Пантера. Цикл 1

Окраина Гилеи

– Лес, на окраине которого мы стоим, называется Гилея, или Таннский лес, – говорила Наташа Одину, бронированному «Троном». – Думаю, ты слышал о нем.

– Лес-аномалия, – задумчиво произнес Один.

– Значит, слышал. Хорошо. Он возник полтора века назад и с тех пор медленно отвоевывает себе территорию. Его исследуют уж более полувека, но до сих пор не могут найти причины возникновения этого феномена. На первых стадиях лес разрастался с небывалой скоростью, вызвавшей панику среди населения и резонанс во всем обществе, и сейчас занимает треть Германии в ее центре. Гилея почти не исследована, едва поддаются контролю ее границы, и мстит, если с ней обращаются очень грубо. В общих чертах – лес, точнее, джунгли, можно назвать восьмым чудом света, только нерукотворным.

– А это значит, что абсолютно никто не знает, что такое Гилея? – уточнил Один.

– Ты правильно понял.

Наташа встала на ствол заваленной молнией полугнилой гигантской сосны, находясь в своем любимом малиновом бикини и розовой, с цветочками, юбочке, каштановые шелковые волосы красиво ниспадали по загорелым плечам, голубые глаза серьезны не по-детски, но не холодны, на изящных ножках – розовые сандалии, на вид очень хрупкие и непрочные, однако это не так: у Наташи нет хрупких и ненадежных вещей и предметов.

Один, наверно, сотый раз осмотрел свои органические доспехи, более или менее надежно укрывающие от неблагоприятной окружающей среды. Ему очень понравился «Трон», он создавал ощущение защищенности: многократно возросли силы, ускорилась реакция, возникли первичные навыки боевых искусств, лезвия перерубают толстую стальную проволоку, свинец режут как масло, пушки на щеках стреляют привычными пулями, а также лазерными лучами, полыхают огнем и изрыгают молнии, но есть одно «но» – заряды требуют колоссальное количество энергии, по словам Наташи, поэтому пушки являются самым крайним средством, когда боевых навыков, прыти и лезвий уже недостаточно, дабы выжить в этом сверхсложном мире.

Он встал рядом с высоким трухлявым пнем, на котором росли древесные грибы и мхи, образовавшие своеобразный симбиоз – грибы поставляют мхам питательные вещества, мхи – воду, и отчасти укрывают от рассеянного солнечного света. Впрочем, и заваленная сосна, некогда являвшаяся единым целым с этим пнем, поросла ими же – и ударил по нему со всего размаху. Кулак легко вошел в пень и вышел обратно. Из широкой щели посыпалась влажноватая коричневая труха, в респираторный сенсор ударил запах гнили, но Один не почувствовал отвращения, как когда-нибудь в прошлой жизни.

Похоже, Наташа уловила его эмоции, насмешливо улыбнулась.

– Ты не чувствуешь запахов, их улавливает «Трон», определяет, а тебе «сообщает» о них в форме эпитетов: пряный, сладкий и так далее, ты их воспринимаешь подсознательно, внушаешь себе, но уверяю – ощущения ложные. Если научишься контролировать, неприятные запахи сможешь «отсеивать».

Один от нечего делать ударил ребром правой ступни по пню: вновь брызг трухи, мха и грибов, пень скрипнул и упал на землю, сердцевина высыпалась.

За три часа, что он провел в лесу, Наташа многое показала ему, узнал о некоторых возможностях «Трона», пострелял в мишени из пушек лазерными лучами. Наталья показала несколько приемов из боевых искусств. Один лазил по деревьям, иногда падал с них – иногда правильно, иногда нет,– гонялся за животными, сражался с тенью, успел поневоле искупнуться в небольшом болоте, но вылез сам – в общем ни минуты покоя он не знал, и все три часа Наташа учила его, наставляла, давала советы, испытывала, наказывала за нерадивость и изматывала.

Когда пень завалился, на груди раскрылось устье: накопитель вылетел, тут же приняв форму головы пресловутого велоцираптора. Накопитель раскрыл «челюсти», стремительно направился к пню и неестественным способом заглотил его и труху вместе с древесными грибами и мхом. Затем он влетел обратно в устье, и оно закрылось. Один воспринял событие спокойно, потому что накопитель за сегодняшний день проделывал подобное раз пять, для Наташи в этом вообще не было ничего необычного, уж она-то точно попривыклась ко всему.

