Инициация фигуры. Серия Брана

Но её глаза говорили больше — в них маленьким бесенком скакали огоньки ненасытного любопытства.

Она угостила его мескалем с ломтиком апельсина с sal de gusano — солью, сделанной червями и вкусной историей этого напитка. Здесь Лира попала в точку – Като любил всякие такие истории и близость дерзкой и сексуальной красотки волновала его. Рядом с ней он чувствовал вызов и лёгкую опасность, что только подстёгивало к ней интерес.

А затем потянулся неспешный разговор обо всём и ни о чем. Она общалась то нагловато и снисходительно, то как-то по-детски заигрывая с ним и была иногда томной и игривой, а иногда дерзкой и вызывающей.

Периодически она вставляла в свою речь слово из табуированной лексики маргиналов означающее детородный мужской орган и заметив, что Като коробит слышать такое от молодой девушки — этот низкий слог никак не вязался с ее внешним видом и кукольным личиком, она специально поддразнивала его. Её это забавляло.

Со стороны улицы в бар вошли двое. Вошли стараясь не выделяться, но Като, не прерывая беседы, отметил их мгновенно. Его наметанный глаз выделил их из общего фона пестрой толпы. Двое. На фоне посетителей — разговорчивых пилотов-дальнобойщиков, угрюмых грузчиков, пары нейронаркодилеров они выделялись чёткой осанкой и выверенными, экономными движениями. Чувствовалась военная выправка. Не просто служба по контракту, а глубокая, въевшаяся в мышечную память военная школа. Продолжая непринужденную беседу с Лирой, он уже не выпускал их из виду.

— ...так я и сказала этому недоделанному, что если его таможный сканер не видит разницы между кибер-имплантом и контрабандой нейростимуляторов, то ему нужно не мои нейросети проверять, а своё замшелое ПО нах.. снести и установить новое, актуальное — Лира прикладывалась к коктейлю и болтала не останавливаясь.

Като, кивая, слушал ее вполуха и улыбался уголками рта, но всё внимание держал на двух фигурах — они встали за стойкой бара у входа. Первый, покрупнее, как бы невзначай медленно просканировал зал взглядом, будто считывая тепловые сигнатуры, а не лица. Второй, пониже, стоял рядом и о чем-то неторопливо с ним разговаривал, его левая рука находилась в левом боковом кармане мешковатой ветровки, правый карман ветровки был оттянут каким-то тяжелым предметом.

— Ты меня вообще слушаешь, Мост? — Лира склонила голову набок, и рыжие пряди скользнули по её щеке.

— Ага. Всё слышу. Интересную историю про таможенника и устаревшее ПО, — отозвался Като, его голос оставался ровным. — Лира, как быстро ты умеешь исчезать?

Её глаза сузились. Журналистское чутье уловило смену тона.

— Это теоретический вопрос или уже стартует практика? — Она потянулась за бокалом, не меняя позы.

— Самая что ни на есть практика. Прямо сейчас буду принимать экзамен. У входа два скучающих гостя. Не наши. И очень целеустремлённые.

Взгляд Лиры метнулся к полированному бордюру стойки, где как в тусклом зеркале отражалась часть зала. Она их увидела.

— Друзья-конкуренты? — уточнила она без эмоций.

— Нет. Коллеги-оппоненты. И они пришли не договариваться.

В этот момент Первый, крупный, скользнул взглядом по Като. Взгляд, холодный и плоский, как лезвие, никаких эмоций. Просто сканирование целей. Его рука тоже скрылась в кармане.

— Если это по мою душу, то как-то слишком нагло. Никакой интимности. Здесь, для душевного разговора слишком много свидетелей, — пронеслось в голове у Като.

— Лира, быстро ныряй под стол! — в его голосе зазвенела сталь, хотя лицо осталось спокойным. Со стороны это могло сойти за флирт.

Но было уже поздно.

