Нечистые Земли
(Запрещенное зелье)
Ингредиенты:
- Ягодный дистиллят – 100мл (для вкуса)
- Стебли сныти – 20 гр.
- Чертов орех – 5 шт.
- Настой корня золотарника – 2 ч.л.
- Цветки недотроги железистой – 10шт.
- Листья белого дерна – 30 гр.
- Саркосома шаровидная, собранная в полнолуние – 200 гр.
- Слезы Берегини, отданные без принуждения – 3 капли
- Яд Мизгиря – 1 капля
Этапы приготовления:
- Поставить на огонь котел среднего размера.
- Налить дистиллят, добавить толченые чертовы орехи, цветы недотроги и настой корня золотарника. Довести до кипения и выключить.
- Пока отвар остывает, запрокинуть голову, прикрыть глаза и издать протяжный чуть дрожащий вой – не слишком громкий, но такой, чтобы в нем слышалась тоска одинокого зверя.
- Измельчить в ступке стебли сныти и листья дерна.
- Нарезать саркосому ножом на крупные куски.
- Трижды топнуть, каждый раз меняя силу. Зажмурить левый глаз и не открывать его пока не закончишь готовить зелье.
- Добавить подготовленные ингредиенты в остывший отвар.
- Нагреть, до кипения не доводить, поддерживать среднюю температуру.
- Когда отвар поменяет оттенок на багряно-черный добавить слезы берегини.
- Сделать три оборота вокруг себя, после каждого оборота звонко хлопнуть.
- Добавить яд мизгиря.
- Перемешать три раза против часовой стрелки.
- Довести до кипения.
- Выключить огонь.
- Пойти поесть и выпить чашечку мятного чая.
- Остывшее зелье перелить через сито в стеклянную колбу.
- Напитать зелье силой.
- Если все сделано верно, зелье поменяет цвет на светло голубой, запахнет розами.
Эффект
Поначалу легкая дезориентация – испивший зелье теряется в пространстве и не может понять где он и как здесь оказался.
Затем в течение последующих двенадцати часов происходит постепенное стирание воспоминаний, начиная с недавних событий и двигаясь в глубь прошлого. При этом базовые умения и навыки сохраняются.
Процесс безболезненный, сопровождаемый лишь легким покалыванием в висках.
Важно: эффект зелья необратимый - выпивший его навсегда лишается памяти. Противоядия к зелью не существует.
Страницы захрустели под пальцами – Яра вцепилась в них так, что костяшки побелели. Строки об эффекте жгли глаза.
- Волкодлаки меня задери! На что я подписалась? – Выдохнула она, в десятый раз перечитывая предупреждение. – Надеюсь, это зелье – для какого-нибудь злобного колдуна! Ведь, иначе быть не может, верно?!
Внутри уже ворочался червь сомнений. Навсегда потерять память… Что может быть хуже? Но Яра знала тех, кому лично влила бы это зелье в рот, не моргнув и глазом. Нечистые мир полон злых и жестоких колдунов. «Это для одного из них, - убедила она себя. – Иначе быть не может».
Яра развернулась к столешнице, где царил эпический, но начисто вымытый хаос. Кастрюли, миски, сковородки и медные котлы, вставленные друг в друга, напоминали шаткую башню из детского конструктора. С трудом выудив нужный котел, она поставила его на огонь и заметалась между шкафами, выискивая ингредиенты. Запасы трав занимали три полки - и каждая была битком.
Распахнув холодильник, Яра утонула взглядом в лабиринте стеклянных банок. Содержимое большинства выглядело… экзотично. В разноцветных растворах плавали объекты самых неожиданных форм: то шары с щупальцами, то сплетения шевелящихся нитей, то нечто ядовито‑яркое, будто светящееся изнутри. Среди этого жуткого на вид несъедобного ассорти затесалась банка соленых огурцов и твердый как кирпич кусок хлеба. Между ними‑то и притаилась банка с пятью бурыми шаровидными плодами - саркосомой.
Яра подцепила один гриб вилкой. Поверхность оказалась бархатистой, словно замша. Форма напоминала раздутый бочонок с гладкой черной крышечкой сверху. Поочередно взвесила на старых чашечных весах саркосому, стебли сныти и листья дерена. Набрала в пипетку слезы берегини - те блеснули, как крохотные жемчужины.
