Истинное счастье дракона, или цветочная лавка попаданки

Глава 18

Своим невинным вопросом девчушка загнала меня в угол.

А сколько это денег?

Как называются здешние монеты?

Много ли это или мало?

И сколько на самом деле стоит кактус?

Я растерянно замерла, понимая, что могла бы дождаться Изабеллы, отвести сороку в сторонку и расспросить про местную валюту. Но когда я заглянула в доверчивые глаза девчушки – чистые и глубокие, как летние озёра – сердце защемило, а в носу защипало, словно от горсти свежемолотого перца.

– Более чем достаточно, – торопливо проговорила я, сгребая с её ладошки медные монетки и одну серебряную. Вторую оставила ей – пусть порадует себя сладостями.

– Спасибо, тётя Камелия! – девочка бережно спрятала серебрушку в карман и, затаив дыхание, обхватила ладошками горшок с зелёным ворчуном.

Кактус мгновенно втянул колючки, оберегая детские пальчики, и, хрипловато кашлянув, погрозил отростком-лапой остальным цветам:

– Ведите себя хорошо! А ты, Камелия, не больно-то их балуй, спуску не давай. А то живо сядут на шею вместе с Изабеллой и ноги свесят. Ну, бывайте!

– Счастливой жизни на новом месте! – я шмыгнула носом и проводила девочку до выхода, придержав тяжёлую дверь. Высыпала на чистый прилавок горсть монет и опустилась на стул, размышляя об оформлении уличной витрины.

Сумерки медленно окутывали улицу. Один за другим вспыхивали фонари – сами по себе, будто повинуясь невидимой волшебной руке. Окна в доме мистера Харта по-прежнему темнели, будто хозяину нравилось жить при выключенном свете.

А может, он просто ушёл, пока я возилась с Лёлей?

– Я бы хотел, чтобы меня купил мальчишка, – неожиданно проговорил мухоловка, распахивая зубастую пасть. – С мальчишками всегда весело.

– А меня пусть возьмёт милая старушка, – мечтательно прошелестела одна из чайных роз, – и поставит на подоконник в окружении кружевных занавесок. Будем с ней обсуждать местные сплетни и свежие новости из газет.

"Пожалуй, стоит записать их пожелания," – подумала я, но не успела расспросить остальных – в окно, кряхтя и бормоча что-то себе под нос, влетела Изабелла с новым свёртком светло-бежевого цвета.

– Тьфу! – сорока выплюнула узелок и распласталась по столешнице, тяжело дыша. – Да чтоб я ещё раз тебя послушала!

– О чём это ты? – я нервно сглотнула, косясь на свёрток, источающий аромат жареного мяса, но не решаясь к нему прикоснуться.

Вдруг эта редкая представительница рода Лучезарных опять что-нибудь стащила? Тогда придётся вернуть хозяину и потратить заработанные монетки.

– Помогла жене трактирщика найти золотое кольцо, – пропыхтела Изабелла. – Она обронила его в саду и никак не могла отыскать. Вот мой зоркий глаз и сгодился, а в благодарность добрая женщина угостила обедом. Хотя, кажется, уже время ужина.

– Вот видишь, как замечательно помогать людям, – улыбнулась я, разворачивая свёрток, и едва удержалась, чтобы не запрыгать от радости, как Лёля.

В промасленной бумаге оказалась аппетитная половинка жареного кролика, а рядом – золотистая душистая булка.

И как только она дотащила такую тяжесть?

– Как-как, – фыркнула сорока, картинно потирая шею крылом, – взяла и дотащила. А что прикажешь, бросить посреди дороги? Кстати, булочкой не угостишь?

Я послушно раскрошила половину свежей булки, параллельно утоляя собственный голод. Когда последние крошки исчезли с тарелки, я поделилась с Изабеллой новостью о первой покупательнице.

– А-а-а, – протянула Лучезарная с хитрым прищуром, – а я-то решила, что ворчливый кактус тебе настолько надоел, что ты перетащила его в подсобку. Ну и сколько же выручила?

– Вон, полюбуйся, – кивнула я на прилавок. Сорока, взмахнув крыльями, спорхнула со стола.

– Мдэ… – она выстроила монеты в аккуратную башенку, – негусто, моя хорошая. Придётся преподать тебе урок финансовой грамотности, а то пойдёшь по стопам Глэдис. Та тоже при всех возможностях жила как скромница, хотя могла бы отхватить себе половину Рейнграда.