У Второго-щуплого наёмника загорелся индикатор височного нейроимпланта, видимо он принял сигнал. Он вынул из кармана не оружие, а всего лишь небольшой чёрный цилиндр, похожий на фонарик и щёлкнул им один раз. Ни звука, ни вспышки. Однако все голограммы, рекламные ролики над баром, навигационные подсказки у потолка, даже интерфейс голопланшета у Лиры — погасли. И потух свет. Глушитель поля. Профессиональный, зонный.

В баре на секунду воцарилась тишина, нарушаемая только шелестом останавливающихся лопастей системы вентиляции. Потом кто-то крепко выругался: — Э! Че за хрень?! Че происходит?

Второй-Щуплый двинулся вперёд. Первый, который был помощнее тоже вынул руку из кармана, и в ней блеснул компактный, почти игрушечный пистолет с мощным подствольником. Оглушительный выстрел и с потолка посыпались мелкие фрагменты композита.

Адреналин ударил Като в виски и мир замедлился. Одним движением он скинул Лиру со стула, толкнув ее за массивную стойку бара.

— On the floor everybody! This is a robbery! — рявкнул Первый хриплым, не терпящим возражений голосом, с явным южнорусским акцентом. Его окрик быстро подавил начавшуюся панику.

Здоровяк заблокировал металлизированной стяжкой выход и потянулся к характерным выпуклостям под мышками открывшегося под ветровкой кевларового жилета.

Одновременно раздался второй выстрел и характерный хлопок вторичной детонации. У противоположной стены появилось густое белое облако. Оно поползло вниз, накрывая все словно живое, смертоносное покрывало.

Като задержал дыхание и рванулся за стойку, приземлившись рядом с Лирой.

Мозг работал с холодной ясностью: — Главный вход заблокирован. Кроме главного входа, есть ещё один, служебный. Для персонала порта. Он ведёт внутрь терминала. На ограбление это не похоже — слишком кардинальные действия.Значит цель у них какая-то иная. Нужно немедленно нейтрализовать нападающих пока они не реализовали свой план. Газ основная угроза — система вентиляции отключена. Интересно, а та фишка сработает? Тот северный вариант решения вопросов очень бы здесь пригодился. Иначе придется отбиваться поварешкой и поварским ножом Ника. Кстати, где он сам? — все это за секунду пролетело в его голове.

—Ты как?

— Охренеть, — шумно выдохнула Лира, прислонившись к стене. — Это... не ограбление. Это похоже на зачистку.

— На изоляцию цели, — поправил её Като. — Глушитель связи и газ. Если это по мою душу, то свидетели им не нужны.

— Какой ты эгоист, — фыркнула Лира. — А почему не за мной? У меня тоже немало интересных и ревнивых друзей.

— Не возражаю. Готов поделиться популярностью, я согласен — целью будешь ты. — сказал он шепотом. — Ну как? Полегчало?

Он выглянул снизу из-за угла стойки бара. Белое облако газа уже накрыло дальнюю половину зала и постепенно двигалось к ним, люди падали кашляя — анестетик быстрого действия работал мгновенно. Двое, один уже в защитной маске, второй без неё, что выдало в нём нежить,шли сквозь этот ад, как призраки, не обращая внимание на остальных.

Решение пришло мгновенно. Като, прикрываясь стойкой, переместился навстречу нападающим. Здоровяк прошёл мимо, подставив спину. В этот миг Като материализовался из темноты. Не было ни широкого замаха, ни яростного рыка. Просто короткое, точное движение руки. В ладони сгустилась матовая серая пелена, оформившаяся в узкий, изогнутый клинок — сначала эфемерный, затем смертельно реальный.

Клинок вошел у основания черепа с тихим, влажным звуком, похожим на разрыв плотной ткани. Тело обмякло и мешком свалилось в проход. Като не испытывал ничего, кроме ледяной, отстраненной концентрации. Угроза номер один нейтрализована. Никакой ярости, никакого аффекта — только чистая, безэмоциональная эффективность машины, внезапно вспомнившей свое прямое назначение.

