Каисса. Инициация фигуры. Брана

— Ты меня вообще слушаешь, Мост? — Лира склонила голову набок, и рыжие пряди скользнули по её щеке.

— Ага. Всё слышу. Интересную историю про таможенника и устаревшее ПО, — отозвался Като, его голос оставался ровным. — Лира, как быстро ты умеешь исчезать?

Её глаза сузились. Журналистское чутье уловило смену тона.

— Это теоретический вопрос или уже практика? — Она потянулась за бокалом, не меняя позы.

— Самая что ни на есть практика. Прямо сейчас буду принимать экзамен. У входа два скучающих гостя. Не наши. И очень целеустремлённые.

Взгляд Лиры метнулся к полированному бордюру стойки, где как в тусклом зеркале отражалась часть зала. Она их увидела.

— Друзья-конкуренты? — уточнила она без эмоций.

— Нет. Эти пришли не договариваться.

В этот момент первый, крупный, скользнул взглядом по Като. Взгляд, холодный и плоский, как лезвие, никаких эмоций. Просто сканирование целей. Его рука тоже скрылась в кармане.

— Если это по мою душу, то как-то слишком нагло, открыто. Здесь много свидетелей, — пронеслось в голове у Като.

— Лира, быстро ныряй под стол! — в его голосе зазвенела сталь, хотя лицо осталось спокойным. Со стороны это могло сойти за флирт.

Но было уже поздно.

У второго щуплого наёмника загорелся индикатор височного нейроимпланта, видимо принял сигнал. Он вынул из кармана не оружие, а всего лишь небольшой чёрный цилиндр, похожий на фонарик и щёлкнул им один раз. Ни звука, ни вспышки. Однако все голограммы, рекламные ролики над баром, навигационные подсказки у потолка, даже интерфейс голопланшета у Лиры — погасли. И потух свет. Глушитель поля. Профессиональный, зонный.

В баре на секунду воцарилась тишина, нарушаемая только шелестом останавливающихся лопастей системы вентиляции. Потом кто-то крепко выругался: — Э! Чё происходит?

Щуплый двинулся вперёд. Его левая рука вышла из кармана, и в ней блеснул компактный, почти игрушечный пистолет с мощным подствольником. Оглушительный выстрел и с потолка посыпались мелкие фрагменты композита.

Адреналин ударил Като в виски и мир замедлился. Одним движением он скинул Лиру со стула, оттолкнув ее за массивную стойку бара.

— On the floor everybody! This is a robbery! — рявкнул первый хриплым, не терпящим возражений голосом, с явным южнорусским акцентом. Его окрик подавил начинающуюся панику.

Здоровяк заблокировал выход и потянулся к характерным выпуклостям под мышками открывшегося под ветровкой кевларового жилета.

Одновременно раздался хлопок и из вентиляции хлынул густой белый газ. Облако поползло вниз, словно живое, смертоносное покрывало.

Като задержал дыхание и рванулся за стойку, приземлившись рядом с Лирой.

Мозг работал с холодной ясностью: — Главный вход заблокирован. Кроме главного входа, есть ещё один, служебный. Для персонала порта. Он вёдет внутрь терминала. На ограбление это не похоже. Значит цель у них какая-то иная. Нужно нейтрализовать нападающих пока они не реализовали свой план. Газ основная угроза — система вентиляции отключена. Интересно, а та фишка сработает? Тот северный вариант решения вопросов очень бы здесь пригодился. Иначе придется отбиваться поварешкой и поварским ножом Ника. Кстати, где он сам? — все это за секунду пролетело в его голове.

— Ты как?

— Охренеть, — выдохнула Лира, прислонившись к стене. — Это... не ограбление. Это похоже на зачистку.

— На изоляцию цели, — поправил её Като. — Глушитель связи и газ. Хотели взять меня живьём, убрав свидетелей.

— Какой ты эгоист, — фыркнула Лира. — А почему не за мной? У меня тоже немало интересных друзей.

— Не возражаю. Готов поделиться славой. Хорошо. Целью будешь ты. — сказал он шепотом. — Как? Полегчало?

Он выглянул из-за угла стойки бара. Белое облако газа уже накрыло дальнюю половину зала и постепенно двигалось к ним, люди падали кашляя. Анестетик быстрого действия. Двое уже в защитных масках шли сквозь этот ад, как призраки, не обращая внимание на остальных.