Я молча покачала головой. Какая разница, сколько денег, если цветы помогают людям справиться с тоской по близким?

– Лучше просвети меня насчёт местных денег.

Спустя десять минут я уже знала, что медяки здесь зовутся искрами, серебро – лунниками, а золото – солнецами.

– Тебе отдали шесть искр и лунник, – подытожила Изабелла. – Для понимания: буханка хлеба – три искры, сытный обед с первым, вторым и компотом – лунник. А на три сотни солнцев можно отгрохать себе приличный домик, а не ютиться в двух комнатушках.

– Не забывай, я здесь всего на три месяца, – мягко осадила разошедшуюся сороку. – Подниму лавку, найду достойную преемницу и прослежу, чтобы её встретили как полагается, а не помидором в лоб.

– Ну-ну, – протянула Изабелла с таким видом, будто знала что-то, чего не знала я сама.

Я как раз закончила убираться и выбросила остатки ужина в мусорный бак неподалёку, когда за окном раздались торопливые шаги и взволнованный женский голос:

– Камелия, немедленно откройте! Я пришла вернуть растение!

Глава 19

Сердце забилось, исполненное тревогой. В голове молнией пронеслись непрошенные мысли: неужели это мама Лёли? И что могло случиться с кактусом?

Не дожидаясь, пока разум осмыслит ситуацию, я метнула растерянный взгляд на притихшую Изабеллу и поспешила к двери. На пороге стояла симпатичная русоволосая женщина, бережно обхватившая руками горшок с Ворчуном.

Кажется, я не видела её среди тех, кто воспринял меня в штыки.

– Доброго вечера, – я попыталась улыбнуться как можно приветливее, показывая, что не сержусь за поздний визит. – Что-то случилось?

– Вот, – женщина протянула кактус, который упорно отводил взгляд. – Возвращаю ваше добро.

– Ворчун, – я ласково коснулась его макушки, не боясь острых игл. – Ты как?

– Обидно, – по-детски шмыгнул он. – Не за себя, Меля, за Лёлю. Девчонке здорово досталось.

– Это семейные дела, – строго отрезала женщина. – Простите, что моя дочь научилась лгать в столь юном возрасте.

Лгать? Перед глазами встал образ малышки с небесно-голубыми глазами. Да она же настоящий ангел! И как бережно несла кактус…

Сообразив, что дело явно в недоразумении, я отступила в сторону:

– Пожалуйста, проходите. Расскажите, что всё-таки произошло.

После секундного колебания мама Лёли переступила порог. От моего взгляда не ускользнуло, с каким наслаждением она вдохнула цветочный аромат, а в глазах, таких же голубых, как у дочки, предательски блеснули слезы. Похоже, женщина очень любит растения.

– Меня зовут Флора. Давайте начистоту, – вздохнула она, не отрывая взгляда от Ворчуна.

Странно, если ей так не хочется расставаться с кактусом, зачем принесла обратно?

– Камелия Садовая. Внимательно слушаю, – кивнула я. – Простите, что не могу предложить чаю – два дня убиралась и не успела закупиться.

– Какой там чай! – всплеснула она руками. – Возвращаюсь с почты, где отправляла письмо мужу, а Лёля ведёт меня в гостиную и показывает этот кактус! И он ещё представился! Галантный, ничего не скажешь. Тут-то я и поняла, что она взяла его в вашей лавке.

– Всё верно.

– Я и не знала, что лавка открылась. Лёлька говорит, купила на свои сбережения, но я же знаю, сколько у неё было! А у Глэдис цветы всегда стоили не меньше трёх лунников! Вы, наверное, отлучились, а она взяла кактус и оставила мелочь. Но у меня сейчас нет трёх свободных лунников, поэтому приходится вернуть растение. Ещё раз простите.

“А вот и рекомендуемая розничная цена,” – мысленно обрадовалась я.

Вслух же произнесла, всем сердцем жалея расстроенную женщину. Невооружённым взглядом было заметно, что ей пришёлся по душе новый говорящий друг.

Но действовать следовало осмотрительно – этот мир жил по своим законам. Стоило подарить цветок одному человеку, и весть о бесплатных говорящих растениях разлетелась бы по округе со скоростью лесного пожара. Тогда о спокойной жизни можно было бы забыть.

