Авдотья, Маврикий и Сила Магии

Глава 12. Ну вот и дома

Сила Магии снова бережно укутала собой Землю и её закрыла от Зла. Десять Крылатых Воинов стояли на горе над подводным водопадом и смотрели вслед самолёту, уносившему в загадочную снежную Москву их отважную помощницу.

****

Авдотья зашла в квартиру. Бросила ключи на полку в прихожей. Закатила в комнату чемодан, включила торшер и упала на кровать, раскинув руки. Мягкий тёплый свет убаюкивал, но мысли метались в голове как стая стрижей перед дождём. События этих нескольких дней перевернули её жизнь с головы на ноги. Да, именно так. Только сейчас она понимала, что жила какую-то не свою жизнь. Была ведомой. Родные сказали: «Дуся, иди учись в финэк», она и пошла, хотя хотела совершенно другого. И вот ей сорок лет, и она заплесневела в своей бухгалтерии. Маврикий всё расставил по местам. Авдотья не была прежней. И дело не во внезапно нагрянувшей молодости. Хотя-я-я, смотреть в зеркало было одно удовольствие, чего уж скрывать. Дело было в уверенности и Силе, которой, как оказалось, она всегда обладала. Силе духа. Во всяком случае, теперь Авдотья точно знала «свою миссию». Авдотья, поняла, что её понесло во вселенский пафос, поспешила его выключить и включить самоиронию: «Ой, что происходит то? Стоило немного похудеть и подышать морским воздухом, как я вообразила себя младшей сестрой Тони Старка.», а вслух произнесла:

— Ладно. Пора возвращаться с глубин на землю. Одно радует, что завтра ещё не на работу. Ещё надо как-то оправдать такие перемены во внешности. Лариска с Жанкой ушлые, в диету и хороший отдых точно не поверят. Придется погуглить пластического хирурга для отмазки.

Маврикий запрыгнул на кровать и уютно свернулся клубочком под боком Авдотьи.

— Ну что, устал? Бродяга. Стерегущий ты мой пушистый. Ну ничего. Послезавтра Новый год и много выходных. Успеем переварить все эти события.

Кот замурчал и потёрся о руку Авдотьи.

— Ладно. Пойдём, покормлю.

Девушка взяла банку с кормом и в задумчивости села у окна. Вечерняя Москва светилась новогодними огнями. Сновали люди, машины. Все готовились к Новому году. А мысли Авдотьи были далеко от этой суеты. Там. На зелёном острове мечты, где она осталась и Сердцем, и Душой. Звонок вернул её к реальности. Авдотья подошла к двери, посмотрела в глазок, удивлённо отпрянула, улыбнулась, и поправила причёску.

На пороге стоял Орландо, правда без крыльев, и с чемоданчиком инструментов в руке.

— Неожиданно! Ты сегодня не через балкон?

— Что, простите? Вы «мужа на час» вызывали? — спросил парень, и для убедительности тряхнул чемоданчиком с инструментами.

Авдотья покосилась в сторону зеркала. На неё смотрела симпатичная, а главное, молодая женщина. То есть Маврикий, артефакты, договор с Тёмными Душами и Орландо, всё это ей не приснилось. «Или я все-таки побывала у хорошего пластического хирурга и забыла об этом.». — подумала Авдотья и жестом пригласила мастера в квартиру.

— А что у меня сломалось? Не напомните? А то я только что из отпуска и ещё не успела окунуться в бытовые проблемы.

— Вы десять дней назад оставили заявку на ПрофиРу, на сегодняшнюю дату. Балконную дверь починить. — Он вытащил телефон, показал подтверждённый заказ: «Дверь на балкон не закрывается плотно. Дует».

Авдотья замерла. Балконная дверь. Та самая. С которой всё и началось. Она молча повела мастера в комнату. «Орландо» прошёл на балкон, пошатал раму, склонился, что-то осматривая.

— Вот видите. — он показал пальцем. — Петли ослабли, раму перекосило. Отсюда и сквозняк. Да и ручка люфтит. Сейчас поправлю.

