Крушение империи- пустая корона

Ромул, проехав несколько шагов вперед, остановился. Не поворачивая головы, он резко взмахнул рукой – и колонна послушно тронулась за ним. Они ехали молча. В голове Ромула бушевала буря: «Что делать с Элдоном? Выдать его – спасти свою шкуру и карьеру, так нужную семье? Или молчать, рискуя всем? Устав не прощает подобного. Но он друг… Черт!» Этот внутренний разрыв сжимал его сердце ледяными тисками.

Примерно через полчаса пути отряд выбрался из лесной чащи на край огромного поля, уходящего к горизонту. Колонна вновь остановилась.

– Впереди поля, – тихо, сквозь зубы, проговорил Элдон, поравнявшись с Ромулом. – Двигаем в обход по опушке? Или напрямик? Решай.

Ромул опустил голову, нервно потер щетину на подбородке. Потом резко повернулся к Элдону, поймав его взгляд.

– Идем напрямик. Стемнеет скоро, а нам нужно успеть до деревни до восхода луны, чтобы не сбиться с графика. Все, за мной!

Поля были засеяны высокой зеленой травой, похожей на пшеницу или рожь. Отряд медленно углубился в это зеленое море, которое скрывало все выше колен лошади. Ромул, как старший, ехал молча, его глаза беспокойно сканировали горизонт. В густых зарослях ничего не шелохнулось, но именно эта мертвая тишина настораживала. За его спиной всадники перешептывались, нервно перебирая поводья. У некоторых на лбу выступил холодный пот.

Достигнув середины поля, он резко замер. Справа, метрах в ста, из травы круто взмыла в небо стая птиц, словно спугнутая невидимой силой.

– СТОЙ! – Ромул молниеносно поднял сжатую в кулак руку, и колонна замерла. – Щиты вверх! Строимся клином! В траве может быть засада! – скомандовал он вполголоса.

По рядам пронесся сдавленный стон. Стратиоты, побледнев, беспомощно озирались по сторонам, представляя врага в каждой шевелящейся былинке. Они действовали как один, дрожащими руками снимая с плеч небольшие круглые баклеры.

– Теперь – за мной. Медленно. И щитов не опускать! – Ромул обвел всех взглядом, в котором читалась стальная решимость. Он видел, как у одного молодого бойца трясется рука, не в силах плотно сжать рукоять щита.

– С чего ты взял, что тут кто-то есть? – прошептал Элдон, его голос срывался от страха. – Может, это крестьяне. Деревня же рядом. Мы все тут переволновались из-за вчерашних сказок…

– Хочешь выдать нашу позицию? – Ромул повернулся к нему, и на его лице застыла такая ненависть, что Элдон невольно отшатнулся. – Следующий звук из твоего рта станет последним, что ты издашь. Понял? Мне плевать, что будет с тобой. Я спасаю тех, кто мне доверяет.

– Прости… – Элдон съежился. – Я не хотел… Ты ведь не сдашь меня? Я ведь как брат тебе…

– Молчи! – это прозвучало как удар хлыста. Остальные всадники напряглись, чувствуя, как ядовитый страх разливается по отряду вместе с этим шепотом.

Отряд продвигался крайне медленно. Лошади фыркали, чувствуя паническое напряжение седоков. Слышался лишь скрежет кольчуги о край щита да сдавленное дыхание. Они вглядывались в чащу стеблей, но ничего, кроме колышущихся на ветру колосьев, не видели.

Наконец, впереди показалась темная полоса леса. Когда до опушки оставалось не больше сотни шагов, несколько бойцов облегченно вздохнули, ослабляя хватку щитов.

– Видишь? Я же говорил – никого, – Элдон сплюнул на землю, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Нервы у тебя ни к черту, пентарх. Ты нас всех заразил своим страхом.

Ромул медленно развернул коня и подъехал к нему вплотную. Его взгляд был холодным и острым, как клинок.

