СМП
– Угу, он и есть наш настоящий Бог. – Кэрол устало отвернулась к окну.
Но тут, у Рута разыгрался неподдельный интерес, и он снова пристал с расспросами.
– А вот, скажем, если кто захочет яхту там или личный самолет, виллу на море, тачку шикарную? Как он это получит?
Кэрол презрительно хмыкнула.
– Это уже давно никому не интересно. Хотя, пожалуйста, езжай к морю, там куча вилл, яхт, тачек и самолетов. Когда это доступно каждому, то становится непрестижным.
– Но не может же быть такого, что все захотели и всем хватило?
– Нет, конечно, тут соцкап и выстроил очередь. Но, во-первых, не так интересно, когда доступно всем, хоть и по очереди, а тебе не всегда и нужно. А потом, если ты живешь так, что твой счетчик постоянно «зеленый» и в плюсе (а обмануть его сложно), то значит твоя суть, в принципе, исключает желание возвыситься над остальными. Иначе бы твой социальный капитал не рос, а БОГ за этим следит! И все эти шикарные излишества, попросту, тебе органически не нужны. Но ты первый в очереди, несмотря на это! И тебе этого достаточно. И ты можешь использовать свое право в любой момент. Потому что у тебя Статус! А яхту, когда тебе не надо, пусть использует кто угодно. К тому же на них нет живой обслуги, одни роботы, а плевать им в спину как Уль-Хаар – то еще удовольствие. Нечем потешить тщеславие, даже если оно осталось.
Кэрол заметно возбудилась, восхищенно описывая эту незамысловатую парадигму и Рут, хотя и видел явные изъяны в ее идеалистическом представлении, не захотел ее расстраивать.
Вместо критики он решил поднять собственные проблемы.
– Скажите, Кэрол, насколько у вас развита космонавтика? Такой технологический восторг, что я здесь испытываю, приводит к мысли о ее потрясающих успехах.
– Домой хотите? Увы. Мы отрезаны от космоса. Полагаю, намеренно. А ради вас никто стараться не будет. Ваш корабль – единственный космический корабль на планете, но его состояние таково, что открытый космос с его появлением к нам ближе не стал.
Рут не на шутку взволновался.
– В смысле, единственный? Вы тут сидите как пеньки имея все возможности коснуться звезд?
Кэрол равнодушно пропустила этот выпад и совершенно обыденно сказала:
– Нам не надо для этого покидать планету. Мы можем переместиться хоть куда вместе с ней. Не часто, конечно, и нужно гигантское количество энергии…
Кэрол продолжала объяснять, но оглушенный первыми фразами Рут уже не слышал ее. Его челюсть буквально отпала, а глаза устремились из орбит, словно узрели второе пришествие.
Когда шок прошел, он осторожно, будто крыла ангела, коснулся руки Кэрол.
– Я правильно понял? Вы можете забросить свою планету в любую часть вселенной и вся проблема только в зарядке – скажем так – некоего «аккумулятора»?
– Ну, не только свою и необязательно планету, но если грубо, то верно. Я не очень– то в теме, но довелось испытать такой прыжок, да.
– И после этого вы говорите, что отрезаны от космоса…– внезапно Рута осенила смелая мысль. – А меня можно так забросить? Я ж не планета какая, а мелочь ничтожная. Попроще будет, наверно?
– Милый мой мальчик, – Кэрол по-матерински коснулась волос Рута, незаметно перейдя на «ты». – Когда я говорю «мы», это не значит, что граждане планеты по своей воле или там демократическим голосованием решают куда бы им чего– нить запулить и, лишь взглянув в твои тоскующие глазки, непременно воспылают желанием вернуть тебя на родину. Последний раз мы прыгали совсем недавно, уворачиваясь от гигантского астероида, летевшего уничтожить нас (хотя можно было с тем же успехом заставить отпрыгнуть в сторону его, но это уже вопросы к БОГу). Поэтому «аккумулятор», как ты выражаешься, сейчас практически на нуле и придется ждать полжизни, пока станет возможным любой прыжок. К тому же, все равно, все просчитывает и решает БОГ, а достучаться до него нереально. Как до неба.
Рут, расстроившись, смял край простыни в руке.
– Я здесь надолго, – обреченно констатировал он. – А, когда я смогу спрыгнуть хотя бы с кровати, не ломая ног?
