Дом живых манекенов

– Я и сам удивился, – сказал Рино. – Не знал, как себя с вами вести. Но вернулся – и будто не уезжал отсюда на долгие годы.

Улыбка Лабори стала новым источником света, засияла не хуже свечек.

– А вас, мисс, мы не ждали, – продолжила она, доставая связку ключей из кармана фартука. – Не поймите неправильно. Письмо пришло лишь сегодня, с утра. Медленно почта работает. Да и не всегда! У нас мало кто письма пишет да получает. – Лабори выбирала ключ быстро и бесшумно. Кларе даже померещилось, что служанка всего лишь блёклая тень, сохранившая голос своего владельца. – Вот я и набегалась, конечно! Столько приделала! Перетаскивала хлам из одной комнаты в другую. Столько скопилось, а выкидывать жалко! Миссис Вульф ходила проверять, всё ли я сделала. Да куда уж мне управиться? Не молодеем ведь, а дому всё больше внимания надо. Когда миссис спускалась, вы как раз заходили, так что отругать меня она не успела. – Лабори подошла к одной из дверей и отперла её. – Да и вы не серчайте, если где паутинку увидите. Просто скажите, и я вмиг её уберу.

– Не прибедняйтесь, Лабори, – сказал Рино. – Вы все здесь бодрячком. Только посмотрите, какая была встреча.

– Ох, не преувеличивай! – с долей кокетства отозвался она. – Миссис Вульф и я стараемся, как можем. Вы уж будьте поснисходительнее. Да и мне не столько нервов надо, переживаний. У меня род не именной, никакого долга перед ним нету…

– А какой же долг у бабушки? Если она позвала, чтоб завещание обговорить да эту рухлядь мне отписать, так прямо ей и скажите, что я после нынешней поездки сюда ни ногой. Может делать с особняком всё, что заблагорассудится.

Вот оно, воспитание прагматичного Кустоса, показалось во всей красе. Клара ткнула Рино в бок и добавила:

– Очень красивый дом!

Служанка не ответила. То ли не расслышала, то ли предпочла закончить разговор на неприятную тему.

– Здесь будет комната мисс! – Лабори с проворством, свойственным милым и бойким старушкам, протолкала когда-то зелёную дверь. – А вон там – комната Рино! Я чемодан оставила у тебя, Рино. Если нужно перенести… – Он мотнул головой, мол, сами разберёмся, и скрылся в полумраке комнаты. – Весь в отца! Меньше слов, больше дела!

В голое окно заглядывала желтоглазая яблоня. Даже в сумраке она оставалась яркой, словно подсвеченной невидимыми фонарями. На стенах висели громадные картины, непонятные ни по смыслу, ни по содержанию. Шкаф, больше похожий на врата в потусторонний мир, только и ждал, чтобы заглотить вещи Клары – а возможно, и её саму за компанию.

Под подоконником нашла своё место старая ванна с высокими краями, выставляющими напоказ боевые вмятины.

– Лабори, вы сами принесли её сюда? – удивилась Клара.

– Нет! Что вы, мисс! – хрипло рассмеялась она. – Миссис Вульф приказала нашему садовнику затащить их в комнаты. – Служанка зажгла одну свечу, вторую. – Я тут ни при чём! Тяжёлые они, куда мне! Только с водой сейчас возиться начну! Но вы не тревожьтесь! Всё сделаю не хуже ваших чудесных меканизмов! – метнулась она в коридор. – Вот уж ни капельки не хуже!

– Никакие это не чудеса. И механизмами зовётся. Вы-то хоть нормально произносите! Ложная картавость совсем не красит. Совсем. И, Лабори, у вас есть электричество? – Клара сразу приметила проводки, тянувшиеся из стены к люстре.

– Мисс? – Служанка собиралась прикрыть дверь, но всё же заглянула. – Коли вам больше света нужно, сейчас ещё свечек принесу. Да и оставлю их, пожалуй, везде, где сумею запихнуть, чтобы в случае чего вам, мисс, в темноте не блуждать. На самом деле у нас в доме обычно и по ночам светло. Окна-то огромные и…

– Мне нужно зарядить телефон, – достала трубку из кармана Клара.

Если сети нет, то хотя бы останется проигрыватель. Целый отдел чемодана отводился под пластинки размером чуть больше ногтя. Песни, коих помещалось три на каждой стороне, за время поездки порядком надоели, но берегли хоть какую-то связь с Атисом.