Авдотья села на краешек кровати и наблюдала, как её «Воин» ловко орудует отвёрткой и шестигранниками. Его движения были точными и абсолютно земными. Ничего магического. Просто работа. Маврик вышел из-под кровати, обнюхал кроссовки мастера и, недовольно дёрнув хвостом, ка он обычно делает при виде чужих, удалился на кухню.

«Стоп. — Авдотья все-таки пыталась найти что-то магическое в появлении «Орландо». — А как он вообще попал в дом? У нас же домофон в подъезде, а снизу никто не звонил».

— Извините, а вы как в подъезд зашли? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Женщина внизу с коляской выходила, придержала. — не отрываясь от работы, буркнул мастер. — Удобно получилось.

Авдотья встала и подошла ближе, как бы следя за работой мастера. Солнце, пробивавшееся сквозь зимние тучи, упало на его волосы, и она увидела на смуглой коже у виска едва различимый, похожий на царапину знак — волна и крыло. Тот самый знак, который был на поясе у Воина Орландо.

Сердце Авдотьи забилось чаще. Это был он. Но он не узнавал её. Или делал вид? Она сделала шаг назад, к столу, где валялся помятый билет на Маврикий. С тех пор как приключенцы приземлились в Шереметьево, он молчал. Бумага стала просто бумагой.

— Готово. — Мастер встал, проверил ход двери. Она закрывалась с тихим, упругим щелчком, которого раньше не было. — Всё, больше дуть не должно.

Он собрал инструменты, выписал квитанцию из блокнота. Авдотья машинально расплатилась.

— Спасибо, — сказала она, глядя ему прямо в глаза, пытаясь поймать хоть намёк. — Вы… часто по таким вызовам ходите?

— Каждый день. — он пожал плечами, надевая куртку. — Окна, двери, полки собрать, картину повесить… Рутина. Всего доброго. С наступающим.

И «Орландо» ушёл. Стук шагов затих в лестничной клетке. Просто ушёл и всё.

Авдотья медленно закрыла входную дверь. Тишина. Только тиканье часов на кухне. Она подошла к балкону, приложила ладонь к холодному стеклу. Ни единого дуновения. Идеально отрегулировано.

«Рутина» — повторила она про себя его слово.

И тут её осенило. А что, если это была починка самой первой «трещины» между мирами — двери, через которую магия впервые ворвалась в её жизнь. Чтобы дать ей выбор. Она могла или закрыть её плотно и спокойно спать, не боясь «сквозняка» из Мира Магии. Или… чтобы она могла сама открыть её, когда захочет, и знать, что петли не подведут.

Авдотья повернулась и посмотрела на своё отражение в тёмном окне. Молодая женщина. Уставшая, немного потерянная, но с новым огоньком в глазах. В глазах, которые теперь видели чуть больше, чем раньше.

На кухне звякнула миска, Маврик требовал ужин, который так и не получил. За окном зажглись гирлянды. Где-то наверху, над слоем зимних облаков и городского смога, мерцала, восстанавливаясь, Сила Магии. А здесь, в уютной, немного одинокой квартире, стояла тишина. Не звенящая, как в пещере Тёмных, а мирная, домашняя. Тишина после битвы. Тишина перед тем, как начать что-то новое.

Авдотья глубоко вздохнула.

—Ладно, Маврик, иду. А завтра… — она потянулась, и её взгляд снова упал на идеально подогнанную балконную ручку. — Завтра надо будет сходить в магазин. Купить новые обои. И, может быть… большой цветочный горшок. Для пальмы. Чтобы было похоже на остров.

Авдотья поймала на себе пристальный кошачий взгляд. В нём читалось одобрение и легкая усмешка. Мол, «думаешь, это конец? Дуся, это только предисловие.».

Авдотья улыбнулась самой себе в отражении окна.

— Ну что ж, — тихо сказала она вселенной, Маврикию и самой себе. — Раз дверь починили… Значит, пора наводить порядок и в остальном.

