Звездный ветер

Сквозь сон девушка различила странное пощелкивание, цоканье и шуршание. Будто сверчки и цикады завели беседу. Эля открыла глаза. Уже наступила ночь. В палате и за окном стояла непроглядная тьма. «Ничего себе, – подумала Эля. – Вот я горазда спать.» Лес за окном залил синий свет, жуткий, как в фильмах про инопланетян. Эля лежала не в силах шевельнуться. Ни кричать, ни бежать она не могла. Тело казалось чужим, холодным, каменным.

За стеклом возникли уродливые тени, длинные, колышущиеся. Они, то сливались в одно пятно, то распадались на сотни точек, то вновь превращались в длинных уродцев. Эле даже стало казаться, что она различает отдельные слова в этом бесконечном шуршании и пощелкивании. «Спишшшь…. Слышшшшь….Знаешшшшь…. Ищщщщи… Ищщщщи… Ищииии….»

Одна из теней отделилась от остальных и направилась к Эле. Секунда и вот она стоит возле кровати и, по птичьи наклоняя голову, рассматривает девушку. Эля не различала лица, просто темнота, но эта темнота вглядывалась в нее, изучала. Тень шевельнулась. От тела отделилось нечто напоминающее человеческую руку с пятью длинными пальцами. Рука, на секунду зависнув над обожженной ладонью, мягко коснулась ее, прошла насквозь и вновь слилась с тень. Свет погас. Ночные гости пропали.

– Как спалось? – в палату вошла Татьяна Андреевна.

За окном шумел лес. Настало утро.

– Спасибо, хорошо. Рука совсем не болит. Вот смотрите. Могу идти в отряд, – помахала рукой Эля.

– А, при чем здесь рука? – Татьяна Андреевна протянула Эле градусник. – У тебя же вчера был жар и горло болело. Холодной воды из фонтанчика напилась в такую жару вот и получи больное горло. Покажи-ка мне его.

Эля машинально сунула градусник под мышку и открыла рот. Но, больше чем забывчивость врача, ее поразил тот факт, что рука, которая еще вчера вечером горела огнем и была покрыта жуткими волдырями, сегодня чувствовала себя прекрасно. Нет даже намека на вчерашнее.

– Бред какой-то…

– Бред не бред, а температура неважная. Сегодня полежишь, отдохнешь. Завтра посмотрим по самочувствию. Сейчас вставай, умывайся. Скоро завтрак принесу, – Татьяна Андреевна забрала градусник и вышла из палаты.

Эля разглядывала руку, словно видела ее впервые: ни пятнышка, ни царапинки, ничего – чудеса. Тут ей вспомнился свет за окном, странные тени и щебет. Выходит, все это было на самом деле, а вовсе не приснилось. Эля выглянула в окно. Ничего особенного, лес как лес, столетние сосны и густой подлесок неловко мостились на крутом склоне холма. «По такому косогору и днем человеку спуститься невозможно, не то что ночью, – подумала девушка, разглядывая заросли. – И тропинки тут никакой нет. Вот кто они такие? Поди узнай… Спросишь у кого – у виска покрутят… Но ведь я не сошла с ума. Все это было! И шар, и ожог, и пацан этот белобрысый… Точно! Нужно срочно найти этого… как его… Жорку и пусть он все объяснит!»

– Садись завтракать, – на пороге стояла Татьяна Андреевна. – Сыр, масло, чай и каша… Приятного аппетита.

– Спасибо, – Эля присела к столу. – Только, мне уже лучше… Может я потом в отряд пойду?

– Не выдумывай. Ешь и ложись. Хочешь, могу книгу принести из штаба, там есть несколько.

– Нет…не нужно… – Эля поняла, что спорить бесполезно, и принялась за завтрак.

Она размазывала по тарелке кашу, пытаясь разогнать тоскливые мысли. «Теперь сиди тут, как дура… телефон не работает, даже просить смысла нет…просто край земли какой-то…хоть бы телевизор поставили… Такое отвратительное лето, захочешь не придумаешь…Был бы жив папа…» Слезинки сами собой закапали в кашу.

Эля свернулась калачиком на кровати. Ей хотелось стать маленькой-маленькой и чтобы мама сидела рядом и гладила по голове, а папа, устроившись прямо на полу, читал ей сказку… Только мама далеко… а папа… Слезы катились и катились из закрытых глаз…

– Вставай, спящая красавица.

Эля открыла глаза и обернулась на голос. Татьяна Андреевна стояла у стола и расставляла на нем приборы.

– Сон, замечательное лекарство, но и с ним важно не переборщить. Вставай-вставай, ужин должна съесть обязательно. Иначе даже не просись в отряд.

– Ужин? Я что весь день проспала, – удивлению не было предела. Прежде она никогда не спала так много, даже в детстве.

– Да, лежебока, то в отряд просишься, то спишь как сурок. Обед ты пропустила, но ужин, будь так любезна, употреби по назначению. Как себя чувствуешь? Горло не болит?

– Нет. Со мной все нормально. В отряд можно?

– Пока нет. Я уйду на пару часов. Сейчас эстафеты у малышей, потом вечернее мероприятие. Не теряй меня.

– Мне можно на мероприятие… Хоть посмотреть?

– Категорически нет. Завтра с утра хоть не голове ходи, а сегодня постельный режим. Нет… – Татьяна Андреевна остановилась на пороге. – На голове, пожалуй, ходить не стоит. А то придется весь сезон в изоляторе провести. Кушай, посуду я потом сама уберу.

Сан Саныч действительно готовила как в ресторане или, пропустив обед, Эля была чрезвычайно голодна, но котлета, пюре и особенно компот показались просто божественными. Покончив с ужином, девушка принялась обдумывать сложившееся положение. Все случившееся за последние дни не укладывалось в голове. Мало того, что она оказалась в этом Богом забытом месте, так, вдобавок, ежедневно, да что там ежедневно, буквально ежеминутно с ней приключались странности, сводящие с ума. Эля начинала сомневаться в своей нормальности. Нет, можно, конечно, предположить, что она нормальная, тогда все вокруг сумасшедшие. Иначе просто не объяснить котов, которых видит только она, людей, которые не помнят ничего… или она действительно сошла с ума и живет в своем мире… Странные сны, больше похожи на бредовую реальность…Тени…Голоса…трудно разобраться в происходящем, когда не с кем поговорить.

– Со мной поговори.

Эля обернулась. На пороге сидел все тот же наглый кот, таращил свои золотистые глаза и …улыбался.

– Чего улыбаешься? Тоже мне чеширский кот нашелся!

Нет, она не собиралась вести беседы с этим лохматым чудовищем. Ей просто было ужасно страшно, хотелось услышать свой голос и разрушить видение.

Наваждение не исчезло. Кот встал, потянулся и, уже выходя, обернулся.

– Я не чеширский, но это мы еще обсудим.

Эля попятилась, запнулась о стул, пребольно ударилась головой о край тумбочки и потеряла сознание.