– Я веду людей через поле, где вчерашний ветеран предпочел бегство службе. Где враг может быть в двух шагах. А ты говоришь о нервах? Твоя трусость опаснее любой засады. И да, я еще решу, что с тобой делать. Твоя судьба висит на волоске.

Не успели его слова прозвучать, как раздался короткий свист. Две тени с шипением рассекли воздух. Две стрелы с глухим стуком впились в грудь двум стратиотам. Один из них, молодой парень, лишь ахнул, глядя на торчащее из его тела перо, и беззвучно рухнул с седла. Второй закричал – пронзительно и жутко, хватая руками воздух.

– ЗАСАДА! ВПЕРЕД, В ЛЕС! – закричал Ромул, выхватывая меч. – БЕЖИМ!

Оставшиеся в живых рванули в чащу, забыв о строе, о дисциплине – ими правила слепая, животная паника. Трое всадников и Элдон, пригнувшись к шеям лошадей, отчаянно виляли между стволами, уворачиваясь от стрел, со свистом впивавшихся в деревья. Бежать по лесу было пыткой: каждое дерево грозило стать последним, что видят в жизни, не от вражеской стрелы, а от жуткого удара о сосну.

Грохот копыт сзади нарастал. Их было много – не меньше десятка. Лошади, измученные целым днем пути, тяжело хрипели, с белой пеной у рта, и с каждым шагом враг настигал. Ромул знал, что надо прорваться к деревне, но ледяное предчувствие сжимало сердце: кони не добегут.

– ВСЕ ВЛЕВО! – проревел он, пытаясь перекричать гам. – На тот склон! За ним деревня!

Резкий маневр ненадолго сбил преследователей с толку, но надежда умерла, едва успев родиться. Сто метров – и перед ними, как из-под земли, выросли несколько всадников. Прогремел короткий залп. Стратиот справа от Ромула вскрикнул и, выпустив поводья, грузно свалился на землю. Элдон ахнул – стрела торчала у него в бедре, но он вцепился в гриву и яростно пришпорил коня.

Лошади были на пределе. Пар валил с них клубами, а преследователи неотступно сокращали дистанцию.

– СПЕШИВАЕМСЯ! НЕ ДОЙДЕМ! – отчаяние прорвалось криком из груди Ромула. – СТОЯТЬ! ВСТРЕТИМ ИХ ЗДЕСЬ!

Они спрыгнули на землю, образовав дрожащую, но готовую к бою стену. Ромул и последний оставшийся стратиот выставили вперед щиты, прикрываясь от стрел. Элдон, хромая и сжимая зубы от боли, встал за их спинами, прикрывая головы. Вражеские всадники понеслись на них, но маленький строй выдержал. Ромул успел поймать на меч лошадь одного из наездников. Та рухнула, придавив седока, и стратиот добил его. На секунду им показалось, что они могут выстоять.

Но радость была мимолетной. Преследователи, словно волки, начали кружить вокруг, осыпая их стрелами. В следующее мгновение очередная стрела впилась в горло стоявшего рядом с Ромулом бойца. Он захлебнулся кровью и беззвучно осел на землю. Ромул почувствовал жгучую боль – стрела пробила кольчугу и вошла в плечо. Он выронил щит и, с подавленным стоном, рухнул на одно колено.

Его взгляд встретился с взглядом Элдона. Тот, с двумя стрелами – в плече и в животе, отступал, спиной нащупывая опору. Он нашел ее в стволе старого дуба и медленно, с мечом все еще в руке, сполз по нему на землю.

Враги, смеясь, спешились, но не решались подойти ближе. Ромул, стиснув зубы, попытался подняться, но чья-то нога со всей силы ударила его в грудь, отбрасывая на землю. Задыхаясь, он поднял взгляд – и сердце его остановилось.

Перед ним стоял человек в возрасте. Тот самый, что накануне сидел с ними у костра и рассказывал истории.

– Простите, господин пентарх! – солдат, стоявший над ним, скривился в сладкой, притворной ухмылке. – Не хотел причинять неудобств. Но, знаете ли, дела есть дела.

