Дом живых манекенов
Миссис Сакрифис неуверенно поводила свечкой подле себя.
– Ах, это! – с облегчением выдохнула она. – Не пугайте меня так! Не сегодня, когда духи предков возвращаются на нас посмотреть! Как я буду выглядеть… – Она взяла голову под мышку и заскользила по тропе.
Канис снова уловил горьковатый запах и чихнул.
Женщина направила на него свечу.
– Здесь кто-то есть, – прошептала она, поднося свет ближе к телу.
– Да быть такого не может! – отмахнулся бородач. – Наверно, снег с ветки упал! Верните мне голову, прошу вас! Меня начинает морозить!
Миссис Сакрифис поднялась по ступенькам, укрытым тонким слоем скрипучего снега. То и дело она оглядывалась назад, потому и не заметила ни следов от волчьих лап, ни то, как между дощечек под ногами поблёскивали жёлтые глаза. Она подала голову и добавила, не в силах промолчать:
– До чего лицо симпатичным получилось! Жаль, что теперь его придётся выкидывать.
– Ну что вы! – прошепелявил бородач. Чтобы освободить руки, ему пришлось зажать табачную трубку в зубах. – Приделаю так, что будет как новенький! Уж я-то сумею!
– Может, сделаете мне парочку на заказ? После отъезда дочери в доме стало так пусто! Так пусто! Ваши поделки, несомненно, скрасили бы безлюдность надоевших комнат.
– Сделаю без всякой платы… за вашу верную дружбу, – слегка склонил голову он. – Когда должна вернуться ваша дочь? Она ведь не насовсем покинула Падь? Для неё любой отъезд из нашего города ужасно вреден и болезнен! Вам не сто́ит быть беспечной и забывать об этом!
– Должна… – Глаза миссис Сакрифис потускнели. – Ах, ну конечно! – встрепенулась она. – Разумеется! Она должна вернуться! Я напишу ей, напомню.
Она неловко улыбнулась и лёгким шагом спустилась по лестнице. Снова прошла мимо Каниса, но в этот раз он себя сдержал. Касаясь ворот, она спросила:
– Что за чудесная музыка у вас играет? Так приятно ласкает слух.
– Не помню, если честно, – насильно улыбнулся бородач. – Посмотрю и при следующей встрече обязательно вам отвечу. Нельзя оставлять милых женщин в неведении.
– О! Вы, как всегда, добры, – хохотнула она, прикрывая рот ладонью. – Что ж, я пойду, а вы… – прищурилась она в сторону Каниса. – Будьте поосторожнее.
– Несомненно, миссис Сакрифис.
Улыбка с его лица исчезла, как только надоедливая особа закрыла ворота. Он повертел голову в руках, проверяя повреждения, и после пропыхтел:
– Видела, как легко управляться с людьми? Главное дать им поверить, что без них тебе худо придётся! Что это от них твоя жизнь зависит, а не напротив. Тогда возомнят из себя, перестанут осторожничать – и дело в шляпе! Ты, главное, слабой притворяйся да не ведись на слова! А то твоё доверие обернётся для тебя же погибелью. В планы никого не посвящай. Вынюхают что, добром не кончится. Хитрые, пуще лисиц! Вылезай!
Малиция выпрыгнула из-под крыльца волчицей и коснулась снега уже ногами.
– За домом у меня есть лаз, – не смотрел на неё бородач, – через него убирайтесь-ка поскорее в лес. Но если ещё раз увижу, что без моего ведома рядом околачиваетесь, лапы-то повыдергаю! И, Малиция, – наконец оторвался он от головы и открыл входную дверь. – Обожди!
Канис успел потянуться и добрести до лестницы, прежде чем он вернулся.
– Возьми, – кинул тряпку бородач. – С плеча одной из моих кукол для другой! – Он глянул на волчонка, но тот зевал, нисколько не впечатлённый щедростью духова жеста.
Малиция едва удержалась от смеха. Она уткнулась лицом в платье и вдохнула запах первого наряда, закружила и запрыгала, словно грибов объелась. Бородач не разделил её радость, взмахом руки прогнал их и притворил дверь, бормоча под нос.
В лесу Малиция отыскала брошенное дупло и припрятала в него подарок.
– Не смей даже заикаться о моём уходе! – пригрозила она щенку. – Никому! Попробуй только! Намекни – и сама тебе шею сверну, рыжка криволапая!