– Всё верно, – уверенно повторила я, расправляя плечи. – Лёля – мой первый клиент, а первому клиенту полагается особая скидка. Наслаждайтесь обществом нового друга и, пожалуйста, передайте соседям – они ошиблись. Я не та Камелия, которую они так яростно ненавидят. Честно говоря, раньше я не верила в подобные совпадения, но чудеса, как видите, случаются. Как законная преемница Глэдис, я пришла с самыми чистыми намерениями. И лавка приняла меня.

– А я говорил! – гордо встрепенулся Ворчун, приосаниваясь в своём горшке.

– Как же неловко вышло, – окончательно смутилась женщина, нервно теребя кружева на белоснежном переднике. – Лёльку зазря наказала, да ещё и вас потревожила на ночь глядя. Но мы люди простые, зато честные. Чужого не возьмём, а своим с друзьями завсегда поделимся.

Успокоив маму Лёли, я проводила её до двери – Флора буквально светилась от счастья, прижимая драгоценный горшок к груди.

– Ловко выкрутилась, – одобрительно заметила Изабелла, а я застыла на пороге – из-за угла неспешной походкой появился мистер Харт.

– Смотрю, налаживаешь связи? – как бы между прочим бросил Райзен, позвякивая связкой ключей в поисках нужного. Но одного ключа ему показалось мало – он принялся водить ладонью по двери, оставляя после каждого движения светящийся золотистый след.

– Вы же сами просили не мешать, – весело парировала я. – Меньше шума – проще жить. Не так ли?

Мужчина обернулся, одарил меня многозначительной усмешкой и скрылся за дверью.

– Нам тоже пора закрываться, – резонно заметила Изабелла, демонстративно зевая и прикрывая клюв перьями. – Знаешь, стоит завести табличку с часами работы, как в твоём мире. А то Глэдис вечно твердила, что цветы ждут своих людей в любое время суток.

– Подумаю над этим, – ответила я, с трудом сдерживая зевок. Проверив замки, поднялась наверх.

Перед сном я долго всматривалась в зеркало, надеясь, что оно снова сжалится и покажет кусочек родного мира. Но поверхность оставалась тускло-серой. Слегка разочарованная, я легла спать, искренне надеясь на спокойную ночь.

Забегая вперёд, скажу – я не ошиблась.

А вот утро преподнесло мне несколько сюрпризов.

Глава 20

Я проснулась от громкого треска: ранняя пташка Изабелла затеяла оживлённый спор с цветами в зале.

– Говорю вам, белые горшки придают бледность листьям и лепесткам! Какое благородство? О чём вы?

Потянувшись, я неторопливо подошла к окну и распахнула дверцу на балкончик. Тёплый ветерок ласково коснулся щеки, принося с собой дивный аромат свежей сдобы. Птички весело щебетали на карнизах, а ясное солнышко на безоблачном небе золотило крыши соседних домов.

День обещал быть поистине чудесным!

Умывшись и приведя себя в порядок, я спустилась в полутёмный зал. Цветы, завидев меня, тут же позабыли про спор и всё тем же нестройным хором пожелали мне доброго утра.

– А вот и ты! – встрепенулась сорока, прекратив пререкания с фиалкой. – Давай-ка, доставай наш честно заработанный лунник! В ближайшей таверне сегодня такая вкуснятина – каша с клубничным вареньем и пирожки с капустой!

Я протянула ей серебряную монетку, но не удержалась от беспокойства:

– Ты точно справишься? Мне неловко, что ты таскаешь такие тяжести…

– Сколько раз повторять? – фыркнула Изабелла, гордо расправляя крылья. – Я не простая птица, а представитель величественного рода Лучезарных, мне всё нипочём!

О, за ночь её род стал из древнейшего величественным?

Хихикнув про себя и напевая весёлую песенку, я распахнула входную дверь и взялась за влажную тряпочку – уличная витрина требовала ежедневного ухода.

Кстати, пора бы её заполнить. Протирая тёплое дерево, я размышляла вполголоса:

– Кого бы сюда выставить? Кто у нас любит утреннее солнышко? – наморщив лоб, я вспоминала свои знания о комнатных растениях повернулась к розам. – Может, вы, красавицы? Как вам такая идея?

Главное, помнить, что ставить надо под навес, где тенёк. Прямые солнечные лучи не сулят им ничего хорошего

Розы радостно закивали бутонами, будто только этого и ждали. Улыбаясь, я бережно перенесла несколько горшков на витрину. Подперев дверь увесистым камнем, отступила полюбоваться результатом.