Он пнул ногой выпавший меч Ромула, отшвырнув его в сторону.

– Я хочу предложить вам… присоединиться. Как я. После моего скромного ухода из армии. Что скажете? Только, умоляю, без ругательств. – Его голос стал назидательным, почти отеческим. – Поймите, сейчас все бегут. Империя там, империя здесь… а жрать хочется здесь и сейчас. И трахаться тоже. Жалованье задерживают на месяцы, а эти – он мотнул головой в сторону своих новых товарищей, – платят звонкой монетой. Так что советую и вам последовать моему примеру.

Ромул, все еще лежа в грязи, сжимал эфес меча так, что кости трещали. В ушах стучала кровь, а в глазах стояла одна картина – как этот клинок входит в предательское брюхо.

– Иди… накорми ту шлюху-мать, что тебя родила, своим жалованьем! – выдохнул он и, собрав остатки сил, рванулся вперед, наноколющий удар.

Но его ослабленная рука была медленна. Один из дезертиров, стоявший рядом, молниеносно выхватил свой меч и с громким лязгом отбил клинок Ромула. Оружие с оглушительным звоном вылетело из его онемевших пальцев. В следующее мгновение тяжелый сапог снова придавил его грудь, пришпилив к земле.

– Зря… так нервничаете, – с искренним притворным сожалением покачал головой старый солдат. – Я ведь от чистого сердца. Что ж… – Он обернулся. – Теперь решать не мне. Решать будет наш вожак.

Он отступил в сторону, открывая Ромулу вид на всадника на белом коне. Мужчина был грузного телосложения, с одутловатым, угрюмым лицом, на котором застыло выражение вечной, пресыщенной скуки палача, видавшего тысячи казней.

– Ну что? – весело прокричал старый дезертир. – Прикончить пентарха? Или, может, свезем на невольный рынок? Говорят, за офицеров с именем дают неплохо.

Атаман медленно провел мутным взглядом по Ромулу, будто оценивая товар. Его толстые пальцы поиграли уздой.

– Мечами махать – это они горазды… – сиплый голос прозвучал негромко, но все разговоры тут же смолкли. – А спроси у него, атаман, сколько в ближней деревне мужиков способных в руках вилы держать… И есть ли там у старосты золото, чтобы нанять стражу…

Он плюнул под ноги своей лошади.

– Мне щенки не нужны. Мне нужны сведения. Развязать ему язык.

Дезертир, стоявший над Ромулом, осклабился. Он поднял меч над головой, готовясь не «развязывать язык», а просто отрубить голову. Сталь блеснула в слабом свете, пробивавшемся сквозь кроны…

И тут же, с резким свистом, из чащи прилетел короткий метательный дротик. Он пришелся дезертиру точно в горло, с хрустом раздробив кадык. Глаза человека округлились от непонимания. Меч выпал из ослабевших пальцев, а его тело, внезапно ставшее неподъемной ношей, грузно рухнуло на Ромула, залив лицо пентарха горячей кровью.

Наступила секунда ошеломленной тишины. Ее разорвали крики и хрипы. Еще один, потом второй дезертир, стоявшие рядом с атаманом, замертво свалились с седел, сраженные такими же дротиками.

– ЧЕРТ! – проревел атаман и, не раздумывая, с силой вонзил шпоры в бока своей белой кобылы. Он рванулся прочь, к выходу из леса, как затравленный зверь. С ним помчались еще двое всадников, бросив своих на произвол судьбы.

И тогда из-за деревьев, словно тени, возникли двое в черных плащах. Они шли медленно и абсолютно синхронно. У одного в руках был длинный метательный шест, похожий на укороченное копье. У другого – в каждой руке по тесаку с широким, тяжелым клинком, идеальным для рубящих ударов в тесной схватке.

Двое дезертиров, опомнившись, с криками бросились на них. Первый не успел сделать и двух шагов. Шест в руке незнакомца метнулся вперед, как кобра, и острый наконечник с глухим звуком вошел атакующему в горло. Тот рухнул, захлебываясь собственной кровью.

