Тени Элидрии

Под кожей вспыхнула боль. Режущая, жгучая, словно по венам пустили расплавленное серебро. Я пытался вдохнуть, но грудь придавило невидимым гранитным надгробием.

Книга над алтарем медленно поднялась в воздух. Из её страниц повалил черный дым, завихряясь в воронку. И из этого хаоса проступил Силуэт.

Высокая фигура в капюшоне. Та самая Тень, что преследовала меня с самого детства. Вместо лица у нее была лишь пульсирующая пустота. Она медленно подняла руку, и тени на полу рванулись вверх, окончательно ослепляя меня.

Грудь пронзила финальная вспышка боли. Будто раскаленный клинок вошел точно в сердце, проворачиваясь в ране.

Я закричал, но крик утонул в фиолетовом пламени. Мир начал разлетаться на зеркальные осколки, реальность трещала по швам. И в этот последний миг, на самой грани между сном и безумием, я увидел лицо.

Мельком. Всего на секунду.

Девушка. Та самая, из коридора.

Её серые глаза были спокойны, но сейчас в них не было ничего человеческого. В самой глубине её зрачков ворочалась тьма – такая древняя и бескрайняя, что по сравнению с ней мой кошмар казался лишь детской сказкой.

Тень рванула меня на себя, и я провалился в небытие.

Глава 5 Замок на разуме

Я резко вскинулся, с хрипом выталкивая воздух из легких.

Грудь ныла так, словно по ней полоснули ледяным клинком, и боль всё еще вибрировала в ребрах. Горло пересохло, а по коже разливался холод – не ночной сквозняк, а тот самый мертвенный озноб, что накрывает после работы с высшим разломом. Только я не проводил ритуалов. Я просто спал.

Мои пальцы дрожали. Впервые за много лет кошмар оставил после себя не липкий страх, а тяжелое, свинцовое осознание: я что-то упустил. Что-то жизненно важное, что было прямо перед глазами.

Я коснулся висков и вздрогнул. Под кожей, в самых кончиках пальцев, мелко зудела некротическая магия. Остаточный фон был настолько отчетливым, что воздух вокруг меня начал едва заметно темнеть, откликаясь на внутренний резонанс.

– Тьма… – прошептал я. Такого не бывает после обычных снов.

В голове вспышкой – её лицо. Та девушка. Её глаза, в которых отражалось нечто древнее, и тень, что стояла за её плечом, словно послушный зверь на привязи. Почему именно она? Почему мой разум вытащил её образ и поместил в центр этого безумия?

Я откинулся на подушку, пытаясь заставить сердце биться ровнее. Тщетно. Мысли неслись вскачь, выстраиваясь в пугающую цепочку: Книга, Тени, Ксаэль… и эта девчонка, которая пахнет пылью архивов и вчерашними пирожными. Это переутомление или предупреждение?

Я провел рукой по лицу. Ладонь была влажной от холодного пота. Сегодня мы выступаем. И впервые в жизни я почувствовал этот странный, неприятный привкус судьбы на языке: будто эта поездка станет точкой невозврата. Рубежом, после которого Ардейл никогда не будет прежним. Или я сам.

Кто она такая? Какое место она занимает в этом огромном механизме Ордена? Я должен узнать о ней всё. До того, как мы пересечем границу.

На удивление, остаток ночи прошел в глухом, тяжелом забытьи. Без теней, без фиолетового пламени, без навязчивого звона под кожей. Просто черная пустота, которая дала мне передышку.

Когда я открыл глаза, небо над столицей уже подернулось пеплом рассвета. Тело ощущалось ватным, неповоротливым, но мысли были острыми, как грани кристалла. Я быстро застегнул ремни дорожного костюма, накинул тяжелый плащ и вышел в коридор. Воздух в переходе был бодряще-ледяным, он выметал остатки сна, оставляя лишь холодную решимость.

Самое время заглянуть в оружейную.

