Когда мотылек полюбил пчелу
Я с трудом сглотнула. Сердце заходилось в бешеном ритме. Внутри разворачивались кольца страха: что, если он не примет меня такой, какая я есть, ведь я понятия не имею, какая я? Но этого мужчину я хотела узнать. И его народ. Я хотела отплатить им за то, что меня спасли… даже с учетом того, что не была уверена, хотела ли быть спасенной.
Я медленно кивнула.
Коснулась своего горла и склонила голову.
Он принял мое обещание и не стал ждать.
– Я чтец огня и мастер над духами этого племени. Волшебство мое передается по наследству, от крови к крови, – мужчина замер, ожидая моей реакции.
И если он ожидал восхищения, что ж… его он получил. Если ждал страха… его во мне не осталось.
Все для меня сейчас было волшебством, неизвестностью и новизной. Я не знала, походили ли люди этого племени на меня… или во всем меня превосходили. Я была хрупким существом: стихии заставляли меня дрожать и потеть. Я была такой слабой, что постоянно нуждалась в воде и пище, и чуть не свела себя в могилу лишь потому, что чего-то лишилась. Что-то забыла.
Для меня племя Нил было неотделимо от волшебства. Звонкое, процветающее… Счастливое…
– А ты не так уж проста, – пробормотал мужчина. – Глаза твои полны любопытства, совсем как у ребенка, но тело – взрослое, как у женщины.
Он опустил взгляд на мою грудь.
– Женщина, которая пришла из ниоткуда со шрамами на молодом теле и горлом, в котором не осталось слов.
Он покачал головой и продолжил свой рассказ.
– Люди приходят ко мне за видениями, что показывает мне пламя. Лишь я могу переводить их, лишь я понимаю. Даже наши вожди слушают моего совета, – глаза его блеснули. – Видения расскажут мне, кто ты, – как уже рассказали о том, что тебя найдут.
Мужчина улыбнулся и чуть склонил голову.
– Я назвал тебе свое имя, когда ты очнулась в первый раз, но позволь повторить его… чтобы и ты потом тоже представилась. Меня зовут Солин. Я потомок мастеров над духами и чтецов огня, второй среди своих людей. Ты познакомишься с нашими вождями, Тралом и Типту, когда наберешься сил. Когда ты…
– Солин, я принесла то, о чем ты просил, – у входа вдруг появилась девушка, и я вздрогнула.
Не из-за того, что она возникла меж шкур так резко, а потому, как не похожа она была почти во всем на мужчину, сидевшего рядом.
Почти полная противоположность.
От слова этого в груди расцвела боль.
Боль, которая прокралась в живот и впилась зубами прямо в душу. Плоть мужчины, завернутого в тени.
Но потом мысли исчезли, и я уставилась на незнакомку.
Кожа Солина была темной, а ее – жемчужно-синей, почти прозрачной. Красные и синие жилы ее жизни бежали, ясно видные, по горлу и запястьям. Волосы до плеч блестели, как растения, готовые к сбору. Глаза сияли потрясающей зеленью.
– Ты вовремя, Гият, – Солин махнул рукой перед собой. – Я как раз собирался рассказать ей… – его взгляд мазнул по мне. – Твоя очередь, Девица. Мое имя тебе известно. А теперь назови свое.
Незнакомая девушка держала в руках множество разных мехов. Губы ее дрогнули и изогнулись в ободряющей улыбке, и я поняла, что хочу рассказать о себе.
По спине побежали мурашки. Я сглотнула, прокашлялась и тихо произнесла:
– Я бы назвала свое имя… ес… если бы помнила его.
Солин замер – словно не ожидал услышать мой голос. По сравнению с его мужским басом я звучала так хрупко. Хрипло и выцветши, словно жила гораздо дольше, чем мне казалось.
Чтец огня внимательно посмотрел на меня и произнес:
– Иногда память можно потерять, если проводишь слишком много времени где-то там.
– Г… где-то там?
– Да, – он улыбнулся, по-доброму, но осторожно. – В мире между мирами. Туда отправляются наши разумы, потому что тела не в силах. Туда мы уходим во снах, вслед за видениями, болезнью и смертью.
Смертью.
Я вновь замерла.
Солин это заметил, и плечи его расслабились.
– На иные слова ты реагируешь так яро. Воспоминания связаны с ними? – он не дал мне шанса ответить. – Куда ты направлялась? К какому народу принадлежишь? Кивва говорит правду? Тебя изгнали из клана?