– Ну а теперь, я думаю, стоит вернуться домой, Наташа, я соскучился по своим «ГАЗели» и компу, – твердо сказал Один, претерпевая одновременно обратное превращение, посмотрел на себя и добавил: – Заодно найдешь что-нибудь из одежды для меня – не буду же я все время ходить в одних плавках и босиком!

Наташа согласно кивнула, улыбнувшись без тени смущения, ловко спрыгнула со ствола сосны.

… Наташа наблюдала за манипуляциями Одина с любопытством, причем нескрываемым. Он открыл крышку компа, ввел какую-то программу. На монитор выполз червяк с большим ртом и глазами, очень похожий на Джима из известной игры на «Сега», разве что без скафандра, повернулся к Одину:

– Вы только что вошли в Пентиум-97. Продолжить операции?

Даже голос похож на глуповатого Джима.

– Нет.

На экран вышел скафандр, прыгая на скалке, подошел к червяку и скалка исчезла. Джим запрыгнул в него и, откуда не возьмись, достал свою ракету, сел на нее и стремительно полетел по космическому коридору, обстреливая ракетой большие и малые пузыри, избегая столкновений с астероидами. Точно такая же заставка появилась на трех других компьютерах.

– Ух ты! – воскликнула Наташа. – Классно! А я его даже открыть не могла, как ни пыталась!

– Это особый компьютер! – похвастался Один, вставая со стула. – Мне его подарили, и во всем мире нет больше такого – он в единственном экземпляре. Компьютер может почти все, при этом не нужен кабель, чтобы соединиться с серверами или подключиться к Интернету, так как является беспроводным. Мой «Компсогнат» умеет думать, разговаривать, обладает некоторыми эмоциями, может войти в любую сеть и выйти, не оставив никаких следов своего присутствия. И без моего желания он не будет работать ни с кем, кроме меня.

– Думает?! Это что значит – с ним можно поговорить, как с человеком?!!

Он довольно, с легкой улыбкой, кивнул.

– Невероятно! А почему он называется… «Компсогнат»? Ты же дал ему это название?

– Угу. Его назвал в честь маленького динозаврика – маленького, но шустрого и умного. Он…

– О-о, о динозаврах я неплохо осведомлена. Но я поняла смысл. Пойдем на кухню, поедим…

Выйдя из комнаты, она вдруг остановилась, сосредоточилась, напряглась.

– Что случилось? – обеспокоился Один. – Кого-то почувствовала?

– Да! – коротко ответила она и расслабилась.

Наташа с осторожностью пантеры выскользнула во двор, вгляделась в деревья и громко сказала по-немецки:

– Я знаю, что вы здесь! Выходите!

Они выскочили, словно из ниоткуда, дьяволы в черном во плоти, перепрыгнули через ограду, встали вокруг девочки во всей своей красе и при оружии, смотрящим вниз, но готовым в мгновение ока обрушить огненный шквал в потенциальных противников. Их было всего десять, однако боеспособность – на высшем уровне: бойцы невидимого фронта облачены в ванадиево-титановый комбинезон, на лицах кислородно-респираторная маска с приводом к легкому, но надежному комбинезону, головы прикрыты шлемом, перед глазами – табло индикации (индикаторы показывают непрерывно состояние всей экипировки). К электронному поясу крепятся небольшой квантовый излучатель (лазерный резак), двадцати пятизарядный пистолет (калибра пять-двадцать пять миллиметров) с разрывными пулями, три термические мины. Выше пояса – восемь таймерных осколочных гранаты. На спине зафиксирована восемнадцати зарядная винтовка, в руках – тяжелая импульсная винтовка, в потайных карманах – боеприпасы к вышеозначенным орудиям. Один вояка – самый низкий из всех – держал к тому же в руке легкую минную установку. Индикаторы показывали, что установка заряжена, но не взведена.

Из боевого кольца отделился боец, четко подошел к Наташе, разгерметизировал кислородно-респираторную маску и опустил ее к груди, светящееся табло полускрывало глаза.

– Сержант Клайперс Урио. Миссия: проникнуть в Еленополис, уничтожить его обитателей (по возможности) и захватить живой или мертвой Елену.

Он замолчал, отрапортовавшись, ожидая дальнейших действий от Наташи. Солдаты стояли, словно истуканы, не шелохнувшись, почти не дыша.

