Я пытался разобраться в деталях: кто кому что должен, кто на что имеет право, кто кого обманул двадцать лет назад, затем под Харизмой Абракты пытался применить дипломатию и психологию. Но наследники попались на редкость мелочные и упёртые. Абракта превратилась в монстра с тесаками вместо рук и пообещала разделить их дом физически, затем их разделить, затем разделить весь город, если они не придут к согласию. Они пришли к согласию за пять секунд.
— Убеждение действительно творит чудеса, — сказала деэмоница, приходя в себя.
Ещё мы обязались прогнать призрака из дома. Он оказался в целом адекватным парнем и согласился, что ему будет веселее жить на городском кладбище с другими призраками. Мы даже проводили его до ворот.
Один раз мы нашли скрытый культ в каком-то подвале из-за жалоб жильцов на бормотание в стенах. «Линия разлома» назывался (вот они оказались неадекватными). Сектанты кричали, что мир — это иллюзия, нуждающаяся в перезагрузке, или что-то в этом роде. Уж не знаю, как они собирались подобное провернуть, ведь их просто связала Абракта своей рукой и передала страже. За это нам влетело -500 репутации к этому культу.
— Надеюсь, в их организации нет других членов, — сказал я, когда мы уходили. — Или они не злопамятные.
— Не переживай, — ответила Абракта. — Если они нас найдут, я покажу им, что такое настоящая иллюзия.
А вот прогресс квеста «Городская дьявольщина» стоял на месте. Валли и его беспризорники регулярно докладывали мне о новых случаях вандализма указателей. Я осмотрел их, и там как будто шрифт съехал и поменялся на непонятный. Выходит, это хулиганит не местный проказник с краской, а какой-то маг.
Кроме того, дети сообщали и о других странностях: посуда оживала (призраки с кладбища клялись на собственных могилах, что не имеют к этому отношения), собака заговорила ямбом (до этого она, как метко заметил хозяин, «даже презренной прозой не говорила»), кто-то видел над рынком птиц, летящих хвостом вперёд. Относилось ли это к нашему мистическому хулигану, я не знал, но дети были уверены, что да. Вероятно, потому что я платил за каждую наводку.
Тем временем в Руинии: Ньи, управляя големами, завалила одну из острых скал горизонтально, чтобы начать возводить (ронять?) крепостную стену. Похоже, она восприняла найм гоблина в качестве строителя как личное оскорбление и хотела доказать, что есть строители получше, например, она.
— А если бы он... — тут она задумалась, подбирая метафору, — орудовал ложечками или что вы там изобрели, ты бы как человек не возмутился?
Гоб, не обращая внимания на Ньи, усердно работал над домами, особенно над огромной таверной, и заделывал ямы и другие последствия своей работы. Я понял, что гоблины не строят на века, но зато обеспечат занятость населения бесконечным ремонтом. Однажды гоблинов стало больше одного, и с тех пор я видел новых гоблинов каждый день. Гоб называл их кузенами, которые лишь слегка помогают ему.
— Ты сам виноват, что позвал гоблина, — заметила Ньи, когда я спросил её мнения. — Думаешь, их специально набирали в Крестхейвен?
Гоблины проявили интерес к подземным камерам. Им было сложно сломать выемку в скале, но они захотели испытать свои силы. Я спросил Гоба, опасно ли жить над озером. Он уверил меня, что опасно только если оступиться и прокувыркаться всё это расстояние по лестнице до воды, а там не уметь плавать. И он тут же продемонстрировал, как кувыркаться, пришлось ловить, пока он не начал демонстрировать, как не умеют плавать.
Помимо гоблинов к нам приходили другие существа. Видимо, Модсогнир рассказывал всем о нашем поселении, наполняя свою монопольную торговую базу клиентами. Среди них была семья, которую мы встретили на выходе из города перед походом с Бальтасаром. Тингол встретил их и пообещал помочь обустроиться. Из эльфийских земель прибывали в основном люди, полулюди и дриады, которые, похоже, не одобряли огнепоклонение. От людских земель приходили полуэльфы, гномы и кузены Гоба и Хты. Они каким-то образом находили общий язык, понимая чужое положение. Ещё кто-то пригнал молодых хряков, коза Эйрин разродилась козлятками, баранец тоже выростил что-то похожее.