Разложив ингредиенты по порядку, Яра приступила к варке. Котел шипел, зелье булькало, а она выла, топала, хлопала в ладоши и помешивала варево, мысленно проклиная мамины «творческие» инструкции. Потом пришлось перекусить и выпить чашечку мятного чая. Все это время ее терзали сомнения, но отступить она не могла - слишком высоки были ставки.
-Ну надо же было так вляпаться! - Рыкнула Яра, добавляя в зелье яд мизгиря. - Если бы не Третьяк со своими сапожками, я бы никогда не ввязалась в это сомнительное дельце! Чтоб его!»
Идея сбежать - собрать вещи и скрыться в какой‑нибудь глуши - становилась все заманчивее. Яра пропустила зелье через сито и перелила в стеклянную колбу.
Результат выглядел удручающе: грязно‑коричневый сироп, лишенный даже намека на обещанный светло‑голубой оттенок.
- Мать‑сыра Земля, помоги мне! - Взмолилась она, пробуждая магию.
Татуировки на ладонях вспыхнули голубоватым сиянием. Она протянула руку к колбе, осторожно выпуская каплю силы…
БА-А-А-АХ!
Вспышка ослепила ее. Колба разлетелась на осколки с таким громким звуком, что заложило уши. Грязно‑коричневое зелье окропило потолок, растеклось по шкафам и стенам, оставив темные потеки. Яра обхватила голову руками и медленно сползла на пол.
«Одно хорошо - теперь это зелье точно никому не навредит. Моя совесть чиста! А во всем остальном… полная задница!». - Подумала она, глядя на хаос вокруг.
Почти до рассвета Яра оттирала засохшее зелье с поверхностей. Оно оказалось настолько едким, что приходилось соскребать его лезвием, оставляя царапины на поверхностях. Когда последний коричневый сгусток сдался, она обессиленно упала на кровать.
***
Утро началось с того, что чей-то нагло‑каркающий голос вломился в сон без стука. Яра разлепила веки - и тут же ощутила, как на грудь опускается тяжеленая плита безысходности.
«Все, это конец. - Подумала она, чувствуя, как горечь подкатывает к горлу. - Ни сапожек, ни денег… один лишь Лис. И его отвратительная постель. Бр-р-р-р».
Ворона за окном каркнула так, что, кажется, даже пылинки в воздухе вздрогнули. Яра повернула голову: птица сидела на карнизе, буравя ее черными глазками‑бусинами. Помедлив, ворона трижды стукнула клювом по стеклу.
- Это же письмо! - Вдруг осенило Яру.
Она вскочила с кровати и рванула окно на себя с такой силой, что стекла задребезжали. Ворона, ничуть не смутившись, прошествовала внутрь. Хрипло каркнула - и из клюва вывалилось свернутое в рулон послание.
Яра протянула руку. Едва пальцы коснулись бумаги, птица испарилась, оставив после себя черную дымку и резкий запах серы - будто кто‑то чиркнул спичкой прямо перед носом.
Развернув послание, Яра прочла:
«Ягодка, позволю тебе напомнить, что у тебя остался всего один день. Завтра на закате жду тебя на том же месте с готовым зельем – либо… в красивом желательно красном белье. Люблю знаешь ли красный цвет. Меня устроит любой вариант. И не забудь накинуть сверху плащ - не хочется, чтобы на твои прелести пялился кто‑то, кроме меня. До встречи. Твой Олисий!»
Желудок скрутило, в ушах зашумело, а к горлу волной подкатила тошнота.
«Что делать? - Метались мысли. - Сбежать? Собрать вещи, удрать в глушь, построить шалаш и жить отшельницей? Интересно, а что скажет Згир, если я поселюсь с ним по соседству?»
Последняя мысль на миг показалась удачной.
«Может, попросить взаймы у Ягниды? Скажем, пятьдесят золотых… Но она все свободные деньги вкладывает в свои научные опыты. Да и придется объяснять, зачем мне столько денег. Ядвига будет в ярости… Черт! Черт! ЧЕРТ!»
