Цикл"Alter Z-зона" Книга 1 «ЗОВ ЗОНЫ: КРОВЬ И СТАЛЬ»

Глава 02: ЗАКАЗ ИЗ «ЛАБИРИНТА»

Цезарь смотрел на парня, которого я приволок, как на неудачный эксперимент. Тот, кого звали Марком, дрожал, закутавшись в одеяло, и пялился в стену. Врач «БАЗЫ», сухопарый дед по кличке Айболит, колол ему успокоительное.

– «Шептуны» в радиусе пяти километров от «яблони»? – Цезарь понизил голос, отведя меня в сторону. Его пальцы нервно барабанили по прилавку. – И не просто шныряют, а командуют живностью? Это новый уровень, «Призрак». Новый и скверный.

– Они наблюдали, – сказал я, снимая разгрузку. Ствол автомата был горячим. – Как будто изучали нашу реакцию. А этот тип в противогазе… он знал, что это произойдет. Он меня предупредил.

– Или навёл, – мрачно заметил Цезарь. – Гильза 9х39. Наш патрон, но не наш почерк. Военные используют такие для тихой работы. А он… он не похож на военного. Он похож на призрака. В прямом смысле.

– Что ему от меня нужно?

– Может, не от тебя. От твоего прошлого.

Холодок прошёлся по позвоночнику. Цезарь был прав. Тот бункер, кристалл, глаза Калёнова… и приказ Кораблёва. Всё это было моим личным багажом, который я тащил через всю Зону.

В этот момент в общий нейро-канал пришло новое сообщение. Чистый, безэмоциональный голос, помеченный меткой отправителя: «Проект «Прометей». Контрактное предложение».

Цезарь поднял бровь.

– Говорили же – новые игроки зашевелились. «Учёные» редко сами в эфире. Обычно через посредников. Дай послушаю.

Голос в моей голове звучал, как лекция по физике:

«Всем сталкерам с рейтингом выживаемости «Альфа» и выше. Требуется группа или компетентный одиночка для разведывательно-поисковой операции на объекте «НИИ «Прогресс» в секторе «Город». Цель: обнаружение и извлечение архивного носителя данных (формат не уточняется) из основной лаборатории третьего этажа. Опасности: структурные повреждения здания, возможные остаточные техногенные аномалии, риск встречи с автохтонной фауной. Оплата: 1500 кредитов, плюс бонус за любые побочные артефакты, представляющие научный интерес. Встреча для брифинга в точке «Перекрёсток» завтра, 08:00. Канал для ответа: 734-альфа».

Я отключил звук. Рейтинг «Альфа» – это означало не просто выжить, а совершить несколько успешных вылазок в «Город» и выйти сухим. Таких на «Базе» было человек пять, включая меня.

– «НИИ «Прогресс», – протянул Цезарь. – Там, где ещё до События какие-то тёмные эксперименты ставили. Говорят, с тем самым «Янтарём» работали. И, между нами, именно оттуда тропа того твоего «призрака» вела. Случайность?

– Случайностей в Зоне не бывает, – пробормотал я. – Это ловушка.

– Возможно, – согласился Цезарь. – Но капкан можно разрядить или провернуть против того, кто его поставил. И 1500 кредитов… это год спокойной жизни на периметре, «Призрак». Или очень хорошее снаряжение.

Я знал, что он прав. Мои «тихие» патроны заканчивались, бронежилет был старой армейской «бронькой», бесполезной против когтей крупных мутантов или энергии аномалий. Нужны были деньги. И, что важнее, информация. Кто такие эти «Учёные»? Что они ищут? И как это связано с моим прошлым?

– Я пойду, – сказал я.

– Я знал, – Цезарь усмехнулся. – Поэтому вот, в долг. – Он достал из-под прилавка компактный прибор в виде планшета с щупом. – «Скальпель». Полевой спектрометр. Показывает не только радиацию, но и состав вещества, энергетические эманации. Может отличить безопасный артефакт от мины замедленного действия. И… это. – Он протянул мне гранату РГД-5, но корпус её был не зелёным, а матово-чёрным. – «Нюхач». Начинён не тротилом, а пылью одного артефакта – «Слёзы Медузы». При детонации создаёт облако, которое на несколько секунд дезориентирует пси-сущности и мутантов, работающих на обонянии/эхолокации. Одна штука. Используй с умом.

Я взял оба предмета, кивнув. Слов благодарности не было – здесь они стоили дороже денег.