Глаза Лабори заблестели. На добродушном лице отпечатался десяток вопросов, однако она стойко вытерпела осаду своего любопытства.

– Нет, мисс, в этих комнатах розеток нет. Наш генематор…тьфу ты! Генератор не потянет такого. Этим всем мистер Вульф, сын миссис – земля ему пухом! – занимался. После его отъезду так ничего и не меняли. Но если вам позвонить надо, так есть телефон в чулане, но он плох, скажу я вам по секрету. Лучше тот, что в кабинете миссис Вульф. Только в этом случае сами у неё разрешения просите.

– А с них можно позвонить в Атис?

Они оставили записку с объяснениями и обещанием сообщить, что добрались до Хмаревской Пади, поскольку знали, опекун Рино встревожится их скорым отъездом. С родителями Клары было проще: они давно привыкли к неугомонной дочери и могли неделями со спокойной душой не знать, где она и что с ней.

– Чего не знаю, того не знаю, мисс! Иногда до булочной легче добежать, чем по трубке этой треклятой объясниться! – И дверь кое-как закрылась.

Клара на ходу скинула обувь и бросила саквояж на кровать. Властный голос миссис Вульф сумел лишить всякой воли, благо эффект быстро выветрился. Клара порылась в сумке, машинально, не понимая зачем. Затем посмеялась на себя и своё стремление угодить строгой хозяйке. Так хотела выполнить её указание, что позабыла: одежду они уложили в чемоданы. Если начать их разбирать, то ни к какому чаю она не успеет.

Клара несколько раз прошлась по комнате, намеренно не приближаясь к шкафу, и её угораздило посадить на пальце занозу. Скрипя зубами и получая дозу новых, не совсем приятных впечатлений, она потратила, как ей казалось, уйму времени на то, чтобы её вытащить. На самом деле – пару минут.

Она исследовала картины. Смысла их так и не поняла: в Атисе бы сказали, что их нарисовал душевнобольной, хотя своим, особым, очарованием они обладали. Подпись художника с трудом, но можно было разобрать:

П.Вульф

Из мебели в комнате стояло только самое необходимое. И деревянное, что несомненно вызовет зависть у будущих слушателей. В поисках того, чему можно удивиться и о чём стоило рассказать атисским друзьям, Клара заглянула, куда смогла, в том числе и под кровать. Ничего.

Затем она тихонько вышла, понадеявшись немного осмотреть дом без надзора его обитателей. Сунула нос в свободные комнаты на этаже. Лабори сказала правду: кроме старой мебели да пыли с паутиной, здесь ничего не хранилось. Всё-таки странные люди жили в Хмаревской Пади. Зачем закрывать спальни для гостей, но при этом держать открытыми другие комнаты?

Клара направлялась к лестнице, когда услышала шорохи за дверью в конце коридора. Не иначе как служанка чем-то занималась. Клара подкралась, не желая лишний раз её отвлекать. На покривившихся петлях висел замок. Был он старый, но свои обязанности выполнял: Клара дёрнула за ручку, а он возьми да и не дай ей приоткрыть загадочный вход. Даже щёлки не получилось – хватило бы глянуть и одним глазком. Приложи она чуть больше усилий, замок бы поддался и развалился. Однако меньше всего хотелось попадать в немилость и прослыть взломщицей, потому она отступила, правда, затем снова подошла и прижала ухо к белой облупившейся краске. Шум затих, но почудилось, по ту сторону кто-то тоже прильнул к двери.

– Что-то ищете, мисс? – возникла за спиной Лабори.

– Нет, – подскочила Клара. – Нет! Просто там кто-то копошился. Я решила, не вы ли? Но дверь заперта…

– Копошился, мисс? – усмехнулась служанка. – Это навряд ли! Там точно никто не живёт. Это подъём на чердак. Там ничего, кроме пыли и хлама не водится. Хотя может крыса какая… мышеловку поставлю. Или, может, Призрак, мисс.

– Призрак?

– Да, мисс. Пушистый и белющий до слепоты котяра!

– Миссис Вульф держит кота? Вот никогда бы не подумала!

– Нет, мисс, – немного замялась она. – Он просто порой сюда прибегает. Недавно повадился. Вышло так! Обычно на чердаке околачивается. Я… мы на кухне его подкармливаем, а он взамен ловит крыс или ещё кого… Но никто его сюда специально не зазывает! А вы, мисс, пойдёмте! Пойдёмте! Я провожу вас в столовую!

