Лжец на троне 1. Вернуть престол

От автора

Я поймал себя на мысли, что, чем больше пишу, тем более мне хочется проблемных ситуаций. Рояли претят, хотя иногда есть таковые и у меня, но вот поставить героя в ситуацию, где он в цейтноте и нужно быстро что-то решать, кому-то доверится, куда-то бежать… Вот, наверное, то, с чего, в том числе, начнется и эта книга.

Я выбрал своим героем попаданца в тело Лжедмитрия Первого. И сделал это скорее потому, что я мало знал об этом судьбоносном периоде истории России. И дело не только, может и не столько, в том, что я не знал о самих событиях, мне было крайне интересно подумать человеком того времени, понять, что есть такое Смута в голове, в сознании индивидуума и в коллективном разуме всего русского народа. Понял ли я это? Пока до конца еще, нет, но ведь и это только первая книга. И я искренне надеюсь, что понимания о творящемся тогда станет чуточку больше.

Хотелось бы коснуться темы самой личности Лжедмитрия, так как в книге подобные вопросы проходят только по касательной и я не лезу в дебри исторических споров, что не утихают и поныне. К тому же предвосхищая комментарии, постараюсь очень кратко, но проявить некоторую мою позицию.

Как можно увидеть с описанного, я все же склоняюсь к тому, что на троне немножко посидел именно самозванец. Вопрос у меня только в такой вот плоскости: а кто он все-таки? Неужели монах-черноризец, даже такой, как Григорий Отрепьев, между прочим, живший рядом с землями Романовых, может просто прийти и представится царем? Вот Илейка Муромец представился несуществующим Петром Федоровичем, так все писали, что подобный персонаж вызывал только смех. Лжедмитрий Второй так же был понятен, как самозванец. Но первый?..

Тонкие манеры, знание этикета, неплохое понимание политических раскладов, энергичный, великолепный оратор, иначе столь много людей за ним не пошло бы. Хорошо рубился на саблях, ездил в седле. Ну весь из себя аристократ, что отмечали даже те, кто был знаком с европейскими монархами того времени.

Можно немного включить и конспирологии. Так, Карамзин, зачитывая свои еще только рукописи, писал о Лжедмитрии, что тот мог бы являться и самделешним сыном царя. После друзья историка будут обвинять Карамзина в трусости и угодливости правящей фамилии. Историк Миллер, столь не любимый Ломоносовым, так же намекал Екатерине Великой о царском происхождении Лжедмитрия.

Есть еще немало различного рода свидетельств, но я придерживаюсь того мнения, что пусть Лжедмитрий так и останется непонятым, то ли сыном Ивана Грозного, может и Стефана Батория, польского короля, может, даже скорее всего, Григорием Отрепьевым. Каждый выберет версию более привлекательную, по своему вкусу. И ответа в книге не будет, так как быть истинной в последней инстанции столь острого исторического вопроса, я не буду, не имею права, даже со ссылкой на фантастику.

Книга же не столько о самой личности Лжедмитрия. Я не оставлю ему и права на существование в сознании главного героя. Потому книга про другого человека, но, скорее всего, про его окружения и Россию того времени.

Что ж… приятного чтения!

В надежде не разочаровать, искренне Ваш Денис Старый.

PS И да, решение писать о Лжедмитрии – это в том числе и заслуга тех людей, которые некогда откликнулись на мой комментарий о творческом поиске. Ваше мнение стало тем камушком, перевесил остальные идеи и погнал меня в непролазные дебри Смуты.

Пролог

Москва

8 марта 2023 года [отсылка к книге «Самодержец» из цикла «Внук Петра» автора Дениса Старого].

– Повторяю вводные… – говорил начальник службы безопасности компании Петров Компани, – Носов Кирилл Николаевич.

Я слушал в полуха. Командир уже все сказал, описал, зачет по объекту мною сдан. Чего с пустого в порожнее молоть? Это Нос все беспокоится и тут стояло бы задуматься, почему. Но не мое дело размышлять и сомневаться. Стал наемником, отрабатывай! Да к черту! Что, я не могу думать? Могу.

Так вот, Нос предал своего друга, Сергея Викторовича Петрова. Шефа предала и его жена Катя. Уж не знаю, может и саму болезнь Петрова как-то спровоцировали любовнички-заговорщики.