Но Канису напоминать было не нужно. Он смиренно сидел возле, пока она укладывала наряд, и так же смиренно шагал за ней, когда они возвращались к стае.
Боно не спал, дожидался. Он приподнял голову, когда они приблизились, а большего не чтившие порядков и не стоили.
– Что мать, что дитя! Где пропадали? – положил он подбородок на лапу, но взгляда с них не спускал. – Я волновался, не случилось ли чего с вами. Не угодила ли ты, Малиция, в яму. Для тебя явление не столь уж и редкое. – От его слов она ощетинилась, но присмирела быстрее, чем он разобрал. – Или нашего Каниса утащил кто себе на закуску. Эх, ему бы пора подрасти! Ты хорошо его кормишь?
– Ничего, – шепнула Малиция, – потерплю немного и сбегу отсюда, – а потом добавила громко, для вожака: – Охотились, – голос лёгкий и игривый. – Не заметили, как солнце село!
– Думаешь, обучишь его лучше стаи? В таком случае, где ваша добыча?
– Канис, мелкий дуралей, – потормошила она макушку щенка холодной лапой. – Слишком шумный! Всех спугнул! Рановато ему с вами ходить. Испортит всю охоту! Вечно как побежит побыстрёе обычного, носом вперёд летит, да прямо поперёк пути. Хошь – не хошь, запнёшься об него и сам кубарем покатишься. Он столько раз головой шибанулся, что повредился ей поди нехило. Вот теперь и отстаёт недоносок, видать, в этом… как его? Понимании! А ты удумал его учить наравне-то с другими! И хвост-то у него совсем никакущий! Только глянь! Глянь! Позорит стаю! А ты его брать куда-то собрался!
– А чего бок у него распорот?
Малиция глянула на Каниса. Успел где-то искалечиться, ни дать ни взять обалдуй самый пренепутёвый. Ничего нормально сделать не может.
– Так дурачок! Лезет вечно, куда не просят! Возни с ним не оберёшься! Но я стараюсь! Стараюсь!
Она легла и свернулась клубком. Спиной к Боно, чтобы он понял её непреодолимую усталость и отвязался. Канис пристроился рядышком, тяжко вздохнув.
– Попробуй вякнуть… – напомнила Малиция.
Она засопела, и щенок подполз к ней поближе. Так ему спокойнее засыпалось и, более того, сны виделись тёплые.
Глава 3. Помоги, чем сможешь
Не веди героя, а следуй ему. Это его жизнь, не твоя.
Из свода правил АХИНЕЯ
– Вот! Гляньте! Снова на моей кровати какая-то неизвестная особа! – раздался хрипловатый голос. – Сил никаких не хватает!
– Может, воткнём ей серебряный нож в сердце? – сказал другой. – Или голову отрежем?
Клара подалась вперёд – первым делом ошарашить заговорщиков, а там уж к двери и наутёк. Но вот напасть: ни рта открыть, ни пальцем шевельнуть.
– Разве мы не пробовали? – расползались по стенам шепотки. – Даже святая вода не помогает! Видать, слишком грешно это место.
– Да что ты мелешь…!
Голоса вдруг стихли, и наступила тишина. Клара к ней не успела привыкнуть. Куда там после не умолкающего Атиса! Оттого уши наполнились звоном и гудением, будто от сильного удара.
По спальной разлетелось шебуршение, и Клара приоткрыла глаза. Ветви яблони не пускали утренний свет, и комната оставалась в болезненном полумраке. Никто не окружал кровать, никто не грозился ножом. Обычный кошмар, осадок от которого сейчас потихоньку рассеивался.
Неуклюжие движения у окна нарушили только что возродившийся покой. Гигантская фигура, сперва расплывчатая из-за сонной дымки, приобретала очертания и тащила по полу нечто тяжёлое.
Клара аккуратно перекатилась на край кровати. Та предательски скрипнула.
Великан замер и повернулся.
– Ну вот, – протянул он и шагнул к ней.
Натура атисца такова, что если он видит что-то неоднозначное, у него немедля вспыхивает любовь к собственной жизни (сколько бы жалоб на неё ни поступало до сей секунды), хотя этой самой жизни пока ничто и не угрожает. Наверно, поэтому Клара закричала, что было мочи, вскочила с постели и бросилась к двери.
И вот перед глазами старые стены коридора, а за спиной – тяжёлое сопение чудища.
– Мисс, – позвало оно. – Мисс! Кричать плохо!
Она была на полпути к лестнице, когда с первого этажа донеслись причитания.