Глава 13. Инспектор на стыке миров

Первые дни после возвращения, Авдотья просто наслаждалась. Спала до полудня, много читала, смотрела «Римские каникулы» с лапочкой Одри Хепбёрн, читала «Дядю Ваню» и «Вишнёвый сад». Ходила только от дивана к холодильнику и обратно, и приносила в жертву богам доставки свою фигуру. Новый год она тоже встретила в пижаме, в прекрасной компании глинтвейна, оливье и Маврика.

На третий день Авдотья подошла к зеркалу и поняла, что лежаче-сидячий образ жизни начал отражаться на талии. Звонок в дверь заставил ее вздрогнуть. Авдотья взглянула в глазок.

— Упс, мамуля….приехала без предупреждения. Ну да, сейчас же новогодние выходные, а она знает, что я домоседка. — пробормотала Дуся. Надо накинуть что-то пообъёмнее, из своей «старой коллекции», а то не узнает дочь.

Авдотья метнулась в спальню, напялила худи времен её 80 кг и побежала открывать дверь.

— Мамуль! Привет! Хорошо, что заехала! — Авдотья подставила щёку для поцелуя.

— Просто ты за неделю всего два раза матери и позвонила. Когда прилетела со своего чудо острова, да с Новым годом поздравила. Хорошо хоть я тебя приучила к этим двум полезным вещам — отчитываться «я доехала» и поздравлять с праздниками.

Зоя Васильевна тоже была бухгалтером, но главным и в ооочень крупной компании. Авдотья в детстве, как все нормальные дети мечтала стать то продавцом мороженного, то космонавтом, но выбора у нее в принципе не было. К одиннадцатому классу Дуся заикнулась о желании учиться на стилиста, но оно тут же вдребезги разбилось о мамулино: «Кем-кем ты собралась стать??? Это же в лучшем случае, одевать всяких кукол с Рублёвки, а в худшем — стать каким-нибудь, бьюти блогером, простигосподи??!» И дальше последовал монолог в стиле «не для того я ягодку растила, чтобы её в стилисты отдавать» и «в руках надо иметь настоящее дело, а не вот это вот». Так Авдотья поступила в финэк, после которого была пристроена под крыло мамулиной подруги, тоже главному бухгалтеру, и окончательно завязла в трясине бухучета.

— А ты похудела что ли? — спросила Зоя Васильевна, отступя на шаг от дочери. — Надо же как сброшенные килограммы освежают и делают женщину моложе. Молодец, дочь! Давно пора было собой заняться.

«Фух…» — выдохнула Авдотья — «я думала будет больше вопросов по поводу внешности. Но видимо для любой мамы её ребёнок остается ребёнком в любом весе и обличии. Может и на работе прокатит без фантазий о пластической хирургии?».

— Кофе-то сваришь? — раздался мамин голос из кухни. — Я твои любимые эклеры купила. Ты очень кстати похудела. Даже если немного неберёшь — не страшно.

— Да, мамуль! Иду! — Авдотья улыбнулась и поспешила на кухню. Она обожала свою маму и любила с ней поболтать. Очень хотелось рассказать ей про путешествие, про говорящего кота и Билет. Про Орландо. Но Зоя Васильевна была абсолютно земная женщина, и скорее позвонила бы ещё одной своей подруге психиатру, чем поверила хоть одному слову из такого рассказа.

Прошло еще пять дней посленовогоднего отдыха. Молодое тело радовало Авдотью легкостью, она даже немного обновила гардероб в ближайшем ТЦ, а то офисная одежда висела на ней как попона бегемота на цапле. Мысль о приближающемся выходе на работу и годовом отчете вызвал приступ клаустрофобии, а душа скучала по адреналину свободы.

Именно тогда начались странности.

Сначала замигал свет в подъезде. Авдотья списала это на проблемы с проводкой. Потом соседка снизу, тетя Люда, пожаловалась, что ее фикус, который двадцать лет еле рос, за одну ночь вымахал до потолка и начал стучать ветками в окно, требуя, как она утверждала, «болонской колбасы». Авдотья усмехнулась и вежливо посоветовала соседке меньше смотреть триллеры. А в субботу утром её разбудил звонок Петра Венедиктовича. Голос начальника звучал непривычно серьезно, без привычной отеческой снисходительности.