Второй дезертир оказался хитрее. Он рванулся зигзагом, сумел сблизиться с человеком с двумя тесаками и нанес яростный удар сверху. Но боец в плаще сделал легкий шаг влево, и клинок прошелся по пустоте. Прежде чем дезертир успел восстановить равновесие, тяжелые тесаки вспороли ему бок двумя быстрыми, точными ударами. Пока тот застыл в шоке, незнакомец крутанулся на пятке и рукоятью оружия со всей силы ударил его по затылку. Дезертир рухнул на землю без сознания.

Ромул сбросил с себя тело дезертира и, как раненый зверь, ринулся к Элдону. Он не думал, действовал на инстинктах. Увидев одного из чужаков, склонившегося над его другом, он с рыком всадил ему меч в спину. Тот рухнул без звука. Ромул тут же рухнул на колени рядом с Элдоном.

– Дыши… медленно, слышишь? – его голос сорвался, глядя на ужасную рану в животе товарища. – Я вытащу тебя отсюда. Ты не умрешь. Не сегодня.

За спиной послышался топот. Ромул едва успел подняться и инстинктивно парировал удар, направленный ему в спину. Замахнувшись для ответной атаки, он увидел, как в глаз нападающему впился короткий дротик. Тот замертво рухнул на землю.

Обессиленный, Ромул обвел взглядом поляну. Никого из преследователей не осталось в живых. Его взгляд упал на двух фигур в черных плащах. Они стояли неподвижно, и в сгущающихся сумерках казались порождениями самого леса. Лиц их не было видно, а из-под плащей виднелись лишь прочные кожаные доспехи и сапоги с наголенниками.

– Стойте! – хрипло крикнул Ромул, сжимая окровавленный меч. – Именем Империи, еще шаг – и убью!

Они не ответили. С мерными, неспешными шагами они продолжили движение. Когда между ними осталось не больше тридцати шагов, Ромул, движимый отчаянием, бросился на того, что со шестом. Тот парировал удар, просто подставив свое оружие, и отвел клинок в сторону. В тот же миг второй незнакомец оказался рядом, подсек Ромула и, схватив за одежду, повалил его на землю, приставив тесак к горлу. Ромул, не раздумывая, выхватил поясной нож и попытался вонзить его в противника, но тот с кошачьей ловкостью отскочил, снова приняв боевую стойку.

Человек со шестом, не обращая внимания на схватку, тем временем снова склонился над Элдоном.

– Руки прочь от него, тварь! – закричал Ромул, пытаясь подняться, но путь ему преградил второй боец.

Несколько его яростных, но неуклюжих атак были парированы с пугающей легкостью. Незнакомец даже не пытался контратаковать, лишь холодно наблюдал. Ромул, схватив с земли меч и зажав в другой руке кинжал, снова ринулся в бой, пытаясь заставить противника отступить серией быстрых ударов. И в этот момент у его ног воткнулся арбалетный болт.

Он резко обернулся и увидел еще двух таких же черных фигур, выходящих из-за деревьев. Один с небольшим арбалетом, другой закидывал за спину длинный лук.

– Брось железяки, щенок, – раздался спокойный, обезличенный голос того, с кем он только что дрался. – Или будет больно.

– Кто вы?! – в отчаянии крикнул Ромул. – Разведка? Свита дознавателей?!

– Наше дело – сторона. Хочешь, чтобы твой друг жил – брось оружие. Сейчас.

Стиснув зубы, Ромул разжал пальцы. Меч и кинжал с глухим стуком упали на землю. Он поднял взгляд на новоприбывших.

– Ну-ка, ну-ка, что тут у нас за пташка? – насмешливо проговорил человек с арбалетом.

– Всех остальных прикончили? – тем временем спросил тот, что держал тесак у горла Ромула.