– Что случилось? – семенила ей навстречу Лабори. Клара затормозила и схватилась за колени, уж больно они дрожали. – Мисс! Что стряслось? – Лабори очутилась рядом, и в нос ударил запах намокшей пыли и старых тряпок. Служанка опахивала её краем фартука, понадеявшись вернуть благородную бледность раскрасневшемуся лицу гостьи. Глазки её забегали по коридору, остановились на Кларе и теперь выражали неприкрытое любопытство.
– В моей комнате… – пыталась отдышаться и говорить одновременно Клара, отчего Лабори не могла ничего толком разобрать и попросту хмурилась. – В моей комнате кто-то есть.
Напряжённость покинула морщинистое лицо служанки. Она рассмеялась, громко и игриво, словно ей рассказали презабавнейшую шутку, и зашагала к спальне.
– Чего вы такая пугливая, мисс! – оттолкала она дверь пошире. – Это наш садовник! Пэк! Ну вы и подняли суматоху!
– Ночью я слышала шорохи и шаги… – затопталась на месте Клара. – Наверно, Призрак был? Но странные звуки… Знаете что, Лабори? – У неё вспыхнули щёки. Наверно, всё лицо красное. – Нужно было хотя бы предупредить, чтобы не доводить меня до потери сознания.
– Полностью моя вина, мисс, – чуть заметно поклонилась служанка. – Мне думалось, эта бестолочь приберётся, не тревожа вас. Он у нас обычно тише мышонки. Дурень ты безмозглый! Сказано было, мисс не будить! – заругала она великана. – Кто же знал! Чуткие вы, мисс! Ох, какие чуткие! Мисс, вы так вчера и не позвали меня. – Она уловила недоумение на лице Клары. – Ванна, мисс. Я бы хоть вычерпала из неё, тогда Пэк не так бы шумел. Я ждала до трёх ночи, но вы, видимо, так устали, что вылезли из неё и сразу заснули.
– Нет, Лабори, я… О, боже мой!
Из комнаты пополз жалобный скрежет. Пэк толкал старенькую ванну, расплёскивая воду.
– Ему никто не поможет? – Клара наблюдала за тем, как бедняга пытался протиснуться в косяк, явно не по его размерам. Он склонил голову и присел, чтобы не удариться.
Садовник вымахал огромного роста. Голова великана не соответствовала телу и была в разы меньше необходимой. Округлости в черепе не наблюдалось. Словно кто-то без старания слепил из него угловатое нечто. Лицо кривилось и бугрилось, отчего черты теряли пропорциональность. Один глаз был меньше, ноздря выше, часть лба выпуклей. Волосы отсутствовали, даже брови и ресницы. На коже краснели пятна, похожие на затянувшиеся ожоги. Глаза покрывала пелена. Кажется, он был подслеповат.
– О, мисс! Ему никого не надобно!
Пэк выволок ванну в коридор, потёр руки и схватился за её края. Раз! – и поднял без особых усилий. Клара отскочила к стене, когда он проходил мимо, поместив груз на широком плече. Он искоса глянул на гостью, виноватого выражения на лице так и не изменил.
– Можете идти спать, мисс, – вежливым жестом пригласила её в комнату Лабори. – Приберусь я в долю секунды! Вы и не заметите!
– Спасибо, что-то не хочется. – Опасность миновала, и Клара позволила себе слабость – пошатнулась, пока приходила в себя.
– Ох, мисс! До чего вы слабы, ноги вон не держат! – вцепилась в её локоть служанка. – Я предложила бы вам завтрак, но он ещё готовится! Повар наш нерасторопный! Вот бы нанять мужичка, который бы ему пенделей отвешивал. Для быстроты действию! Уж потерпите буквально полчасика. Ох! Вы ведь по пути сюда наверно толком и не обедали! Попрошу лёгкую закуску для вас, мисс. Я вам принесу.
– У вас и так полно дел, Лабори. Не суетитесь, я потерплю. – Служанка без охоты отпустила её, но продолжала причитать, и Клара сдалась: – Хорошо, раз вам так это важно. Пойдёмте. Отведите меня в столовую, а сами идите по делам. Ей-богу, я не стою таких тревог.
Они спустились в столовую, и Клара присела за стол. Лабори продолжила идти, томно вздыхая, словно девица от неразделённой любви. Служанка проскользнула в крохотный проход у камина и приглушённо позвала:
– Идёмте, мисс!
Клара робко последовала за ней.