Со стороны окна раздалось громовое:
- КАААРР!
Яра вздрогнула. «Еще письмо?»
Ворона таращилась на нее с тем же невозмутимым видом. Раскрыла клюв - и оттуда вывалилось еще одно послание.
Яра развернула:
«Очередная покерная встреча ягинь состоится сегодня в 16:00. Место встречи прежнее. Условия все те же. Участие по желанию».
Сердце екнуло и забилось быстрее. «А вдруг… Вдруг это выход?!»
Раз в месяц старая Ягифема собирала ягинь за карточным столом. Ставками там были не золотые монеты, а вещи посерьезнее: редкие ингредиенты, зелья, диковинки, о которых простые смертные люди могли лишь мечтать.
Яра играла недурно. Ее научил один дряхлый двухсотлетний колдун, который без памяти влюбился в образ жуткой старой ведьмы, в который временами перевоплощалась Яра. Встретились они с ним в «Сухом Стане» когда Яра искала очередную «подработку».
Колдун предложил заказ - зелье четвертого уровня. В уплату - двадцать золотых да просьба уделить ему немного личного времени. Яра тогда посмотрела на него как на безумного. Но он пояснил: ему лишь хочется немного побыть в ее обществе, перекинуться в картишки, побеседовать о жизни. Яре не жалко было такой платы - с нее не убудет. Тогда же она и освоила несколько карточных игр: покер, преферанс и штосс. Колдун был безмерно счастлив ее компании и накинул ей сверху еще десяток золотых монет. Хороший был месяц. Жаль колдуну пришлось уехать в столицу. Оказалось, что он один из старших управителей при князе. А сюда заехал ненадолго, по рабочим делам. Но настаивал, чтобы Яра обязательно заглянула к нему в гости, когда будет в столице. Яра, конечно, же клятвенно пообещала заглянуть.
Так вот сегодня, если удача ей подмигнет - можно разжиться на покерной встрече чем‑то весьма дорогостоящим. И тогда Яра легко вернет Лису долг. Рискнуть? Определенно стоит.
Но был нюанс. Для участия требовался солидный взнос.
Яра посмотрела на свой сундук. Сглотнула.
Как же не хотелось расставаться с тем единственным, что осталось от мамы…
«Проиграешь - потеряешь последнее напоминание о ней» - Шептал голос разума.
А перед глазами встало другое: влажные лапы Лиса на ее бедрах, его скользкие губы, целующие шею…
- Нет. Это невыносимо! - Схватилась за голову Яра. - Решено. Я буду участвовать.
Глава 7
Покер
На тихой улице города N под названием «Абрикосовая», на которой, к слову, не росло ни одного абрикосового дерева расположился необычный двухэтажный дом. Он будто случайно затесался среди унылых серых многоэтажек, нарушая однообразный ритм городской застройки. Фасад здания был сложен из огромных необтесанных камней, будто вырванных из скалы. Крыша, покрытая потемневшей от времени черепицей, слегка просела, а в проемах стен зияли узкие высокие окна с рамами из черного дерева.
Над массивной дверью, похожей на вход в крепость, криво болталась вывеска: «Корчма «Вепрево колено». Буквы, неровные и перекошенные, словно склонились в глубоком поклоне. Вероятно, тот, кто их нанес накануне крепко перебрал.
А ниже, прямо на темном дереве двери, мелом было нацарапано: «Заходи, мил человек, коли ты не человек!»
Впрочем, тревожиться из‑за незваных гостей не приходилось. Обычные люди попросту не замечали эту корчму. Чары, наложенные колдунами, действовали безотказно: прохожим виделся лишь заброшенный пустырь - заросший сорной травой, заваленный обломками досок, настолько безрадостный, что даже бродячие коты предпочитали держаться от него подальше.
На пороге корчмы застыла высокая фигура в черном плаще. Лицо скрывал низко надвинутый капюшон, не позволяя разглядеть ни единой черты. Незнакомец медленно обернулся, внимательно проверив, нет ли слежки, - и лишь тогда переступил порог. Дверь позади него захлопнулась с глухим, почти зловещим стуком, будто отрезала его от остального мира.