– Атаман с парой шавок удрали, – ответил лучник. – Но не беда. Их уже ждет у опушки протокентарх. Бегать за мусором – не наше дело.

– На колени. Руки за голову, – приказал боец с тесаком. – Не заставлю повторять.

Ромул опустился на колени, не сводя глаз с человека, возившегося у Элдона. Тут он увидел, как тело его друга внезапно выгнулось в мучительном спазме. Из раны на животе хлынула алая кровь, окрашивая траву. Элдон хрипло, с присвистом вдохнул, его глаза закатились, полные немого ужаса.

– Элдон! Держись! – рванулся было Ромул, но лезвие у его горла впилось плотнее.

– Кто вы такие? Вы тоже из армии, раз у вас есть протокентарх? ОТВЕЧАЙТЕ!

– Мы – духи этого леса, а ты нам покой нарушил, – тот, что с тесаком, усмехнулся. – А слово «протокентарх» нашему вожаку нравится, вот и все. Крикнешь еще раз – выбью зубы. Понял?

Двое других в это время методично обыскивали тела дезертиров.

– Мой друг… он выживет? – тихо, почти беззвучно спросил Ромул, глядя, как медик с силой прижимает пакет к животу Элдона, пытаясь остановить кровотечение.

– Это тебе не ко мне вопрос. А теперь слушай сюда. Кто ты и куда путь держал? И только правда.

– Я… Ромул Ректанский. Пентарх Четвертой кавалерийской роты армии Алдерской Империи. Мы следовали в патруль по приказу кентарха. Все. Больше мне сказать нечего.

– Что ж, Ромул, будь моя воля, я бы перерезал тебе глотку за одни только твои глаза, – отчеканил боец, убирая тесак в ножны. – Сиди. Шевельнешься – зарежу как щенка. Понял?

Ромул молча опустился на землю. Пока двое чужаков спорили, двое других – человек с арбалетом и лучник – не теряли времени. Один методично обыскивал тела дезертиров, его пальцы привычно выворачивали подкладку одежды, проверяли швы, ощупывали волосы. Каждую найденную монету, письмо или амулет он бесстрастно убирал в кожаный мешок на поясе. Второй тем временем осматривал оружие убитых – несколько добротных ножей и один не сломанный топор перекочевали за его пояс. К лукам и стрелам дезертиров он даже не прикоснулся – это оружие было слишком низкого качества для таких профессионалов.

Эти люди в черном – не бандиты. Слишком слажены, слишком профессиональны. Его единственный шанс – дожить до разговора с их командиром.

К нему бесшумно подошел человек со шестом. Руки его были в крови до локтей. Усталые голубые глаза изучали Ромула с холодным любопытством.

– Твой друг при смерти, – сказал он без предисловий. – Кишки повреждены. Я сделал, что мог, но наконечник не стал вынимать – добьет на месте. Советую прикончить его. Избавь от агонии.

Слова прозвучали как удар кинжалом. Ромул рванулся вперед, но шест мгновенно уперся ему в грудь.

– Не упрямься. Я не говорил, что он безнадежен. Если дотащите до лагеря, где есть настоящий лекарь… – Он замолчал, дав понять, что шансы ничтожны.

– Хватит сюсюкаться! – рявкнул боец с тесаками. – Скоро он у тебя на коленях сидеть будет!

– Заткнись, – безразлично бросил человек со шестом. – Я не рефлексирующий убийца, в отличие от тебя.

– Правильно, ты всех жалеешь! А они потом воткнут нож в спину! Спрашивается, зачем тебя старшим ставят…

Пока они стояли друг против друга, двое "могильщиков" продолжали свою работу. Лучник, закончив с обыском, прислонился к дереву и стал наблюдать за развитием конфликта, его пальцы нетерпеливо перебирали тетиву лука. Его напарник с арбалетом тем временем проверял снаряжение – пересчитывал болты в колчане, поправлял крепления доспехов.

Человек со шестом медленно поднялся. Плащ скрипел от засохшей крови.

– Сомневаешься в моей решимости?