Малая Стража доложила мне, что рядом с Руинией замечена активность красных колпаков. Пришлось Абракте идти разбираться, и, судя по тому, что она после этого слегка на три дня и требовала медвежьих подношений, их там оказалась целая армия. Абракта стала либо почетным донором, либо убийцей гоблинов.
Насчёт Хобби — это было что-то вроде мирного древа навыков. Мне предложили на выбор множество вариантов: алхимия, кузнечество, столярное дело, портняжное мастерство, зачарование, кулинария, садоводство, создание артефактов, создание декоративной нежити, скульптура, языкознание, гедонизм, самопознание, философия, актёрское мастерство, писательство, фокусы, рисование, музыка, поэзия, танцы, каллиграфия, кэрностроительство, всевозможные виды спорта и коллекционирования, а также куча незнакомых, вроде аркановеденье, именология, облакомансия, тафорз, пжбббх и так далее. Либо это просто непереводимые развлечения, либо Валтар решил немного побаговать.
Я выбрал создание артефактов, так как это показалось мне наиболее полезным. Для его открытия мне нужно было создать верстак из различных ресурсов. Я предоставил Хты длинный список, и она медленно собирала всё необходимое.
Абракта тоже обнаружила, что на десятом уровне ей открылось Хобби, и, разумеется, выбрала кулинарию. Теперь она строила походную кухню, тоже с помощью Хты, но гораздо быстрее, и уже могла... эммм... как бы это выразиться? Менять агрегатные состояния еды. В основном — в сторону горячей пыли.
Кстати, Хты сообщила интересную новость: кармические капсулы купили. Такой классический незнакомец в плаще с капюшоном, расспрашивать явно было бесполезно. Он мог быть редким магом, использующим удачу для заклинаний, или просто коллекционером редкостей. Но что-то у меня тревожно засосало под ложечкой для простого коллекционера.
Я не мог создать сложные земные устройства, чтобы не раздражать мою знакомую звезду, поэтому занимался безопасным плагиатом: переписывал земные книги из памяти, создавал земные настольные игры, а также подсказывал Абракте земные рецепты, что, впрочем, пропало втуне.
— Твои рецепты не работают, — заявила она.
— Ты подожгла сковородку, — ответил я. — Впервые за всю историю кулинарии.
— Это часть кулинарного искусства, — Абракта улыбнулась так, будто я должен был догадаться. — Мы, повара, называем это карамелизацией. По-некулинарному — сожжением.
Не скажу, какие книги я плагиатил — может, всё-таки издам эти мемуары на Земле, не хотелось бы проблем. Но оказалось, не один я такой нарушитель авторского права (это я узнал от завоза товаров Модсогнира). Читать адаптации знакомого фэнтези от реальных волшебников было странно, словно профессионал пытается пересказать детский рассказ о своей работе, и каждый из рассказчиков упускал смысл.
Модсогниру я притащил шахматы, но их тоже украли до меня.
— Говорят, шахматы — это игра королей, — ответил гном, с интересом разглядывая мои кривые фигуры. — Но, по-моему, это просто торговля. Вопрос выгоды размена.
Мы сыграли партию, и быстро выяснилось, что правила сюда привнесли неполные. Стоило мне взять пешку на проходе, как мой соперник возмущённо вскочил:
— Какой ещё «эн-пассан»? Ты просто придумываешь правила и слова, чтобы выиграть! А вот моя ладья теперь ходит как ферзь — сегодня же четверг!
С гоблинами Модсогнир был куда терпимее своей дочери. Он посоветовал платить им хорошо — они любят покупать то, что никто другой не покупает. Благодаря этому экономика вообще не застаивается. Иногда мне кажется, что торговцы понимают мир лучше философов: они спрашивают не «почему?», а «почём?».
Руиния росла и крепла, приобретая странных жителей, странные постройки и странные порядки. Всё было хорошо. Вот только...
Глава 64. Отец
...У меня начался экзистенциальный кризис. Не тот, который можно унять кружкой чая и хорошим сном, этот въедался в кости, как тёмный холод.
Что я вообще делаю? Выполняю квесты. Хорошо, а дальше? Будут ещё квесты. Они ведь бесконечные — Валтар об этом позаботится. Зачем я поплёлся за Балтасаром зачищать какую-то башню? Даже если бы мы полностью её уничтожили, чтобы изменилось? Валтар бы подсунул новую.