В заведении царил полумрак. На столах - явно сколоченных в порыве лихорадочного вдохновения, а то и просто из подручных досок, найденных за углом, - мерцали свечи. Их неровный свет играл на стенах, затянутых темно‑зеленым сукном, рождая причудливые, извилистые тени. Пол был вымощен камнями и испещрен странными знаками: круги, рассеченные крестами, от которых при долгом разглядывании в глазах начинало рябить.
За столами расположились немногочисленные гости. Ближе ко входу, эффектно опершись на стол руками, возвышалась зеленолицая девица, укутанная в пестрый платок. Девица яростно спорила со сгорбленным стариком, примостившимся напротив. В пылу дискуссии она то и дело обрушивала кулак на столешницу - та вздрагивала, а из щелей поднималась мелкая древесная пыль. Голос девицы то и дело срывался на пронзительный визг, от которого даже свечи нервно подрагивали, а тени на стенах в панике сжимались. Старик же почти безмолвствовал: лишь поворачивал к ней поочередно морщинистые уши да беспомощно разводил руками. То ли вправду плохо слышал, то ли мастерски изображал глухого.
У окна, плотно укрытого черной тканью, устроился крепкий розовощекий молодец. Перед ним, заняв собой почти треть стола, высился огромный чугунный котел. С поразительной сноровкой юноша зачерпывал густое дымящееся варево здоровенным половником и отправлял в рот, сопровождая трапезу довольным причмокиванием.
В дальнем углу за самым большим столом веселилась компания маленьких «людей». Мягкая шерсть покрывала их руки, а юные лица обрамляли пышные светлые бороды. Звонкие голоса и заразительный смех то и дело прерывались громким стуком жестяных кружек о столешницу - пенное содержимое разлеталось во все стороны.
В центре зала разворачивалось дивное зрелище - странное лишь для человеческого взора. Два прозрачных, бестелесных гостя сошлись в немой рукопашной схватке. Несмотря на интенсивность обмена ударами, помещение не страдало - кулаки противников беспрепятственно проходили сквозь призрачные тела друг друга, гостей и предметы обстановки.
За столом у прилавка сидел молодой русоволосый мужчина в просторной белой рубахе. В руках он зажимал крыловидные гусли. Время от времени, вытерев масляные пальцы о длинную бороду, резко бил по струнам - и тогда гости синхронно раскрывали рты, а еда словно по волшебству устремлялась к ним со столов.
За прилавком хозяйничал худощавый бледный мужчина с удивительно прозрачными глазами. Над его головой зловеще нависала огромная кабанья голова с волосатым рылом и изогнутыми желтыми бивнями. Держа жестяной чайник тонкими длинными пальцами, мужчина разливал по грубоватым глиняным кружкам горячий дымящийся напиток. По залу медленно растекался душистый аромат меда и луговых трав. За спиной вероятно хозяина заведения виднелась приоткрытая дверь в кухню – оттуда доносилось аппетитное шкворчание сковородок.
«Человек» в черном плаще подошел к прилавку, выложил на столешницу горсть серебряных монет и тихо, почти шепотом обратился к корчмарю. Тот повернулся в сторону приоткрытой двери и протяжно произнес:
- Арк, гость заказал колено с мухоморами и миску квашеной капусты.
Из-за двери выглянул здоровяк в заляпанном фартуке.
- Скоро будет, я сам подам. - Ответил повар и, пригладив рыжую косматую бороду, скрылся за дверью.
Корчмарь одним движением сгреб монеты под прилавок, тут же из-под него появилась объемная жестяная кружка. Откупорив одну из бочек, что громоздились рядом, мужчина доверху наполнил кружку чем-то пенным.
- Пожалуйста, господин. – Корчмарь пододвинул кружку гостю.
«Человек» в плаще наклонился к корчмарю, что-то шепнул на ухо и выложил на стол еще несколько монет. Хозяин заведения огляделся по сторонам, а затем согласно кивнул и быстро спрятал монеты под рубаху.
Забрав кружку, гость прошел к свободному столу и расположился неподалеку от шумной компании маленьких волосатых «людей».