Вопросы его заползли прямо ко мне в череп, скребя по пустоте внутри. Стоящая позади Солина девушка не шевелилась – она с таким же рвением ждала моих слов.
Дрожащей рукой я провела по горлу и высказала правду – столько, сколько могла.
– Я… я не знаю. Я ничего не помню. Как… как вообще можно вспомнить то, что забыла? Может, я забыла, как это делают. Может, мне нужно вспомнить, каково это – вспоминать… и тогда я… узнаю…
Я подняла голову и замолкла.
Солин бросил на Гият обеспокоенный взгляд – та так и стояла со своей ношей, не двинувшись ни на шаг. Чтец огня смотрел на меня как на незнакомку, хоть и поприветствовал меня в своем доме.
– Раз ты не помнишь ничего о себе, то должна хотя бы помнить то первое, что свойственно всем людям. Воспоминание, что передается от поколения к поколению.
Я хорошенько задумалась.
И покачала головой: внутри себя я отыскала лишь тьму и пустоту.
Косы Солина зазвенели, и он пододвинулся поближе, заглянув мне в глаза.
– Воспоминание о нашем создании. О том, как мы сделали первый вдох, когда разверзлась земля. Мы как один вышли из земли и стали воздухом, огнем и водой. В каждом из нас живут стихии, но кое-кто обладает сильными дарами. И несмотря на различия между нами, мы все родились по образу и подобию Источника.
– Источника?
– Силы, что подарила нам жизнь.
Сердце пропустило удар, но это и все.
Хотела бы я тоже это помнить. Хотела бы быть так уверена в собственном создании. Хотела бы знать, кем была до того, как племя Нил нашло меня и накормило. Я покачала головой и робко пробормотала:
– Простите.
Гият подошла поближе – на ее бледных босых ногах и пальцах осела пыль.
– Все хорошо, – мягко успокоила меня она. – Ты чуть не умерла. Твое тело все еще набирается сил. Когда будешь готова, разум твой излечится тоже.
Солин одарил ее доброй улыбкой, а потом кивнул мне.
– Гият мудра. Прости, что поторопил тебя, – он похлопал меня по нагому плечу. – Опасности здесь для тебя нет.
Я дернулась под его теплым, уверенным прикосновением.
Оно успокаивало, но было таким незнакомым. Нежным, но странным.
Я снова поймала его взгляд и прошептала:
– Пусть я не знаю, кто я, но обещаю, я в долгу не останусь.
Я снова сглотнула – горло болело, и я поморщилась.
– Я… я вам не враг.
Солин сжал мое плечо, а потом откинулся назад и опустил руку.
– Я знаю, – он нахмурил лоб, словно только что понял что-то важное. – Пламя не показало мне видения… но здравого смысла я не лишен. Ты из Квелиса.
– П-правда?
Хорошенькое лицо Гият просияло улыбкой.
– Ну, конечно! Ах, Солин, как чудесно! – она обняла свою меховую ношу и продолжила: – Ты говоришь на нашем языке! На пламенийском.
– Пламенийском?
Она подпрыгнула на месте.
– Ты не из Нил, но, может, из Лаголов или Карфе. Они наши кузены по ту сторону травяных морей. Мы все говорим на праязыке Квелиса – пламенийском.
Голову вело от новых слов. Я силилась понять. Осознать услышанное.
Я – одна из них?
Они – мои сородичи?
Я столько шла… столько искала… и дорога привела меня к родственникам, о которых я не помню?
Мне захотелось спрятаться в меха, и я подняла плечи. Мне захотелось вернуться в туман, который так долго обнимал меня. Захотелось сбежать от недоумения и непонимания, от всей этой новой жизни. Глаза защипало от слез, и я со стыдом прошептала:
– Простите, но… я не помню этих названий. Не знаю, откуда… их…
Я покачала головой, уже забыв о местах, которые упоминала Гият.
– Простите.
Солин вдруг резко распрямил ноги и поднялся.
– Тебе не за что извиняться. Время подарит тебе ответы. Нам нужно лишь набраться терпения и подождать.
– Если ты из Лаголов, – заговорила Гият. – То вспомнишь глубокое озеро, в котором водятся сияющие всеми цветами радуги креветки. А если из Карфе, то тебя растили на огромном хребте Сунитских гор, где камни блестят подобно огню и…
– Гият! – Солин слегка покачал головой. – Мало слов иногда так же вредны, как и много. Они могут сбить ее с толку.