Когда оружие было подготовлено и я уже собирался на место встречи, позади подкова сапога звякнула по камню с той резкой, расчетливой четкостью, которая была присуща только Маркусу. Я не оборачивался. Тяжелый запах оружейного масла и старой кожи, исходящий от начальника стражи, был мне слишком знаком.

– Наш королевский некромант, Торн, – голос Маркуса прозвучал с тем оттенком формального уважения, за которым явственно слышалась насмешка.

Я медленно повернулся. Начальник стражи стоял, заложив руки за спину. Его лицо было непроницаемой маской из шрамов и дисциплины.

– Маркус, – сухо кивнул я. – Я так понимаю, что получилось организовать нам поддержку к сопровождению

– Да, я специально подготовил для вас одного из своих лучших бойцов и следователя. А также пару солдат. Все уже готовы. Лошади оседланы, – он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию больше, чем позволял мой статус. – Но прежде чем мы покинем стены Ордена, я обязан убедиться, что наш главный актив… в рабочем состоянии.

Маркус внезапно протянул руку. Я не успел отпрянуть – его хватка была молниеносной. Он не коснулся моей кожи, но схватил за тяжелую цепь амулета, висевшего у меня на груди, прямо поверх мантии. Резким движением он дернул цепь моего амулета на себя, вынуждая меня податься вперед.

Моя магия отозвалась глухим рыком. Внутри всё похолодело – так же, как в том проклятом сне.

– Отпустите, капитан, – процедил я, чувствуя, как магия начинает искрить на кончиках пальцев.

Маркус проигнорировал мои слова. Он замер, пристально вглядываясь в камень в центре амулета. На мгновение его взгляд стал странно неподвижным, тяжелым, словно он пытался пробиться сквозь мои глаза прямо внутрь черепа. В тот же миг амулет на моей груди раскалился, выбросив короткую, невидимую глазу волну чистой энергии. Маркуса слегка качнуло назад, но он не разжал пальцы.

– Подарок Серены, значит… – Маркус слегка повернул амулет, ловя им тусклый утренний свет. – И какой цели он служит? Сдерживает вашу нестабильную природу? Подпитывает её? Или… – он сделал паузу, и его губы тронула едва заметная, хищная усмешка, – оберегает ваши мысли от посторонних глаз?

Я дернулся, стараясь высвободиться, но капитан держал крепко. Его большой палец, обтянутый грубой кожей перчатки, намеренно сильно надавил на мою грудную клетку прямо под подвеской. Туда, где под ребрами билось сердце и где затаилась тьма. Я почувствовал странный, тянущий холод, будто он пытался нащупать саму мою суть сквозь выставленный Сереной барьер.

– Наша дорогая Серена всегда была слишком заботливой, – продолжил он, не сводя с меня глаз. – Поставить замок на разум Королевского некроманта… Как предусмотрительно. Боится, что кто-то узнает ваши секреты, Элиан? Или боится, что вы увидите то, чего видеть не должны?

– Не забывайтесь, – я с силой вырвал цепь из его руки. – Моя магия – не ваша забота. Ваша обязанность – доставить меня в Ксаэль живым.

– Именно, – Маркус криво усмехнулся, медленно поправляя свои перчатки. – Живым. И пригодным для того, что вас там ждет. Габриэль может сколько угодно опекать вас, но там, в пустошах, значение будет иметь только то, насколько вы сильны и дипломатичны.

Он сделал шаг назад, и в глубине его зрачков снова мелькнуло это жуткое узнавание, словно он уже видел финал нашей поездки.

– Берегите этот подарок, – добавил он тише. – Будет досадно, если такая мощная защита даст осечку в самый неподходящий момент. В Ксаэле нам понадобится ваш разум… в полной сохранности. По крайней мере, в самом начале.

Он коротко, почти издевательски, отсалютовал и развернулся к своим людям.