– Мы все во власти БОГа, как бы это не звучало. Думаю, ждать недолго и скоро ты встанешь и последуешь за мной в наш мир, как и было озвучено киборгом. Вообще, киборгов у нас называют – АНГ – Автономный Наблюдатель за Гражданами или, иногда, Ангел. Забавно, не правда ли?
– Ваши аллюзии уже не удивляют, осталось узнать, кто у вас здесь за дьявола?
Кэрол слегка задумалась и уверенно ответила:
– Дьявол – это то, что нас разъединяет. Есть простой критерий хорошего и плохого. Все, что нас объединяет – хорошо. Все, что разъединяет – плохо!
– Не ново! – отозвался Рут. – А, судьи кто? Кто отделяет хорошее от плохого?
Кэрол непонимающе посмотрела на него.
– Так глянь в зеркало, неужели не ясно!
– Моя граница между добром и злом может разнести их на огромное расстояние или оказаться исчезающе тонкой, поскольку субъективна. И к тому же, как мы уже выяснили, у вас все решает БОГ.
– У БОГа нет морали – он машина и информацией его кормим мы. Его задача – оптимизация.
– Ваша информация изначально противоречива, поскольку нет двух единых мнений, а уж миллионы, обычно, готовы размазать свои хотелки и предпочтения кровавыми соплями по лицам несогласных!
Рут явно передергивал, но лишь по причине огорчения своей нерадужной перспективой. Но Кэрол оставалась на удивление спокойной и не собиралась выходить из себя.
– Послушай. С чего ты взял, что мы дикари какие-то? Есть общая моральная канва, снаружи которой обитают либо отбитые маргиналы, либо психически нездоровые. Эти крайние девиации легко отсеять, а упорствующих в своем пороке индивидов надежно отделить от здорового общества. Свобода в любой цивилизации – это осознанное ограничение и всегда имеет цену за пределом этих ограничений. Никто, кроме сумасшедших, не идет против законов природы, поскольку это их уничтожит, но почему–то находятся те, кто самоуверенно и радикально выступает против сложившейся общественной морали, полагая иной результат. Слабоумие и отвага, очевидно, является причиной этого.
Но Рут не хотел мириться с этими банальными, в общем-то, построениями и его тянуло в еще более банальные возражения.
– Похоже, у вас тут типичное стадо, неустанно блеющее о своем благополучии и топчущее любую белую ворону. Даже удивительно наблюдать каких высот вы добились с таким отношением к пассионариям. Наверное, БОГ лишил вас разума и управляется как хочет, а вам и нужды иной нет, как дождаться своей очереди у корыта!
Кэрол недовольно наморщила лобик.
– Такое впечатление, что у тебя интеллект выжившей из ума либеральной бабки. Ты ничего не знаешь про нас, а делаешь заявления, словно досконально изучил. Не позорься, ты же умненький мальчик!
Рут уже понял, что перебрал и поспешил сменить тему.
– Ладно, проехали. Я немного не в себе, знаешь ли. Столько всего, а главное, что я увяз здесь как в болоте.
– Смешной ты. Просто невероятно – тебя собрали буквально по молекулам, вернули к радости жизни, а ты печалишься о своей незавидной судьбинушке, самовлюбленный эгоист! У нас вовсе не плохо. Ты еще оценишь.
Настало время процедур и медробот, бесцеремонно оттеснив Кэрол, занялся Рутом. По плану, заложенному в машину, по окончанию мероприятий пациенту полагался сон, в который он, с помощью снотворного, вынужденно провалился.
Глава 22
Новый мир приветствовал Рута мягкими лучами рассветной звезды и веселым щебетом встречающих восход птиц, едва он вышел за порог клиники. Бледное, прозрачное небо, под напором поднимающегося светила, наполнялось синевой и обретало плотность, пряча в своей глубине лики незнакомых созвездий. Цветы на газонах устремляли раскрывающиеся бутоны вверх, ища живительное тепло и вокруг них нетерпеливо кружились крылатые насекомые, ожидая доступ к нектару. Рут, на минуту позабыв о своих невзгодах, замер, подставив лицо ласковому ветерку и отрешенно взирал на окружающую благодать сквозь ресницы полуприкрытых век.
Его забвение прервал негромкий оклик:
– Эй! Есть кто дома? – Из глубины сада плавной, грациозной походкой вышла Кэрол. Подойдя ближе, она переплела меж собой пальцы опущенных к талии ладоней и игриво улыбнувшись, кокетливо повела плечами. – Ку-ку!
Рут вздрогнул, оправившись от наваждения.