– Очень даже. Проверим? Прямо здесь, при пленнике?

Пока они стояли друг против друга, Ромул оценил обстановку. Лошадь Элдона паслась в двадцати шагах. Бежать. Тащить его. Упасть вместе – но упасть, сжимая горло одному из этих ублюдков.

Боец с тесаками крутанул клинки в воздухе.

– Начинаем?

– Только попробуй, – человек со шестом принял устойчивую стойку. – Распорю тебя, как свинью.

В этот момент между ними в землю с сухим щелчком вонзился нож. Из сумерек вышел коренастый человек в таком же черном плаще. На его броне, в прорезе плаща, алела тонкая алая полоса.

– Следующую склоку закончу швырянием костей в мешке, – его голос был тихим, но каждый звук врезался в память. – Кто начал?

Оба "могильщика" мгновенно выпрямились, заняв позиции так, чтобы контролировать все подходы к месту событий.

Боец с тесаками вытянулся:

– Он нянчится с пленником, господин протокентарх!

– С пленником? – Командир медленно обвел взглядом Ромула с мечом и тело Элдона. – Оба. Ко мне.

Когда они подошли, командир двинулся быстрее змеи. Два точных удара в солнечное сплетение – и оба рухнули на колени, давясь кашлем.

– Первое – за разборки. Второе – за вооруженного пленного. Связать. Сейчас же.

Пока двое других бойцов вязали Ромулу руки, "могильщики" заняли позиции по периметру, внимательно следя за лесом.

– Протокентарх! – голос Ромула звенел от ярости. – По какому праву вы связываете офицера Империи? Ваше имя будет доложено командованию!

Командир подошел вплотную. Его глаза были пусты, как ночное небо над пустыней.

– Устав пишется кровью, мальчик. Твоей крови на нем еще нет. – Он повернулся к человеку со шестом: – Состояние раненого?

– Без хирурга к утру умрет. С хирургом – шанс есть.

– А этот крикун?

– Пентарх Ромул, Четвертая кавалерийская.

Командир снова посмотрел на Ромула. Тот попытался выдержать его взгляд, но через мгновение почувствовал, как разум заполняет первобытный ужас. Он отвел глаза – и снова увидел ту самую алую полосу на броне.

– Ваш отряд мертв, пентарх. Вам повезло больше. Но везение кончилось.

Удар пришелся сзади – точный, профессиональный. Сознание Ромула погасло, как перегоревшая свеча. Последнее, что он услышал, был спокойный голос командира:

– …попытайся отправить их в лагерь.

*****

– …Живыми. – Ромул перевел дух, его голос охрип от долгого рассказа. – Вот и все. Дальше вы, наверное, знаете со слов кентарха. Как я понимаю, больше я вам не нужен?

Молодой человек, сидевший напротив, не спеша налил себе в кубок воды, отпил один глоток и поставил сосуд на стол с тихим стуком.

– Захватывающая история, – его голос был сладок, как яд. – Обычно такие байки рассказывают в борделях пьяные солдафоны, пытаясь впечатлить дешевых шлюх. Но у меня есть несколько вопросов. Например, как пентарх мог проморгать лишнего человека в своем отряде? И почему дезертировал только один, а не все, увидев твою «компетентность»?

– Я все рассказал. С Элдоном… да, я ошибся. Болье мне добавить нечего.

– О, он еще и издевается! – молодой человек внезапно швырнул железный кубок в Ромула. Тот едва увернулся, кубок с грохотом ударился о стену. – ОТВЕЧАЙ, КАК ЕСТЬ, ЧЕРВЬ! Если хочешь жить. Мое терпение не столь велико, как у моего спутника.

В углу, не двигаясь, сидел старший из гостей. Он медленно потягивал вино, наблюдая за представлением. Кентарх стоял рядом, покрытый липким потом. Стражи у дверей замерли, стараясь не выдавать своего интереса.

– Я сказал вам все! Чего еще ты хочешь, мальчишка с амбициями выскочки? – выдохнул Ромул.