Корчмарь наполнил оставшиеся глиняные чашки горячим напитком и составил их на поднос. Взяв в одну руку поднос, а в другую – горящую свечу, он покинул свое место за прилавком. Медленным, размеренным шагом мужчина двинулся к лестнице, ведущей наверх. Стараясь не расплескать ни капли, он поднялся по ступенькам и оказался в длинном узком коридоре.
Вдоль стен располагались несколько закрытых дверей, каждая из которых была снабжена небольшой полочкой с установленным на ней подсвечником. Из-под ближайшей к ступенькам двери пробивалась тусклая полоска света.
Действуя неторопливо мужчина аккуратно поставил свечу в предназначенный для нее подсвечник ближайшей двери, а затем толкнул створку. Дверь с приглушенным скрипом медленно отворилась.
В самом центре тускло освещенного помещения с низким потолком стоял укрытый зеленым сукном круглый стол. Вокруг него расположились пять женщин, возраст которых сильно различался: самой юной на вид едва исполнилось двадцать, тогда как старшей можно было без преувеличения дать сотню лет - а может, и больше.
Корчмарь подошел к столу и начал аккуратно расставлять кружки. Движения его были аккуратными и плавными. Завершив дело и избегая встречаться взглядом с гостьями, он тихо осведомился…
- Желаете что-нибудь еще, о Премудрые? – Мужчина склонился в низком почтительном поклоне, едва не чиркнув носом по столу. - Могу предложить изысканную закуску: маринованные мухоморы с тонкими кольцами лука.
Старейшая из собравшихся женщин – морщинистая как кора дерева, но с цепким не по годам, острым взглядом – неторопливо затянулась трубкой. Густое сизое облако дыма медленно поплыло в сторону корчмаря.
- Нет, милый кровососик. - Проскрипела она, и в ее единственном глазу вспыхнул озорной огонек. - Мы тут не для того собрались, чтоб брюхо набивать. Ступай‑ка… - Старуха игриво подмигнула и окатила упыря хищным, пожирающим взглядом.
Корчмарь судорожно сглотнул и как будто сделался еще бледнее. Резко изобразив еще один поклон - на этот раз настолько низкий, что едва не зацепил лбом пол, мужчина, не разгибаясь, попятился к двери.
Через секунду дверь в помещение аккуратно притворили, а с лестницы послышался быстрый удаляющийся топот.
- Какой услужливый упырек! А не забрать ли его себе?! – Старуха поправила накинутую на покатые плечи расписную белую косынку.
- Да будет тебе, Фема! - Фыркнула зеленоглазая шатенка, лениво покручивая прядь волос. - В твоих Дебрях и без этого упырей - как грибов после дождя. Зачем тебе еще один?
- Милок мой недавно преставился, - вздохнула старуха, - в болоте сгинул. Говорила же ему не ходить туда, ан нет - не послушался. А остальные то все до смерти меня боятся, попрятались в своих склепах, сидят там дрожат, клыками стучат от страха. – Старуха разразилась громким хохотом.
- Ха-ха-ха! Был упырь - стал утопец! – Заливисто засмеялась курносая блондинка неопределенного возраста. Ее лицо и грудь были сплошь покрыты белой пудрой. На фоне выбеленной кожи сильно выделялись ярко подведенные черной краской глаза и алые губы с кокетливой родинкой у рта.
- Придержи язык, Ягнида! - Рявкнула на блондинку старуха, и в ее единственном глазу вспыхнул недобрый огонек. - Негоже шутить над покойным! Он все же был мне любимым мужем… девятым.
Блондинка насупилась, вздернула толстый подбородок, сжала пухлые губы так, что алая краска чуть не растеклась по пудре. Но не произнесла ни слова.
- Ну хватит вам, девочки! - Вмешалась зеленоглазая шатенка. - Давайте я вам лучше такую новость расскажу?! - Женщина обвела присутствующих интригующим взглядом, поглаживая, пятнистое меховое боа, небрежно накинутое на тощие костлявые плечи.
Выдержав небольшую паузу, шатенка продолжила:
- Представляете, у нас теперь новый князь!