– А Рино?

– Он ещё не готов, мисс. Попозже присоединится.

– Но вы к нему не заходили. Я не слышала ни шагов, ни стука.

– Сперва провожу вас, мисс.

Служанка жестами и взглядами молила пройти за ней, и Клара почувствовала себя неловко из-за того, что заставила просить дважды.

Столовая была уголком, совсем не похожим на остальной дом. Одна из стен, стеклянная из-за огромных окон с узкими перегородками, сливалась с садом, спрятанным под пледом ночи. Ярко светили звёзды, и удивительно синяя луна во всём своём величии нависла над кривым силуэтом дерева. Посередине комнаты стоял громадный стол. Горело несколько свечей, и их пламя отражалось на фарфоровом чайнике, из носика которого поднимался пар. Рядом с ним ютилось три чашки. По столовой летал стойкий аромат имбиря и яблок.

Миссис Вульф заняла законное место во главе стола и, заметив Клару, наморщилась. Она отвернулась к почерневшему саду, пока Лабори отодвигала стул, предлагая гостье присесть.

– Надолго вы к нам? – непринуждённо спросила миссис Вульф.

Кажется, о требованиях к внешнему виду, которые были предъявлены гостям, она скрежеща зубами решила забыть.

– На неделю. – От нахлынувшего волнения Клара сгорбилась и не знала, куда девать руки – клала их на колени, ощупывала стул и безвольно опускала.

– Так мало, – задумавшись, сказала она.

– Добираться сюда та ещё пытка! Полтора дня через Атис, пол – по главной дороге и пол – через лес. И обратно так же. Если бы расстояние было поменьше, мы бы, несомненно, задержались. Однако мы люди подневольные…

Миссис Вульф бросила презрительный взгляд, и Клара выпрямилась.

– И что же вас неволит? – Матти причмокнула не в силах скрыть возмущения. – Чем вы таким занимаетесь, что воли вам не даёт? Уж не считаете ли вы, что своим приездом одолжение делаете? Как бы не так, дорогуша! По мне, лучше бы не случалось того, что сейчас происходит.

– Простите, если как-то оскорбила! – Клара робко улыбнулась, пытаясь её смягчить. – Но у нас дело, миссис. Нельзя нам надолго отлучаться.

– Да и не вижу в этом нужды, – сказал Рино. Он замедлился на пороге и неторопливо оглядел комнату. – А ничего ведь не изменилось… Как ни смотрел, не нахожу причин, почему вы так сокрушались в письме, бабушка.

Матти Вульф плотно сжала губы и громко вздохнула.

– Твои родители ничему тебя не научили, – наконец сказала она. Голос, бархатный и в то же время твёрдый, на секунду заставил Клару зауважать его хозяйку. – Ты ведь не хотел приезжать? Почему тогда? Неужели… – Её брови взмыли вверх. – Ты сталкивался с ним? Видел? Вы говорили? – Рино промолчал, но она, по всей видимости, в мыслях ответила за него.

– Кого? – шепнула Клара, будто их могли подслушать самым непристойным образом. – С кем?

Внимание миссис Вульф переползло на неё, после – на чайник:

– Вы только прибыли, потому я не стану мучить тебя разговорами, Рино. Лабори!

Его тень скользнула к столу. Шаги по узорчатой плитке звучали чётко, будто он чечётку отбивал. Увы, о том, что отражалось на его лице, нельзя было сказать ничего лестного. Он сел поближе к Кларе, хотя ему предлагалось место напротив неё, и Лабори принялась хлопотать: разлила чай, поднесла каждому чашку и встала рядом с чайником, чтобы в случае необходимости сразу за него схватиться и подлить напитка.

– Превосходно, – заявила миссис Вульф, касаясь края чашки губами. – Прямо чувствуется вкус… как там, Лабори? – Она причмокнула и вернула чашку на блюдце.

– Имбрия, миссис.

– Да, верно, имбрия. Не покупаю в здешних лавочках, всегда на заказ. Из-за моря его привозят. Чувствуется разница! Ох, как чувствуется!

Клара еле сдержалась, чтобы не выплюнуть чай обратно. Словно отхлебнула отвратительной смеси из грязи и пота. А вот Рино проглотил непонятный отвар без всякого смятения и ловко поставил чашку на стол.