– Опять тест на аддикцию? Кэрол, я не настолько туп... – возмутился было он, но та поспешила его остановить:
– Ради бога, успокойся! Я лишь хочу, чтобы мы были друзьями. Что тебе мешает мне подыграть? Мы уже выяснили, что я не желаю тебе ничего плохого!
Рут немного подостыв, признал свою резкость.
– Извини, погорячился. Зачем ты меня так волнуешь? На моей родине такое поведение девушек трактуется однозначно!
– За девушку – спасибо! И как же на твоей родине трактуется такое, эмм… поведение?
– Ну… как будто она откровенно зазывает вот для этого!
– Оу! Да тебя неплохо подлатали, и гормончики новее новых, как я посмотрю? Сколько тебе лет, милый?
Кэрол с интересом вглядывалась в лицо Рута, а он смущенно пытался отвернуться.
– Я тебе не милый! Когда я отправился в полет, мне было двадцать семь, так что с «гормончиками» все и так было в порядке. И, вообще, у меня девушка есть!
– И что же ты ее оставил? Судя по скорости твоего корабля при входе в нашу атмосферу она сейчас намного старше тебя! БОГ примерно вычислил точку твоего старта. Неизвестно как ты попал в эту точку – вероятнее всего – телепортация, но то время, пока ты мчался с неё до столкновения с нашей планетой, прошло заметно медленнее, чем на планете твоей.
– Не лезь не в свое дело! – вскипел Рут, – Я и без тебя знаю про все эти парадоксы, но в моем случае они не имеют значения! Мне надо вернуться! И Месс будет меня ждать!
Кэрол, отойдя на шаг с сомнением прищурила глаза.
– Будет ждать?
Тут Рута словно прорвало и он поведал ей свою историю. Про недуг своей девушки, ее заморозку, свалившиеся на голову долги, особенности межзвездных путешествий, сложности телепортации и вынужденное решение покинуть Землю.
Закончив, он бессильно опустился на стоявшую по близости скамейку и облегченно вздохнул, словно освободившись от невидимого, гнетущего груза.
– Как странно, – задумчиво промолвила Кэрол, – вы были буквально в шаге от… Хотя, что это я? Мне очень жаль, Рут, что жизнь загнала тебя в такую ситуацию. Вот, правда, искренне жаль! Я женщина и если бы кто-то решился ради меня на подобное… – Кэрол не смогла закончить фразу и отвернулась в сторону, пряча внезапно навернувшиеся слезы.
Преодолев минутную слабость, Кэрол украдкой смахнула влагу с ресниц, встряхнула головой и не совсем естественно оживилась.
– Слушай, а не пропустить ли нам по рюмашке, раз такое дело? Ты вполне здоров, нам надо ближе познакомиться и тут такая драма у тебя. Давай, расслабимся! Отметим, так сказать, твое воскрешение!
Рут с сомнением глянул на Кэрол, думая отказаться, но в итоге решил довериться ей, махнув рукой на возможные последствия. Кроме того, его рациональный ум на периферии эмоций отметил значительную информированность Кэрол и решил попытаться использовать это в своих целях.
Глава 23
Они прошли к остановочной платформе, устроенной рядом с клиникой, дождались двухместный Транспорт и покатили по адресу указанному Кэрол.
– Хочу тебе сказать, – по дороге Кэрол разоткровенничалась, – что мы приверженцы свободных нравов и твои предрассудки по поводу женщин здесь не встретят понимания. Мы полностью равноправны и с мужчинами, и между собой, и ведем себя так, как нам вздумается. Не стоит открыто осуждать кого-либо на основании личного восприятия. Это трактуется как агрессия и насилие. В основном, здесь всем и на все похрену. Естественно, кроме агрессии, насилия и откровенно свинского поведения.
Рут отрешенно покачал головой, как будто не слыша спутницу. Казалось, его больше занимал бегущий снаружи пейзаж.
Немного помолчав Кэрол продолжила:
– Да и не получится делать ничего крамольного. Вернее, право такое есть, но оно реализуется в специальных местах, где подобное в норме. И там накушаешься своих свобод по самое не хочу.
Рут повернулся к ней, отвлекшись от дороги:
– В тюрьму, что ли посадят?
– Наоборот! Избавят от окружения не приемлющих твое мировоззрение. И ты будешь свободно самовыражаться уже среди близких по духу. По мне так – идеальный вариант, не находишь?