— Авдотья Михайловна, вам срочно нужно в офис.

— Так ещё же два выходных. — Авдотья сделала попытку отмазаться. Она была абсолютно не готова погружаться в офисную рутину и очень рассчитывала на эти оставшееся два дня. Пётр Венедиктович как будто прочитал её мысли и ответил:

— Не по рабочим вопросам. По личным. Касается вашего… хм… недавнего отпуска.

Сердце Авдотьи ёкнуло. И вроде ничего не должно было смущать в просьбе руководителя. Мало ли там кадры накосячили с документами на её отпуск, и надо было переподписать. Но что-то в голосе Петра Венедиктовича её смущало.

По дороге в метро она заметила, как подросток у турникетов, разозлившись на неработающую карту, шипел на нее с такой ненавистью, как будто это был не простой проездной, а источник всех бед на Земле.

В кабинете Петра Венедиктовича пахло не только кофе и бумагой, но и чем-то ещё — сладковатым дымком, похожим на аромат горящего старого пергамента. На столе, рядом с квартальным отчётом, лежала… шапка…розовая…с ушками. Авдотья еле сдержалась, чтобы не выдать своего удивления. Шапка действительно пропала. Она точно помнила, что положила её на Маврикии в чемодан. Но когда разбирала его дома, шапки не было. В тот момент Авдотья, как говорится, словила отходняк. Организм расслабился после передоза событий преправленных адреналином и местами кортизолом (гормоны страха и стресса). После возвращения голова была как в тумане, а где-то глубоко колыхался кисель из пары мыслей. Воспоминания путались. Она уже не понимала, какие события были реальными, а какие ей возможно приснились. С этими играми разума Авдотья о шапке уже и не вспомнила. И вот она родимая лежит в самом неподходящем для неё месте. «Сейчас начнутся выяснения, а я не понимаю, что рассказывать про эту шапку, чтобы звучало хоть на грамм правдоподобно.» — вздохнула Авдотья. Но то, что произошло потом удивило её несравнимо больше, чем шапка с ушками на столе шефа.

— Садитесь, — сказал начальник, снимая очки. Его взгляд был как у Глеба Жеглова перед словами «вор должен сидеть в тюрьме!».

— Я думал, у вас хватит ума разбрасываться вещественными доказательствами. — В голосе звучали стальные нотки недовольства и возмущения.

Авдотья онемела.

— Какие вещественные доказательства?...Откуда вообще это у вас? — Авдотья протянула руку в сторону шапки.

— Я — Наблюдатель, — рубанул без особых предисловий Петр Венедиктович. — Третий уровень, без права прямого вмешательства.

Авдотья ойкнула от такого поворота. Кисель в голове откатил, и на его место начали возвращаться заинтересованность, внимание, логика. Пётр Венедиктович продолжал:

— Моя задача — фиксировать аномалии и следить, чтобы баланс не нарушался катастрофически. Ваше путешествие, Авдотья Михална, было зафиксировано как аномалия уровня «Альфа». Оно не было запланировано. Чистая импровизация, а точнее сказать — самоуправство некоторых наших сотрудников. Решение отправить вас на остров с подобной миссией — мега афера. Вы не то что неопытны, вы полный профан в нашем деле. — Эмоции шефа били через край. — Нет! Ничего не могу сказать — для дилетанта вы справились великолепно. Но. Вы еще многого не знаете и не умеете, и поэтому уходя, «не плотно закрыли дверь», условно говоря.

Авдотья первый раз видела своего руководителя на таких «эмоциональных качелях». Он то опускал её ниже плинтуса, то возносил до уровня Зены-королевы Воинов.

— И возвратившись, вы принесли с собой Эхо Магии. — наконец-то подвел итог Пётр Венедиктович. — Оно служит маяком для сущностей, потерявших связь со своим миром. Проще говоря, вы пробили дыру. И теперь, барышня моя дорогая, её нужно латать.

Пётр Венедиктович протянул Авдотье планшет. На экране была карта Москвы с десятками мигающих точек.