– Пирожное? – не сводила с него глаз миссис Вульф. – Лабори, подай мне одно! Клара, дорогуша, что за лицо? Что-то не так? Вам не нравится чай? – затеребила она ворот платья, но опомнилась и поспешила опустить руку. – Нет, не то, Лабори. На другой тарелке. Да! Именно вот это.

Служанка метнулась к ней, протягивая на узорчатой тарелке странную, похожую на живое желе субстанцию. Пирожное незамедлительно отправилось в рот хмурой женщины, и последним признаком его существования был холмик, спустившийся по горлу.

Рино выдавил вежливую улыбку, взял зелёное, покрытое липким – предположительно – мёдом нечто и неуверенно откусил. Может, в детстве его частенько кормили подобным, и он знал чего ждать, потому остерегался, но не отказывался. Клара предпочла травиться чем-то одним и не спешила ставить чашку.

– Так как вы добрались? – Миссис Вульф залюбовалась цветочным рисунком на сервизе. – Помимо того, что долго.

– Я очень удивилась, когда узнала, что к вам ездит один автобус, – ответила Клара. – Знаете, у нас в Атисе уйма маршрутов и все расписаны так, чтобы люди не теряли время в ожидании.

Миссис Вульф отпила, оттопырив мизинец, и клацнула донышком чашки о блюдце.

– Хмаревская Падь не увеселительный квартал, – заговорила она. – Я слышала, после постройки Атиса, многие городки, вроде нашего, оставили ради развлечения. Как будто все сломя голову понеслись к благам этого меканического уродства, не желая больше мириться с дикостью своего существования. – Она хотела взяться за чашку, но промахнулась и пролила чай. Тотчас подскочила Лабори и вытерла лужицу. – Электричество заменило огонь. Телепоны, те, что можно таскать повсюду с собой – общение с глазу на глаз. Эти отвратительные мащины, по-моему, больше похожи на монстров. Жутких, омерзительных монстров, которые только и поджидают момента, чтобы накинуться.

– Вы бывали в Атисе? – насторожилась Клара.

– Что я забыла в этом ужасном месте? – вздрогнула миссис Вульф и поднесла уже наполненную чашку к вытянутым трубочкой губам.

– И то верно, тогда бы вы знали, что мы такого не едим и нет нужды кормить нас странными десертами. Попроще бы что сперва, чтоб попривыкли. Будет жаль, если они пропадут, но боюсь, мы не сумеем оценить их по достоинству, так – с набегу. По крайней мере, я как коренная уроженка Атиса…

Миссис Вульф снисходительно приподняла бровь, и весь её вид говорил скорее о том, что она довольна собой, нежели раздосадована недалёкостью цивилизованных гостей.

– А какая у вас там еда, мисс? – поставила угощение перед Кларой служанка. – Я слышала, у вас ничего не выращивают – ни овощей тебе, ни ягод! – так чем же вы питаетесь? Не воздухом же? Хотя вон тоненькая как тростинка. Не удивлюсь, если им.

– Разумеется, нет, Лабори! – Клара шутливо посмотрела на Рино. Что-что, а затеять разговор на пару часиков она всегда готова. Тема его не вдохновила. Наоборот, он стал бледнее и не слушал их. – Каждый год мы ходим к врачу. Он нас осматривает и выписывает рецепт, благодаря которому мы знаем… – Она умолкла, пока убирала с ресниц слезу. – …знаем, что нам нужно есть в первую очередь и что мы должны покупать, чтобы оставаться здоровыми. – Она отодвинула от Рино тарелку с десертом. Вблизи запах слышался особенно отчётливо, даже глаза защипало.

– Надо же, – запричитала Лабори. – Каждый год! У нас один доктор на всю округу. Свезёт, если никакого другого больного не окажется, ежели тебя хватит сердечко. А то помрёшь, не иначе.

– И что же? Куда делись другие?

– Так знахарки-то все почти перевелись! У нас тут нет институтов, как у вас. Всё сами, через книжки да людей знающих. Нам тут главное, чтоб хвори лечили. Дипломы ни к чему! А сейчас многие в Атис едут, мол, знания – здесь что ли не хватает? – получать, да и не возвращаются. А те, что назад ворачиваются, потом улепётывают сверкая пятками. Но это дело ихнее, мисс. Нам пока что не худо вовсе. Вы лучше продолжайте! У вас истории интереснее.