Я ведь не приблизился к своей настоящей цели. Да и как вообще к ней приближаться? Система устроена так, чтобы Игроки не сбегали. Она предлагает задания, награды, уровни — просто бег в человечьем колесе какой-то. Эмулятор ощущения движения. А вокруг синтеты живут, страдают и умирают, чтобы кто-то мог получить +5 к навыку «Стрельба из лука». Они не знают, что их жизнь — лишь статистика. Или знают, но ничего не могут с этим поделать.
Я думал, что сбежал от бессилия. Но оказалось, что попал в место, где оно тщательно спроектировано. Не удивлюсь, если у него есть свой скрытый показатель.
— Что я вообще делаю? — спросил я у Абракты, когда мы шли по Крестхейвену. — В стратегическом смысле.
— Смертную тоску словил? — она пожала плечами. — Поешь, пройдёт.
— Я ведь не ты, — сказал я, даже не пытаясь скрыть горечь в голосе.
— И слава Первой Эманации! — она улыбнулась, но в её глазах мелькнуло что-то — понимание или просто отражение Валтара.
Я так погрузился в мрачные раздумья, что не сразу заметил летящий мне прямо в лицо конверт. Но когда он влепился мне в переносицу, я всё же обратил на него внимание. Абракта расхохоталась, пока я отдирал письмо.
На лицевой стороне было выведено: «Лексу», внутри — «Ваше присутствия просит другой член гильдии. Он ждёт вас в Вековом кольце Крестхейвена, комната 34». На меня уставилась живая метла, хотя у неё не было глаз. Я убрал конверт в карман.
— Поклонник? — оживилась Абракта. — Или, может, тайный враг, который замышляет засаду?
— Очень надеюсь, что ни то ни другое, — ответил я.
В Вековом кольце Абракта заметила у стойки дьяволида и дьяволидку, липнувшую к нему так, что уже почти лежала на нём. Моя спутница резко изменила направление движения и оказалась рядом. Мне пришлось последовать за ней.
— Она тоже Желание, — шепнула дьяволидка своей опоре.
— Так ты себе отхватила дьяволида, сестричка, — сказала Абракта и показала на меня через плечо большим пальцем. — А у меня вот человек.
— Теперь понятно, зачем ты эту кралю везде с собой таскаешь, — буркнул Нерас (который с рогами), сидя рядом.
— Пошлый? — с улыбкой спросила дьяволидка.
— Да какое там! — Абракта трагически вздохнула. — Никаких сексуальных девиаций. Один раз меня назвал чужим женским именем, а это имя его младшей сестры!
— Эй! — возмутился я.
— А ты их у него вызови, — посоветовала другая Желание, даже не переходя на заговорщический шёпот. — Этот город скучный, но я знаю один бордель в Каньонах. Там такие развлечения с артефактами...
— Что творится! Демоны прямо в нашем уважаемом заведении строят козни против нас, честных мужчин, — Нерас возмущённо обратился к эльфу-бармену, но тот сделал вид, что увлечённо протирает кружку, хотя та уже скрипела от натиска его тряпки.
— Абра, — я взял её за плечи и силой потащил к лестнице. — Вот это словарное определение дурного влияния.
Дьяволидка-Желание одобрительно присвистнула.
— О, какой властный!
Дьяволид решил вступить в разговор:
— Ты же Лекс, верно? Тебя ждёт Отец.
— Какой отец? — я обернулся, всё ещё держа Абракту за плечи.
— Узнаешь в комнате тридцать четыре.
Я непонимающе посмотрел на него, но дьяволид всем видом показал, что больше ничего не скажет. Абракта выскользнула из моей хватки, смазавшись потом, и заявила:
— Пока я останусь с ними. Сам-то ты со своим видом каждый день общаешься. Я поднимусь позже, когда наговорюсь.
— Не поддавайся на провокации, — сказал я ей на прощание, прекрасно понимая, что лишь бесполезно сотрясаю воздух.
— Обещаю ничего не обещать, — ответила она с усмешкой.
Я оставил их и навострившего уши Нераса и поднялся по лестнице. Почему отец дьяволидов позвал меня на встречу? Может, это их патриарх? В любом случае мы не знакомы. А вдруг это месть за того маньяка-сноходца? Почему тогда письмо предназначалось мне, а не Абракте?