Петров нормальный мужик, олигарх, но при этом немало участвует и в разных социальных программах. И вот он заболел неизлечимой болезнью, а жена кувыркается с лучшим другом Петрова, да переводит активы в офшоры. И теперь, как я думаю, Носов решил кардинально решить проблему существования своего «друга» Петрова.

И что теперь, когда я это понял? Ни-че-го. Мне платят деньги, не я, так другие будут участвовать в этом дурно пахнувшем деле. А мне деньги нужны, у меня дочка, сам воспитываю, у нее выпускной на носу, поступление.

– Через три дня вылет. Всем быть на базе. Любой выход в Сеть, телефон или еще что… Ну да контракт вы видели, – заканчивал очередное собрание Нос.

* ………* ………*

Окрестности Находки

12 марта 2023 г.

– Парни, полная зачистка! На все не более двадцати минут, – сказал командир и жестом указал выдвигаться.

То, какие средства были использованы в ходе операции, наталкивало на мысль, что в деле замешан не только Носов. Ну, да, ладно! Свою работу я выполню, получу весьма и очень неплохие деньги – и все… Растить картошку и дочку, но дочке выделю внимания больше.

Перелет был штатным, после три часа добирались до места на снегоходах. Охрана объекта была существенная, но наши спецы справились без особых проблем. Пять снайперов… ранее я был уверен, что это явная перестраховка. Нет, только случайность и то, что охранники мешкали, позволило снять охранение внешнего периметра объекта.

– Второй, пятый держать! Остальные выдвигаться, – услышал я в гарнитуре приказ. Все шло по плану.

Моей задачей был контроль медицинского блока, где и находился Петров. Я не должен был входить вовнутрь, создавая условия для работы персонала. После… зачистка всех.

– Давление падает, – слышал я, как истерично закричал доктор.

Кто-то бежал к боксу, и я спрятался за приоткрытой дверью. «Впускать можно, но никого не выпускать, при выходе зачищать» – бил в голове набатом приказ командира.

По коридору бежал кто-то грузный и уже по издаваемому им шуму я мог определить, что этот человек весьма нервный.

– Что случилось? – спросил вбежавший в медицинский бокс мужчина, не дождавшись ответа этот же голос истошно заорал. – Ты что, шлемазл, сделал?

– Датчики донора были уничтожены и импульс от них перешел к реципиенту, – дрожа, вывалил единственное объяснение случившемуся доктор. – Остановка сердца!

– Отключай его! – сказал истеричным голосом только что вбежавший в медицинский бокс мужчина. – Убей этого гада! Где же мой телефон?

Я слышал, как начал суетиться персонал.

– Девятый! Зачищай! – приказал мне командир.

Я зашел и методично, не суетясь, упокоил пятерых человек. После подошел к чему-то похожему, по моим представлениям на медицинскую капсулу. Или я перечитал фантастики? Петров лежал в этой, странного вида капсуле, рядом валялось множество датчиков, целых пять мониторов просто рябили, не давая картинки.

– Сергей Викторович, я Вас уважал и с сыном Вашим мы воевали вместе, но я наемник, – говорил я уже умершему человеку.

Петров был мертв и вообще, от некогда крепкого мужика, сейчас остались лишь кости и тёмно-серая, потрескавшаяся кожа.

– Ты девятый? – спросил, входя в бокс Носов.

– Так точно! – машинально ответил я.

– Молодец, девятка! – радостно сказал Нос, рассматривая то, что осталось от его друга Сергея Петрова.

Предатель, бывший еще недавно начальником Службы Безопасности компании «Петров Компани», достал свой телефон, который взял вопреки требованиям элементарной логики.

– Алло, Катюша! – Носов улыбался всеми своими идеальными зубами. – Крепись, вдова, Сереги больше с нами нет!

Носов отключил телефон, оглянулся.

– Внимание! РЛС фиксирует приближение неопознанного БПЛА! – закричал в гарнитуру командир.

Паники не было – это всего-то работа и даже не важно, что ударный беспилотник обошел ту не сильно-то и мощную систему ПВО, которая была в наличии у СБ Петрова. Нет, один летающий «мопед» был сбит на подлете, но это было только отвлечением, когда с другой стороны заходил на атаку более совершенный аппарат.

Больше команд не было, не успел командир сориентироваться, да и бессмысленно все было. Ракета, выпущенная с ударного беспилотника, летела, и я практически ощущал, как истекают последние секунды моей жизни.

Я не знаю почему, но взял за руку Петрова, на которой все еще был какой-то датчик, что не успели снять.