С полминуты они пробирались по узкому коридору, пока не добрались до лестницы в три ступеньки, где Лабори издала особо тяжкий вздох. Видимо, ждала вопрос и приготовила красноречивый ответ, который еле сдерживала, но к тому времени Клара поняла, куда они шли. Пряные запахи щекотали ноздри, подтверждая её догадку.
Она наступила на бугорок и по привычке оглянулась, продолжая идти. Сбоку от нижней ступеньки лежало железное кольцо. Клара не успела рассмотреть, для чего оно было нужно. От мизинца до макушки тонкой струёй расплылась боль, и на секунду исчезло всякое равновесие. Чëртова ступенька! Если бы не сильная рука Лабори, Клара бы растянулась на полу.
– Ох, мисс, – снова ухватилась за неё служанка. – Идёмте! Идёмте же! Верно, с голоду ослабли! Ноги вон еле передвигаете!
Кухня была такой маленькой, что два таракана разодрались бы, не сумев нормально развернуться. Огромная плита и печь занимали большее её пространство. На стенах висели сушёные травы, от которых пахло на разный манер и вместе это сочетание кружило голову.
Под самым потолком имелось окошко. Свет из него почти не поступал. Зато вторую, невесть куда ведущую, дверь распахнули настежь. Из неё время от времени пробивались лучи солнца и доносилось чириканье запоздалых птиц, отчего каморка оживала.
– Присаживайтесь, мисс, – постучала ладошкой по табурету Лабори. – Вот сюда! Смотрите! Если твёрдо, подстелю чего. Вы ведь не против, что я вас сюда привела? Лучше уж у него под носом быть, чтоб он не медлил. А коли в столовой ждать, так это конец света быстрее увидите, чем этому нерасторопному обалдую наказанное.
Из кладовки появился повар, что-то бурча под нос. Лабори шутливо нахмурила брови и шепнула: «Не обращайте внимания, мисс!» Повар тонул в, по всей видимости, очень трагичных мыслях и вовсе не замечал пришедших.
Служанка деликатно кашлянула в кулак. Несколько раз кряду.
– Култер! – вскрикнула она, когда повар никак не отреагировал на её приличные намёки.
– Да? – скучающе глянул он на них и поправил сползший колпак.
– Мисс Клара желала бы отзавтракать, – со всем возможным почтением указала она на Клару.
– Ещё готовится, – повернулся он к ним спиной и приподнял крышку.
Из кастрюли повалил густой пар.
– Мисс Клара желала бы отзавтракать прямо сейчас, – и не думала заканчивать Лабори. Клара замотала головой, не зная, как помягче сказать, что подождать ей совсем не сложно. Куда там! Не дали слова вставить, более того, её проявления скромности никто не заметил. – Култер! Не тебе решать, когда мисс может есть, а когда нет! Немедленно подай завтрак. И, не дай бог, он будет невкусным, Култер! Поверь мне, найти тебе замену нетрудно! Не сомневайся! Призрак и тот порасторопнее будет! – махнула она в сторону пушистого хвоста, что замелькал между табуреток.
– Вот и нарушитель спокойствия, – вздохнула Клара.
– Мисс? – Култер поставил приготовленную заранее миску с молоком под ноги и вопросительно посмотрел на особ женского пола, засевших на его кухне.
– Уверена, Лабори всё вам расскажет чуть позднее, – отозвалась Клара, склонившись к коту.
Призрак мастерски прогнулся под её пальцами и не дал себя погладить. Молока при этом он ласкать не переставал.
– Несомненно, – с чувством долга кивнула служанка.
– И как он попал сюда с чердака?
– О, мисс! – сказал повар, ловко ухватившись за половник. – Дом-то старый! Столько лазов…
– Култер! – одёрнула его Лабори. Он умолк и принялся с деловым видом помешивать некую смесь в кастрюле. – Я по-прежнему не слышу вразумительного ответа! Нам долго ждать?
– Могу налить молока и мисс – молочник только-только принёс! – и предложить вчерашнюю булочку. Ещё наверняка…
– Култер… – Клара затихла, неуверенная в том, правильно ли произнесла его имя. Никто не поправил, и она продолжила: – Култер, вполне хватит и того, что вы предложили.
– Как пожелаете, мисс, – исподлобья глянул он на служанку и отвернулся к кухонным ящикам. – Вы всегда в таком виде ходите? Мисс?