– Ну, – заговорила свободнее Клара, – благодаря осмотрам мы реже болеем… дольше живём, понимаете? Знаете, столько прожил самый старый человек Атиса? – Лабори заворожённо мотнула головой, и Клара продолжила не без гордости: – Два месяца до пятисот пятого дня рождения не дотянул! Некоторые источники утверждают, что он прожил больше, но по каким-то причинам утаил настоящий возраст…

– Господи ты, боже мой! – Служанка прикрыла рот рукой, поскольку издала столько шуму, что миссис Вульф поморщилась. – Вы только послушайте, миссис! – не выдержала она. – У нас как седина появилась, так уже не иначе как ходячий труп! – Хозяйка собиралась что-то ответить, сохраняя невозмутимость на ссохшемся лице, но Лабори не заметила её намерений. – И что же? Вы едите только то, что доктор говорит?

– Если выполняем все до единого предписания, можем побаловаться дикой едой, вроде этой, – провела рукой над столом Клара. – Правда, стоит такое удовольствие отнюдь не дёшево, – и добавила менее воодушевлённо: – Я ни разу не пробовала.

– Как интересно! – взволнованно затеребила фартук служанка. – А как вы ещё развлекаетесь? Ну, помимо того, что позволяете себе дорогую еду? Мисс, вы такая молоденькая и точно любите повеселиться! У вас есть танцы? Вы устраиваете званые ужины? – Клара едва успевала мотать головой, но Лабори разогналась, и остановить её мог разве что старый добрый кляп. – У нас на днях будет торжество в доме Сакрифисов. Вам, конечно, ходить туда не стоит, – поправила она себя. – Нет-нет. Незачем это. Да и приглашение нужно. Без него туда и мышь не проскочит. Хотя вы – мисс из Атиса. Наверняка вашей персоной заинтересовались бы… Нечасто к нам заезжает кто-то…

– Лабори! – не сдержалась миссис Вульф. – Не слишком ли ты много себе позволяешь? Упоминать этих… – Она наморщилась – который раз за вечер – и непонятно было, то ли наконец ощутила вкус чая, то ли осознала что-то столь же отвратительное.

Та поникла, но ненадолго:

– Я ж говорю, миссис, не для того, чтобы их хвалить, а чтобы мисс Клара знала, что мы тоже люди весёлые. Есть у нас забавы и интересности.

– Почему бы и не сходить? Можно ли будет как-то раздобыть на ваше событие это самое приглашение? – кивнула Клара. – У нас есть все необходимое для веселья, но и от вашего не откажусь.

Я бывал в Атисе. Чу́дное место! Чу́дное! Только слегка унылое. Меня хватило на два дня. Два дня на рассказ о жизни одного бедолаги. Та история была, наверное, печальнейшей из всех, что мне попадались. В Атисе время бежало от людей. Вот просыпаешься ты от мерзкого писка будильника, тянешься к кнопке сквозь собственные стоны, а мгновение спустя ложишься в кровать после трудного дня, усталый и разбитый. В Хмаревской Пади всё по-иному. В тот миг, когда попадаешь на территорию чащи, понимаешь, что время здесь течёт как бы наоборот. Оно не спешит само и не гонит других. Иногда такое медлительное, что с ума сводит.

Возможно, дело в старых деревьях. Толстыми ветками они замедляли бег минут, а богатой листвой путали секунды. Последнее дерево в Атисе, трёхсотлетний дуб, спилили давным-давно, Кларе тогда и восьми не было.

Кто бы мог подумать, что часы, проведённые возле того дуба, станут самыми яркими воспоминаниями из её детства. Как она собирала опавшие листья, выбирала что покрасивее. Как лазала по нему. Как двое мальчишек гнали её прочь, твердя, что девчонкам здесь не место. Один из них сейчас прослыл весьма успешным законодельцем, которому прочили в скором будущем должность судьи, и не скажешь по нему, что раньше был тем ещё задирой. Хонор Кустос хвалил его без стеснения, а мнение этого мужчины дорогого стоило.

Про участь второго сорванца она мало что слышала. Однажды его имя промелькнуло в расследовании, которое она вела. Благодаря этому делу, она и познакомилась с Рино. Тогда они были соперниками на грант: кто первый раскроет преступление, тому и выдадут сумму на развитие детективного дела. Атис – город большой, и в нём много разного происходит, отчего сыскные бюро пользовались спросом не только у граждан, иногда и государственные учреждения обращались к ним за помощью. Она искала нарушителей, незаконно озеленявших город, и открыла для себя иной Атис, не тот, что представал перед обывателем.