Он поймал мой взгляд и произнес:
– Не заставляй свой разум искать ответы, которые не готова услышать. Пока тебе нужно знать лишь о том, что ты гостья племени Нил, и травяные земли – твой дом.
Меж глаз расцвела пронзающая боль. Так много всего. Так много всего нужно вспомнить.
Шатер закружился, и я закружилась вместе с ним. Меня затошнило.
Не знаю, сколько еще я могу вытерпеть. Ни в чем не было смысла.
Все не так.
Я ничего не помню.
Я не помнила свой прежний клан. Не помнила знакомые слова. Не помнила о шатрах, о пламени и о людях с кожей цвета полуночи и звездного света.
Дыхание участилось.
По щекам заструились слезы.
– Эй, ну… – Гият присела на корточки и положила свою руку на мою, вцепившуюся в меха. – Должно быть, так сложно слышать о вещах, о которых не помнишь.
Она слегка вздохнула и опустила свою ношу мне на колени.
– Вот, – она заправила прядку моих белых, бесцветных волос за ухо и прошептала: – Поговорим потом… когда будешь готова. А сейчас отдыхай. Спи и поправляйся.
Она встала и подошла к Солину.
– Здесь, с нами… ты в безопасности.
Я подняла голову и смахнула с глаз слезы. Вцепилась в принесенные меха. Сердце сжалось от переполнившей его благодарности.
– Спасибо.
Она улыбнулась.
– Это одежда. Я сама ее сделала. И пожалуйста.
Солин взял ее за руку.
Темная кожа переплелась со светлой – ее пальцы в его. Солин быстро поклонился и пробормотал:
– Пусть ты не помнишь своих людей и свое прошлое, но теперь ты – тоже Нил. Настолько, насколько пожелаешь.
Он провел рукой по чернильно-черному перу в своих волосах и направился к выходу, потянув Гият за собой.
– Отдыхай. Если найдешь в себе силы, оденься в то, что сделала для тебя Гият, и присоединяйся к нам. Остальной клан очень хочет как следует поприветствовать тебя.
Глава 4
Незнакомец
Я открыл глаза.
Мертв я или все еще жив?
Надо мной сияла полная луна, серебряная и яркая. Свет ее падал на высокую траву, в которой я смирился со смертью, но почему-то не умер.
Почему я все еще дышу?
Я вдохнул тихонько, проклиная сжавшую живот, словно клещи, боль и туман в голове. Заставил взгляд сфокусироваться.
Груди коснулось что-то мягкое. Теплое, тяжелое и мокрое.
Надо мной нависал волк – язык сиял алым, рога пронзали луну. Он заскулил и опустил свою огромную голову, упершись мне в подбородок. Его гигантский мохнатый хвост вилял в темноте. К нам подошел еще один волк и встал по другую сторону от меня. Он был поменьше первого – того, который все еще утыкался мне в грудь, двигал что-то лежащее там. Что-то тяжелое.
Я дернулся, когда второй волк зарычал: зубы его засияли в лунном свете. Он схватил то, что лежало у меня на сердце, и меня окатило чем-то теплым. В темноте оно казалось черным. В нос ударил резкий запах крови.
Я отвернулся от волков и попытался понять, что они на меня положили. Заяц.
Мертвый заяц с разорванным животом и следами клыков на шкурке. Все еще теплый. Все еще истекающий кровью.
Огромный волк с черной, чуть посеребренной шестью лизнул меня в подбородок и подтолкнул зайца к моему горлу.
Я… ничего не понимаю.
Я думал, что они съедят меня. А не… станут кормить.
Третий волк присел рядом с моими ногами – он поднял голову и завыл на луну, будто бы его раздражало мое непонимание. Четвертый месил лапами где-то у моей головы: когти касались грязных отросших волос. Волк склонился надо мной, поддел клыками зайца и уронил его прямо мне в рот.
Щеки мои закрыли повисшие ноги и длинные уши.
В нос ударил удушающий запах смерти, и мне стало еще печальнее от собственной приближающейся гибели.
Я застонал и вложил всю свою давно потраченную уже силу, чтобы поднять руку. Мне нужно было убрать этот истекающий кровью труп со своего лица. Я хотел умереть, глотнув свежего воздуха, а не мускусный запах ужаса мертвого зайца.