Генерал слушал доклад того самого учёного в очках, который теперь представился как доктор Сергей Грошев.

– Наши агенты в среде «Вольных» подтверждают: приманку проглотили. Запрос на операцию в НИИ «Прогресс» получило несколько сталкеров с высоким рейтингом. Среди них – целевой субъект «Волков».

– Он согласился? – спросил Кораблёв, не отрывая взгляда от карты Зоны.

– Пока нет официального подтверждения, но вероятность 87%. Его финансовое положение и личная… мотивация к проникновению вглубь Зоны делают это наиболее логичным решением.

– Хорошо. Группа «Тень» готова?

– Да, товарищ генерал. Шесть человек, легкое вооружение, приборы маскировки от стандартных детекторов аномалий. Их задача – наблюдение и контроль. Если «Волков» найдёт целевой объект, они изымают его и ликвидируют носителя. Если нет – проследят за его дальнейшими перемещениями. Мы должны выяснить, что он знает о событиях 1986 года.

– Он ничего не знает, – холодно отрезал Кораблёв. – Он лишь исполнитель. Но он видел то, чего не должен был видеть. И он выжил там, где должен был умереть. Это делает его либо счастливчиком, либо угрозой. В любом случае, он актив, который нужно либо использовать, либо списать. Действуйте.

Грошев кивнул и вышел. Кораблёв подошёл к сейфу, ввёл код. Внутри, на чёрном бархате, лежал тот самый осколок прозрачного кристалла – «Янтарь-1». Он положил на него ладонь. Кристалл отозвался лёгкой, едва уловимой вибрацией, словно спящее сердце. Генерал не улыбнулся. Он просто смотрел в пустоту, и в его глазах горел тот же холодный огонь, что и тридцать лет назад.

«Перекрёсток» – это не место, а условность. Разрушенная автобусная остановка на старой дороге в Припять. Туман здесь был особенно густым, а звуки – приглушёнными. Я пришёл за пятнадцать минут, заняв позицию в разрушенном киоске с видом на остановку. Оружие на предохранителе, но палец у спускового крючка.

Первым появился не «Учёный», а другой сталкер. Я знал его – Геннадий, по кличке «Гном». Низкорослый, коренастый, с лицом, изрезанным шрамами от ожогов кислотной аномалии. Он нёс за спиной обрез двустволки и шёл с привычной осторожностью зверька, вышедшего из норы. Увидев меня, кивнул, заняв позицию в другом конце остановки. Мы не были друзьями, но уважали навыки друг друга.

В 08:00 ровно из тумана вышла женщина. Не в броне, не в камуфляже, а в практичном сером комбинезоне с множеством карманов. За спиной – компактный рюкзак, на лице – очки с затемнёнными стёклами. Рыжие волосы были туго стянуты в хвост. Она выглядела как инженер, заблудившийся на поле боя.

– Волков? Геннадий? – её голос был спокойным, без нервов. – Я – Карина, представитель «Проекта «Прометей». Спасибо, что пришли.

Она не стала тратить время на пустые слова. Достала планшет, показала схему НИИ «Прогресс».

– Объект построен в 1978 году. Формально – исследование радиационной стойкости материалов. Неформально – с 1984 года там велась программа «Фон» по изучению пси-активных материалов, в том числе образцов, добытых на месте будущего 4-го энергоблока.

Моё сердце ёкнуло. «Образцов, добытых на месте». Значит, они копали там ещё до аварии.

– В ночь События, – продолжила Карина, – в институте находилась группа из пяти человек. Связь прервалась. При последующем беглом обследовании в 1988 году здание было признано нестабильным из-за техногенных аномалий и законсервировано. Наши удалённые сканеры недавно зафиксировали всплеск энергии, совпадающий с паттерном артефакта, который мы условно называем «Сердце Хаоса».

Гном свистнул.

– Звучит дорого.

– Звучит смертельно, – поправила его Карина. – «Сердце» – это не просто артефакт. Это концентратор пси-поля. Он притягивает к себе аномальные явления и мутантов, как маяк. Ваша задача – не найти его. Ваша задача – найти вот это. – Она увеличила изображение на планшете. Схематичный рисунок сейфа. – Биологический криптоконтейнер. В него, по нашим данным, были загружены все raw-данные программы «Фон». Код доступа – отпечаток ладони одного из погибших учёных. У нас есть его… биоматериал.

Она достала из рюкзака небольшой контейнер, внутри которого в прозрачном геле плавало что-то тёмное и сморщенное.

– Палец? – хмыкнул Гном.

