Обреченный на скитания. Книга 11. Вернуть всё
Старый воин винил себя в том, что не смог воспитать из этого тщедушного мальчика настоящего воина, не беря в расчет, что основные качества закладываются в человека до десяти лет. Другими словами, в том что Григ стал таким, не вина Стефана, а прямое следствие методов воспитания матери каанжича. Но старый воин не умел так глубоко мыслить, во всех бедах виня прежде всего себя, а уж потом кого то ещё.
Много раз Стефан пытался научить Грига владению мечом, но тот всячески избегал занятий, ссылаясь на боль в боку, или головокружение. А когда у мальчика стали проявляться способности к магии, упражнения с мечом были однозначно заброшены. Только магические способности оказались весьма скромными, и говорить об магическом образовании не приходилось. Максимум на что он сгодился бы, это быть деревенским ведуном. Но, учитывая амбиции, и всеобщее обожание, на поприще ведовства Григ также был обречен на неудачу.
Оплаченная годовая подготовка в школе ведовства в губренском городе Краснодолы пошла Григу далеко не в пользу. Это было мнение Стефана, которым он ни с кем не делился. А как скажешь, что ваш «мальчик» на самом деле самовлюблённые подлец? Грига даже женщины интересовали постольку-поскольку, а верней никак. В свои неполные двадцать он шил куклам платья, и спорил со старшей сестрой о нарядах.
Однажды Стефан видел как Григ пытается целоваться с дочерью каана Тирфеева, которые изредка приезжали в гости к Атше. Григу тогда было пятнадцать, и видимо он был недостаточно настойчив, и каанжа Тирфеева-младшая дала парню хороший отпор. Старый воин понял, что у молодежи ничего не вышло, но сам факт случившегося его очень успокоил. Стефан грешным делом уже стал думать, что Григ болен и, упаси Мать Природа, будет посматривать на мужчин.
Памятная стычка с боевым магом для Грига стала фатальной. Что и как там было, старый воин узнал, собирая по крупицам рассказы очевидцев и отсеивая домыслы. Своей госпоже он не рассказал и десятой части того, что удалось выяснить про последний бой Грига и Слуза. Про мертвых либо говорят хорошо, либо никак. А то, что Григ умер Стефан не сомневался ни на миг.
Вся эта история, со срочной продажей родового имения и фамильных драгоценностей, с посещением имения Пракса и тайным ритуалом, очень не нравилась Стефану. Но он не привык болтать про свои догадки и мысли. Каждый имеет право ошибаться сам — в это старый воин свято верил.
Кода Григ очнулся, и Нура позвала Стефана в помощь, воин с большой настороженностью шёл в покои каанжича. Несколько минут, пара слов, и Стефан был абсолютно уверен, что Григ это не Григ. Что внутри у этого парня совсем другой человек. По рассказам знающих людей, Стефан знал, что ритуал Призыва, который сделал Пракс, мог поселить в тело любую сущность. А уж на тварей Гнилых болот Стефан насмотрелся.
Амулет, которым Стефан обзавелся сразу после возвращение от Пракса, должен был сказать хозяину о близости твари Гнилых болт или Зарубежных степей. Так вот, когда Стефан сажал Грига на горшок и носил его на кровать, амулет молчал. Да и слова, что сказал Григ старому воину, выдали новое наполнение этого тщедушного тела. Чтобы каанжич перед кем-то извинялся! Такого не могло быть, потому что не могло быть никогда.
Во второй раз, когда парня нашли голым на полу, амулет упорно не находил в Григе никакой нечисти. Стефану было очень любопытно, что же из себя теперь представлял обновленный Григ и куда это всё выведет? Для себя старый воин решил не выпускать парня из поля зрения. Если внутри его всё-таки затаилась нечисть, Стефан всегда был готов защитить тех, кто стал ему близким, и кого он считал своей семьёй.
Листвянка. Григ.