– По мне так – демагогия, – передразнил её Рут, – и волки сыты, и овцы целы. Так не бывает.
– Ну, волкам худо придется, овец то рядом не будет. Как говорится: живешь среди волков – будь как волк.
– «С волками жить – по-волчьи выть», – уточнил Рут, – вот как говорится.
– Шикарное выражение! Сам придумал? Очень емко. О, смотри, вот мы и приехали!
За беседой пассажиры не заметили, как оказались в центре города, а тем временем транспорт уже причаливал на стоянку перед баром.
На крыльце заведения творилась какая-то суматоха. Грязный, оборванный старик размахивал костылем, отгоняя кружащего около него робота-уборщика. Он сыпал на него проклятия, потрясая тощим кулаком, но тщетно: машина вновь и вновь шла на приступ.
Подойдя ближе Рут поморщился от нестерпимой вони, резко ударившей в нос. Возмущенный бродяга был словно окутан ядовитым облаком, а его разгорячённость только усиливала смрад.
Кэрол ускорила шаг, спеша проскользнуть мимо бомжа, но тот вдруг схватил ее за рукав и вперился в нее безумно сверкающими глазами.
– Ты! – страшно прохрипел старик, – ты привела сюда дьявола и хочешь скормить ему наши души!
Кэрол затрепетала в ужасе, закрыв лицо свободной рукой. Рут ринулся к ней и, расцепив пальцы безумца, откинул его тщедушную руку. Обняв дрожащую подругу за плечи, он провел ее в бар, захлопнув двери перед самым носом смутьяна. «Вы продали свободу сатане!» – продолжал разъяряться старик, обрушивая костыль на дверь, но тут его, видимо, настиг робот-уборщик и он переключился на него: «Эй, не трожь меня, адское отродье! Я свободный гражданин!»
Быстрым шагом пара прошла в дальний угол, скрываясь от истошных воплей и заняла угловой диванчик. Некоторое время Кэрол прижималась к Руту, пытаясь унять дрожь, а потом по-девичьи разрыдалась.
– Не понимаю, что происходит! – чуть слышно бормотала она, глотая слезы. – Это кошмар какой-то! Зачем я привела тебя сюда? Прости, прости, пожалуйста!
– Полагаю, этому старику позволено вкушать свободу где заблагорассудится? – жестоко заметил Рут. Ему было не по себе от такого сближения с наставницей.
– Прекрати! Я признаю, что виновата. Я бы никогда, слышишь? Никогда...– и она, не договорив, вновь уткнулась ему в плечо.
Спустя несколько минут шум на улице затих. Кэрол, наконец, отстранилась от Рута, вытирая салфеткой заплаканное лицо.
Уловив момент затишья к нашим незадачливым героям подкатил робобар и развернул над столиком голограмму меню.
– Думаю, тебе понравится вот это. – Кэрол, все еще всхлипывая, несколько раз ткнула пальцем в мерцающее изображение и робот выдвинул им поднос с напитками и закуской.
Вскоре, Кэрол заметно успокоилась и пришла в себя. Слегка припухшие от слез веки придавали ей своеобразное очарование беззащитности, но голосу уже вернулась прежняя уверенность.
– Не сомневайся, этот старик уже на пути в свой чудесный мир. Думаю, его с удовольствием примут в Желтой коммуне. – Кэрол убедительно кивнула и протянула Руту стаканчик с темной жидкостью.
– Слушай, а ты хорош. Ловко с ним справился! Представляешь, уборщик принял его за мусор! Понимаешь, да? За мусор!
Тут напряжение наконец отпустило её, и она громко и неудержимо расхохоталась.
Её смех был настолько заразителен, что спустя минуту оба ржали как лошади, расплескивая содержимое стаканов.
Успокоившись, друзья затихли, изредка пригубливая напиток.
– Знаешь, – начала немного захмелевшая Кэрол, – наши матери родив, вверяют детей заботам БОГа. Детки под его присмотром не испытывают недостатка ни в чем. Они денно и нощно окружены заботой. Им не грозит попустительство и недосмотр уставших родителей. Их механические няньки никогда не спят. Детская смертность, поэтому, колеблется возле нуля и причины каждого трагического случая глубоко анализируются и исключаются в дальнейшем. Все это прекрасно и замечательно, но такой порядок вещей порой вызывает у подросших малышей необъяснимую, щемящую тоску. Как будто их лишили чего-то главного, незаменимого самой изощренной технологией.
Кэрол, опустив глаза рассеянно ковыряла вилкой подсохший салат.