К маленькому волку присоединился второй, и они завыли вдвоем. В ушах зазвенело. Глаза заслезились. Кровь зайца наконец протекла сквозь мои губы и попала на язык.
Я начал захлебываться пахнущей металлом жидкостью, все еще теплой, текущей прямо из свежевырванного сердца. На мгновение живот мой решил восстать.
Меня вырвало, и я откатился в обморок, снова оказавшись в тумане, что преследовал меня куда настойчивее этих странных волков. Меня кидало из смерти в жизнь, по языку лилась заячья кровь – прямо в иссохшее горло и дальше, в истощенный желудок.
Искра.
Свет.
Пульсация.
Жизнь прокатилась по мне яростным ревом, дикая и свирепая.
Пустота на месте того, кого я не мог вспомнить, заполнилась кровью. Горе, что я нес на своих плечах, стерлось, и остались лишь инстинкты выживания.
Тело задвигалось, ведомое первобытной нуждой. Трясущиеся руки дернулись вверх.
Пальцы сомкнулись на мертвом зайце.
И зубы мои, которые очень давно не притрагивались к пище, вгрызлись в остывающую плоть, вырывая длинные куски и проглатывая их, даже не удосужившись прожевать.
В груди стучало что-то первобытное. Я не знал, что способен издавать подобные звуки. Рычание, похрюкивание и ворчание. Какая дикость.
С каждым укусом я чувствовал, как возвращаются ко мне силы.
С каждым глотком смерть отступала.
И когда я наконец наелся, и кровавые кости зайца заблестели в лунном свете, я открыл глаза и впервые за долгое время ясно увидел все, что меня окружает. Перед глазами больше не плыло от голода. Жажда не приносила галлюцинации.
Я окреп достаточно для того, чтобы приподнять свое дрожащее, окровавленное тело и сесть.
Волосы цвета лунного света и глаза, сияющие, словно солнце: от ее смеха зацветали цветы…
Меня повело вперед – видение застало врасплох.
Я моргнул, взглянув на окруживших меня волков с витыми рогами. Они заморгали в ответ.
Облизались.
Посмотрели на реки крови, покрывающие мою грудь, руки и ладони.
Что бы я ни увидел, оно уже растворилось в забытьи. На одно ужасное мгновение я подумал, что волки накормили меня лишь для того, чтобы вернуть силы для сражения. Что они решили оживить меня, чтобы порезвиться. Чтобы стая погонялась за мной – а потом, наконец, убила.
Самый большой волк поднялся и подошел ко мене. Альфа. Самец такой могучий и такой большой, что закрыл собой луну. Он застыл надо мной, словно покрытая шерстью гора. А потом коснулся меня носом.
Уставился на меня.
Мне не было страшно.
Я чувствовал лишь… дружелюбие.
Я протянул руку, чтобы отблагодарить его, но замер – альфа тоже застыл. Покрытая кровью рука задрожала – волк обнюхал мои пальцы, фыркнул, обдав их теплым воздухом, а потом склонил голову. Достаточно для того, чтобы я мог его коснуться.
Я вздрогнул, а потом зарылся рукой в плотную волчью шерсть.
Сглотнул в восхищении – могучий зверь лизнул меня в нос.
Дальше меня вели инстинкты – я уткнулся в мех своего спасителя и поднялся на ноги, не отнимая руки. Тело медленно вспоминало, каково это – стоять.
Раз уж тело могло вспомнить такие вещи, то, может, и разум тоже справится.
Может, я вспомню о пропавшем кусочке своего сердца. Найду того, кто оставил меня в бесконечной пустоте – вспоротым. Кричащим.
Альфа повернул свою огромную голову и посмотрел на меня. Витые рога пронзали небеса. Острые клыки сияли белизной. Он выдохнул и покачнулся, и я почувствовал, что между нами появилась какая-то связь. Связь, которую не волновало, что мы принадлежим к разным видам. Связь, которую я не до конца понимал.
Клянусь, пасть волка растянулась в хитрой улыбке, а потом он тихонько зарычал и обвел взглядом желтых глаз всю стаю. Пальцами я почувствовал его рык, шерсть защекотала кожу.
Стая как по команде растворилась в тенях, оглядываясь на меня, будто бы приглашая последовать за ними.
На мгновение я замер.
Попытался сглотнуть вкус спасшей мою жизнь трапезы, подаренной волками. Я ведь был готов к смерти.
Жаждал принять ее.
