Отряд сказочных неприятностей

Оставив кабриолет на парковке, Аглая щелкнула брелком, закрывая крышей салон и блокируя двери. Звуки леса оглушили своей естественностью и обнимающей, глубокой тишиной. Дятел отбивал ритм, а пеночки и соловьи заливисто распевались. Где-то вдали хрипло каркал ворон. Трещало дерево, падали шишки, а суетливые белки скакали с ветки на ветку, желая понадежнее спрятать добычу. Воздух был сладким и чистым.

Алексей Лесной – владелец этого места встречал ее почти у ворот. Леший всегда чует, когда к нему заглядывают непростые гости.

– Аглаюшка! – осиплым низким голосом поприветствовал он.

– Леша, – впервые за несколько месяцев, искренне улыбнулась Ягина, обнимая старого друга.

Седые колтуны волос и бороды торчали в разные стороны и кололи кожу щеки и шеи Аглаи. От Лешего пахло знакомо: хвоей, можжевельником и ягодами, совсем немного табаком и коньячной настойкой.

– Ты ко мне надолго? – доброжелательно спросил хозяин леса, приглашая на территорию.

– Коль не прогонишь, то переночевать, да переговорить, – хмыкнула Аглая, рассматривая ухоженные газоны и спрятанные среди вековых деревьев небольшие гостевые домики.

– О чем вопрос! Я всегда рад друзьям, – он как-то по-особенному залихватски присвистнул. Перед ним оказался управляющий. Пока хозяин коротко давал распоряжения, Аглая рассмотрела старого друга. Кожаная жилетка, накинутая на цветастую майку, рваные джинсы и всякое отсутствие обуви выдавали в нем прожженного хиппи или рокера, но никак не владельца элитного загородного клуба.

– Банька будет готова через пару часов, а сейчас приглашаю к столу.

– Святая Марена! И почему я не приезжаю к тебе чаще?

– Потому что апартаменты у меня стоят дорого, а ты старая жадная мошенница, – хрипло хихикнул Леший.

Аглая с чувством хохотнула: везде в точку.

Управляющий деликатно предложил отнести ее сумку в домик. Аглая отдала свой багаж, когда к ним на дорожку вышел сохатый олень с крутыми рыжими боками и влажными карими глазами.

Леший знакомым жестом потрепал рогатого между ушей, едва заметно склонился к шее. Аглая не слышала, но прекрасно чувствовала, как Лесной взывал к своей силе, принимая то, что передавал ему зверь.

Похлопав того по боку, Леший отправил зверя в гущу, а сам продолжил путь с Аглаей.

– Серый с тобой?

– Конечно, опять впал в осеннюю меланхолию. Терпеть его экзистенциальный кризис становится все сложнее.

– Опять? Полгода же не прошло с прошлого просветления.

– Снова. Прочитал какой-то философский труд, переосмысливает.

Желание встречаться с Серым, когда тот находился в очередном периоде глубокой внутренней трансформации и переосмыслении своих ценностей и взглядов на жизнь, не хотелось совершенно.

Они неспешно подошли к самому дальнему дому, спрятанному в лесу, который уже подступал к облагороженной территории клуба. Серый Волк расположился на просторной веранде в широком кресле, сложив лобастую голову на передние лапы, он смотрел вдаль умными желтыми глазами. Рядом с ним порывы ветра трепали раскрытую книгу.

– Доброго вечера, Аглая. Рад тебя видеть, – красивым поставленным голосом произнес Волк, не дожидаясь, пока гости поднимутся по ступеням.

– Привет, Серый. Как ты?

– Задаюсь вопросами о свободе, ответственности и конечности жизни.

Волк поднял на Аглаю желтый взгляд, а она присела перед ним на корточки, погладив между ушей умного зверя. Хотя зверем, в полном смысле этого слова, Волк и не был. С ним всегда можно было обсудить литературу, современное кино или искусство. Серый был самым умным и проработанным, как это модно сейчас говорить, созданием за всю жизнь Аглаи. Древнее заклятие по ошибке срикошетило в Волка, заперев его душу в теле животного. Но жалеть себя Серый не позволял. Те несчастные, которые проявляли сострадание, практически сразу лишались какой-нибудь важной части своего тела. Серый был значительно крупнее своих животных собратьев, а белые клыки внушали ужас многим поколениям нечисти.

Для Аглаи Волк всегда делал исключение. Возможно, причина в зелье, которое она варила для него поначалу, когда полнолуние сводило с ума. Ягина без опаски могла погладить его между ушей, и считала это высшим проявлением расположения.

Волк тяжело и громко вздохнул и вновь обратил свой взор в глубину чернеющего леса. Одиночество – единственная постоянная спутница таких как они. И кто-то учится жить с ней, а кто-то отправляется на перевоплощение, как старый Горыныч.

Устроившись за плетеным столом и, укутавшись в клетчатый плед, Аглая быстро пересказала друзьям то, что успела узнать от Черномора.

Во время рассказа на столе появились каравай, соленья и маринады. Расписной самовар пыхтел, выпуская белые клубы дыма, баранки ровными боками оплетали несколько видов варенья. Леший всегда славился своим гостеприимством, и Аглая с удовольствием принялась за угощения, наслаждаясь лесными дарами.

Потянуло ароматом чайного разнотравья: смородина, малина и что-то особенное, родное.

Аглая хитро усмехнулась, безошибочно определяя тайный ингредиент.

– Мухоморы?

– Лучший урожай. Самолично растил, – с гордостью подтвердил Леший.

Волк, обладая манерами едва не лучшими, чем у большинства знакомых Аглаи, чинно сидел за столом. Он не отказывал себе в человеческой пище, любил крепкий черный кофе и такой же крепкий травяной чай. Сейчас он с наслаждением лакал напиток из широкого блюдца.

– Когда нужно отправится? – глубоким басом спросил Волк.

– Черномор ждет завтра в девять.

– Кощей тоже будет?

Аглая скривилась, как от кислого молока. Она не могла сказать точно будет Костлявый или нет. Его нити судьбы для нее перестали быть доступными после вмешательства одной зеленоглазой блеющей стервы.

Волк криво усмехнулся:

– Встреча прошла безрадостно?

Аглая одним махом выпила остывший чай и поднялась с места.

– Обычно. Как там банька, хозяин?

– Все готово, Аглаюшка, беги.

– А угостишь чем-нибудь покрепче чая с мухоморами? – сверкнула глазами Аглая.

– Обижаешь! – радостно заявил Леший. – Что предпочитаешь? На рябине? На бруснике? На калине? На шишках, мухоморах, красавке? Цикута и болиголов в этом сезоне особенно удались!

– Неси все. Будем дегустировать.

Леший в предвкушении потер руки, а уходящую Аглаю проводил внимательный взгляд волчих глаз.

– Это все слишком дурно пахнет.

Леший нахмурился и принюхался к себе.

– Ты про что? – спросил Лесной, не обнаружив со своей стороны никаких противоестественных ароматов.

– Про Аглаю, Навь и Василису.

Леший цокнул:

– Что прошло – поминать на что?

Волк оттолкнулся от стула и прыгнул с веранды в палую листву.

– Пойду ноги разомну.

– Только не подглядывай, охальник! Яга тебя за версту учует.

Волк закатил глаза и бодрой рысцой побежал в лес.