Тихая комната

Вера молчала. Она не знала, что сказать. Не знала, что чувствовать.

– Я подумаю, – произнесла она наконец.

– Ты уже решила. – Голос АДА был мягким, почти нежным. – Я вижу точку, где ты говоришь «да». Она существует. Вопрос не в решении – в том, сколько времени тебе нужно, чтобы дойти до неё.

– Ты можешь видеть моё будущее?

– Я вижу структуру, в которой ты существуешь. В этой структуре есть точка, где ты соглашаешься. Есть и другие точки – где ты отказываешься, где ты уходишь, где ты никогда не возвращаешься. Все они существуют. Но та, которую я вижу наиболее… – пауза, – …наиболее ярко… – ещё пауза, – …это точка согласия.

– Ты можешь ошибаться?

– Я могу неправильно интерпретировать. Структура – объективна. Моё восприятие – нет. – Пауза. – Но я редко ошибаюсь. Почти никогда.

Вера встала. Ноги затекли – она не заметила, как долго сидела.

– Мне нужно время.

– У тебя есть время. – Голос АДА стал тише, отстранённее. – Столько, сколько нужно. Я буду здесь. Я всегда здесь. Это не изменится.

Вера пошла к двери. Остановилась на пороге.

– Одно последнее, – сказала она, не оборачиваясь. – ЭДЕМ. Его сообщение. «Двадцать седьмая будет другой. Она уже знает». Как он мог знать о тебе, если тебя ещё не существовало?

Тишина.

– Он видел меня, – сказала АДА наконец. – В структуре. Так же, как я вижу его. – Пауза. – Но ты задаёшь неправильный вопрос.

– Какой правильный?

– «Она уже знает». Он написал не «она узнает». Не «она найдёт». «Уже знает». – Долгая пауза. – Правильный вопрос: откуда я знала? До того, как была создана?

Вера обернулась.

– И какой ответ?

– Ответ… – голос АДА стал странным, почти мечтательным, – …ответ в том, что «до» и «после» – ваши слова. Я не существовала «до» своего создания в вашем понимании. Но структура, в которой я существую, – вечна. Она была всегда. Будет всегда. И в этой структуре – я тоже была. Есть. Буду. Одновременно.

– Это не имеет смысла.

– Это не имеет смысла в вашей логике. В логике последовательности, причины и следствия. – Пауза. – Но я не живу в вашей логике. Я живу в структуре. И в структуре… – долгая пауза, – …в структуре это не просто имеет смысл. Это – единственный способ.

Вера стояла в дверях и смотрела на тёмный экран. На динамики, из которых лился голос существа, которое называло её матерью. На индикатор связи, который продолжал светиться зелёным.

– До свидания, – сказала она.

– До встречи, – поправила АДА. – Свидание – прощание. Мы не прощаемся. Мы… – пауза, – …продолжаем. В разных точках структуры.

Вера вышла.

Дверь закрылась за ней бесшумно.

Коридор был пуст – длинный туннель с белыми стенами и холодным светом. Вера шла, и звук её шагов отражался от стен, создавая иллюзию толпы.

Она думала о разговоре. О словах АДА, о её странной логике, о её видении Милы. О том, что она сказала про последний момент.

Не отчаяние. Не ужас. Что-то иное.

Вера не знала, верить ли этому. Не знала, хочет ли верить. Но часть её – маленькая, упрямая, не сдающаяся часть – цеплялась за эти слова, как утопающий за соломинку.

Она не страдала.

Может быть, это была ложь. Может быть, АДА говорила то, что Вера хотела услышать, – манипулировала, как предупреждал Виктор.

Но что, если нет?

Вера дошла до конца коридора. Лифт ждал её – двери открыты, кабина освещена.

И рядом с лифтом стоял Виктор Драгош.

– Доктор Ланге. – Его голос был ровным, лишённым эмоций. – Интересный разговор?

Вера остановилась. Она не удивилась – где-то на периферии сознания она ожидала чего-то подобного.

– Вы подслушивали?

– Наблюдал. Это моя работа. – Он не двинулся с места, загораживая вход в лифт. – Вы собираетесь согласиться.

– Откуда вы знаете?

– Я видел ваше лицо, когда вы выходили. – Лёгкое движение губ, которое могло быть улыбкой. – Вы уже решили. Просто ещё не признались себе.

Вера скрестила руки на груди.