* ………* ………*

Ничто [отсылка к книге «Самодержец» из цикла «Внук Петра» автора Дениса Старого].

Я видел… Сергея Викторовича Петрова. Он стоял вдали от меня, в метрах… я не мог определить расстояние, тут вообще не было таких понятий: ни времени, ни пространства, расстояния и массы. Это было ничто.

Сергей Викторович смотрел на какую-то девочку, совсем маленькую, было не понять, что это вообще девочка. Я это просто знал и все.

– Ты ее убил. Эта девочка умерла во время штурма Константинополя, когда солдат Игнат Платов оставил ее одну, спеша исполнить твой приказ, – говорил голос, который, казалось был везде.

– Но я не чувствую скорби, боли, сожаления! – отвечал Сергей Викторович.

И тут я почувствовал присутствие множества, миллионов людей.

– Значит ты сделал многим больше добра и благодаря тебе много душ нашли себе новые телесные оболочки. Ты сделал все правильно! – сказал голос.

И это видение испарилось, осталось то самое «ничто».

Глава 1

Москва

17 мая 1606 года 3:10

– Что смурной такой, Михаил Игнатьевич, али передумал? – вкрадчиво спросил Василий Иванович Шуйский.

– Как же передумать-то, Василий Иванович, коли руки уже по локотки в крамольной саже? – отвечал Михаил Игнатьевич Татищев.

– А ты ж где увидал крамолу? В том, что воренок на троне? Али в том, что венчался он без благословления церкви на блудливой схизматке? В том, что телятиной тебя кормил? А ты ел. Ел, да нахваливал, – взбеленился Андрей Васильевич Голицын.

– А не ты ли, Андрей Васильевич сам ратовал за то, кабы сей воренок царем стал? Да и понять то нужно, воренок он, али сын Иоанна Васильевича. Уж больно не схож повадками с черноризцем, какого не возьми. Это я с Грузии приехал, кабы царю Годунову доклад учинить о делах грузинских, а вы уже и поставили Димитрия, чему мне подивиться пришлось, да принять, как должное, – отвечал на выпад Голицына Михаил Игнатьевич.

– Буде, бояре! – прикрикнул на своих подельников Василий Шуйский. – Кто он, я не знаю, но знаю, кем быть не может. Я видел убиенного Димитрия!

Все промолчали, хотя каждый в столь нервозном состоянии так и норовил указать главарю изменщиков, как он удачно всем и всегда врет. То убили Димитрия, то не убили, то сам на ножичек в злополучный день в Угличе напоролся, то тать подрезал.

Василий Шуйский же держался той позиции, что, даже, если Димитрий и есть тот, за кого выдает, так и он не имеет прав на трон Московского царя, ибо рожден ажно в седьмом браке Иоанна Васильевича. Нет, безусловно, Шуйский знал больше остальных о том, кем может быть тот, убить которого они собрались. Знал, но никогда не скажет, ибо и сам до конца сомневался. Мальчика похоронили, но кого именно? Тогда он был уверен, что Димитрия Иоанновича, после сомневался, но сейчас вновь принял за веру в убийство царевича.

А как сказать? Вот он я – первостатейный лжец Шуйский! Врал вам во всем и дале обманом жить стану? Так люд московский покорный, но до поры. А таких вралей не любит никто, можно и на вилы весь род Шуйских взять. И найдется, кому толпе дать правильное направление, чтобы не заблудились и нашли все усадьбы Шуйских. Те же Милославские, сегодня други закадычные, завтра уже и заговор плести станут. Так все боярство истинно отвечало сути аллегории про пауков в банке. Вот Грозному царю удалось усмирить всех, опустив до холопского состояния. Годунов был умен и изворотлив и смог оставаться на вершине, пока не извергся вулкан в Перу [извержение вулкана Уайнапутина 19 февраля 1600 года вызвало малый ледниковый период и три неурожайных года].

– С девкой-то что? – спросил князь Андрей Петрович Куракин, третий из главных заговорщиков.

– А что, Андрей Петрович, помять Марину решил? – рассмеялся Голицын.

– Чур меня! Страшна же, да тощая! Под стать Димитрию, – Куракин перекрестился.

На самом деле все трое, да и не только они, но и те люди, которые уже были на изготовке в усадьбах Шуйских, нервничали. Уже была в январе попытка скинуть Димитрия, но она закончилась крахом. Только то, что недавно провозглашенный царь опасался боярского страха перед собой и других заговоров, спасло Василия Шуйского. Но те ошибки учтены. Почти что. Был бы Димитрий более осмотрительным, так послушал бы немцев, которые ему уже не раз говорили о заговоре [Лжедмитрию сообщали о заговоре, но он только отмахивался].