– И вот, сегодня, когда это чудовище вцепилось в меня, а ты поспешил на помощь, я будто оказалось под крылом любящего отца. Словно маленькая девочка я приняла защиту и укрылась в твоих объятьях! Хотя, казалось бы, ты ведь и сам совсем еще мальчик.
– Так, – Рут в замешательстве опустил стакан на стол, – ты не знаешь своих родителей?
– Номинально, знаю. Но мы никогда не были вместе. И не будем.
– Значит, такое понятия как «семья» вам незнакомо?
– Ну, некоторые легенды не дают нам забыть об этом, но в практическом смысле семья себя изжила.
– Понятно. Хотя, вполне логично. Семья мешала бы вам раскидывать индивидов по потребностям.
– Да, наверно ты прав. Каждый отвечает сам за себя.
Руту определенно понравился здешний алкоголь, плотный и в тоже время мягкий на вкус. Мозг благоприятно расслаблялся под его воздействием, одновременно обостряя мысль.
– Слушай, Кэрол, давай вернемся к нашим волкам. Если их собрать в одном месте, то они ведь перегрызутся насмерть.
– Верно. И погибнут свободными! В этом и смысл. Свобода имеет цену!
– Но ведь для настоящего волка свобода – это свобода резать овец!
– Твой волк слишком романтизирован. На деле ему просто нужно пропитание, а у нас, с этим, проблем нет. Если волка не оставлять с пустым брюхом, то он превратится в собаку и вопрос решен.
– А как же поговорка: «Сколько волка не корми – он в лес смотрит»?
– Не знаю такую, но, по-моему, бред. А если такой дурацкий зверь и найдется, то пожалуйста, пусть отправляется в леса!
– А если он выйдет из леса к овцам?
– Не переживай, не выйдет! У нас все продумано.
– А этот сумасшедший старик? Как он сюда попал?
– Нашел, то же мне, волка. Но тут ты прав. Кто-то ему помог.
Беседа наших друзей, коснувшись еще нескольких философских вопросов, вошла в такую стадию, что могла длиться бесконечно и атмосфера бара к этому располагала. Здесь было очень комфортно; посетители мирно и благодушно, не мешая друг другу, завершали свой вечер; словно из ниоткуда лилась приятная музыка, а мониторы под потолком транслировали потрясающей красоты виды. Но настал момент, когда языки Рута и Кэрол начали заметно заплетаться, а тон разговора неприлично повысился и счетчики на их руках, до того вяло перемигивающиеся зеленым и оранжевым, выразили протест тревожным красным свечением.
– Похоже, пора сворачиваться, – разочарованно сказала Кэрол.
– Как скажешь. И куда теперь мне? – Рут, с удивлением понял, что только сейчас задался этим вопросом.
– Я тебя провожу, хотя и сама не знаю куда. На все воля БОГа. Думаю, он достаточно изучил тебя, так что не ошибемся. Кстати, ты не заметил, что переводчик в твоем ухе давно молчит? У него батарейка села. Так что можешь его вытащить.
– А как я буду вас понимать? – поспешил с вопросом Рут, и тут же осекся. Он вдруг осознал, что стал свободно понимать местную речь и – что еще более удивительно – сам изъяснялся на ней.
– Это магия! – Кэрол, уловив его замешательство, театрально вознесла руки к небу и Рут ощутил некоторое дежавю.
– Попросим счет? – спросил он виновато, – но, ты же понимаешь, что я совершенно пустой.
– Да что с тобой? – возмутилась Кэрол – у нас, в принципе, нет денег! Бери, что хочешь по желанию!
– Да, вот я болван. Не могу привыкнуть, извини. Что дальше?
– Едем к тебе домой! – решила Кэрол, и они неверной походкой покинули бар.
Когда они уселись в транспорт, тот затребовал точку назначения и после подсказки Кэрол: «Я же тебе сказала – куда!», Рут неуверенно произнес: «Домой».
Транспорт двинулся по указанному направлению, а Рут почему-то озаботился этимологией слова «домой». Ему упорно лезла в голову ассоциация с недомытой посудой. Некоторым усилием отбросив пустые размышления он выудил из потока мыслей более насущную в данный момент.
– Слушай, Кэрол, а у кого есть прямая связь с БОГом? Ты же говорила, что можете его отключить по желанию, значит и повлиять на его действия. Я не успокоюсь, пока не испробую все возможности! Вам корабль построить или мой отремонтировать – как два пальца об асфальт. Как, вообще, принимаются решения? Есть же алгоритм какой-то, пусть и скрытый?! Ваш БОГ – просто машина!