Очередное утро встретило меня барабанящим дождем, за сумрачным окном. Пахло сыростью и печеным хлебом. Вкусный запах создавал домашний уют. Покосился на окно, там темень. Ночью что ли хлеб пекут? Хотя я понятия не имею какое сейчас время года, на какой широте я нахожусь. Так что вполне возможно уже глубокое утро.
Вчера я что-то уж совсем быстро уснул, маменька Атша явно владеет магией. Нельзя же вот так, раз, и спишь. Ну да бог с ней, придёт время, всё узнаю. А пока нужно привести свои мысли в порядок.
Итак, я всё ещё на Лемирте. Значит путешественник по мирам отменяется. Второе. Тарилан здесь сказочная страна. Что ж, для этого есть предпосылки. Тарилан — материк развлечений. И штаб квартира Наместника там, это тоже кое-что да значит. Остаются два материка. Инол отпадает, там вечная мерзлота, а значит дождя быть не может. Остаётся Уилгем. Очень приятно, я Алекс. Хотя нет. Нужно привыкать к Григу. Это третий и самый главный вопрос — каким образом я попал в тело этого пацана, и куда он сам делся?
Если поразмыслить, то возникает такая ситуёвина. Раз мне был присвоен статус Наместника планеты, значит какие-то привилегии должны быть. Одно из них - «бессмертие». Хотя в таком виде не уверен, что это бессмертие. Но как бы то ни было, мое сознание было перенесено в инфополе, и оттуда скопировано в это тело. Уж не знаю где оно храниться в этом теле, в мозгу или в ауре или вообще в лимфосистеме. Не знаю. Да и не важно это. Значит хозяин тела куда-то сгинул, и тут то меня и подсадили. Мерзко конечно, но надеюсь с настоящим хозяином я никогда не встречусь. Иначе замучаешься оправдываться, типа не хотел я «комиссарского тела», оно само.
Дальше хуже. Что мне теперь делать? А ничего. Вживаться в новую роль. Каан! Каанжич! Как же я мог забыть. Я ведь это всё знаю, видел. Красава, Мга, Даг, Васлав, Саах. Они где-то здесь. Тем более нужно выкарабкиваться из этой, уже надоевшей мне, слабости. Очень плохо, что утеряна моя регенерация, магические способности, видимо так же на ноле. Но знания-то остались! Ага, проверим.
Сколько я не пытался мысленно сдвинуть кружку на столе, ничего не вышло. Отсюда вывод — магии во мне нету. Хреновое тело досталось, но что делать. Когда мы рождаемся, тело и родителей себе не выбираем. Хорошо, что очнулся не в женском теле, а то было бы веселье!
Я с уважением ощупал свои гениталии. Мужик! Это очень хорошо! Нужно искать позитив, иначе свихнусь. Сколько не напрягался, в голову ничего хорошего не шло.
Ладно, я жив, это здорово. Вот! Позитив? Несомненно. Дверь скрипнула и заглянула тётка Нура:
– Проснулся дитятко!? Сейчас кушать будем...
Листвянка. Имение Валтимовых.
На обед собрались как обычно. Атша сидела во главе стола, по правую руку её дочь Нален, по левую руку Стефан. Место рядом со Стефаном было для Грига. Хотя вот уже несколько месяцев оно пустовало, столовые приборы на него неизменно ставили. Такова была воля хозяйки дома.
Обед был, мягко говоря, скромным. Похлебка в пузатой, глиняной кастрюле, да постная каша, во второй. Два кувшина отвара, да плетенная корзинка со свежим хлебом.
– Григ кушал? – спросила Атша.
– Да, госпожа. Уже два раза его кормила. Мальчик на поправку пошел, – Нура разливала похлебку по тарелкам. – Кушает хорошо. Добавки просит. А я ему, нельзя милок, а то животик болеть будет. А он, ну немножечко, – женщина шмыгнула носом, – такой ласковый стал.
– Я бы тоже ласковой стала, корми меня куриным бульоном, – пробурчала Нален, принимая от Нуры тарелку с похлебкой.