– Доброе утро, Камелия! – раздался знакомый голос. Я повернула голову и увидела, что в мою сторону спешит улыбающаяся Флора, придерживая за ручку небольшую плетёную корзинку, а рядом с ней вприпрыжку бежит весёлая Лёля.

– Доброе утро, тётя Камелия! – воскликнула девчушка. – Вам привет от Ворчуна!

Я тепло улыбнулась, здороваясь с гостьями. Как же хорошо, что кактус обрёл свой дом! Наверняка уже освоился и, может быть, стал чуточку меньше ворчливым.

– А это вам, – Флора протянула мне корзинку, – за вчерашнее беспокойство.

– Ой, что вы, не стоило! – всплеснула руками, но приняла подарок, чувствуя, как щёки заливает румянец. Заглянув внутрь, я увидела две жестяные банки – большую с чаем и поменьше с кофе, аккуратную коробочку с кусковым сахаром и какой-то свёрток в хрустящей бумаге, перевязанный простой бечёвкой. По характерной форме без труда угадывалось домашнее печенье.

– Вот спасибо! Может, попьём чайку вместе? – радостно предложила маме с дочкой, но Флора покачала головой:

– Простите, Камелия, хлопот полон дом. Но если не против, я загляну вечерком.

– Конечно-конечно! – закивала я, замечая краем глаза, как в окнах соседних домов мелькают любопытные лица. Некоторые смотрели с явным недоумением, другие – с плохо скрытым удивлением.

Пока Лёля восхищённо разглядывала розы, Флора неожиданно обернулась к окнам и весело крикнула:

– Ну хватит дуться! Это совсем другая Камелия, вы обознались! Мне-то уж поверьте!

Лица тут же исчезли за занавесками, а я растерянно хлопала глазами, не совсем понимая, что происходит.

– Лёля, нам пора! – позвала Флора дочку и, подмигнув мне, добавила: – Ждите гостей, думаю, уже сегодня потянутся.

Проводив их взглядом, я вернулась в зал, всё ещё улыбаясь и прижимая к себе корзинку. Сегодня должен быть первый день торговли, тем более, я знаю ценник. Может, нарисовать листовок и расклеить их по городу? Заодно посмотрю Рейнград, ведь я дальше лавки, собственно, носа и не высовывала.

Однако не прошло и нескольких минут, как в распахнутую дверь влетела взъерошенная Изабелла. Круглые, блестящие глаза казались ещё больше обычного, а в клюве она держала увесистый свёрток, который тут же плюхнула на стол.

Изабелла сделала глубокий вдох и громко выпалила:

– Так, Мелечка! Срочно иди и налаживай связи с Райзеном. Пригласи на чай, подари ему цветочек, приготовь ему ужин, всё, что угодно, лишь бы он был на нашей стороне!

– А что случилось? – растерянно захлопала глазами, не понимая, что такого могло произойти за это солнечное утро.

– Не хочу тебя расстраивать, но у нас возникли серьёзные проблемы!

Глава 21

– День толком не начался! Что уже могло случиться? – всплеснула я руками, предчувствуя неладное.

Ума не приложу, что происходит, но как-то не хочется приглашать на чай мрачного, холодного соседа. Не ссоримся, и ладно.

Сорока, не теряя времени, принялась ловко разворачивать узел, орудуя длинным, крепким клювом. Через минуту на столе красовался глиняный горшочек, заботливо перевязанный бечёвкой, и три румяных пирожка, завёрнутых в чистую тряпицу.

– Жуй давай, силы тебе ой как понадобятся! А я пока всё расскажу, – деловито проговорила Изабелла, подталкивая ко мне завтрак. Не забыв при этом оставить себе маленький, пузатый пирожок.

Я осторожно потянула за верёвочку, стараясь не обжечься о горячий горшок. В нос ударил умопомрачительный аромат свежей каши, приправленной душистым клубничным вареньем. Рот тут же наполнился слюной, и я поняла, насколько проголодалась за утро.

– Странные дела творятся, – Изабелла принялась взволнованно прыгать по столу. – Раньше в "Крылатом орле" – это таверна такая – были только свои, с района. Глэдис, когда закрутится в делах, частенько посылала меня туда за завтраком да обедом.

Я кивнула, зачерпывая ложкой горячую кашу. Кисло-сладкий вкус варенья растекся по языку, заставив меня зажмуриться от удовольствия.