Я прижал ладонь к груди. Амулет всё еще вибрировал от сработавшего щита, а там, где давил палец Маркуса, осталось ощущение жжения, которое никак не проходило. Этот человек смотрел на меня не как на господина и даже не как на мага. Он смотрел на меня как на сложный механизм, запертый на замок, который он намерен разобрать до винтика, когда придет время.

Я провожал его взглядом, пока черная мантия капитана не скрылась в сутолоке двора. Пальцы до сих пор дрожали. Хотелось броситься к Серене или Габриэлю, рассказать о странном поведении Маркуса, о его попытке заглянуть мне в голову… Но что я скажу? Что начальник стражи слишком усердно проверяет безопасность? Меня поднимут на смех. Хотя может Серена… ладно, оставлю пока это.

Сделав глубокий вдох, я заставил себя выпрямиться. Мой статус требовал холодности, даже если внутри всё сжималось в ледяной узел.

Нужно было идти.

Мы почти дошли до каравана, когда я замедлил шаг. Сначала неосознанно, а потом резко замер, будто подошвы сапог приварились к брусчатке.

Свет утреннего солнца касался её лица. Она говорила с кем-то, чуть наклонив голову, и улыбалась так спокойно, что у меня на секунду пересохло в горле. Вчерашний столкновение в коридоре, ночной кошмар, в котором её лицо горело в фиолетовом пламени – всё это вспыхнуло в голове единым болезненным кадром.

– А она что здесь делает? – слова сорвались с губ прежде, чем я успел натянуть маску безразличия.

Серена бросила на меня быстрый, оценивающий взгляд – так смотрят на пациента, у которого начался бред.

– В смысле «она»? Это Лина Морроу, наш архивист. Ты что, не узнал её?

– Это и есть Лина? – голос прозвучал сухо. – Та самая «лучшая ученица», о которой ты твердила?

– Именно, – Серена кивнула, явно недоумевая из-за моей реакции. – И она едет с нами.

Адриан приподнял бровь, бесцеремонно разглядывая меня.

– Элиан, ты выглядишь так, будто увидел собственную надгробную плиту с опечаткой в дате смерти. Всё в порядке?

– В порядке, – отрезал я, переводя взгляд на Ардиса, который так и увивался вокруг девушки. – Просто не думал, что «объектом интереса» нашего следователя окажется именно она.

Адриан едва не расхохотался:

– Брось. Девушка редкой красоты, не удивительно, что Дрейвен прилип как банный лист.

Я промолчал. Внутри ворочалось липкое предчувствие – смесь раздражения от самоуверенности Ардиса и какой-то древней, подсознательной тревоги. Лина что-то тихо ответила Дрейвену, и тот расплылся в самодовольной улыбке.

– Элиан, – Серена хмыкнула, – если ты боишься, что их флирт помешает делу, расслабься. Профессионализм Лины затыкает за пояс половину моих магистров. Или тебя беспокоит что-то другое?

Я не ответил, лишь снова посмотрел на «архивистку». Лина заметила нас первой. Её взгляд скользнул по Серене, Адриану и, наконец, намертво зацепился за меня. На долю секунды в её глазах промелькнуло чистое, неприкрытое удивление – она тоже вспомнила тот нелепый удар плечом к плечу. Но мгновение спустя невидимый занавес упал. Улыбка исчезла. Эмоции выцвели. Лицо стало ровным, почти восковым.

– Морроу, подойди, представлю тебя, – позвала Серена.

Лина шагнула к нам, прижимая к груди кожаную папку с документами – её личный щит. – Это Элиан Торн, Королевский некромант. И Адриан Роус, инструктор боевой подготовки, – Серена чеканила слова. – Элиан, это Лина Морроу. Она наш спиритист и лучший знаток архивов Ордена.

Лина вежливо кивнула. Без тени недавней улыбки.

– Приятно познакомиться, господин Торн. Господин Роус.

– Взаимно, – выдавил я. Почему-то голос прозвучал на октаву ниже и ощутимо хриплее.