— Это «протечки». Незначительные, пока. Но они растут. Их питают человеческие эмоции. Отрицательные. Гнев, страх, отчаяние. А город с такой численностью населения как Москва — просто «Клондайк—Эльдорадо» для Тёмных Душ. Судя по всему, этот новый источник энергии пришелся им по вкусу. У них особенная тактика, они не атакуют в лоб, а пока просто культивируют хаос и наблюдают.

Авдотья вспомнила рассказ соседки про ненормальный фикус и того парня в метро в припадке злости.

— А они только человеческие эмоции используют? Или, например,…и растений? — неуверенно спросила Авдотья. «Сейчас меня точно за чокнутую примут. Это что-то из анекдота: Учёные доказали, что растения тоже чувствуют. Вот и живите теперь с этим, веганы.». Но на её удивление Пётр Венедиктович выслушал этот вопрос очень внимательно и пробормотал:

— Уже и растения? Не думал, что Тёмные так оперативно расширят видовое воздействие.

Разговор продолжался ещё час. Сказать, что Авдотья была удивлена тому, что начальник оказался напрямую причастным к миссии, в которую она ввязалась, это ничего не сказать. Но в то же время, она была очень рада тому, что эта история не закончилась, а похоже, подошло к концу её прошлое жалкое существование, и впереди жизнь, наполненная событиями, приключениями и пользой.

— Что мне делать? — спросила Авдотья. В голосе звучала та решимость, которая недавно завела её на дно океана.

— Работать. Вы теперь, хм… ученик инспектора по магическим ЧП. А ваша бухгалтерская педантичность и дружба с цифрами пригодится для учета аномалий. На работе я предоставлю вам прикрытие — долгосрочный «проект по оптимизации удаленных рабочих процессов», чтобы вы не были привязаны к офису, и при этом не вызывали подозрений у коллег. А вот ваш напарник — он кивнул в сторону окна. За спиной Авдотьи раздался лёгкий и такой знакомый шелест…крыльев. Она обернулась. На подоконнике сидел Орландо. Но это был не тот невзрачный, худощавый мужичок, которого Авдотья когда-то давно впустила в квартиру, и не тот мастер по балконным замкам. Это был тот Орландо, которого она видела в огне битвы с Тёмными Душами. Только сейчас он был с непривычно коротко стриженными волосами, одет в джинсы и простую серую кофту. Выглядел немного усталым и по земному сосредоточенным.

— Мы отследили семь точек вхождения в ваш район. — Орландо начал без предисловий. Голос был тем же, но в нем не было эха океанских пещер, только сдержанная деловитость. — Одна из них — в детском саду. Там дети уже неделю рисуют одни и те же символы и образы, пугающие воспитателей. Нам нужно проверить.

— Вот и познакомились. Снова. Орландо будет вас обучать и параллельно станет вашим связным и оперативной поддержкой. В человеческом облике, разумеется. Его задача — учиться у вас, как всё устроено здесь, и закрывать бреши со стороны Магии. Ваша — находить их здесь и минимизировать ущерб. Надеюсь, сработаетесь.Петр Венедиктович одобрительно кивнул.

Авдотья кивнула, улыбнулась и поправила причёску.

Глава 14. ДурСад

Воскресенье пролетело. Мозг Авдотьи работал как супер мощный процессор. Она вспоминала подробности своего путешествия, анализировала события, поведение «своих» и «чужих», разговоры, загадки, решения, логику. Всё, что вспоминала, подробно записывала в таблицу, чтобы удобнее систематизировать информацию. Понедельник — первый рабочий день после длинных праздников. Авдотья порадовалась, что ей не надо лететь к 9:00 в офис. Вчера они с Орландо договорились ехать в тот самый странный детский сад. Встретились у входа на территорию. Авдотья при встрече разулыбалась, она действительно была безумно рада продолжению общения со своим Воином. Но Орландо был сосредоточен так же, как и накануне. Сдержанное «привет» и никакой искры в глазах. Протянул Авдотье бейджик «Психолог-методист», а себе приколол такой же, с надписью «Ассистент». В раздевалке группы «Солнышко» их встретили стенды с рисунками. На всех, от акварельных каракулей, до старательных фломастерных шедевров, был изображен один и тот же узор: спираль, уходящая в черную дыру.