– Кусок эпидермиса с сохранившимся папиллярным узором, – поправила Карина. – Приложите его к сканеру. Данные автоматически скопируются на этот накопитель. – Она протянула нам флешку в толстом металлическом корпусе. – После этого вы свободны. Можете искать «Сердце» на свой страх и риск. Мы оплачиваем только данные.

– А что с теми, кто был внутри? – спросил я. – Пятеро учёных?

Карина на мгновение замолчала.

– По неподтверждённым данным, они не эвакуировались. Здание стало для них… ловушкой. Будьте готовы ко всему.

Она раздала нам по маленькому маячку-трекеру.

– Это для вашей безопасности. Если вы потеряетесь или попадёте в завал, мы сможем найти вас. Радиус действия – два километра. Не теряйте.

Её деловитость была почти пугающей. Она говорила о возможной смерти как о технической неполадке.

– Когда стартуем? – спросил Гном.

– Сейчас. Чем меньше времени между брифингом и проникновением, тем меньше шансов, что о вашей миссии узнают конкуренты.

Мы обменялись взглядами с Гномом. В его глазах я увидел ту же настороженность. Всё было слишком чисто, слишком правильно. Как лекция. А Зона не любила лекций. Она любила сюрпризы.

Здание института было серым, пятиэтажным, с выбитыми окнами. Но оно не было просто руиной. Вокруг него вилось марево, похожее на тот, что было у дренажной трубы, но более интенсивное. Воздух над асфальтом перед входом колыхался, искажая очертания.

– «Стена», – пробормотал я, включая «Скальпель». Прибор ожил, показав на экране сложную диаграмму. – Неравномерное гравитационно-пси-поле. Проходимо, но вызывает головокружение, потерю ориентации. Могут быть галлюцинации.

– Весело, – проворчал Гном, проверяя обрезы. – Ты впереди, «Призрак». У тебя игрушка посерьёзнее.

Мы двинулись к входу. Марево обволокло меня, как тёплая, плотная вода. Звуки приглушились. Периферийное зрение зафиксировало движение – тени, скользящие по стенам внутри вестибюля. Но когда я поворачивал голову, там ничего не было. «Грелка» на шее стала тёплой.

Вестибюль был завален обломками штукатурки и мебели. На стенах – странные пятна, похожие на разводы ржавчины, но они пульсировали слабым светом. «Скальпель» показал: «Биологическая активность. Не идентифицирована».

– Не трогай стены, – сказал я Гному.

Мы подошли к лестнице. Она была цела, но её очертания плыли, будто она была нарисована на воде. Шаг на первую ступеньку отозвался в висках тупой болью. Это была не просто аномалия. Это была защита.

– Кто-то или что-то не хочет, чтобы сюда лазили, – прошептал Гном, сжимая обрезы.

Мы поднялись на второй этаж. Коридор был длинным, по бокам – запертые двери лабораторий. Одна из дверей была открыта. Из неё вытекал свет. Не электрический. Мягкий, переливчатый, знакомый до боли.

Я замер. Это было то самое свечение. Из бункера в 86-м.

– Боже правый… – Гном застыл рядом.

В дверном проёме, спиной к нам, сидела фигура. Человек в застиранном халате. Он не двигался. А свет исходил… из него. Из его груди, спины, из-под кожи. Он был похож на фонарь из плоти.

«Скальпель» завизжал тихим предупреждающим сигналом. «Мощное пси-излучение. Биологическая структура нестабильна. Опасность».

Фигура медленно, с противным хрустом, начала поворачивать голову. Шея повернулась на градусов девяносто, дальше, чем может позволить анатомия. Мы увидели профиль. Лицо мужчины лет пятидесяти, обычное, но кожа была полупрозрачной, как пергамент, и сквозь неё светился призрачный свет черепа и скелета. Глазные впадины были заполнены тем же сиянием.

Он смотрел на нас. Его губы дрогнули, шевелясь без звука. Потом голос возник прямо в голове, жуткий, скрипучий, как царапанье по стеклу:

«Не… брать… Он… спит…»

Затем свечение внутри него вспыхнуло ярче. Из его открытого рта хлынул поток ослепительного света, и фигура начала расползаться, как свеча, превращаясь в лужу переливающейся субстанции на полу. Свет погас. Осталась только тёмная, дымящаяся масса и запах озона и горелой плоти.

Гном тяжело дышал.

– Это был… один из них? Учёных?