Второй наемник резко развернулся, но Като был быстрее — коротким косым ударом он рассек соперника наискось надвое. Верхняя часть тела начала съезжать с нижней и неуклюже валиться набок, разворачивая ствол пистолета в сторону барной стойки. На рассеченных частях, толчками пульсируя и брызгая в разные стороны на гранитный пол бара начала выплескиваться голубоватого цвета жидкость.

— Антропоморфный дрон с искусственным интеллектом — он шел в тандеме со здоровяком — пролетело в голове у Като. — Но они же со времени последней войны запрещены. Их использование для любых целей приравнивается к терроризму.

И тут Лира совершила ошибку. Вместо того чтобы оставаться в укрытии, она попыталась дотянуться до упавшего в метре от неё пистолета. Видимо она посчитала что здоровяку он уже не нужен, а ей сейчас он будет в самый раз.

Робот, уже почти потерявший равновесие уловил движение сбоку. Рефлекторно — эти боевые модификации отличались мгновенной реакцией, он нажал на спуск подствольного гранатомета.

Миниатюрная 33-мм светошумовая граната вылетела, ударилась о низкий потолок и срикошетила. Взрыв с ослепительной вспышкой, сопровождающийся оглушительным грохотом и взрывной волной, отражённой стенами, ударил, как дубина.

Като увидел, как Лиру отбросило к стене. Она прилетела в нее головой и плечом, глухо охнув. Осколки просвистели в воздухе. Один чиркнул по ее щеке, оставив длинный красный штрих. Другой впился в предплечье, застряв в толще куртки.

Машина, выполнив последнеё действие, обездвижилась. Включился свет и шумно заработала аварийная вентиляция, активно удаляя газ.

— Лира! — Голос Като прозвучал эмоциональней, чем он того хотел. В одно движение он был рядом с ней, отбросив все предосторожности. Он придержал ее, аккуратно подложив ладонь сзади головы. В его глазах, еще секунду назад безжалостно холодных и жестоких, вспыхнула искра острой тревоги и сопереживания.

Она моргнула, зажмурилась от боли, прижав ладонь к порезанной щеке. Когда отняла руку, пальцы окрасились алым. Её взгляд, слезящийся от яркой вспышки, был мутным, но сознание явно не покинуло её.

— Чёрт Звенит, — прошептала она, пытаясь фокусироваться на его лице. Потом её взгляд снова упал на её собственную окровавленную ладонь. И слабый, сдавленный звук, больше похожий на стон, но в уголке её рта дрогнула что-то вроде усмешки. — Наконец-то настоящая боевая отметина. Непохоже же на кошачью царапину, правда?

Като, облегченно выдохнул. Рана была поверхностной. Неопасной. Глупой.

— Идиотка, — проговорил он беззлобно, взяв со стола пучок салфеток. — Куда полезла? Я сказал «стать невидимой», а не лезть в бутылку.

— Показался удобный момент, стырить красивый пистолет— она позволила ему прижать салфетку к её щеке, зажмурившись от нового приступа боли. Её голос был слабым, но упрямым. — Хотела оскопить ублюдка. Не срослось. — Она посмотрела на осколок в рукаве. — Куртка дорогая. Испортили ссуки.

Теперь, когда адреналин начал отступать, она слегка дрожала. От шока, от резкой боли, от осознания, как близко прошла смерть. Като это видел. Он закончил с первичной обработкой быстрыми и уверенными движениями.

— Держи, — он вложил её руку в свою, заставив прижимать салфетку к ране. — Придавливай. Это остановит кровь. Сможешь идти?

Она кивнула и оперлась на него, чтобы встать. Её обычная дерзкая самоуверенность на миг уступила место простой человеческой слабости и доверию к тому, кто только что подарил спасение убив опасного преступника и обездвижив смертельный механизм.

— А если не смогу. Ты же не бросишь тут свою встроенную хроникершу с испорченным лицом, да? — она пыталась шутить, но голос сорвался.

— Не брошу, — сказал он.

Люди, вдохнув чистого воздуха начали постепенно приходить в себя и подниматься с пола.

— Здесь больше делать нечего — вечер перестал быть томным — сказал Като, и они выбрались через служебный выход в терминал.