батько Махно
Через неделю он приступил к самому интересному – диверсионному делу. Сначала теоретически, на рисунках, объяснял устройство простейших мин-«растяжек» из гранат и проволоки, «сюрпризов» с винтовочными патронами. Потом, в безопасном овраге, начались практические занятия с учебными макетами. Он учил не только ставить, но и искать и обезвреживать. Это занятие вызвало азарт у всех без исключения. Это было опасно, сложно и безумно интересно.
– Ваша задача – не просто взорвать, – внушал Алексей. – Ваша задача – взорвать в нужное время, в нужном месте, и чтобы враг об этом не знал до самого последнего момента. И чтобы вы сами остались живы.
Одновременно он работал с Щусем над структурой. Он предложил создать в рамках «особого отдела» постоянную, мобильную диверсионно-разведывательную группу – нечто вроде будущего спецназа. Группу, которая будет заниматься не общей разведкой, точечными ударами: уничтожением штабов, захватом «языков», подрывом мостов и складов. Щусь, человек практичный, идею оценил.
–Давай отберем самых смышленых и надежных из тех, кого ты тренируешь. Человек десять-пятнадцать. Вооружим получше. Будет моя личная «острая» сотня.
–Десяток, – поправил Алексей. – Малая группа незаметнее и мобильнее. Качество важнее количества.
Отбор прошел жестко. Алексей устроил проверку на выносливость (длительный марш-бросок с полной выкладкой), на внимание, на умение действовать в нештатной ситуации. Из тридцати человек отобрали одиннадцать, включая, к удивлению многих, и Демьяна. Тот, несмотря на упрямство, оказался физически крепким, отчаянно храбрым (что проверялось условными заданиями) и, что важно, обладал той самой «жилкой» – интуицией и смекалкой. Алексей видел в нем потенциал, если направить его энергию в нужное русло.
С этой группой Алексей работал уже индивидуально. Упор на слаженность, на отработку стандартных операций (засада, налет, отход) до автоматизма. Он ввел понятие «оперативный псевдоним» для ради краткости и конспирации, и бойцы, смущенно хихикая, выбрали себе клички: «Беркут», «Камень», «Сокол», «Тихий». Демьян, после недолгих раздумий, назвался «Гром». Щусь, наблюдая за тренировками, лишь одобрительно хмыкал: «Гром, говоришь? Ну, погромим».
Через две недели после начала обучения Махно пришел смотреть результаты. Он прибыл без лишней помпы, с тем же Щусем, и сел на складной стульчик на краю поля, где шли занятия.
Алексей, не делая скидок на высокого гостя, провел показательные учения. Сначала группа отработала скрытное приближение к «объекту» (старому сараю) по разнообразной местности: овраг, кустарник, открытое поле. Махно, щурясь, следил за тем, как люди двигаются, как используют малейшее укрытие, как замирают по сигналу. Его лицо оставалось непроницаемым.
Затем была отработка штурма. По условному сигналу группа разделилась: часть открыла отвлекающий огонь (холостыми), а другая, под прикрытием дымовой шашки (трофейной, немецкой), совершила быстрый заход с фланга и «зачистила» сарай. Действовали быстро, четко, с минимальной словесной командой – только жесты и короткие свистки. Даже Демьян-«Гром» действовал в рамках плана, а не в одиночку.
После этого Алексей продемонстрировал минирование и разминирование. На глазах у Махно его ученики за несколько минут установили растяжку на тропе, тщательно ее замаскировали, а потом так же аккуратно обезвредили.
–А если мина на неизвлекаемости? – неожиданно спросил Махно.
–Тогда отмечаем место и обходим, – ответил за ученика Алексей. – Или вызываем сапера, который решит, как безопасно ее уничтожить на месте. Жизнь бойца дороже.
Махно кивнул,одобрительно.
В конце Алексей устроил небольшую стрельбу. Но не по обычным мишеням, а по внезапно появляющимся силуэтам на разных дистанциях. Его бойцы показали уверенную, точную работу. Не все были снайперами, но попадали в цель.
Когда все закончилось, Махно поднялся со стульчика, подошел к выстроившейся группе. Он медленно прошелся вдоль строя, заглядывая в лица. Потом остановился перед Алексеем.
–Ну что, инструктор? Доволен?
–Есть над чем работать, батько. Но основа заложена. Из них получится хороший инструмент.