– Это я! Я виновата! – всплеснула руками Лабори. – Потащила бедняжку! Не дала прилично одеться! Простите, мисс! Сейчас принесу накидку! Как не сто́ит? А что сто́ит? Ну, как хотите… Если нужно принести, скажите! Ох, простите, мисс! Только хуже делаю!
– Да бог с вами, глупая женщина, – не выдержал Култер. – Из-за такой ерунды убиваться! Я ведь просто спросил. Мне-то всё равно. Пущай хоть голой ходит…
– Култер! Ты дурак! – заругалась пуще прежнего Лабори.
– Тоже мне новость! – всплеснул он руками. – Напишите об этом в газету!
– Бесстыдник! – Служанка стащила с плеча полотенце и шлёпнула им Култера по заднице, второй удар пришёлся ладонью по затылку. – Мне нужно идти по домашним делам, мисс, – неуверенно улыбнулась она, не скрывала, что не хочет оставлять Клару одну с поваром, – а вы не стесняйтесь спрашивать у Култера, о чём пожелаете. Если что не устроит, сразу мне говорите. Я разберусь. Нет нужды ему потакать, а то совсем обнаглеет. А ты, Култер без дела языком не мели!
– Думаю, мы с ним поладим, – успокоила её Клара. – Но, – заметила она недоверие на старушечьем лице, – если что, я непременно к вам обращусь.
Лабори важно кивнула и с протяжными вздохами да оханьями вышла из кухни.
– Старая карга! – заругался ей вслед повар. – Синий чулок! Ведьма скукоженная! Чтоб ей век в котле вариться! Может, тогда помягче станет!
– И сколько вас всего в доме? – спросила Клара, когда Култер поднёс стакан молока.
– В смысле сколько, мисс? – Он высоко задрал нос, едва не задев длинным подбородком лоб Клары. – Всего трое. Миссис Вульф весьма нетребовательная и снисходительная хозяйка. Такую бы каждому! Ей достаточно всего лишь домработницы, повара и садовника. До чего непритязательная женщина! – Он уже ставил на стол разрисованное блюдце с булкой. – Простите, мисс. Я слышал, что вчера вы ели те десерты.
– Я – нет, – сказала Клара. – Хотя Рино уминал за обе щёки. Не уверена, но может, это как раз те самые «разные вкусы», о которых частенько говорят люди. Сегодня еда пахнет гораздо лучше, – приподняла она стакан молока.
– Вот как? Мне стыдно, что эта гадость – первое, что вам попалось! – поморщился он. – С другой стороны, я рад, что они не перебили вкус того, что готовлю я. Бог мой! Вы могли бы подумать, что я совсем никудышный повар! Как бы там ни было, а у миссис Вульф чрезвычайно изощрённый вкус. Чрезвычайно! Я не всегда с ним согласен, но что ж с того! – покосился на неё Култер, будто ожидал чего-то.
– Не сомневаюсь, – в нерешительности уставилась на завтрак Клара.
– С вами всё хорошо, мисс?
– Да, Култер, просто мы другое едим. Вот! Вроде этого! – Она достала из кармана пустой пузырёк с чёрной этикеткой.
Выпила ночью, когда не могла уснуть. Пузырьков было бы сейчас в разы больше, если бы они не остались упакованными в чемодане, который сейчас покоился в комнате Рино. Тревожить больного из-за склянок – дело неблагодарное.
Култер выпучил глаза, склонился над вещицей и скривил гримасу недоверия. Клара осталась довольна: повар не отводил взгляда, пока пузырёк не скрылся в мусорном ведре.
– Если честно, после поездки сюда мне точно придётся проходить недельную очистку. Мало ли какие паразиты у вас в еде бывают, – сказала она с деланной грустью. – Тем не менее я готова умять всё, что вы предложите! Пробовать так пробовать!
– О, мисс! Так вы не чванливая особа из Атиса? А то приезжал как-то мой знакомый. Сам он местный, но убёг. Мол, работу получше искать. Так столько павлиньих повадок я не видывал ни у кого! Но раз вы не такая, тогда вы попали по адресу, – заспешил он к плите. – Только торопить меня не надо! Я основательность люблю. Думаю, что сумею наготовить вам столько изысканных блюд, что вы не захотите уезжать отсюда…
С улицы послышался хруст. Призрак зашипел и промчался в открытую дверь.
– Куда она ведёт, Култер?