Она стояла идеально ровно. Никакой сутулости, никакой суеты. Но её взгляд… он был изучающим. Почти профессиональным. Она не просто смотрела на меня – она будто проводила магическое вскрытие, видя все швы на моей душе. Неуютное чувство.

Тут, разумеется, вклинился Ардис.

– Мы тут уже прикинули маршрут, – сообщил он с такой непринужденностью, будто мы собрались на пикник.

– Первыми – телеги с кристаллами под моей защитой. Следом – ваша повозка с Сереной. А мы с Линой двинемся в замыкании, там спокойнее. Он произнес это «мы с Линой» с таким собственническим нажимом, что у меня свело челюсти.

– Ничего подобного, – отрезала Серена. – Распределение групп определяет глава миссии. Элиан?

Ардис развел руками, изображая святую простоту:

– Я лишь предложил удобный вариант. Девушке будет спокойнее рядом с тем, кого она… уже знает.

– А Серену она, по-твоему, не знает? – Адриан иронично вскинул бровь, не скрывая возмущения. – Лина работает под её началом в архиве, если ты вдруг забыл. Или ты всерьез считаешь, что пара твоих сомнительных комплиментов и букет лилий заменяет год службы в одном отделе?

Серена бросила на Ардиса быстрый, по-настоящему удивленный взгляд. Она словно только сейчас осознала, насколько нагло Дрейвен пытается «приватизировать» её лучшую сотрудницу прямо у неё под носом. В её глазах мелькнуло холодное недоумение – магистры не привыкли, чтобы следователи, пусть и из Ардейла, так бесцеремонно распоряжались их подчиненными.

Я перевел взгляд на Лину. Она не сказала ни слова. Ни согласия, ни протеста. На лице – ровная, холодная вежливость, за которой не разобрать ни тени смущения. Но когда наши глаза снова встретились, я ощутил странный толчок. Словно воспоминание, которое я забыл тысячи лет назад, отчаянно заскреблось в закрытую дверь.

– Порядок движения определю я, – отрезал я, обрывая этот спор. – Сначала – финальная проверка каравана.

Лина коротко кивнула:

– Хорошо. Скажете, где буду полезна.

Она произнесла это так спокойно и уверенно, будто выезды в опасные зоны были для неё ежедневной рутиной, а не редким исключением из жизни среди архивной пыли и древних рукописей. В её голосе не было ни капли той робости, которую ожидаешь от книжного червя.

– Я поеду с Линой, – твердо заявила Серена, окончательно закрывая вопрос. – Нам нужно разобраться с документами по дороге, пока есть свет. Ардиса так и быть возьмем с собой. А вы двое, – она перевела строгий взгляд на меня и Адриана, – едете вместе. Уверена, вам тоже есть что обсудить.

Адриан облегченно фыркнул:

– О, спасибо, Серена. Ты избавила меня от перспективы оказаться в одной телеге с Дрейвеном. Я бы не выдержал столько высокомерия на один квадратный метр – повозка бы просто лопнула.

Ардис улыбнулся ему – той самой снисходительной улыбкой, которой одаривают досадное, но неизбежное препятствие.

– Завидую вашему чувству юмора, Адриан. Оно почти так же неисчерпаемо, как ваше свободное время.

– А я завидую твоей самоуверенности, – парировал тот, поправляя перевязь. – Нужно иметь настоящий талант, чтобы так искренне верить, что тебе здесь рады.

Я уже собирался вмешаться и разогнать их по местам, но заметил взгляд Лины. Она переводила его с одного спорщика на другого. Без тени улыбки или раздражения. С тем самым странным выражением, с которым смотрят на шумных птиц за окном: это может быть любопытно, но абсолютно бессмысленно в масштабах Вселенной.

Этот её взгляд заставил меня на секунду почувствовать себя участником какого-то нелепого спектакля.

– Достаточно, – сказал я, и мой голос эхом отразился от стен склада. – Раз вы сами определились, у меня нет возражений. Через пять минут выезд. Всем занять свои места.