–Инструмент… – Махно усмехнулся. – Люди – не инструменты. Но ладно. – Он обернулся к бойцам. – Вы хорошо поработали. Вижу разницу. Раньше вы были сборищем храбрецов. Сейчас вы начинаете быть командой. Это хорошо. За это – спасибо вашему инструктору. И вам. Отдохните сегодня. Завтра – настоящее дело. Щусь даст задание.
В глазах бойцов вспыхнул азарт.Настоящее дело – лучшая награда за учения.
Махно махнул Алексею следовать за собой. Они отошли в сторонку, к одинокому дубу на краю поля.
–Ну, – сказал Махно, доставая портсигар. – Говори. Что у тебя там по твоим «соображениям»?
Алексей был готов.Он кратко, но емко изложил свои мысли, которые вынашивал все эти две недели:
1. Создать школу инструкторов. Готовить не только бойцов для своего отряда, но и обучать командиров из других повстанческих отрядов Махно основам новой тактики. Чтобы знания распространялись.
2. Наладить системную разведку. Не надеяться только на симпатии крестьян. Создать сеть агентов в городах и на железнодорожных станциях, с четкими циклами передачи информации. Ввести элементарное делопроизводство: карты с отметками, сводки.
3. Инженерно-саперная служба. Выделить отдельную группу не для минирования троп, а для серьезных диверсий: мосты, железнодорожные узлы, склады ГСМ. И для разминирования захваченных территорий.
4. Связь. Помимо конных посыльных, активнее использовать трофейные телефоны для связи между штабом и стационарными постами. И стандартизировать систему сигналов: ракетами, кострами, флажками.
5. Медицина. Организовать хотя бы элементарные курсы для санитаров, чтобы бойцы не умирали от потери крови или сепсиса из-за грязных бинтов.
Махно курил, внимательно слушая, изредка задавая уточняющие вопросы. Когда Алексей закончил, он долго молчал.
–Все это… это ж не партизанство, – наконец сказал он. – Это уже регулярная армия. Со всеми этими службами, бумагами…
–Партизанство – это состояние духа и тактика, батько, – возразил Алексей. – А не отсутствие порядка. Вы хотите воевать с регулярными армиями – белыми, красными, немцами. Чтобы побеждать, нужно быть лучше их. Не числом, а умением и организацией. Вы можете оставаться вольными казаками в душе, но действовать как отлаженный механизм.
–Механизм… – Махно снова усмехнулся, но в усмешке была усталость. – Ладно. Насчет школы и саперов – думай дальше, готовь конкретные предложения. Разведку… этим пусть Щусь с тобой занимается. Связь и медицина… Поговорю с нашими «интеллигентами», может, кто из фельдшеров или телеграфистов найдется. – Он посмотрел на Алексея оценивающим взглядом. – А сам ты… не тянет тебя к большему? Командовать, скажем, не десятком, а сотней?
–Пока нет, батько, – честно ответил Алексей. – Пусть этот десяток станет алмазом. Тогда его можно будет тиражировать. Сейчас мне важнее качество, чем количество. И… – он сделал паузу, – я больше полезен как советник и инструктор, чем как линейный командир.
Махно кивнул,словно этого ответа и ждал.
–Умно. Не лезешь напролом. Это правильно. Оставайся при Щусе. Его «острая» сотня, а вернее, твой «алмазный» десяток, скоро очень понадобятся. Скоро пойдем на большое дело. Очень большое. – Он бросил окурок, раздавил его сапогом. – И продолжай учить. Учишь хорошо. Я доволен.
Он повернулся и пошел к коню, которого держал ординарец. Щусь, подойдя к Алексею, хлопнул его по плечу:
–Слышал? «Доволен». От батьки это высшая похвала. Молодец. И с Демьяном ты правильно поступил – не стал ломать через колено, а дал шанс. Он теперь твой самый ярый сторонник, хвастается всем, что у него «инструктор из будущего».
–Он хороший боевой материал, – согласился Алексей, глядя вслед уезжающему Махно. – Просто привык, что сила решает все.
–А она и решает, – усмехнулся Щусь. – Но теперь сила будет с умом. Идем, выпьем за это. За «алмазный» десяток.
Вечером в землянке Щуся было шумно. Отобранная группа, «алмазный десяток», праздновала признание батьки и предстоящее «настоящее дело». Демьян-«Гром», уже изрядно нагрузившись, обнимал Алексея:
–Прости, браток, что я тогда… тупой был! Теперь я знаю – ты нам как отец родной! Научил, сука, как мыши бесшумной ходить! Немец теперь от нас не уйдет!