Комната 34 была открыта. Зайдя, я сразу понял, что это за отец. Наш общий отец. Широкий и высокий мужик с рыжей шевелюрой, которая уже начала предательски редеть на макушке, но он мужественно не пытался скрыть это зачёсом. Человек носил чёрную мантию с покрашенным в белый воротником — самостоятельно сшитая сутана с колораткой. Одежда католического священника с местным колоритом. Он поднялся с кровати, на которой сидел, и, прежде чем я успел сказать хоть слово, крепко меня обнял. Уверен, если меня когда-нибудь обнимет медведь, я не замечу разницы.
— Как там дела на Земле, сын мой? — спросил он, отпуская меня, но не убирая рук с моих плеч.
— Да... Нормально, — соврал я.
— Слава Господу!
Он осенил меня крестом, и моё тело засветилось мягким светом. Я почувствовал, как тепло прогоняет усталость в мышцах.
— Получено благословение жреца: +50 к максимальному здоровью и 100% регенерация здоровья на 24 часа, — отчитался Валтар.
Логично привязать благословение на этот жест, если ты земной священник. Он тыкнул в меня тоже узнаваемым жестом, я тыкнул в ответ. [Анализ] показал: Игрок Отец Киллиан. Человек 17 уровня. Скучнейший. Доминирующий Атрибут — Сила воли, слабейший Атрибут — Ловкость. Держит рекорд по самому высокому уровню без убийств.
Мы сели на кровать, и я коротко рассказал ему о себе, Руинии и квестах. Но вы это уже знаете, что я буду пересказывать? Он слушал внимательно, кивал, иногда задавал вопросы, заставив меня своими навыками хорошего слушателя сказать больше, чем я планировал. Затем пришла его очередь рассказывать.
— Вначале я воспринимал к этому как к испытанию, подобно искушению святого Антония Великого. Но потом понял: это испытание другого рода. Участь священника — исцелять мир. А Трансендаль точно нуждается в исцелении. Наш мир уже прошёл христианские испытания, а этому ещё предстоит.
— А что, если пациент уже мёртв? — тихо спросил я.
— Эй! — оскорбился Валтар.
— Тогда мы подготовим его к погребению. Но я не думаю, что он мёртв. Просто бредит в лихорадке. А лихорадку можно сбить.
— Эй! Не обсуждайте меня, как будто меня здесь нет! — снова оскорбился Валтар.
И тут до меня дошло.
— Погодите... Вы в партии с дьяволом и Желанием?
— Я знаю, — он рассмеялся раскатистым смехом. — К счастью, общение с дьяволом не грех. Даже благо, если удастся его облапошить. Наш Спаситель сам говорил с дьяволом на вершине горы, в каком-то роде со своим старшим братом. Так что я не боюсь. Тьма должна бояться света, а не наоборот.
Помяни чёрта... В этот момент в комнату ворвалась Абракта.
— Я наговорилась, Лекс, — сказала она. — Пойдём кое-куда.
Деэмоница вдруг прищурилась и прикрыла лицо рукой, словно из Отца Киллиана в неё ударил мощный прожектор.
— Будешь репрессировать меня моим чувством вины, жрец? — спросила она с вызовом.
— Ты знакома с христианством? — удивился я.
— Нет, — ответила она, не опуская руку. — Но я знакома с концепцией религии. И она давит на меня физически.
— Если у тебя есть сильное чувство вины, то ты сама им репрессируешься, племянница моя, как ни один внешний мучитель не сможет, — Отец Киллиан добродушно улыбнулся. — Я могу помочь облегчить её. Разговорами. В моей религии раскаивающиеся грешники ценнее скучных праведников.
— Нет уж. У меня уже есть смертный поразговаривать, — она кивнула на меня. — И я им даже не пользуюсь.
— Ладно, не буду смущать твою подругу, Лекс, — сказал он, кряхтя поднимаясь с кровати. — Если что, свяжись со мной, как я с тобой. И на деэмоницу это тоже распространяется, — уже у двери он вдруг хлопнул себя по лбу и обернулся ко мне с выражением «совсем забыл». — Совсем забыл. Вы знаете о Сердце Мира?
— Я знаю, что такое сердце и что такое мир, — ответил я. — Но вместе это, видимо, что-то особенное.
— Говорят, древний Игроков попытался взломать систему и дать свободу всем синтетам. Не вышло, но он открыл проход отсюда. Это слухи, но они дают надежду, не правда ли?
— Типичный миф, вызванный дефицитом Интеллекта у местных синтетов, — сказал Валтар со снисходительным раздражением. — Тут таких миллионы. Всегда какой-то артефакт и герой. Не отвлекайся, приматик.