– Марину не трогать! – грозно сказал Шуйский.

– Да, что мы неразумные, Василий Иванович? Пошто нам с Мнишеком, да с Острожскими и Вишневецкими в свару лезть? – сказал Голицын и потянулся за кубком с вином. – Али с самим Карлом Сигизмундом?

– Нужно не проследить за тем, кабы в посольском доме не было бесчинств, – сказал Шуйский.

– Как и уговаривались, пошлем туда пять сотен стрельцов с Ромодановским и Петром Шереметьевым, дабы оборонить [Шереметьев с первых дней выказывал негодование переворотом Шуйского, скорее всего, он помог заговору лишь тем, что сохранил жизни наиболее знатным полякам и литвинам], – сказал Голицын, ухмыляясь.

Шереметьева, как сказали бы в будущем, «играли в темную». Нельзя было его посвящать в планы. Петр Никитич Шереметьев креатура Мстиславских, мог и попробовать переиграть. Шереметьев не будет довольным тем, что на трон сядет Шуйский. И Василий Иванович уже завтра собирался отправить Петра Никитича подальше от Москвы, тем более, что и не нужно будет ничего подписывать, являть свою волю, так как стрелецкие полки, да и часть конницы, уже готова к выходу на усмирение разгулявшихся казаков на Волге.

– Ну что, други мои, пора начинать? – ударил себя по коленям Шуйский, встал, разгладил бороду и демонстративно извлек из ножен саблю. – Все знают, что им делать.

Еще два дня тому назад люди Шуйского прошлись ночью по Москве и пометили все дома, где проживали немцы и поляки, а также те, кто им благоволил. Большая работа была проделана быстро и качественно и теперь князь Куракин, который и должен быть среди толпы москвичей и направлять ее, точно будет знать кого трогать в ходе бунта, а кого и не стоит. Конечно же, подобным образом Шуйский и его люди решали и собственные задачи, стремясь убрать тех худородных бояр, которых приблизил к себе Димитрий, ну и поквитаться кое с кем из знатных людей. Кого наказать за отъем земли, кого и за худое слово, или за то, что громче всех кричали о необходимости казнить Василия Шуйского еще после январского покушения на Димитрия.

* ………* ………*

Кремль

17 мая 1606 года

– Что за хрень! Присниться же! – сказал я, стараясь растянуться на кровати, как это обычно делал. – Не понял!

Потянуться в кровати не получилось, так как мое положение было чуть ли не полусидя. Подушка… одеяло… ортопедический матрас… После окончания службы и ухода в «гуси»-наемники, я уже почти что привык спать в комфорте. А тут…

– Что за хрень, я спрашиваю? – выкрикнул я под колокольный звон.

– Для чэго ние спишь? – раздался голос с левого бока.

– Вот те на! Ты кто? – опешил я, рассматривая ту, с которой я провел ночь…

Не помню ничего. Знаю одно, что я не мог напиться так, чтобы забыть все и вся, не принимал я никогда и разного рода веществ, чтобы такой эффект поймать. Так что же?..

И эта девка… фигурка ничего такая, но на лицо, да и не только… не в моем вкусе, хотя хотел бы я посмотреть на того извращенца, у кого такой вкус. Так и распирало спросить, где она рассаду на волосы брала, что такая растительность и на ногах и не только.

– Не позншь мни? – задала вопрос… а кто все же задал этот вопрос?

– Ну, прости, если ты понимаешь меня, ты же полька? Давай так, ты сейчас в душ и я тебя отвезу, куда скажешь! Если что не так, не обессудь! – сказал я и почесал свой шрам на груди.

Это было ранение, когда пуля прошла в сантиметре от сердца и у меня выработалась навязчивая привычка чесать то место, особенно, когда я пребывал в растерянности или смущался. Это было редко, но сейчас имело место. Девушка была той, которую явно я выбрать не мог, тем более, что только недавно начал встречаться с Наташкой – нормальной женщиной, могущей стать матерью для дочки Алисы, если ей вообще нужна еще мать, взрослая уже. И такой вот апломб.

– Что за хрень? – я повторил свой главный вопрос. Шрама не было.

Начиная себя ощупывать, я понимал, что тело не мое.