– Мамочки, как же вкусно!

– Ага, только не забудь потом вернуть посуду, – напомнила сорока. – Так вот, сегодня там народу битком, гомон стоит жуткий! И морды всё незнакомые. Пока ждала, пока мне всё упакуют, прислушалась и… – тут представительница рода Лучезарных выпучила глаза и драматично разинула клюв. – О ужас! Мистер Карнивал раньше времени вернулся из столицы и уже пронюхал об открытии цветочной лавки!

“Всего-то?” – подумала я, не решаясь озвучить вслух свой вопрос. Кажется, от одного лишь упоминания этого имени сороку знатно перекосило.

– А кто такой мистер Карнивал? – поинтересовалась, откусывая пышный бок пирожка с капустой и яйцом.

Цветы в зале заметно заволновались – сочные листья затрепетали, как от порыва ледяного ветра. Изабелла театрально раскинула крылья, изображая зловещий плащ, и мелко-мелко потрясла перьями:

– Ночной кошмар во плоти! – прошипела она драматичным шёпотом. И, сделав паузу, добавила. – Так-то он не ночной… хотя кто его знает?

– Страшный человек, – прошелестела ромашка с подоконника, съёживаясь в своём горшке.

– И такой грубый, – робко пискнула фиалочка, прячась за свои нежные листочки.

Мухоловка щёлкнул зубастой пастью:

– Был бы я размером побольше – сожрал бы его как муху и не подавился!

Я нахмурилась, с недоумением глядя то на взъерошенную Изабеллу, то на перепуганные растения. Что же такого ужасного сделал этот человек? И почему мне говорят о нём лишь сейчас?

Воображение разыгралось, рисуя то мрачного толстяка с недовольной физиономией, который с ненавистью топчет цветы, то длинного и худого как щепка старика с горбатым носом.

– Расскажи подробнее, пожалуйста, – попросила я, отложив ложку. Даже аппетит немного поугас от всеобщего волнения.

– Мистер Фредерик Карнивал – троюродный брат мэра столицы и управляющий городской оранжереи Рейнграда, – начала сорока, нервно переминаясь с лапки на лапку. – Жутко скользкий и неприятный тип. Появился на замену прежнему управляющему. Эх, мистер Джошуан был тихим, милым старичком. Детей угощал леденцами, птичек семечками кормил… Так, о чём это я?

– Жутко скользкий и неприятный тип, – пришла я на выручку Изабелле.

– Точно! – Лучезарная вскинула вверх длинное перо на манер указательного пальца. – И вскоре распустил свои коварные щупальца по всему городу.

– Что ты имеешь в виду? – я машинально обхватила полупустой горшок, согревая внезапно озябшие пальцы. Нагнали, конечно, страху.

– О, он быстро взялся за дело! – Изабелла взмахнула крыльями. – Начал шантажировать владельцев цветочных лавок, вынуждая закупать цветы только у него, да ещё и втридорога! А если у кого были свои небольшие сады или теплицы – то их то затопляло, то пожар случался. И что хуже всего – ничего не докажешь! У него всегда было железное алиби!

Воздух в комнате сгустился и стал почти осязаемо напряжённым. По спине пробежал неприятный, колкий холодок.

– Он… он и Глэдис угрожал? – спросила я, нервно вжимая подушечки пальцев в слегка подостывшие стенки горшка.

Сорока тяжело вздохнула, опустив голову:

– Лучше бы угрожал. Всё было гораздо хуже…

Глава 22

Я распахнула глаза, предчувствуя что-то совсем нехорошее. Сердце заколотилось быстрее, стоило сороке продолжить:

– Он и так и эдак подкатывал к Глэдис. Сперва втирался в доверие, пытался подружиться, а когда понял, что не сработает – начал давить на неё при помощи угроз.

Бедняжки-цветы испуганно съёжились, будто сама память о тех событиях причиняла им боль. Я подалась вперёд так резко, что чуть не опрокинула горшок:

– Что ему было нужно?

– Видишь ли, – Изабелла слегка замялась, переступая с лапки на лапку, – Глэдис творила магию, оживляя цветы, чтобы скрасить одиночество людей. Благая цель, верно?

Я закивала, машинально поглаживая порядком остывшие стенки горшка с остатками каши. Сорока склонила голову набок:

– Но ты ведь прекрасно понимаешь, что любой дар может служить как в добрых, так и в злых целях…

– Ох! – я прикрыла рот ладонью, когда до меня дошло. Остатки аппетита мгновенно испарились.