– Дочь, ты не права, – строго проговорила хозяйка. – Григу нужно хорошее питание. Он болен.
– Ему завсегда всё лучшее, – не глядя на мать, огрызалась девушка.
– Нален! Мне очень не нравиться как ты говоришь, – строго проговорила Атша.
– А мне не нравиться жить в этой дыре, питаться хуже чем тралки! – дерзко ответила девушка.
– Это временно, – Атша начала неторопливо есть. – Григ поправится…
– И ничего не измениться, – перебила дочь свою мать. – Или на нас свалиться куча золотых? Нет? Что толку тогда в его выздоровлении?
– Он может пойти в управу и попросить место деревенского знахаря. Вон в Рыбном нужен, – вставил Стефан.
– Григ? В знахари? Шутишь? – театрально-испугано сказала Нален.
– Замолчи! – рыкнула на дочь Атша.
– Я и так молчу, – девушка уткнувшись в тарелку, принялась за еду, понимая что мать рассердилась по-серьёзному.
– Силл с утра проверил капканы, – заговорила Нура, чтобы разрядить обстановку, усаживаясь рядом с Нален. – Опять пусто. Нет зверя. Вечером обещал рыбы принести. Так что на ужин супчик будет. Желя поменяла в деревни салфетку, что вы, госпожа связали, на клубни. Да вот и хлебушек свежий.
– Может мне в караван устроиться? – предложил Стефан. – В город, когда за крупой ездил, приятеля видел. Обещал, если надумаю, посодействовать.
– Пожалуйста, не нужно, – Атша отложила ложку, и просительно смотрела на своего телохранителя. – Если ты уйдешь, мне будет очень трудно, – помолчав, добавила. – Но если очень хочешь, твоё право.
Нура, подскочила и забрав у хозяйки пустую тарелку, положила в неё каши, налила в высокий стакан отвара.
– Да я чо? Я ничо, – Стефан передал пустую тарелку Нуре. – Просто предложил. Скоро грибы пойдут, заготовки нужно будет делать. Да и сенокос на носу.
– Я поеду в столицу, – заговорила Нален. – Доля говорит, там можно устроиться в салун швеёй. Хоть какую-то денежку заработаю до зимы.
– Где и на что ты там будешь жить? – поинтересовалась Атша.
– Ты же продала шубу. Отдашь мне пять серебрушек, – предложила девушка. – А там заработаю.
– Их уже нет, – не глядя на дочь, проговорила хозяйка дома. – Вечером целитель приедет…
– Опять из-за этого придур,.. – возмутилась было Нален, но наткнулась на строгий взгляд матери, осеклась. Вздохнула, – жаль.
– Можно продать меч Олка, – негромко предложил Стефан. – Монет восемь, а то и золотой можно выторговать. Смотря кому предлагать…
– Это исключено, – не согласилась Атша, отпивая из стакана. – Это меч Грига. Его отец завещал его ему.
– При всем уважении, госпожа, – негромко проговорил воин, – из вашего сына воин как из меня танцовщица. Извините за прямоту. Вы знаете меня, а я знал Олка. Не дело это впроголодь жить. При всём уважении, госпожа…
Повисла тишина. Прошла минута, другая. Пауза затягивалась.
– Хорошо, Стефан. Я согласна, продавай меч,– сказала Атша. – Григу могут понадобиться лечебные амулеты.
– Мам! Ну что же ты всё Григ и Григ? Да мы скоро сдохнем во имя Грига! – воскликнула Нален, бросив ложку.
– Он болен, и нуждается в уходе, – твёрдо ответила Атша. – Будь на его месте ты, я поступала бы точно так.
– Кого ты обманываешь? Меня или себя?! – девушка встала, шумно отодвинув стул. – Носитесь с Григом, как… как… да ну вас!
Девушка, не найдя слов, выбежала из столовой...
Глава 2
Материк Уилгем.