Кэрол на минуту задумалась.
– Извини, не моя компетенция. Есть догадки кое-какие, но, вообще, мне все больше кажется, что БОГа отключить уже не получится. В частности – никак не получится на него повлиять. Он как опухоль с метастазами по всему организму общества и погибнет только вместе с ним.
Помолчав, она добавила:
– Насчет прямой связи – есть информация на уровне той, которой любая церковь дурит своих прихожан. Но, боюсь, ты ухватишься за нее и в итоге набьешь себе шишек.
– Тебе-то что? Мой лоб, мои шишки. Если ты мне не поможешь, то наугад я еще больше дел натворю!
– То есть мой лоб мы в расчет уже не принимаем? Ты же видел, как здесь караются проступки! Я столько лет угрохала на привилегированный статус и в минуту утратила его!
Но Рут упрямо выжидал, сверля ее глазами, пока она наконец не сдалась:
– Ладно, это никакой не секрет, так что я тебе скажу или кто другой – не важно.
– Все запросы гражданам полагается направлять в ведение Конторы. По мне так – все равно, что свечки ставить святым угодникам. Но официальная процедура такая, да. И там, в Конторе, якобы идет обработка, которая анализирует пожелания и на их основании формирует единое мнение по любому вопросу, исключающее противоречивые запросы. То есть, если ты, например, возжелал узаконить половые отношения с домашним скотом на планетарном уровне, а хоть кто-то против, то идешь лесом. Вернее, в одну из Коммун извращенцев. Пример неудачный, но это первое, что пришло отвратительного мне на ум.
И поэтому, как ты недавно заметил, что нет двух единых мнений, любой твой запрос, наверняка, встретит противоположный. Учитывая это обстоятельство всякое не общеблагое предложение будет похоронено. А всеблагое, по легенде, загружают БОГу. Контора – она как буфер, чтобы не перегружать процессор БОГа.
-- Хорошо, но эдак любой может заблокировать что угодно, как с этим?
Кэрол усмехнулась, так, как будто Рут её подловил.
-- Ну, хорошо, ты подметил этот момент. Если идея приобретёт настойчивый характер, то она будет принята ко вниманию. Но есть некоторые классификаторы, определяющие степень полезности предложения. Они работают в том смысле, что голимую демократию нельзя допускать в обществе, поскольку ранее ты правильно выразился насчёт кровавых соплей у несогласных. Тут применяется такой принцип: решения принимаются на основании ранее полученного опыта, глубоко проанализированного и однозначно определяющего последствия. Это не так и сложно, как, например, просчитать итог употребления серной кислоты в пищу. Важнее другой вопрос. А что если масса граждан решит сломать всё к чертям и в подавляющем большинстве выступит за идею, кардинально меняющую сложившийся порядок вещей?
-- Ха, ну тут я вовсе не беспокоюсь. Флаг им в руки и пусть устраивают как хотят!
Кэрол посмотрела на Рута, как на недоумка.
-- Тебе никогда не стать правителем. Граждане, сами по себе, не в состоянии консолидироваться для реализации чего-то конструктивного, они подвержены волюнтаризму и охотно воспринимают популистские идеи, далёкие от здравого смысла. Собственно, поэтому население нашей планеты пятьсот миллионов, а не миллиарды! Нарешали в своё время! Позже расскажу, если пожелаешь.
-- Наверное, это интересно будет услышать. Хотя теперь мне более интересно как попасть в Контору?
Кэрол печально улыбнулась.
– Это высшая привилегия. Инопланетянину точно не светит.
– Но, все же?
– Спаси мир, для начала.
Глава 24
Транспорт остановился среди раскидистых сосен, плотно окруживших высокие дома. Усыпанные хвоей дорожки веером расходились от стоянки к высоткам и упирались в их прозрачные двери. Вокруг торжествовала тишина, изредка нарушаемая трепетом птичьих крыльев.
– Дальше я не пойду. Выбирай любое общежитие и там тебя приютят. Это Перевалка. Завтра я заеду, чтобы проводить тебя на аттестацию.
– Перевалка? Какая еще аттестация?
– Нужно определиться в нашем обществе. Пройдешь тест, получишь статус. А то и работу! Иначе, загнешься со скуки или сопьешься, уверяю. Советую хорошо выспаться.