Все смеялись.Алексей улыбался, чувствуя странную, теплую волну удовлетворения. Он создал нечто. Маленькое, но настоящее. Зерно. Из этого зерна могло вырасти нечто, способное изменить ход событий. Он смотрел на эти лица – грубые, искренние, полные жизни и ярости. Это были его люди. Его первая, крошечная часть в этой гигантской мясорубке Гражданской войны.
Он вышел подышать. Ночь была тихой, звездной. Из штаба Махно доносился приглушенный звук рояля (трофейного) и голос – кто-то пел грустную украинскую песню. Алексей прислонился к косяку землянки, закурил.
«Я доволен»,– сказал Махно.
Это была победа.Не на поле боя, но, возможно, более важная. Он завоевал доверие. Он начал менять правила игры. Пока – для одиннадцати человек. Завтра – для большего.
Он посмотрел на свои часы,тикающие в кармане. Время шло. Его время. Теперь он был не просто случайной песчинкой в историческом вихре. Он стал тем, кто начинает этот вихрь немного направлять. И это ощущение было сильнее страха, сильнее тоски по потерянному миру. Это было ощущение цели.
Впереди было «большое дело». И его «алмазный десяток» должен был быть к нему готов. Алексей потушил окурок и пошел обратно в шум и свет землянки. К своим. Завтра начиналась новая, еще более серьезная работа.
Глава 4
Глава 4: Крещение огнем «алмазного десятка» и тени будущих союзов
Приказ «на большое дело» пришел не в виде громогласного объявления на площади, а как тихий, конспиративный вызов к Махно глубокой ночью. Алексея разбудил тот же ординарец, что служил у Щуся: «Батько зовет. Срочно. И Щусь уже там».
Штабная хата тонула в сизой пелене махорочного дыма. За столом, кроме Махно и Щуся, сидело еще трое незнакомцев. Один – сухопарый, с острым интеллигентным лицом и пенсне на носу, в поношенном пиджаке поверх косоворотки. Второй – богатырского сложения, с окладистой черной бородой и спокойным, тяжелым взглядом. Третий – молодой, нервный, с горящими фанатичным огнем глазами, постоянно что-то чертивший на клочке бумаги.
– Садись, Алексей, – кивнул Махно, выглядящий усталым, но собранным, как пружина. – Знакомься. Наши будущие соратники, а пока – гости. Виктор Федорович Белаш, – он указал на бородача. – Его отряд громит гетманские управы под Александровском. Товарищ Левка, – интеллигент в пенсне слегка кивнул. – От анархо-коммунистов Екатеринослава. И Марк, – молодой человек оторвался от своих чертежей. – От «Набата», федерации анархистских групп. Они привезли вести и предложения.
Алексей кивнул, заняв место на лавке рядом со Щусем. Внутри все сжалось. Белаш. Кириленко (Левка – явно псевдоним). «Набат». Имена из учебников истории и диссертации брата. Союзники сентября 1918-го, с которыми Махно создаст единый Революционный Повстанческий Комитет. Значит, время поджимает. События начинали раскручиваться с исторической скоростью.
– Вести плохие и хорошие, – начал Махно, постукивая пальцами по столу. – Немцы и австрияки, по слухам, скоро начнут сворачиваться. Их кайзеру не до нас. Но уходя, они хотят оставить здесь порядок. Свой порядок. Гетман Скоропадский и его «серожупанники» крепчают. А главное – с востока, из Царицына, уже набивают очки красные. Они смотрят на Украину, как на свою будущую вотчину. Мы им нужны, пока воюем с немцами и гетманом. Потом… – он многозначительно посмотрел на Алексея, – мы с тобой уже говорили, что потом.
Белаш хриплым басом добавил:
–У меня разведка докладывает: в районе Синельниково и Чаплей немцы собирают большой склад оружия и снаряжения. Готовят к отправке на запад, но часть, видать, останется гетманцам для борьбы с нами. Склад охраняет усиленная рота с пулеметами и, возможно, бронемашина.
–Наша задача – не дать этому оружию усилить наших врагов, – жестко сказал Махно. – И, по возможности, этим оружием усилить себя. Но склад – крепкий орешек. Лобовой атакой, даже всей нашей силой, возьмем, но потеряем половину людей. А людей жалко. – Он снова уставился на Алексея. – Вот тут твои «алмазные» и твоя наука должны сыграть. Нужно не взять склад штурмом, а сделать так, чтобы он сам упал к нам в руки. С минимальными потерями. И сделать это нужно до конца недели. Потом там будет не пробиться.