Страна Сларция. Листвянка. Григ
Дни тянулись похожие как близнецы. Тётку Нуру не зря называли кормилицей. Она кормила меня профессионально, каждые два часа. И дозу еды увеличивала постепенно. Уж не знаю откуда у неё такие познания, но с высоты моих знаний, такой режим принятия пищи соответствуют всем канонам медицины.
Атша приходила раза три-четыре в день. Рассказывала про моё прошлое, верней прошлое её сына, Грига. Я подозревал, что она догадывается, а может наверняка знает, что в теле Грига теперь другой, но изо всех сил не верит в это, и делает всё, чтобы создать иллюзию присутствия Грига-старого.
Нален пару раз проходила мимо, я видел в приоткрытую дверь, но в комнату ни разу не зашла. Дважды приезжал целитель. Полный, вонючий мужик. Ощупал меня и о чем-то долго шептался в коридоре. Вот куда делся мой суперслух? Ничегошеньки не услышал.
На третье утро я уже мог вставать. Это был переломный момент. Теперь я мог заниматься хоть какой-то физкультурой. Эти руки-плети и ноги-спички, меня совсем не устраивали. Я привык к сильному, мужскому телу, и хотел его вернуть. Хотя бы попытаться сделать из ЭТОГО куска мяса, нормальное тело мужика.
Физическое состояние было конечно не для больших нагрузок, это факт. Два круга пешком по комнате вызывали лёгкое головокружение и одышку. Так не пойдет. В голове всплывало куча лечебных комплексом, как из земной жизни, так и наследие модификации моего сознания в Модулях Древних на этой планете.
Пока тело набирает вес и силу, решил заняться своими энергетическими каналами. А то что это за фигня, даже каналов не вижу!? Чтобы не вызывать лишних вопросов, делал гимнастику поздним вечером, когда в доме становилось тихо. Гимнастика типа китайской У-шу, только модифицирована. А может и нет. Я не мог четко разделить, откуда у меня эти знания, да и какая разница, лишь бы помогало. Налегал на растяжку связок. Благо это не требует тяжелых упражнений.
На шестой день уже мог сесть на простенький шпагат. Тяжко, больно, но можно. Поперечный шпагат, естественно не выходил. Но я измывался над телом с какой-то радостной жестокостью, и с каждым разом тело слушалось меня лучше и лучше, в том числе в части координации движений. Слабость уходила, но сила-сильная не спешила прийти.
Для всех же я оставался слабым, практически лежачим больным. Жуткая боль в мышцах, от моих ночных истязаний давала возможность совершенно не претворяться утром. Я реально еле-еле шевелился. Оно и к лучшему, так как, судя по рассказам Атшы, Григ был лентяем и неженкой и моё резкое выздоровление вызвало бы кучу вопросов.
И всё бы хорошо, но было одно серьёзное неудобство - на мне не было ни портков, ни трусов. Ночная рубашка с рюшечками, вот мой повседневный наряд. Я, конечно, полазил и в шкафу, и в комоде, но там были только женские тряпки. Эту ночнушку тоже никак не назовешь мужской, но к ней я уже привык.
На седьмой, а может быть восьмой или девятый день, решил сделать разминку с утра. Учитывая, что дни были похожи друг на друга, я не мог сказать сколько уже времени. А способности определять время магически неизвестным способом, когда перед глазами высвечивались цифирки, я не благополучно потерял.
Превозмогая боль в мышцах, сполз таки с кровати, и медленно вышел в коридор. Прислушался. Было тихо. По дому разносился легкий аромат дыма, видимо кухонную печь растопили. Сходил в туалет, который был через две двери от моей комнаты. Кстати, туалетная комната и моечная были раздельными. Если в туалете стоял стул и под ним ящик с мхом, то в моечной было настенное зеркало, стол с медным тазом и бочка с водой. В полу дыра, на ней решетка. Так что мыться можно сидя на табуреточке, поливая себя водичкой из деревянного черпака. Не бог весть какие удобства, но всё-таки.