Я промолчал, но мысль о том, что кто-то пытался взломать эту мясорубку, зацепилась за мой разум, как репей.
Когда Абракта обогнала нас в коридоре, Отец Киллиан неожиданно перекрестил её в спину. Она вздрогнула, её плечи окутала слабая аура света. Священник наклонился ко мне и тихо сказал, чтобы она не услышала:
— Деэмоны — это боль, воплощённая в реальность трагедией. Ты уж побереги её, сын мой. Она ещё не знает, что её тьма может впустить свет.
Когда мы с ним совсем разошлись, Абракта пошла рядом, задумчиво почёсывая плечо.
— Чем он тебя напичкал? — спросила она с подозрением.
— В каком смысле?
— Ты светишься изнутри, — она сказала это так, будто это была самая удивительная вещь, которую она видела за неделю. — «Словно». Я хотела сказать «словно». «Словно ты светишься изнутри, маг», вот так. И взгляд стал как при первой встрече — ты смотришь на мир, а не сквозь него.
Да, после этого разговора мне стало легче, будто что-то внутри встало на место. Это была самая странная случайная встреча, но было чертовски приятно поговорить с сопланетником. Эм... Просто приятно.
Внизу эльф-бармен подозвал меня взмахом тряпки.
— Сегодня ты популярен, Лекс. Тебя ждёт этот... бездомный ребёнок.
Нерас, сидящий рядом, прыснул от смеха, чуть не подавившись пивом. На высоком стуле, болтая ногами, расположилась Сарка — правая рука Валли. Я до сих пор не понимал, было ли это сокращением от Сары или её полным именем. Увидев нас, она спрыгнула и подбежала.
— Ещё один квартал изменился! Печальный! Там выросли деревья! — выпалила она и замолчала, вероятно, ожидая «да как же так, что странного в деревьях, что же ты такое говоришь, а, Сарка?», но я и Абракта просто ждали, и она наконец раскрыла прикол: — А на этих деревьях выросли книги. Настоящие, с буквами! Правда, скучные, без картинок.
— Отлично, — сказал я, доставая из кармана карту города, которую сам же нарисовал на пергаменте, и закрасил ещё один квартал чернилами.
— Что в этом отличного? — Сарка нахмурилась. — Мы гоняемся за этим хулиганом столько времени и до сих пор не поймали, а ты говоришь «отлично»?
— Методом исключения остался только один район, где он ещё не успел напакостить, — ответил я, показывая ей карту. — Сегодня ночью мы поймаем его с поличным.
Глава 65. Засада
Мы сидели в засаде за бочками у стены уже два часа. Мои ноги затекли, спина ныла, а Ночная Пасть на моих плечах устало прикрыл морду лапами и послал образ: кот, свернувшийся на тёплой печи, рядом — рыбка, до которой не нужно тянуться.
— Зачем мы прячемся? — спросила Абракта, заставив меня вздрогнуть. — Я могла бы отвести от нас взгляд, и мы спокойно гуляли бы по улице.
— И насколько ты уверена в своём заклинании? — спросил я, не оборачиваясь.
— Ну... — она замялась. — Да, думаю, сидим, как сидели.
— Меня больше беспокоит присутствие ребёнка, — сказал я, покосившись на Валли.
Рыжий беспризорник сидел на корточках с сосредоточенным лицом, будто каждый день охотился на загадочных преступников.
— Это теперь такое же моё дело, — ответил Валли, — как и ваше. Кто-то должен следить за порядком, пока взрослые заняты своими делами.
Несколько секунд мы молчали, обдумывая такую глубокую мысль.
— Тот, кого мы ждём, точно придёт? — спросила Абракта.
— Пока он старательно портил все остальные районы города, — сказал я. — Думаешь, с единственным оставшимся он вдруг скажет: «Нет, пора завязать»? Так мозги не работают.
— А если он сумасшедший? — спросил Валли.
— Тем более. Сумасшедшие ведь не останавливаются, они лишь меняют направление.
Мы просидели ещё час, и с каждой секундой наше настроение окислялось, как старая монета, которую кинули в сырой подвал. Двух- и трёхэтажные дома теснились вдоль мощёной улицы, между ними ютились пустые улочки и редкие фонари. Где-то плакал младенец, где-то лениво брехала собака, из открытой пекарни ещё доносился запах свежего хлеба. Валтар клонился к закату, и тени от домов удлинялись, словно пытаясь дотянуться до нас.