Решение пришло мгновенно. Като, прикрываясь стойкой, переместился навстречу нападающим. Здоровяк прошёл мимо, подставив спину. В этот миг Като материализовался из темноты. Не было широкого замаха и яростного рыка. Просто короткое, точное движение руки. В ладони сгустилась матовая серая пелена, оформившаяся в узкий, изогнутый клинок — сначала эфемерный, затем смертельно реальный.

Клинок вошел у основания черепа с тихим, влажным звуком, похожим на разрыв плотной ткани. Тело обмякло и мешком свалилось в проход. Като не испытывал ничего, кроме ледяной, отстраненной концентрации. Угроза номер один нейтрализована. Никакой ярости, никакого аффекта — только чистая, безэмоциональная эффективность машины, внезапно вспомнившей свое прямое назначение.

Второй наемник замер, затем начал неуклюже валиться набок, разворачивая ствол пистолета в сторону барной стойки.

— Антропоморфный дрон с искусственным интеллектом — он шел в тандеме со здоровяком — понял Като. — Но они со времён последней войны были запрещены. И их использование для любых целей приравнивалось к терроризму.

И тут Лира совершила ошибку. Вместо того чтобы оставаться в укрытии, она метнулась от стены, пытаясь подобрать валявшийся в метре от неё на полу, вылетевший у здоровяка пистолет. Робот, уже потерявший управление уловил движение сбоку. Рефлекторно — эти боевые модификации отличались мгновенной реакцией, он нажал на спуск подствольного гранатомета.

Миниатюрная светошумовая 33-мм граната вылетела, ударилась о низкий потолок и срикошетила. Оглушительный грохот, ослепительная вспышка. Ударная волна, отражённая стенами, ударила, как дубина.

Като увидел, как Лиру отбросило к стене. Она ударилась головой и плечом, глухо ахнув. Осколки просвистели в воздухе. Один чиркнул по щеке, оставив длинную царапину. Другой впился в предплечье, застряв в толще куртки.

Робот, выполнив последнее действие, обездвижился. Включился свет и шумно заработала аварийная вентиляция, активно удаляя газ.

— Лира! — Голос Като прозвучал резче, чем он планировал. В одно движение он был рядом с ней, отбросив все предосторожности. Он придержал ее, аккуратно подложив ладонь сзади головы. В его глазах, еще секунду назад безжалостно холодных и жестоких, вспыхнула искра острой тревоги и сопереживания.

Она моргнула, зажмурилась от боли, прижав ладонь к порезанной щеке. Когда отняла руку, пальцы были в алом. Её взгляд, слезящийся от яркой вспышки, был мутным, но сознание явно не покинуло её.

— Чёрт… Звенит, — прошептала она, пытаясь фокусироваться на его лице. Потом её взгляд снова упал на её собственную окровавленную ладонь. И… слабый, сдавленный звук, больше похожий на стон, но в уголке её рта дрогнула что-то вроде усмешки. — Наконец-то… настоящая боевая отметина. Непохоже же на кошачью царапину, да?

Като, облегченно выдохнул. Рана была поверхностной. Неопасной. Глупой.

— Идиотка, — проговорил он беззлобно, взяв со стола пучок салфеток. — Зачем полезла? Я сказал «стать невидимой», а не лезть на рожон.

— Показался… удобный… момент, — она позволила ему прижать салфетку к её щеке, зажмурившись от нового приступа боли. Её голос был слабым, но упрямым. — Хотела оскопить ублюдка. Не срослось. — Она посмотрела на осколок в рукаве. — Куртка… дорогая. Испортили.

Теперь, когда адреналин начал отступать, она слегка дрожала. От шока, от резкой боли, от осознания, как близко прошла смерть. Като это видел. Он закончил с первичной обработкой, его движения были уверенными и быстрыми.

— Держи, — он вложил её руку в свою, заставив прижимать салфетку к ране. — Придавливай. Это остановит кровь. Сможешь идти?

Она кивнула и оперлась на него, чтобы встать. Её обычная дерзкая самоуверенность на миг уступила место простой человеческой слабости и доверию к тому, кто только что убил опасного преступника и обездвижил смертельный механизм.

— А если не смогу. Ты же не бросишь тут свою встроенную хроникёршу с испорченным лицом, да? — она пыталась шутить, но голос сорвался.

— Не брошу, — сказал он.

Люди, вдохнув чистого воздуха начали постепенно приходить в себя и подниматься с пола.

— Здесь больше делать нечего — вечер перестал быть томным — сказал Като, и они выбрались через служебный выход в терминал.