– Он был тем, во что они превратились, – сказал я тихо. – Они не умерли. Они стали частью этого места. Частью аномалии.

Трекер в моём кармане тихо пискнул один раз. Индикатор показал: «Сигнал получен. Положение зафиксировано».

Я посмотрел на Гнома. В его глазах был не просто страх. Было понимание. Нас не просто наняли. Нас пометили. И тот, кто послал сигнал, теперь точно знал, где мы находимся.

Охота началась. И мы были не только охотниками.

1. Кредиты: Универсальная валюта в Z-зоне. Имеют хождение среди сталкеров и в некоторых безопасных центрах. Обеспечиваются не государством, а «Банком» – таинственной структурой, связанной с мафией и крупными торговцами. 1500 кредитов – очень крупная сумма за одну вылазку.

2. «Скальпель»: Продвинутый прибор на базе спектрометра, модифицированный умельцами с «БАЗЫ». Анализирует химический и энергетический состав объекта. Способен предупреждать о нестабильных артефактах, «заряженных» пси-энергией, которые могут детонировать при прикосновении или взорвать разум носителя.

3. «Нюхач» (спецграната): Нелетальное (для людей) спецсредство. Наполнитель – измельчённый артефакт «Слёзы Медузы», обладающий свойствами мощного пси-дезориентатора и химического репеллента. Эффективен против мутантов, ориентирующихся на запах/эхолокацию, и на короткое время «ослепляет» низкоуровневые пси-сущности.

4. Программа «Фон»: Секретные исследования, проводившиеся в НИИ «Прогресс» до аварии. Изучали образцы пород и материалов из-под строящегося 4-го блока, которые проявляли странные свойства (влияние на сознание, гравитационные аномалии). Эти образцы позже получили кодовое название «Янтарь». Данные «Фона» считаются утерянными, но являются ключом к пониманию природы Зоны.

5. «Сердце Хаоса»: Условное название гипотетического артефакта, порождённого в эпицентре События. Считается, что это не просто кристалл, а фокус, точка схождения аномальных полей Зоны. Обладает свойством притягивать к себе аномалии и мутантов, а также потенциально способен влиять на реальность в радиусе действия. Его существование официально не подтверждено, но является святым Граалем для «Учёных» и других группировок.

6. Техногенная аномалия «Стена»: Защитный периметр, возникший вокруг НИИ «Прогресс». Сочетает искажение гравитации (вызывает головокружение, тошноту) и слабое пси-воздействие (провоцирует паранойю, галлюцинации). Физически проходима, но требует сильной воли и подготовки.

7. Светящаяся фигура («Фонарь»): Один из типов мутантов-некогда-людей. Возникает при длительном воздействии мощного пси-поля на живой организм (как учёные в НИИ). Тело теряет физическую стабильность, превращаясь в сосуд для аномальной энергии. Часто неагрессивны, но их присутствие и «перерождение» опасно вспышкой энергии и мощным ментальным шоком для наблюдателей. Их слова – часто обрывки мыслей, зацикленные в момент трансформации.

Глава 03: ПРЯМАЯ НАВОДКА

Тишина после вспышки была гуще тумана. Воздух пах горелой пластмассой и чем-то сладковато-гнилостным – запах распада, знакомый каждому сталкеру, но в тысячу раз концентрированнее. «Скальпель» в моей руке тихо пищал, показывая остаточные пси-волны, медленно рассеивающиеся в коридоре.

Гном сплюнул, протёр лицо грязной рукавицей.

– Привет и прощай. Значит, так они все закончили? Превратились в светящиеся сопли?

– Не все, – я посмотрел на лужицу тёмной субстанции, которая всё ещё слабо пульсировала. – Этот был… сломанным. Не смог удержать форму. Остальные, возможно, стабильнее. И опаснее.

Трекер в кармане снова подал короткий сигнал. Теперь не просто «положение зафиксировано», а «передача данных активна». Нас слушали в реальном времени. Карина и её «Проект «Прометей»» знали каждый наш шаг.

– Отключаем эти штуки? – Гном уже доставал свой маячок.

– Нет. Если отключим – они решат, что мы либо погибли, либо предали. Пришлют других. Или наведут на нас что-то похуже. Пусть слушают. Мы ведь ничего такого не говорим, правда?

Мы двинулись дальше по коридору. Свет здесь был призрачным, липким, будто пробивался сквозь толщу воды. Стены местами «дышали» – бетонная штукатурка медленно вздувалась и опадала, как грудь спящего гиганта. «Скальпель» показывал слабые гравитационные флуктуации. Шаг в сторону – и могло придавить к потолку или швырнуть в стену с силой в несколько G.