– Во внутренний двор. Там основной сад миссис Вульф. Все её любимые цветы скрыты от взоров завистливых соседей. Ох, эти злые языки! Острее ножа! Лишь бы гадостей наговорить! А некоторые… некоторые пускали руки в ход! Портили её саженцы, представляете!
Булка таяла на языке, но Клара не смогла промолчать и отодрала её ото рта:
– Можно мне по нему прогуляться?
– Если честно, – виновато отозвался он, – миссис Вульф не любит посторонних в саду. Вам сперва стоит попросить разрешения.
– А там есть розы, Култер?
– Розы, мисс? С чего такой вопрос? Нету там никаких роз. Не любит их миссис. Да и если бы были, отцвели ж давно. Увидеть их не получилось бы.
Повар оторвал от висевшей над ним ветки сморщившийся листок и кинул его в кастрюльку. По кухне пронеслась новая волна пьянящего аромата.
– Култер, а вы покупаете приправы или сами их собираете? – Клара залюбовалась вениками из сухих трав.
Её друзьям из Атиса придётся по душе такой подарок.
– Сам, мисс? – напрягся он всем телом.
– Ну, своими руками выращиваете вон в саду или, скажем, в лес за ними ходите?
Култер коснулся крышки кастрюли, забыв о прихватке, и резко подался назад.
– В лес, мисс? – опустил он руку в таз с грязной водой и тарелками. – Не пойму, отчего вы такая любопытная? Вы всё время меня спрашивать о всяких глупостях будете? Я ведь человек не очень терпеливый, я вам сразу говорю. – Немного успокоившись, он добавил: – Ни один разумный человек и шагу в этот ваш лес не ступит!
– Почему?
– Там ведь дикие звери! От вас и костей-то не останется! Нет-нет! Там, конечно, много душистых трав можно найти, но голова дороже.
– Как странно! Рино обещал сводить меня в Хмаревскую чащу.
– Обещал, мисс? Действительно, странно. Лесничего у нас давненько не было.
– А без него никак?
– Мисс, запретить я, конечно, не могу… – Он замотал руку полотенцем и приблизился к столу. Губы его оказались у самого уха Клары, а голос сровнялся со свистом ветра во внутреннем дворе. – Но по местному поверью…
– Поверью?
– Да, мисс, – отстранился он. – Вы можете удивляться сколько пожелаете, но у нашего городка множество сказаний. Староват он, чтобы без историй оставаться. И совсем не обязательно так откровенно улыбаться. Как там говорится? Сказка ложь, да в ней намёк…
– Я не хотела вас оскорбить, Култер. Простите.
– Ничего, мисс.
– Просто, получается, что вы не ходите в лес, потому чтокто-то вам так сказал сколько-то лет назад?
– Мисс, я более чем уверен, что история о лесничем появилась, когда вашего деда в помине не было, а то и раньше. Извините, если резко выразился, но так обстоят дела. И нет в ней ничего смешного. Со зверьём он ладил. И люди к нему за помощью ходили. Толком-то никто ничего объяснить не сумел. Вот просто был человек, и нет его. После того случая больше никто на про́клятую, как её прозвали, должность не соглашался. Не будьте так скупы на веру, мисс. Остерегаться стоит всегда.
– В любом случае, одна я в чащу не пойду. Никогда не бывала в лесах. Рино говорит, что меж двух деревьев заблужусь без присмотра. А уж как вы дикими зверями пугаете! Выходить из дому теперь не хочется! – Она допила оставшееся молоко и встала. – Спасибо, за завтрак, Култер.
Клара кое-как нашла выход из узкого служебного коридора и заторопилась вверх по лестнице, когда заслышала голос миссис Вульф, доносившийся из кабинета.
– Правду говорят, Лабори! Нет ничего хуже надежды…
Сперва Клара бродила по второму этажу, изучая потолок. Щелей в нём оказалось немерено. Лепесток вполне мог проскочить и с чердака. Призрак носился, вот и поднял сор. Но как он попал туда, раз роз у Вульфов не выращивали? Ветер принёс? Всего-то? Наверное, так оно и было.
Снова стало стыдно. Клара вроде не из пугливых, а как переполошилась!
Найдя разгадку вчерашнего страха и успокоившись, она заглянула к Рино. Его спальня была куда более просторной. У зашторенного окна косился на сторону стол. Неподалёку серая стена подпирала книжный шкаф. Имелось и кресло, такое же, что стояло в чулане. Набором к кровати шли тумбочка и стул. Комод с зеркалом расположился напротив, и мутное отражение спящего казалось посланием с того света.