И тут на улицу вышла одинокая фигура в чёрном плаще с низко надвинутым капюшоном.
— Это он! — выпалил Валли.
— Почему ты так уверен? — спросил я.
— Он в плаще и капюшоне! — Валли указал на фигуру с таким видом, словно это было неопровержимое доказательство.
— Может, он идёт делать что-то другое подозрительное? — предположил я. — Не связанное с нашим делом.
— Да хватит уже! — прервала спор Абракта. — Давайте поймаем его! Если он просто идёт делать другое подозрительное дело, он объяснит, — она вышла из укрытия и крикнула во всю мощь своих деэмонических лёгких: — Эй, ты, в подозрительном капюшоне, скрывающем лицо! У нас к тебе есть несколько подковыристых вопросов!
Фигура рванула с места, даже не обернувшись. Она знала, к кому это кричали. Очень обнадёживающе.
Мы бежали по пустым аллеям, перепрыгивали через ящики и бочки и огибали углы. Один раз незнакомец перепрыгнул через выезжающую телегу. Я захотел сделать то же самое, но на меня наскочил её хозяин с палкой, крича про «незаконных ночных бегунов». Мне пришлось сделать вид, что я и планировал обойти её.
Валли почти сразу отстал, крикнув что-то вроде «брошусь наперерез». Ночной Пасть тоже участвовал в погоне, но было заметно, что он сдерживается, чтобы не догнать преследуемого раньше нас. Ведь если бы он его догнал, что бы он сделал? Укусил бы за пятку? Абракта же летела вперёд на всей своей Ловкости, аж волосы назад. Я бежал не знаю как, это со стороны надо было смотреть.
Беглец проскочил между группы Лоялистов. Я врезался в них с размаху, получив помпоном по голове. Это вызвало справедливое возмущение, но извиняться было некогда — я вырвался из их рук и продолжил погоню.
Погоня юркнула в открытый подъезд. Лестница, комната, коридор, ещё одна комната. Кто вообще проектировал этот дом? Гоб? Жители благоразумно разбегались от нашей толпы, но Абракта всё равно кричала, чтобы все расступились.
— С дороги! Тут творится форменное правосудие! У нас квест! Всем в стороны!
Коридорная ваза с засохшими цветами внезапно схлопнулась сама в себя, а картина с пейзажем потекла. «Он делает это!» — понял я. — «Он меняет реальность вокруг себя!»
Мы прорвались через кухню в спальню. Незнакомец выскочил в окно. Абракта без раздумий прыгнула за ним и с диким воплем рухнула на мостовую. Кот, устав от веселья, и остановился на подоконнике. Я же прыгнул в окно, впился паучьими перчатками в стену соседнего дома, так и пополз за беглецом.
Во время падения под ним вырос пузырь, сильно похожий на мыльный, но не мыльный, потому что, приземлившись, он отпружинил вместе с ездоком.
— Да вы издеваетесь...
Незнакомец пропрыгал так ещё какое-то время, пока амплитуда его прыжков не затухла. Пузырь лопнул у земли, и беглец продолжил использовать ноги. Я остался слишком далеко и высоко, чтобы иметь шанс догнать его.
Но зато вид следующей картины предстал передо мной во всех деталях. Перед незнакомцем из проулка выскочил Валли и схватил его за плащ. Осилить явно взрослого мальчишке было не под силу, но он и не собирался этого делать. Валли, всё ещё в порыве бега, зацепил кусок плаща за торчащий гвоздь на деревянном заборе и повис на нём, поджав ноги. Незнакомец замер на мгновение, затем дёрнулся и вырвался, оставив в руках мальчика обрывок своего плаща. Главарь беспризорников шлёпнулся на спину, но тут же вскочил, победоносно подняв трофей над головой, словно это была главная цель погони.
Я спрыгнул на землю, тяжело дыша.
— Валли, отлично сработано, — похвалил я. — Ты знал, что этот гвоздь был там?
— Я знаю каждый гвоздь в этом городе. И все обходные пути. Это моя работа — знать, что где торчит.
— Кто это был по [Анализу], Лекс? — спросила Абракта, подбегая к нам и отплёвываясь от пыли. Её волосы растрепались, а на локте виднелась свежая царапина.