– Именно, – мрачно подтвердила Лучезарная. – Карнивал хотел, чтобы цветы не просто составляли компанию людям, но и выведывали их секреты. Когда хозяев нет дома, где хранят деньги. Ну, ты понимаешь?

– Дать ему ключ от квартиры, где деньги лежат, – я по памяти пробормотала цитату из старого фильма.

– В точку! – одобрительно кивнула сорока.

"Откуда она знает про советский кинематограф?" – промелькнуло в голове, но эта мысль тут же растворилась, когда Изабелла продолжила:

– Глэдис ответила ему возмущённым отказом. Он и цветы пытался купить, подсылал своих подручных, потом, когда понял, что она не сдастся – решил выведать у неё сам принцип магии. А она даже мне его не раскрывала. Умница и кремень! Не поддалась ни на одну провокацию, а их было ого-го!

Цветы вокруг дружно закивали, подтверждая её слова.

– Один раз даже замахнулась на него тяпкой! – воинственно потрясла листком ромашечка, но тут же зарделась, испугавшись своей храбрости.

– Это она с ним ещё мягко, – вздохнула я, предчувствуя нелёгкие три месяца.

Одно дело – соседи, которые ошиблись, но с которыми есть все шансы настроить диалог. Другое дело – негодяй, несущий серьёзную опасность.

– Поэтому я настаиваю, чтобы ты подружилась с мистером Хартом, – хитро подмигнула Изабелла. – Эх, поселился бы он здесь немного раньше, когда Глэдис была жива, кто знает…

Она замолчала, позволяя мне самой закончить её фразу и переварить все возникшие опасения.

Я разочарованно покачала головой и обхватила себя руками, защищаясь от чужих надежд:

– Не могу я навязываться в друзья. Он же всем своим видом показывает, как ему неприятно наше соседство.

– Дай ему узнать тебя получше, – фыркнула сорока, поправляя крыло. – Та Камелия ему сильно крови подпортила.

Я задумчиво потеребила прядь волос, глядя в окно:

– Интересно, а как это могла быть одна и та же Камелия, если мистер Харт только пару месяцев назад переехал в Рэйнгард? Ты же говорила, что он поселился тут после того, как лавка закрылась.

Изабелла загадочно промолчала, склонив голову набок. А во мне вдруг вспыхнуло решительное желание действовать. Я хлопнула ладонью по столу так, что цветы в горшках подпрыгнули:

– Нет, я не могу просто сидеть без дела! Давай сходим в оранжерею на разведку?

Сорока уставилась на меня круглыми глазами и потянулась крылом к голове, явно собираясь покрутить пером у виска. Но я уже загорелась этой идеей:

– Он пересекался в лавке с той Камелией?

– Вроде бы нет, – задумалась Лучезарная. – Она уехала от Глэдис немного раньше.

– Тогда Карнивал не знает, как я выгляжу, иначе уже бы крутился здесь, пытаясь наладить контакт! А так хоть посмотрю на него издалека. Разве не проще бороться с противником, когда знаешь хотя бы, как он выглядит?

Изабелла сперва повернулась ко мне хвостом, но быстро сдалась и, видя мой решительный настрой, перепорхнула на плечо:

– Только недолго! Нельзя оставлять лавку без присмотра.

Точно! У меня же нет помощников. Энтузиазм слегка поугас, и даже плечи слегка поникли:

– И правда… А вдруг придёт покупатель?

Внезапно в голову пришла отчаянная мысль. Пробормотав "Надеюсь, не откажет", я отнесла в подсобку горшок с остатками каши и побежала к дому мистера Харта. Пульс зашкаливал, когда я торопливо постучала в дверь, боясь струсить и передумать. И едва он открыл, я выпалила на одном дыхании:

– Мистер Харт, извините, пожалуйста, за беспокойство. Можно вас попросить присмотреть за лавкой?

Глава 23

Выговорившись, я испуганно пискнула и тяжело сглотнула, осознав, что вижу Райзена совершенно не при параде. Мистер Харт возвышался надо мной в одних штанах, с небрежно переброшенной через плечо рубашкой. Влажные волосы, выглядевшие угольно-чёрными, прилипли ко лбу, а по обнажённому торсу стекали капельки пота, поблёскивая в солнечных лучах.