Но жизнь снова умудрилась подарить мне второй шанс.
Альфа тихонько зарычал, выставил вперед одну из массивных лап, примяв траву. Потом сделал еще шаг, потянув меня вперед, – я все еще держался за его шерсть.
Дрожь наконец начала отступать. Желудок был полон. И я последовал за зверем.
Выставил вперед ногу. Сделал шаг. Альфа делился со мной своею силой: он поддерживал меня, и я оставил позади одиночество и последовал за волками.
* * *Я вскарабкался по водопаду камней, скатившихся с холма, обогнул заросли травы и свисающих у входа в пещеру лиан и пригнулся, зайдя в темную пасть волчьего логова.
Меня приветствовало рычание. А затем – какофония стука когтей по камню.
Альфа зарычал, вздыбив шерсть. Его желтые глаза сверкали в абсолютной тьме. Я столько ночей плутал в темноте, ведомый лишь звездным светом, что научился видеть даже в самую черную полночь. Но все равно вздрогнул, когда из пещеры показалась волчица.
Она пронеслась мимо меня и затормозила на камешках: хвост поднят, клыки обнажены.
Альфа встал между нами: хвост его ударил меня по лицу. Рычание стало громче, пробирая до костей.
Волчица тут же пригнулась к земле, уткнувшись носом в грязь. Рога ее завивались по кругу и были поменьше, чем у вожака. Она подчинилась своему партнеру, но не отрывала от меня сияющего взгляда.
За ней послышался шум множества лап, а затем – счастливое рычание щенков. Из глубин пещеры показался целый выводок: они игриво клацали зубами, их бочкообразные тела дрожали от радости.
Так вот почему волчица себя так агрессивно повела. Почему вышла против своего альфы, когда даже его охотничьи товарищи приняли меня без вопросов.
Это их логово.
Дом, где живет и играет молодняк. Я был угрозой для всего, что она считала родным.
Щенки завыли. Волчица рявкнула в их сторону, клацнув зубами, и они ринулись обратно во тьму. Альфа снова предупреждающе зарычал, и волчица припала на живот.
Но она все еще не отрывала от меня своего голодного, полного ненависти взгляда.
Альфа навис над ней и слегка прихватил своими мощными клыками загривок.
Сердце мое встрепенулось.
Я не успел подумать.
– Стой! – я ринулся вперед и упал на колени прямо перед волчицей, нажав рукой на пасть альфы там, где он ее держал. – Отпусти ее.
Я ожидал удара клыков.
Я понимал, что вмешался в их дела и сотворил нечто ужасно глупое.
Но я не хотел, чтобы альфа меня защищал. Не от его же сородичей. Я отказывался влиять на его жизнь в негативном ключе – ведь он подарил мне мою.
Я убрал руку с пасти и покачнулся – в животе внезапно расцвела боль от одной мысли о возвращении к жизни, полной пустоты.
Я предпочел бы смерть.
Медленно, очень медленно волк отпустил свою партнершу. Он смотрел на меня изучающе, и глаза его сияли. Альфа облизал губы и наконец сделал шаг назад. Он фыркнул, приняв мой самоубийственный план, а затем прошел мимо волчицы и растворился в темноте логова.
Я не двигался с места: пропустил вперед всех тех волков, что ходили на охоту со своим вожаком. Все они обнюхивали меня своими влажными холодными носами, будто бы разрешая остаться в их доме, а потом исчезали в тенях.
Лишь после того, как все самцы зашли в пещеру, волчица поднялась на ноги и фыркнула прямо мне в лицо.
Сердце отчаянно заколотилось.
Я остался стоять на коленях. Ждал своей участи. Убьет ли она меня? Примет ли?
Она громко чихнула и пригнулась. Когти царапали камень, на зубах собралась слюна.
Я замер – и она понюхала мои грязные волосы. Я скривился от близости ее клыков, когда она слизала кровь зайца с моего подбородка.
Волчица снова чихнула – так громко, словно мой запах ее обижал. Язык мелькнул меж острых зубов. Она склонила голову и заглянула мне прямо в глаза.
Я приподнял голову. Выдержал ее яростный взгляд. Не отвел глаз – поднял дрожащую руку и протянул вперед…
Волчица зарычала, но не укусила меня. Я замер и… коснулся ее.
Сияющие глаза расширились – я погладил ее плотную шерсть. Рычание наконец сошло на нет, и я зарылся пальцами в ее тепло.