Справив нужду, тихонько вернулся к себе. Тётка Нура брякала посудой на кухне, ей не до меня, вот я и решил размяться. Эта боль в мышцах надоела хуже паренной репы. Понемногу разгонял молочную кислоту по мышцам. После несложного комплекса аля-ушу, тело начало просыпаться и требовать движения. Это хорошо, значит выздоравливаю.
Я сидел на шпагате, делая наклоны влево и вправо, когда дверь резко отворилась и вошел Стефан. Он удивлённо уставился на меня, изображающего цыпленка табака на расстеленном на полу одеяле.
– Каанжич, тебе плохо? – сделал он движение ко мне.
Я сел по-турецки, спрятав под ночнушку свои чресла:
– Всё нормально! – вытянул я в его сторону руку. – Гимнастику делаю.
– Что делаешь?
– Зарядку… разминку, вот, – подбирал я понятные ему слова.
– А-а-а, – протянул воин. – А почему на полу?
– Чтобы падать было ниже, – пошутил я.
– Ага… Логично, – серьёзно ответил Стефан. Помолчал, – там госпожа попросила помочь тебе выйти к завтраку. В столовую.
– Так рано же еще, – удивился я.
– Как обычно, – пожал плечами воин. – Помочь?
– Не-е, не надо, – отказался я. – А с чего бы это меня в столовую призвали?
– Не знаю. Пора наверное уже, – пожал плечами, и пробурчал, – так что ? Идем, что ли?
– Слушай, дело есть, – я встал.
– Во как! А что ж ты при бабах лежишь как бревно? – начал было отчитывать меня воин, на моё бодрое вставание с пола.
– Да я и сейчас еле шевелюсь, – отмахнулся я. – Да ты погодь возмущаться-то!
– ...хм, – осуждающе покачал головой мужчина.
– Дядька Стефан, можешь мне вырезать тренировочный меч?
– Чего? – брови Стефана удивленно полезли на лоб, – меч?
– Ага, – я сел на свою кровать, – а лучше два. Я всё-таки двуручник.
– Кто ты? – выдавил из себя Стефан.
– Ты всегда такой?.. или сегодня не выспался? – раздраженно спросил я.
– Выспался. Неожиданно как-то, – извиняющимся голосом ответил воин.
– Ну так как? Сделаешь?
– А то! Прям сейчас позавтракаем и пойду, – недоверчиво хмыкнул Стефан. – А ты ничо не путаешь?
– Нет.
– Понял, – дядька стоял не зная что делать, – удивил ты меня каанжич, ох и удивил. Хотя... может так и должно быть, – опять хмыкнул себе в усы. – Так что? Сам, что ли, дойдешь?
– Тётку Нуру кликни, а то к завтраку в ночнушке выходить как-то не комфортно.
– Так вон в комоде вся твоя одёжа, – кивнул Стефан на предмет мебели.
– Ага, ты видел что там?
– Твоя одежда, – не мог взять в толк воин, потом догадавшись, кивнул, – а, понял, кликну, поможет одеться...
– Да какое поможет!? Говоришь моя одежда? – я подошел к комоду и шумно выдвинул ящик. Достал рубашку, – вот это моё? – я кинул рубашку-блузку на комод, – а может это всё-таки Наленкина? Тут же ничего из мужской одежды нет, – возмущался я, доставая блузки с бантиками, панталоны с кружевами, – даже сподники с рюшечками и кружевами. И мне это надевать? Издеваешься? – повернулся я к воину, держа в руках панталоны и блузку.
– Раньше тебе нравилось, – озадаченно проговорил Стефан.
– А теперь нет! Не хочу в бабу наряжаться, это понятно?
– Вот и славно, каанжич! – в голосе мужчины была нескрываемая радость, – вот и правильно. Ты того… Не шуми, сядь - посиди, а лучше приляг, а я сейчас принесу нормальную одёжу.
– А вот за это спасибо, – кивнул я. – Давай, жду, – бросил я на комод кружевное бельё.