Карина сняла наушники и посмотрела на монитор, где две светящиеся точки медленно двигались по схеме здания.

– Они достигли третьего этажа. Биологические показатели в норме, у Волкова слегка повышен адреналин. Стресс, но не паника. Профессионал.

– А другой? «Геннадий?» —спросил её коллега, молодой физик с трясущимися руками.

– У него страх, но управляемый. Примитивный тип психики. Полезен как щит. – Она перевела взгляд на другой экран, где отображались сырые данные со «Скальпеля» Дениса. – Интересно… фоновое пси-излучение не уменьшается по мере удаления от «Фонаря». Оно… структурировано. Как будто всё здание – проводник. И оно ведёт к одной точке.

– К лаборатории на третьем этаже?

– Нет. Глубже. – Карина увеличила карту. – Под зданием. Старое бомбоубежище или вентшахта. Туда нет прямого доступа с наших планов. Но излучение указывает, что основной источник там. «Сердце» там.

– А контейнер? Данные «Фона»?

– Приманка. Чтобы они зашли достаточно глубоко и включили маяки. Группа «Тень» на подходе?

– Да. Две минуты до выхода на связь.

Карина откинулась на спинку кресла. Её лицо в тусклом свете мониторов было похоже на маску.

– Хорошо. Пусть «Тень» следует на дистанции. Если Волков найдёт контейнер – изъять. Если найдёт путь к «Сердцу» … позволить ему проложить дорогу. А затем ликвидировать. Его биологические показатели после контакта с «Фонарём» … они показывают необъяснимую адаптацию. Его мозговая активность гасит часть фонового пси-шума. Он либо мутирует, либо… он уже не совсем человек.

Лестница была не просто разрушена. Она была изогнута. Ступени закручивались в спираль, ведущую вверх, но при этом визуально уходили вниз. Балюстрада переплеталась сама с собой, образуя мёбиусову ленту из ржавого металла. Прямо перед нами в воздухе висел пролёт между двумя этажами, никак не закреплённый, и по нему, скрипя, катился призрачный силуэт почтовой тележки.

– Пространственный надрыв, – констатировал я, сверяясь со «Скальпелем». – Фиксированная аномалия. Безопасна, если не пытаться на неё опереться. Идём через развал в стене.

Мы пролезли через дыру в бетоне, оказавшись в коридоре, ведущем к главной лаборатории. Здесь следы борьбы были явными: опрокинутые столы, разбитая аппаратура, высохшие бурые пятна на линолеуме, которым было три десятилетия. И тишина. Такая, что слышен был гул в собственных ушах.

Дверь в лабораторию 304 была закрыта. На ней – биометрический сканер старого образца, надпись «Особый отдел. Доступ 4-й категории». Я достал контейнер с кусочком кожи. Гном прикрыл меня, стволы его обрезов смотрели в оба конца коридора.

Я приложил гель со скальпелем к панели. Раздался щелчок, тихое жужжание. Сканер засветился зелёным. Замки отщёлкнулись один за другим – тяжёлые, механические. Дверь отъехала в сторону с тихим скрежетом.

Внутри не было света. Только тусклое свечение мониторов давно умерших компьютеров и… что-то ещё. В центре комнаты, на столе, стоял матовый чёрный цилиндр размером с термос – биологический криптоконтейнер. И от него, как паутина, по полу, стенам и потолку, расходились тонкие нити холодного голубого света. Они пульсировали, словно вены. И все они сходились в одном углу комнаты, где из стены, прямо из бетона, росла… структура.

Это было нечто среднее между кристаллом и кораллом. Полупрозрачное, мерцающее изнутри тем же голубым светом. Оно медленно, почти незаметно, двигалось, наращивая новые грани. А вокруг него, сидя на стульях и даже на полу, застыли в неестественных позах четыре фигуры в халатах. «Фонари». Но не расплывшиеся, как первый. Они были целы, законсервированы в моменте своего превращения. Их глаза были закрыты, лица спокойны. Свет изнутри них был ровным, неистовым. Они были живы. Или нет. Они были частью этого места. Частью того, что росло в углу.

– Мать честная… – прошептал Гном. – Это же оно и есть, да? «Сердце»?

«Скальпель» зашкаливал, показывая уровень пси-излучения, способный за минуту свести с ума неподготовленного человека. Моя «Грелка» на шее стала такой горячей, что начала жечь кожу. Я сбросил её на пол. Пластик оплавился.