В комнате повисла тишина. Все смотрели на Алексея. Он чувствовал вес этого взгляда. Это была не просто боевая задача. Это была экзаменационная работа на зрелость в присутствии будущих союзников. От того, как он себя покажет, могло зависеть его влияние не только в отряде Махно, но и в зарождающейся коалиции.
– Нужна разведка, – четко сказал Алексей. – Самая детальная. Не только про охрану, но про график смен, подъездные пути, систему связи склада с гарнизонами в Чаплях и Синельниково. Нужно знать, откуда и когда приходит подкрепление. Нужны схемы, чертежи. Без этого любой план – авантюра.
–У нас есть кое-кто внутри, в охране из местных, – сказал Белаш. – Можем добыть.
–Хорошо. Как только будут данные, мы с Щусем разработаем план. Основа – диверсия и дезинформация. Нужно выманить часть охраны, изолировать склад, блокировать подступы для подкрепления и только потом наносить главный удар. Мои ребята могут обеспечить первую часть: тихое проникновение, минирование подходов, захват ключевых точек. Но для штурма и вывоза трофеев понадобятся основные силы.
–Силы будут, – пообещал Махно. – Я лично поведу главную группу. Щусь будет отвечать за общую координацию. Ты, Алексей, – за выполнение диверсионной части. Если справишься – твой авторитет и твои методы получат зеленый свет не только у меня, но и у всех, – он обвел взглядом гостей.
Молодой Марк заговорил впервые, его голос был звонким и резким:
–Товарищ Махно, а не слишком ли мы полагаемся на одного человека с его сомнительными «научными» методами? Революционная решимость и воля масс – вот наш метод!
Махно посмотрел на него так,словно увидел назойливую муху.
–Массы, товарищ Марк, состоят из отдельных людей, которые очень не хотят умирать глупо. Я за то, чтобы они умирали реже, но с большей пользой для дела. Продолжай, Алексей.
Алексей, игнорируя Марка, обратился к Белашу:
–Виктор Федорович, ваши люди могут обеспечить диверсию на железной дороге между Чаплями и Синельниково в условленное время? Чтобы создать видимость крупной атаки и заставить немцев отправить туда мобильный резерв?
Бородач внимательно посмотрел на него,потом медленно кивнул:
–Можем. Устроим «пробку». Но ненадолго.
–Этого хватит.
Совещание длилось еще час. Обсуждали детали, силы, пути отхода. Гости-анархисты вносили предложения, часто утопические и горячие, но Махно и Щусь, как практики, отсекали нереальное. Алексей чувствовал нарастающую напряженность между разными «крыльями» анархизма: практиками-повстанцами вроде Махно и Белаша и догматиками-идеологами вроде Марка и, отчасти, Левки. Он был здесь чужим вдвойне: и по времени, и по менталитету. Но его ценили за конкретные навыки, и это пока перевешивало.
Когда все разошлись, Махно задержал Алексея.
–Видишь, какие у нас «друзья»? – мрачно спросил он. – Одни верят только в силу штыка, другие – только в силу слова. А нам нужно и то, и другое, и еще кое-что – умная голова. На тебя сейчас смотрят все. Не подведи. И еще… приготовься. После этой операции, если все будет хорошо, мы собираем большой съезд. Объединяемся с отрядами Белаша, отрядами, которые ведет Федор Щусь (не путай со своим Семеном), с местными повстанцами. Будем создавать что-то вроде… армии. Не просто банду, а армию. Тебе там тоже будет место. Но сначала докажи, что ты стоишь больше, чем одиннадцать обученных бойцов.
–Постараюсь, батько.
Разведданные от человека Белаша поступили через два дня. Они были на удивление подробными: схема склада (переоборудованный кирпичный завод), расположение пулеметных гнезд, расписание обхода, даже примерное количество ящиков. Охрана – около восьмидесяти немцев и тридцать гетманских полицейских. Бронемашина – устаревший «Эрхард», но с пулеметом, стоял у главных ворот. Связь – полевой телефон с Чаплями.
Алексей и Щусь заперлись в землянке с картами и схемами. План рождался сложный, многоходовый, основанный на точном хронометраже. Алексей нарисовал его на большом листе бумаги, используя условные знаки, понятные ему и Щусю.
–Этап 1. Проникновение. Мой «десяток» ночью скрытно подходит к складу со стороны речки, где охрана слабее. Снимаем часовых на дальнем периметре.