— Они называют это «голодной норкой», — шёпотом, чтобы не мешать детскому утреннику, сказала заведующая. — Говорят, что из неё кто-то шепчет, что нужно есть больше каши, а то заберёт игрушки.

Авдотья чуть не рассмеялась. «Так и хочется сказать — детский сад какой-то!». Хотя, собственно, так и есть. «На Маврикии мы дрались с реальным Злом, которое могло разрушить и убить. А здесь — «голодная норка» отнимет игрушки?? Вы серьёзно?!». Но весь этот скепсис Авдотьи наткнулся на сосредоточенное лицо Орландо. Ему явно эта ситуация смешной не казалась.

— Слабый элементаль рассеянного страха, — начал разъяснять он. — Питается тревогой детей перед едой. Само появление — это симптом. Нужно найти якорь. Это не сложно. Но это только начало. Пока я его ищу, твоя задача — успокоить детей, чтобы они не притащили эти эмоции страха домой. Они не должны зацепить взрослых. Иначе начнется настоящая «эпидемия». Орландо развернулся и вышел из группы. «Хоть бы улыбнулся, паразит», — в голове Авдотьи плеснулась обида, — «столько всего было на Маврикии, а он как чужой, мать его ити». Авдотья посадила детей в круг, присела на коврик в его центре и достала из сумки три артефакта. Теперь, вне купола подводного Маврикия, они были похожи на просто красивые камешки. Авдотья рассказывала детям сказку про Добрую Кашу, которая защищает сны.

Якорем оказался старый, сломанный калейдоскоп, заброшенный на чердак детского сада. Когда кто-то из детей разбил его, он испугался, что его будут ругать и горько плакал. И эта крошечная вспышка горя, усиленная общим фоном детской тревоги, стала точкой входа. Орландо стоял в дверях, прислонившись к косяку двери, и внимательно наблюдал за Авдотьей. Девушка любила детей и была полностью погружена в историю про Кашу. Это был театр одного актера, дети с интересом смотрели на это действо и постепенно на их личиках начинали зажигаться робкие улыбки. Орландо незаметно коснулся калейдоскопа. Авдотья в этот момент физически почувствовала, как вокруг стало теплее. Оглянулась. Посмотрела на Орландо, и он наконец-то ей улыбнулся.

На следующий день рисунки детей снова стали разными, наполненными солнцем и радостью. Домики, машинки, мама с папой, и голубоглазый парень...с крыльями.

После событий в детском саду, вечером Авдотья и Орландо шли обратно через

парк. Москва зажигала огни. Было холодно.

— Ты хорошо это сделала, — неожиданно сказал Орландо. — Мягко. Без борьбы. Они в моем мире так не умеют. Мы либо защищаемся, либо атакуем. Откуда эта сказка про Добрую Кашу?

Всё просто, это… как бухгалтерия — пожала плечами Авдотья. Нужно просто свести дебет с кредитом. Добавить чуть-чуть тепла туда, где образовался холод. И баланс восстановится.

Орландо смотрел на нее с нескрываемым интересом. Таким, каким смотрят на удивительное, не до конца понятное явление.

— Твоя «сильная доброта»… Это сложная магия. Ею нельзя научить воинов.

— Ею и не нужно учить, — улыбнулась Авдотья. — Ею нужно просто жить. Сложно?

— Невероятно, — честно ответил он, и в углу его губ снова мелькнула улыбка. «О! Сын Снежной Королевы и деда Мороза дал слабину и начал улыбаться? Глядишь, завтра целоваться полезет» — хмыкнула Авдотья.

Глава 15. Срок годности молодости

«Протечки» учащались. В метро появился вагон-призрак — люди, входившие в него на определенной станции, выходили на другой, потеряв час времени и все воспоминания о пути. Этот час как будто стирался. В библиотеке все книги с хорошим финалом начали переписываться на печальные и даже трагические. А в их родном районе завелся «сквозняк времен» — люди на минуту видели на улицах себя из прошлого или будущего, и это вызывало панику.