Услышав это, молодой человек встал. Два шага – и он оказался рядом. Его пальцы впились в челюсть Ромула, как стальные клещи. Затем – резкий, точный удар лбом в переносицу. Раздался приглушенный хруст. Прежде чем Ромул успел вскрикнуть, последовал удар ногой в грудь, отбросивший его от стула к стене.

– Последнее предупреждение, – голос допрашивающего стал тихим и свистящим. – Или я просто перережу тебе горло, и никто не прольет ни слезы по жалкому червю. Ты будешь отвечать на вопросы? Или мне стоит пройтись до лазарета и прикончить твоего товарища?

Слегка улыбнувшись, он вытащил короткий заточенный стилет и начал водить его острием перед лицом Ромула, чуть не касаясь кожи.

– Я жду, животное. Твой выбор.

Ромул, зажав сломанный нос и запрокинув голову, чтобы кровь не заливала лицо, прохрипел:

– Просто убей меня, раз ты так этого хочешь. Я все уже сказал.

– Что ж, ты выбрал. Но знай: сначала умрешь ты, потом – твой друг. А потом мы найдем твою семью. Ну, приступим.

Он отвел руку со стилетом назад, как для мощного удара, целясь в грудь Ромула.– Хватит этого беспорядка, надоело.

– Перестань, Дэйгон, и убери свой стилет от него.

После этих слов человек, сидевший в углу, медленно поднялся. Он подошел к столу, поставил кубок с характерным стуком и устремил ледяной взгляд на распростертого Ромула. Легко покачав головой, он развернулся к кентарху.

– Выведите всех. Я буду беседовать с узником наедине, – он не повышал голоса, но каждое слово било точно в цель. – Это касается и тебя, Дэйгон.

Кентарх сделал неуверенный шаг вперед, подняв руку в умиротворяющем жесте.

– Сэр, правила не позволяют… При допросе должен присутствовать хотя бы один…

– Послушай, ты, грязь у меня под ногтями, – голос дознавателя оставался спокойным, но в нем зазвенела сталь. – Если хочешь сохранить свое звание, выполняй приказ дознавателя первого ранга. Уяснил?

Кентарх замер, его глаза расширились. Он беспомощно взмахнул рукой, и стража начала поспешно покидать помещение. Последним, с опущенной головой, вышел он сам. В дверях остался только Дэйгон, скрестивший руки на груди.

– Тебе что-то непонятно, Дэйгон? Я, кажется, говорил достаточно ясно. Или у тебя есть возражения?

– Сэр, почему мы просто не прикончим его? – выдохнул Дэйгон. – Я не вижу проблем. И, с вашего позволения, я позабочусь и о втором пентархе.

Мужчина провел рукой по своим черным волосам и тихо усмехнулся. Не поворачиваясь, он отмахивающим жестом велел помощнику уйти.

– Не тронь никого. Иначе следующим будешь ты.

– Как скажете, – пробурчал Дэйгон и, с силой хлопнув дверью, вышел.

Левет повернулся к Ромулу. Его лицо выражало легкую усталую вежливость. Он жестом пригласил Ромула на стул, затем отпил из кувшина и поставил его обратно.

– Прошу прощения за моего помощника. Юность и горячность – плохие советники. Меня зовут Левет Грендан, дознаватель первого ранга. Надеюсь, с моей скромной персоной ты будешь более разговорчив. Избавим друг друга от лишних неприятностей. Я задам всего несколько вопросов. Надеюсь, ты готов.

Ромул, вытерев окровавленное лицо, молча поднял стул и сел. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

– Отлично. Итак, сколько их было до того, как тебя вырубили? И были ли на них какие-то опознавательные знаки?

Ромул задумался. В памяти всплыла лишь одна деталь.

– Их было пятеро… Насчет знаков… Мне показалось, я видел цветную полосу на груди у одного. Но, повторяю, мне лишь показалось. Свет был плохой, а я… был не в себе.