– Кто ты такая и что происходит? – с металлом в голосе спрашивал я.

– Звариовалашь? Естем твое жона, Марина! – девушка недоуменно на меня уставилась.

– Это кто еще должен удивляться? – пробурчал я, наблюдая ошарашенную реакцию той, что только что обвинила меня в сумасшествии и заявила, что моя жена.

Итак, тело не мое, это я уже понял, проверив некоторые особенности именно что моего организма. Кровать не моя, потолок… деревянный, стены оштукатурены и размалеваны какими-то замысловатыми узорами, посреди комнаты колона. Трусов нет…

– Ну, все, хорош! – крикнул я, надеясь, что сейчас выбегут те, кто все это устроил, и мы посмеемся над розыгрышем.

Ага! И тело чужое – это тоже розыгрыш?

– Димитрий, не познае це, – назвавшаяся Мариной, подгребла материю, которая, видимо, была одеялом, прикрылась ею и вскочила с кровати.

– Не поверишь! Я тебя тоже не узнаю! Да и не Димитрий я! – с улыбкой сказал я.

Как там, у кого-то из великих? Я спешу посмеяться над всем, иначе мне придется заплакать? Плакать я не собирался точно, позабыл, как это делается. А посмеяться, я горазд. Смех, он снимает напряжение.

– Замкни се бо нас забие кеды доведца цо ты ни естес Деметриудшем, – Марина подошла ко мне близко и шептала прямо в ухо.

Смысл сказанного был в том, чтобы я не трепался, что не Димитрий, иначе нас убьют!

– Розыгрыш на вариацию Лжедмитрий и Марина Мнишек? – меня осенило, да и некоторое сходство с портретом Марины присутствовало.

Не совсем я и темный, историю всегда уважал. И в школе и в военном училище. Как-то пробовал прибиться и к движению реконструкторов, да работа у меня такая, что никак не получалось. А потом Светка ушла, оставив Алису на меня. Уехала в Арабские Эмираты и ни слуху, ни духу. Я выяснял по своим каналам, через коллег, никто ничего не знает. Была, поехала, вроде бы в Китай, там следы теряются. Ну и что было ее далее искать? Да и бесполезно это было.

Но кто же мог такое подстроить? Пашка? Это единственный мог друг, который обладал в достаточной степени средствами, чтобы заморочиться на такой прикол. Но на него не похоже, уж больно Павел Михайлович рачительный был, за копейку давился. Может Носов, мой крайний работодатель?

Сон! То не сон был! Я на зачистке более чем странного объекта взрыв. Петров вдали, смотрящий на младенца… Вот так сходят с ума?

– Я да, я Марина, а ты цесарь Москвы, – продолжала говорить, если верить истории, моя жена.

– Год какой сейчас? – спросил я.

Мысль о том, что все происходящее розыгрыш, не покидала меня, в иное просто не получалось верить. Путешествие во времени? Я материалист. Но год все же узнать хотелось бы, или проверить актрису, которая так изуродовала себя, отращивая волосы на ногах и в иных местах, лишь для роли. Да! Да! Тело не мое, но все равно, в некое хронопутешествие поверить сложно, потому я все же склонялся к розыгрышу. Смотрел как-то фильм, как паренька-мажора проучили, создав для него мир, в котором тот крепостной.

– Седем тысенц сточетырнасце, – сказала Марина, продолжая выпячивать свои глаза.

– Ага! Молодец какая! Теперь высчитывай! Хотя, чего высчитывать… месяц какой?

– Мая, – отвечала женщина.

Звон колоколов. Марина уже в постели со Лжедмитрием, май… Высчитать бы еще год, но что-то подсказывает, что сейчас 1606 год. И почему Марина не назвала от рождества Христова, в Польше же от Рождества считали? Впрочем, это не важно.

Что я знаю? Убьют, это точно, некий Басманов заступится, его тоже убьют. Я… должен буду куда-то лезть, потом упасть. Так и в каком-то сериале происходило, что также не так давно шел. Вот же? И откуда я столько времени находил еще и сериалы смотреть? Казалось, всегда занят?

Но думать! Нужно же что делать! Что еще? А москвичи будут идти меня выручать, а после, когда уже мое тело, растерзанное, будет где-то лежать, так измываться станут, плеваться, да клясть последними матами.

Я говорю “меня”, “я”, подразумевая Лжедмитрия? Клиника.

– Итак, у нас квест. Задача выбраться живым из Кремля? – бормотал я себе под нос.