–Этап 2. Изоляция. Группа минирования (Демьян и двое других) закладывает фугасы на дорогах от Чаплей и Синельниково. Не для подрыва сразу, а на случай подхода подкрепления. Вторая группа (остальные) перерезает телефонный провод и минирует подступы к пулеметным гнездам с внутренней стороны, чтобы гарнизон не мог ими воспользоваться в случае хаоса.
–Этап 3. Диверсия. В 4:30 утра, по сигналу ракеты, отряд Белаша начинает демонстративную атаку на железнодорожную станцию в Чаплях. Немцы обязаны выслать туда резерв.
–Этап 4. Дезинформация. Как только резерв уйдет, мы имитируем атаку на склад с противоположной от наших реальных позиций стороны – шум, стрельба холостыми, крики. Цель – заставить охрану сконцентрироваться там и, возможно, вывести бронемашину.
–Этап 5. Штурм. В момент замешательства основная группа Махно (около двухсот человек) скрытно выдвигается к главным воротам. Мои ребята изнутри должны к тому времени либо уничтожить расчеты пулеметов, либо заблокировать их. Мы открываем ворота, группа Махно врывается внутрь. Быстрый бой в ближнем бою, где численное превосходство и внезапность решают.
–Этап 6. Эвакуация. Заранее подготовленные подводы и несколько грузовиков (их нужно захватить тут же, на складе или рядом) подходят к складу. Погрузка приоритетного: пулеметы, патроны, гранаты, взрывчатка, бензин для машин. Что не сможем взять – подрываем.
–Этап 7. Отход. Прикрываясь минными заграждениями и заслонами, уходим в степь, в заранее подготовленный район.
Щусь свистнул, изучая план:
–Сложно. Много звеньев. Если где-то собьется время – все летит к черту.
–Поэтому нужна железная дисциплина и четкое управление, – сказал Алексей. – Я буду внутри с группой. Вы, Семен, координируете снаружи с батькой. Нужна надежная связь сигнальными ракетами.
–А если бронемашина не уедет на шум? – спросил Щусь.
–Тогда у нас будут проблемы. Но у меня есть идея, – Алексей указал на чертеж. – Мы проберемся к топливному хранилищу. Если машина останется на месте, мы подожжем цистерну с бензином. Она там, как я понял, не одна. Взрыв и пожар создадут хаос и отвлекут как раз на нужном нам направлении. А возможно, и повредят «Эрхард».
–Рискованно.
–Вся операция – риск. Но это расчетливый риск, а не лобовая атака.
План был доложен Махно. Тот выслушал молча, задал несколько уточняющих вопросов, особенно про минирование и связь, и наконец хлопнул ладонью по столу:
–Будем делать! Готовьте людей. У нас три дня.
Эти три дня «алмазный десяток» провел не на плацу, а в углу степи, на репетиции. Алексей разбил план на элементы и отрабатывал каждый до автоматизма. Они репетировали бесшумное снятие часовых (на манекенах из соломы), установку мин-«сюрпризов», отработку сигналов жестами в полной темноте. Он ввел жесткое правило: никаких лишних слов во время операции, только условные сигналы (щелчки, свистки, касания). Каждый знал не только свою задачу, но и задачи товарищей, чтобы в случае потери кого-то его мог заменить другой.
Демьян, возглавлявший группу минирования, проявлял неожиданную старательность и аккуратность. Он, казалось, нашел свое призвание в этой тонкой, опасной работе. Однажды он сказал Алексею: «Знаешь, браток, раньше я думал, сила в кулаке и в крике «ура!». А оказывается, сила – в тишине и в том, чтобы положить эту штуку, – он осторожно потрогал учебную гранату, – ровно там, где надо. Это как математика, только с порохом».
Алексей лишь кивнул.Он видел, как меняются эти люди. Из отчаянных, но неорганизованных партизан они превращались в профессионалов. Медленно, трудно, но превращались.
Накануне выхода Махно снова собрал всех командиров, включая Алексея и его бойцов. Он был краток и суров:
–Завтра мы бьем не просто по немцам. Мы бьем по самой идее, что они здесь хозяева. Мы покажем всем – и крестьянам, и гетманцам, и красным, кто тут настоящая сила. Каждый должен сделать свое дело на совесть. За провал – отвечать буду лично. За успех – слава и оружие будет у всех. Вопросы? Вопросов нет. На отдых.