– Я мигом…
– Постой!. У тебя есть бритва и ножницы, растительность укоротить, – потрогал я свою козлиную бородку.
– Есть, я вчера как раз себе новый набор воина купил, старый принесу тебе.
– Отлично! Давай!
Стефан очень внимательно глядел на меня.
– Чего? – не понял я.
– Я пошутил. Конечно новый принесу.
– Не-не-не. Давай старый. Я новый себе потом куплю.
– Ох, каанжич,.. – Стефан стоял и пристально рассматривая меня.
– Дядька Стефан, хорош пялиться на меня, чай не девица, – я стал укладываться на кровать, – ступай уж!
– Ага, иду, – он вышел, в коридоре раздались его торопливые шаги.
Я лежал и пытался понять, чем вызвано приглашение меня на завтрак. Во-первых, как я мог потеряться во времени до такой степени, что перепутал раннее утро, и время завтрака? В окне было сумрачно, наверное тучи, вот и сбили меня с толку. Но раз Атша решила что я уже способен влиться в их семью, или вернуться, то так тому и быть.
Во-вторых, играть роль их Грига я не буду. Я Алекс, воин, маг и Наместник планеты, в конце концов. Ну ладно, к имени я понемногу привыкаю, но с остальным я мириться не буду. Если прежний Григ был неженка и гомик, то всем придётся удивиться, так как я не такой. А вот какой есть — к такому и пусть привыкают. Слава богу, мне уже гораздо лучше, так что если и выгонят, смогу худо-бедно позаботиться о себе. Не хочется, конечно, уходить жить в лес, но с другой стороны, Лес был моим настоящим домом, и там мне было гораздо комфортнее чем, скажем, в Старграде...
Дверь шумно отворилась и вошел запыхавшийся Стефан, держа под мышкой сверток:
– Вот каанжеч, не царские, конечно, наряды… Ты же сам просил одежду воина?
– Нормально! – откинул я одеяло, стягивая с себя опостылевшую ночнушку. Воин развернул сверток, отделяя портки от рубахи. Всё было несколько грубоватое, и конечно велико мне. – Откуда наряды?
– Дак это, тебе покупал. Давно еще, – замялся мужчина. – Тренировочный. Думал тебя мечу учить, а ты в маги подался.
– Да ладно! – я удивленно повернулся к Стефану, завязая веревки широких штанов. – Так я маг?
– Вроде того. Скорей знахарь. Не помнишь?
– Почти ничего, – я надел рубаху, заправил её в штаны. Сел на кровать и надел кожаные полусапожки. – Смотри, и с размером угадал.
– Ты всегда любил удобную обувь, – прокомментировал Стефан.
Я встал, попрыгал, покрутил туловищем:
– Годиться. Набор воина принёс?
– Каанжич, ты не гневайся. Негоже тебе после меня пользоваться, – мужчина достал из поясного кармана кожаный мешочек. – Возьми новый набор. Не гневайся.
– Дядька Стефан, что ты заладил, не гневайся-не гневайся. Новый так новый. Должен буду.
– Каанжич, ты бы… того… не так ты раньше говорил…
– А теперь так. Закрыли тему. Я в моечную, приведу себя в порядок и проводишь меня в столовую. Я не знаю где она.
– Подожду, конечно…
В моечной я подрезал козлиную бородку, пытаясь сделать её более окладистой. Подстриг усы, а то уже закручиваться стали, как у «барона Мюнхгаузена». Волосы б подстричь, но тут без цирюльника никак. Ладно, собрал их в хвост, и завязал ленточкой, специально взятой для этого. Нашел как-то в комоде серую ленту, сразу припас её для этой цели.
Занимаясь утренним туалетом всё пытался понять причину такого резкого изменения в поведении Стефана. То что воин знал, что я не Григ, сомнений не было. Тогда почему так себя ведет? Или как говорится, привычка хуже неволи? Наверное в этом что-то есть. Человек он простой, недалекий, обычный воин. Каждый день видит перед собой Грига, и думать забыл, что внутреннее наполнение его ученика совсем другое. Отсюда и удивление.