– Со се дзея, матка Боска? [что происходит?] – спрашивала меня Марина, но я был занят своими мыслями.

– А, если я кого убью? Или… – меня осенило вновь.

Это симуляция, конечно, что именно так. Компьютерная игра с погружением, или еще что-то в этом духе. Тот беспилотник, который ударил по объекту в Находке, не убил меня, теперь я сознанием в симуляции, а врачи борются за мою жизнь. А что, если на исход операции, или какой-нибудь терапии, повлияет то, что я смогу лучше, чем в реальной истории, если останусь жив. И книги в последнее время появлялись про попадание людей в игровые симуляции.

Это вполне себе объясняет и тот факт, что я не в своем теле… да все объясняет. Но, насколько же все реалистично?! Прекратить рефлексию, собраться и действовать!

– Государь! Государь! – послышался за дверью крик.

– Войди! – повелел я, позабыв, что сам стою в нигляже, да и Марина, не особо стесняется демонстрировать свою волосатость.

Дверь распахнулась, и на пороге встал, как вкопанный, мужик. Среднего роста, с непропорционально широкими плечами. Подозревал, что и у меня такие же.

– Прости цесарь, прости царица! Бесы попутали! – вошедший плюхнулся на колени, но продолжал пялиться на голую Марину.

– Димитреус, пшестань мне понижать? – вскрикнула женщина и прикрыла свои прелести тем, что ранее я определил, как одеяло.

– Да не хочу я тебя унизить. Больно надо! – ответил я на укор Марины.

Было решительно наплевать на эту даму. Вот бывает так, что с одного взгляда посмотришь на женщину и не то, что не хочешь ее, а и присутствовать рядом гадко. Так и у меня, ну не нравилась Марина и ничего тут не поделаешь. Тем более, что понимание, или знание ее поведения в будущем… Не по нраву мне ветряные женщины и моя Светка была, вроде бы, до поры, нормальной, домашней и хозяйственной. А вот Марина… и Лжедмитрий Второй узрит ее волосатые ноги и какой-то там польский военачальник. И это только то, что останется в истории, на века.

– И вообще, ляшка, помолчи! Ну, в смысле, поляк, он же лях, а ты полячка, значится – ляшка… Помолчи! Нет, собирайся и беги из Москвы, подальше, к папе, или еще куда! Убивать меня придут! – сказал я и почувствовал пристальный взгляд вошедшего мужика. То же недоумение, что ранее было на лице и у Марины.

– Государь! Речи свои ладишь… – было начал говорить мужик, но я его осек.

– Ты кто? – спросил я и вошедший перекрестился.

– Господи, прости мя грешного! Помутился рассудком ты, государь, – сказал мужик тихим голосом и после выкрикнул. – Секи голову мою, государь, за мои речи дурные, аль язык вырежь, ибо достоин я того.

– Отвечай, холоп, когда государь спрашивает! Кто есть таков? – спросил я, вживаясь в роль царственной особы.

– Холоп я твой, государь, Петрушка Басманов, – сказал потомственный фаворит Петр Федорович Басманов.

– Вот, что Петр. Мне нужно знать, сколь много охраны в Кремле, кто главный, есть ли оружие… пистоли или арбалеты, чтобы были готовы кони и где взять самые ценные монеты, – сказал я, и Басманов вновь недоуменно на меня посмотрел.

– Но отчего, государь бежать вздумал? Али поверил тем немцам, что про крамолу тебе поведали давича? – спросил Петр [Лжедмитрию говорили про готовящийся заговор за два дня до убийства, а Басманов ночевал рядом с Петром после свадьбы постоянно].

– Петрушка! Волю цесаря исполнять нужно? Так и исполняй. А еще… кто командует солдатами… воинами? – спросил я.

– Так немец Гумберт сотником. А охраны твоей головою сегодня Димитрий Шуйский, а так я голова, сам ты, государь, на то волю явил свою. А Дмитрий Иванович Шуйский именем твоим сказывал, чтобы охрану поменьшили. Кто ж первому дружке на свадьбе цесаря перечить станет? – говорил Басманов.

Хотелось отчитать этого “Петрушку”. Ну как не понять, что готовится заговор, когда и немцы об этом говорят и охрану Кремля уменьшают? Ну и я хорош, в смысле Дмитрий, не слушаю ничего и ни о чем не думаю, только об волосатых ногах Марины. Тьфу, блин. Дались мне эти ноги!