Никто не спал. Алексей проверял снаряжение своего десятка лично: каждый патрон, каждую гранату, каждый метр бикфордова шнура и детонатор. Проверил свое: маузер, нож, часы, компас, карту. Он чувствовал знакомое предбоевое спокойствие, смешанное с гнетущей ответственностью. Он вел этих людей на задание, которого не было в истории. Он уже менял ход событий. Последствия были непредсказуемы.
-–
Операция началась с наступлением темноты. «Алмазный десяток» выдвинулся первым, отдельно от основных сил. Шли по балкам и высохшим руслам речек, ориентируясь по звездам и компасу Алексея. Дисциплина была идеальной: ни звука, ни вспышки света. Через четыре часа они были на исходной позиции – в заросшем камышом старике реки в километре от склада.
До рассвета оставалось три часа. Алексей по сигналу разделил группу. Трое с Демьяном ушли минировать дороги. Он с остальными семью начал скрытное приближение к периметру. Немцы, уверенные в своей силе, несли охрану без особого рвения. Часовые на дальних постах курили, переговаривались. Снятие двух постов прошло, как на тренировке: бесшумный подход сзади, точный удар ножом или удушение. Тела стащили в камыши.
Алексей с одним бойцом по имени «Тихий» (молодой парубок с невероятным умением двигаться неслышно) подползли к линии телефонной связи. «Тихий» срезал провод кусачками, а Алексей установил на место разрыва самодельное «жучок» – устройство, которое при попытке проверить связь давало бы обрыв на другом конце, сбивая с толку телефонистов. Примитивно, но работало.
К 4:20 утра все были на позициях. Группа минирования вернулась, доложив об установке фугасов. Алексей залег на небольшом холмике с видом на склад. В предрассветной мгле здания казались черными монолитами. Он видел огонек у главных ворот – там стояла бронемашина, рядом курили несколько солдат. Его люди замерли на своих местах, слившись с землей. Он посмотрел на часы. Светящиеся стрелки показывали 4:28.
Ровно в 4:30 на северо-востоке, в направлении Чаплей, вспыхнула зарница выстрелов, потом еще одна. Затем послышалась отдаленная, но ясная пулеметная очередь, потом взрыв. Атака Белаша началась. В лагере на складе засуетились. Послышались команды на немецком. Через бинокль Алексей увидел, как к штабному бараку сбегаются офицеры. Через десять минут из ворот выехали два грузовика с солдатами – мобильный резерв уходил на выручку Чаплям. План работал.
Алексей подал условный сигнал – три коротких щелчка пальцами. Его бойцы на другом фланге, устроившие «театральное представление», открыли огонь холостыми, забросали пустую позицию гранатами-«шумовушками» (без осколков, только пороховой заряд), подняли дикий крик на русском и украинском: «Ура! За батьку Махно! Бей немцев!».
Эффект был ошеломляющим. Немцы, уже взволнованные вызовом резерва, решили, что на склад идет полномасштабный штурм с востока. Сирена завыла над территорией. Оставшаяся охрана бросилась к восточной стене. Бронемашина, к сожалению, не тронулась с места, но ее пулемет развернулся в сторону шума.
– Пора, – прошептал Алексей. Это был самый опасный момент. Пока внимание было приковано к «шоу», его группа должна была проникнуть внутрь и выполнить свою часть работы.
Используя суматоху, они перебежками добрались до дыры в заборе, которую разведала еще разведка Белаша. Один за другим проскользнули внутрь. Территория была пустынна – все были на стенах. Алексей жестами раздал задания: двое пошли к пулеметным гнездам у главных ворот, чтобы заблокировать их или уничтожить расчеты. Трое, включая Демьяна, – к топливным цистернам. Сам Алексей с «Тихим» и еще одним бойцом направился к зданию, где, по данным разведки, находился пульт управления воротами и, возможно, радиостанция.
Их путь преградил внезапно вышедший из-за угла немецкий солдат, поправлявший ремень. Он увидел их, глаза его расширились от ужаса, рот открылся для крика. «Тихий», быстрее мысли, метнул нож. Тот вонзился солдату в горло, заглушив крик. Тело рухнуло. Его быстро стащили в тень.
У здания КПП дверь была закрыта. Алексей прислушался – внутри голоса. Он показал жестами: граната. Один из бойцов, «Беркут», приготовил немецкую «колотушку». Алексей рванул дверь на себя, «Беркут» швырнул гранату внутрь, и они отпрыгнули в стороны. Грохот, крики, потом тишина. Ворвавшись, они добили двух контуженных телефонистов. Рация молчала. Алексей нашел механизм открывания ворот – простой рычаг. Он был на месте.