– Нет, – ответил я, глядя на растущий кристалл. – Это не «Сердце». Это… пуповина. Канал. Настоящее «Сердце» где-то ниже. А это – антенна. Или почка. И контейнер… – я посмотрел на флешку в руке, – он не просто хранит данные. Он подключен к этой системе. Это не архив. Это кран. Который мы должны открыть.

В этот момент связь в импланте «Сойка» ожила. Голос Цезаря, напряжённый, с помехами:

«Призрак, Гном! Срочно! С наружных камер «БАЗЫ» вижу – к вам движется группа. Не наши. И не военные. Шесть человек, лёгкое тактическое, маскировка под фон. Идут со стороны старого автовокзала. Очень профессионально. Вычисляют ваши следы. У вас минут десять, не больше!»

Автовокзал. Чёрт. Это была прямая дорога с востока, от «Ржавого каньона». Группа «Тень». Они шли не просто за нами. Они шли сюда, уже зная куда.

– Бери контейнер, – сказал я Гному. – Осторожно, не отрывай «нити».

Он кивнул, осторожно подошёл, обрезал ножом светящиеся волокна у основания цилиндра. Они истончились и погасли. Контейнер был холодным и тяжёлым. В тот же миг «коралл» в углу дрогнул. Свет внутри него вспыхнул ярче. Один из «Фонарей» – женщина с седыми волосами – медленно открыла глаза. Глазницы были заполнены слепящей голубизной. Её голова повернулась к нам. Губы шевельнулись, и в голове прорезался беззвучный, леденящий вопль – чистый ужас и предупреждение.

Из всех вентиляционных решёток в комнате с шумом вырвался пар. Только это был не пар. Это была пыль. Мелкая, серебристая, светящаяся. «Слёзы Медузы» в естественном состоянии.

– Назад! – рявкнул я, отступая к двери.

Но было поздно. Пыль оседала на нас, на снаряжение. Мир вокруг поплыл. Звуки стали тягучими, цвета смешались. Я увидел, как Гном, замедленно, тянется ко мне. Увидел, как «Фонари» начинают подниматься со своих мест, их тела вытягиваясь, превращаясь в светящиеся призрачные силуэты. И увидел нечто за окном.

Окно выходило на пустырь, где когда-то была вертолётная площадка. А теперь там стоял он. Незнакомец в противогазе. Он смотрел прямо на меня. И указывал пальцем вниз. Потом сделал резкий горизонтальный жест – «резать». И указал на мою грудь, где висел «Скальпель». Сообщение было ясно: «Режь. Режь здесь. Глубоко».

Инстинкт пересилил пси-туман. Я выхватил нож, подбежал к месту, где светящиеся «нити» из контейнера уходили в пол. Вонзил клинок в стык бетонных плит. Казалось, я режу не бетон, а плотную резину. Из разреза брызнул яркий, почти белый свет. Пол дрогнул.

– Ты чего, совсем охренел?! – заорал Гном, но его голос доносился как из-под воды.

Я резал, расширяя разрез. Под плитой была пустота. И холод. Ледяной, пронизывающий холод, исходящий откуда-то снизу. Это был не физический холод. Это было отсутствие чего-то. Вакуум. «Скальпель», валявшийся у меня на груди, выдал на экран единственное слово: «РАЗЛОМ».

Внезапно пси-давление ослабло. Пыль осела. «Фонари» замерли на полпути к нам. Их свет стал неровным, пульсирующим. Они смотрели не на нас, а на разрез в полу. С выражением, которое можно было прочитать как… ожидание? Страх?

Снаружи донёсся звук. Не выстрел. Хлюп. Знакомый звук «тихого» выстрела с глушителем. Патрон 9х39. Потом ещё один. И крик. Человеческий. Близко. На лестнице.

Группа «Тень» была здесь. И они уже вступили в контакт. Но не с нами.

– Люк! – прохрипел Гном, указывая на разрез. – Это люк, блин!

Я наклонился, поддел плиту ножом. Квадрат бетона размером с люк канализационный поддался и откинулся. Из отверстия пахнуло тем самым леденящим холодом и озоном. Вниз вела металлическая лестница, покрытая инеем. И снизу, из темноты, доносилось… дыхание. Медленное, размеренное, как работа гигантских мехов.

Выбора не было. Сзади – группа спецназа. Здесь – неведомое. Но незнакомец указал сюда. И Зона, кажется, на нашей стороне. Пока что.