Она вдруг заскулила и подползла поближе, прижалась ко мне. Сердце мое переполняла любовь.
Когда-то меня любили.
И я любил кого-то в ответ.
На вкус она была как солнечный свет и мороз, а ее губы были мягкими, как…
Я содрогнулся от осознания того, сколько потерял. Такое яростное, беспощадное, всепоглощающее чувство. Кости ныли от одиночества и тоски, и я не стал сдерживаться.
Я подполз к волчице и зарылся лицом в ее шерсть. Вдохнул мускусный запах и тепло зверя, который легко мог бы убить меня, – и обнял ее.
Она снова заскулила, опустив голову мне на спину, пододвигая меня поближе. Мы обнялись так, словно знали друг друга давным-давно.
Будто когда-то мы были родней.
Глава 5
Девушка
Следующим вечером, когда солнце утонуло в потрясающем каскаде алого золота, раскинув закатный свет по равнинам со всей своей небесной воспламеняющей мощью, я вышла к людям Нил. Я стояла, моргая и глядя на завихрения цвета, и чувствовала себя незначительной и ужасно одинокой.
И неважно, что меня окружали такие потрясающие люди. Они не были моим народом.
Ведь если бы были, я бы уже вспомнила их… не так ли?
Если мой народ в самом деле состоял с ними в родстве, раз уж я говорила на том же языке, то, может быть, кто-нибудь меня узнает? Какой-нибудь странник или торговец, путешествующий между кланами? Может, он вспомнит мое имя? Прольет свет на то, что я никак не могла вспомнить.
Я вздохнула и продолжила наслаждаться закатом. Его огненные кольца обвили мое сердце. Я ужасно скучала по…
По чему? По дому? По кому-то?
Аргх, прекрати же.
Я всхлипнула, смахнув с щеки слезы. Мне так надоело плакать.
Возвращение из мертвых далось мне гораздо сложнее, чем весь тот путь под луной, что я проделала в одиночку.
Сжав зубы, я выскочила из лупика Солина. Будьте прокляты, дрожащие ноги! Как же ненавистно мне было чувствовать себя такой слабой и хрупкой! Особенно в сравнении со смеющимися людьми, окружившими огромный костер в центре лагеря.
Я окинула взглядом деревню: сколько здесь было лупиков, что пронзали темнеющие небеса своими сложенными из бизоньих костей стенами! Самое большое жилище располагалось на возвышении. Снаружи лежали тростниковые циновки, речные камни составляли круг, где люди могли бы присесть, поговорить и поделиться новостями и тревогами.
Люди ходили от лупика к лупику, неся в руках то, названий чего я не помнила. Занимаясь неведомыми мне делами.
У одних людей в племени Нил кожа была темная, как ночь, у других – словно мед, у третьих – белая, как сердце пламени. Одни люди были высокими, а другие низкими, одни плотными, а другие тонкими, словно тростник, но все они двигались как один – так, словно давно привыкли друг к другу. Всех их объединяла одна цель.
Желудок скрутило. Сердце мое обливалось кровью, жаждая того же.
Жаждая вспомнить того, кого я когда-то любила, но потеряла…
Я подошла поближе к большому костру, который весело трещал в центре деревни. Оранжевые отсветы языков пламени танцевали на цветных волосах и коже. Небо покрывалось тьмой.
Я учуяла запах жареной еды, и рот наполнился слюной. Я заставила свои хрупкие ножки пройти еще немного.
Девушка, которая резала что-то красное и сочащееся соками, подняла свое темное лицо и широко улыбнулась.
– Ты жива! – она воткнула костяной нож в землю, вскочила на ноги и подбежала ко мне. – Я так рада, что травы сработали, и ты больше не болеешь!
Я моргнула. Девушка подошла так близко, что могла коснуться меня.
Ее пальцы сомкнулись на моем локте – осторожно, почти по-дружески, – но я все равно вздрогнула так, словно ей не стоило этого делать. Сердце тревожно екало. Неужели я боялась, что от ее прикосновения произойдет что-то плохое? Что-то такое ужасное, что ударит по всем этим прекрасным людям, что подарили мне кров и второй шанс на жизнь.
Я согнулась и посмотрела на небо.
– Ты… ты в порядке? – девушка разжала пальцы. – Я не хотела тебя пугать. Больше касаться не буду.
Я покачала головой, не в силах оторвать взгляда от проступающих на небосклоне звезд.