Оценивающе посмотрел на себя в зеркало. На первый раз сгодиться...
– Ну как? – поинтересовался я у поджидавшего меня Стефана. – Хорош?
– Нормально, – хмыкнул воин, – думаю женщины тебе сейчас всё расскажут…
– Этого-то и опасаюсь, – буркнул в ответ, направляясь следом за мужчиной.
Столовая была смежной с кухней, только вход на кухню был из моего коридора, а в столовую с обратной стороны. Прошли небольшое фойе, с лестницей на второй этаж и большими парадными дверьми. Вот и двустворчатая дверь в столовую. Стефан посторонился, пропуская меня первым. Вошел. Во главе стола сидела Атша, справа от неё Нален, рядом с ней еще столовые приборы. Напротив два места, опять-таки, судя по столовым приборам.
– Доброе утро, – поприветствовал я.
Маменька окинула меня быстрым взглядом:
– Доброе. Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо. Мне сюда? – указал я на место рядом с Нален.
– Ещё чего! – фыркнула девушка, – вон рядом со Стефаном твоё место.
– И тебе доброе утро? – театрально улыбнулся я «сестре», и от моего внимания не ускользнуло, как Атша улыбнулась уголками губ.
Я сел на указанное место, это по левую руку от хозяйки.
– Вижу ты действительно хорошо выглядишь, – проговорила Атша, не спуская с меня пронзительного взгляда. Так же когда-то смотрела Жизнемира, прямо в душу.
– Да, маменька, мне сегодня гораздо лучше. Видимо болезнь отступила. Я и выспался отлично.
– Рада это слышать, – очень душевно сказала хозяйка дома.
Вошла тётка Нура, с кастрюлей в руках, из которой очень вкусно пахло:
– Сынок, да ты никак побрился? – вместо приветствия проговорила Нура. Видимо это было гораздо важней того, что я сам сюда пришел, что одет ни как гомик, а как нормальный пацан.
– Да, – спокойно проговорил я.
– А как же «в человеке всё должно быть естественно, а обрезанием волоса мы отрезаем себя от Матери Природы»? – с издёвкой спросила Нален, явно передразнивая прежнего Грига.
– Знаешь, радость моя, у меня было время всё переосмыслить, – я смотрел прямо в глаза девушки. – И сейчас я совершенно другой. И внутри и, надеюсь стать снаружи. Я многого не помню. Не помню этого дома, не помню как мы завтракали и обедали, тебя слабо помню, так отрывками. Так что удивляйся и принимай, – и подумав закончил, – или не принимай. Дело твоё.
Нален сидела с, буквально, открытым ртом. Явно такая длинная речь для Грига нехарактерна. А может стиль изложения — не знаю.
– Всё хорошо, сынок, – вмешалась Атша. – Ты и не можешь помнить этого дома. Мы переехали сюда, когда ты лежал без памяти. Так что всё нормально. Все будет хорошо.
– Ага, – пришла в себя Нален, – продали родовое гнёздышко, а заодно и все драгоценности, и вообще всё, чтобы одного недотёпу вернуть с Дороги к звездам…
– Нален! Прекрати! – возмутилась Атша.
– Я что-то придумала? Нет? Он же не помнит ничего, – не унималась девушка. – Вот пусть знает, почему мы живём хуже тралков. Питаемся подножным кормом и продаем свои вещи, чтобы купить мешок клубней или овощей...
– Замолчи! Немедленно! – гаркнула Атша. – Как тебе не стыдно!? Григ, наконец, смог сам выйти к завтраку, а ты укоряешь его в том, в чём он не виноват! Есть претензии, выскажи мне. Я понятно объяснила? – глаза хозяйки метали молнии, казалось ещё немного и она ударит дочь. Нален покраснела, опустила глаза.