- Да ты что?! - Взвизгнула молоденькая брюнетка с необычайно длинным носом, и колода карт в ее руках рассыпалась по столу. Девушка схватилась за концы своего ярко‑голубого кокошника, украшавшего голову, и начала беспокойно их теребить. Миндалевидные голубые глаза беспокойно забегали. - Ох! А что же теперь будет? А вдруг он с проверкой нагрянет? А вдруг подать повысит? - Ее тонкий голосок взлетел до такой высоты, что, казалось, вот‑вот лопнет, как перетянутая струна.
- Не визжи, Ягнешка! - Рыкнула на нее старуха. - Кому ты сдалась в твои восемнадцать!
Повернувшись к шатенке, она добавила:
- Это уже не новость, Гара! Казимир недавно сам ко мне заезжал, чтобы лично сообщить об уходе. Жаль, конечно… - Старуха на миг замолчала, задумавшись. - Теперь внук его править будет, князь Жданислав. Но пока что срок у него испытательный. Ежели не справится - власть перейдет к племяннику Казимира - Коловрату. Да только, - она обвела собравшихся насмешливым взглядом, - чего вы все всполошились?! Нет никакой разницы - что старый князь, что новый, все один род - Кощеев.
- Почтенная Ягифема, ты и правда самая мудрая из нас, - заискивая пропищала Ягнешка, стараясь говорить тише, чтобы иной раз не рассердить старуху. – И впрямь, чего это я занервничала?
Она затараторила, стреляя глазками по сторонам:
- У тебя, Ядогара - посмотрела она на шатенку в пятнистом боа, - Глухомань. У почтенной Ягифемы - почтительно склонила голову в сторону старухи, - Дебри. У Ягниды, - кивок в сторону курносой блондинки, чья пудра уже начала осыпаться. - Чащоба. А я – молодая ягиня. На хозяйстве у меня нечисти нет. Живу себе скромно и тихо, время от времени услуги магические оказываю. По запросу волосы отращиваю, когти там, шерсть… - она принялась загибать тонкие пальцы, увешанные золотыми перстнями. - Подать плачу исправно, и невелика она, спасибо юному возрасту!
Ягнешка картинно прогнулась в спине, выпятив скромную грудь, обтянутую шелковым сарафаном. Неторопливо провела ладонью по длинной черной косе, лоснившейся блеском, и повернулась к русоволосой девушке в белой вышиванке. Та сидела на этом «мероприятии» с абсолютно отрешенным выражением на худеньком лице.
- Да, Яра? Что нам молодушкам нервничать?
Глубоко погруженная в свои мысли Яра думала только об одном: треклятом долге треклятому Лису. Девушка лишь изредка улавливала обрывки разговоров вокруг - все те же сплетни - пересуды о любовниках и врагах. Все это казалось таким мелким, таким ничтожным рядом с ее «проблемкой».
Сюда она явилась с одной лишь целью – выиграть. Выиграть достаточно, чтобы расплатиться с Лисом. Или, что еще предпочтительнее, заполучить несколько капель яда мизгиря. Возможно, кто‑то из ягинь принес его сегодня как взнос на игру.
«Навряд ли яд найдется у молодой Ягнешки. - Мысленно рассуждала Яра, косясь на соседку. - Хотя поговаривают, что у нее в любовниках сильный колдун. Наверное, правду говорят - иначе откуда у восемнадцатилетней ягини деньги на такие дорогие наряды и украшения?»
«У старой Ягифемы наверняка есть и яд мизгиря, и нужное зелье «Затворница», - продолжала она рассуждать. - Не зря говорят, что старой Ягифеме лучше не переходить дорогу - не переживешь! Но «Затворница» - запрещенное зелье, навряд ли Ягифема взяла его в качестве взноса, ведь здесь все в рамках Закона проходит. Так что на зелье рассчитывать не стоит».
- Яра, ты слышишь? – Ягнешка коснулась ее плеча.
- Да, отстань, Ягнешка, не до болтовни мне! - Выпалила Яра резче, чем хотела, и тут же мысленно чертыхнулась. Все из‑за этого проклятого долга - он превратил ее в колючку, готовую уколоть любого, кто подойдет слишком близко. «Но с другой стороны – оправдываю свою фамилию.»