Клара изучала старые чертежи города, сопоставляла их с новостройками, чтобы вычислить, не имелось ли под дорогами заброшенных ходов, в которых могли скрываться преступники. На первый взгляд, казалось бы, хаотичные улицы теперь виделись выстроенными в чётком порядке, сливались в узоры, росли и делились, словно живые. Прямо оттуда, из бумаги.

Клара хотела было разузнать автора первоначальных чертежей, этого странного гения, который сумел продумать и создать действительно живой город, однако никаких данных не сохранилось. Как будто и не отсюда, не из этого мира чертежи. Если уж совсем со стороны смотреть, то можно сравнить с тем, что люди пропустили изобретение колеса и сразу начали собирать телеги.

Такое быстрое и нелинейное развитие, замечу как рассказчик, сталкивавшийся с подобным, отнюдь не приносит миру пользы. Скорее наоборот, приводит к хаосу и разрушению. Пропустил одну ступень эволюции, потерялся – и вот летишь кубарем вниз, в темноту. Попутно себе всё косточки ломаешь. Однако история о создании Атиса принадлежала другому рассказчику, потому более положенного я в неё не лез. Только настолько, насколько меня заставляла Клара.

Воспоминания, наполняющие её глаза отчуждённостью, говорили мне, что чертежи эти больше походили на строение некого механизма, но слегка переделанные сумели вдохнуть в поселение, вроде Атиса, надежду на идеальный мир. Мир, который постоянно расширялся, забывая однако о старых дворах.

Так, древние улицы до сих пор были снабжены колонками, из которых пила местная детвора. А жители пользовались ночными горшками, содержимое которых с утра выплёскивали прямо из окна. Оттого кривая грязная дорога провонялась мочой и отходами. Тем не менее даже такое существование выглядело более развитым, чем Падь, возможно, благодаря механизмам, работавшим там изо дня в день: самоходным тележкам, таскавшим уголь или мусор, сновавшим туда-сюда тонколапым автобусам. Новые районы, наоборот, блистали, и их свет всё больше растил тень над старыми постройками. Кто знает, возможно, скоро тень падёт и на них.

Стены строились особым образом, на рельсах, потому ничто не мешало расширению города. Был однажды странный случай: кто-то взорвал один из путей. Клара тогда ещё не родилась, давно это случилось, но она не раз слышала эту историю и от родителей, и просто от знакомых. Люди тогда переполнились ужасом, ведь они и подумать не могли, что кто-то захочет разрушить их мир и покой. Теперь у стен стояли дозорные.

Времени ездить за Атис ни у кого не было. Отдых часто протекал в душной квартире под гул улиц. Да и за пределами города сеть ловила плохо, и мало кто хотел оказаться отрезанным от мира. Потому Клара особо поразилась, покидая город. Восточные ворота Атиса открывали механические статуи гигантов. Из того района, где она жила, их было не видно, а добраться до них в обычное время не представлялось возможности.

И вот она проезжала под огромными ногами, а гиганты поглядывали вниз, склонившись – ещё немного и сделают шаг. «А некоторые, – подумала она тогда, – за всю жизнь их ни разу не увидят. И не почувствуют то же, что я». Дух захватывало от их величия. Клара прониклась к механическим сторожам уважением, то ли из-за того, что один-единственный палец на вытянутой ладонью вверх руке мог бы разрушить целый квартал, отвались он ненароком, то ли потому что выражения их окутанных облаками лиц смотрелись куда более человечно, чем необходимо статуе.

– Простите, миссис, – схватилась за щёки Лабори. – Мне нужно проверить, нагрелась ли вода. Позволите отлучиться?

– Иди, – одобрительно махнула миссис Вульф. – И, кажется, мисс Альтус успела подхватить что-то по дороге сюда… или же просто устала. Мне не нравится цвет её губ. Может, поэтому она не может распробовать нашей еды? Добавь ей лечебного настоя в воду. – Лабори кивнула со знанием дела и была такова. Замечания Клары слушать никто не стал. – Вы только не подумайте, – отметила миссис Вульф, – что у меня одна служанка на всё хозяйство! Лабори живёт здесь, остальные приходят рано утром и уходят до темноты… Как странно! Если всё у вас делают мащины, то чем занимаются слуги? – и сурово сдвинула брови.

– У нас нет слуг, – забылась Клара и отхлебнула чая, довольная тем, что сумела озадачить хозяйку.