Наташа удивленно посмотрела на него.

– А вы, собственно, кто такие?

– Десантники, – коротко ответил Клайперс Урио.

– Хм-м… Даже так. На службе у государства что ли?

– Можно сказать и так, – он как-то неопределенно кивнул.

– А что десантникам нужно от маленькой беззащитной девочки? – зло съехидничала Наталья, наконец, придя в себя, оправившись от легкого удивления.

Урио пристально посмотрел на нее.

– Маленькая девочка не сумела бы обнаружить десантников в лесу и не смогла бы убить кибер-человека. Ты справилась с ним в одиночку в Казахстане и вернулась в Германию путем «нажатия» на определенных людей. Обычному человеку такое не под силу…

– Ладно, сдаюсь. К делу: что вам, – она бросила взгляд на бойцов, – нужно от меня?

– Ты владеешь технологиями, «правительству» не знакомыми.

– Ах, вон вы о чем, – даже немножко разочаровалась Наташа, нисколько не испугавшись своего разоблачения. – Что ж, некоторые мои секреты раскрыты, вы все обо мне знаете. Значит, мое оружие необходимо там, в Еленополисе? Я правильно поняла смысл?

– Да.

– А если я откажусь? Я ведь всего лишь девочка, а как всякий ребенок – умирать не хочу, тем более в том логове, – капризно сморщила она личико.

– Наташа, о чем они говорят? – задал вопрос Один, наблюдая за переговорами бойцов.

– Они не хотят брать тебя в Еленополис, считая тебя обузой.

– Я понимаю, – грустно повесил нос Один, сев на ступеньку веранды. – Но у меня есть «ГАЗель». – И он хитро поднял глаза.

Она улыбнулась ему в ответ, насмешливо покачав головой.

– Ох и хитрец же ты, Один. Там «Трон» может не спасти.

– Я пойду с вами! – решительно расставил все точки над «и» Один. – Я ни за что не брошу тебя, потому что ты, Наташа, – одна у меня осталась на этом свете.

«ГАЗель» убегала от двух полицейских машин, кричавших сиренами. Они уже не пытались вразумить ребенка за рулем, даже не подозревая о том, что он не немец и совсем не понимает немецкого языка, и не могли узнать марку беглеца – такие просто в Германии не курсируют. Они не имеют право останавливать ребенка грубой силой, создавать рискованные ситуации, в которых он может попасть в автокатастрофу, иначе – не сносить головы.

Центральные улицы были битком набиты людьми и машинами, все куда-то спешили, кричали, галдели, звонились, дрались, всем плевать на всех и на каждого по отдельности, люди и не подозревали, что где-то относительно не далеко скрыта обитель зла…

– Направо, – сказала Наташа и Один послушно свернул на тротуар, по-черепашьи пополз в боковую улочку, то и дело вдавливая сердито клаксон, притормаживая, чтобы не задавить ненароком глупых прохожих.

Он пробороздил бортом телефонную будку, выдавил стекло, звонящий замер от сильного испуга, джинсы между бедер повлажнели. Полицейские свернули следом. «ГАЗель» вырвалась на следующую улицу, потом снова свернула в проулок. По мере удаления от центра города на юго-восток, становилось пустыннее, люди одеты не так уж богато и ярко, драк и бедняков больше, улицы и здания грязнее и захламленнее, местами – откровенные помойки, на которых шарились отбросы общества, собаки и прочее зверье. Наконец, они выехали в трущобы – самые бедные районы Гилеоштадта.

Здесь царила иная жизнь, отличная от богатых и среднестатистических районов, специфическая. В трущобах обитают отбросы общества – люди, никому не нужные: те, кому некуда податься, просто нищие лоботрясы, мелкие воришки и преступники, живущие за счет обеспеченных ротозеев, мошенничества и «черных дел». Одину были отвратительны такие создания.

Полицейские машины на бешеной скорости сокращали расстояние до убегающего мальчика, впервые наблюдая столь юного автоаса, уверенно ведущего железного коня по пыльным улочкам. Вполне естественно, что в трущобах не любят блюстителей правопорядка, некоторые активно болели за беглеца, всячески мешая фараонам преследовать нарушителя закона: камнями, руганью, иногда бутылочными бомбами.

Один мельком обернулся в салон. Десантники спокойно сидели, сохраняя хладнокровие, но в душе восхищаясь отчаянной мужественностью юнца, рано постигшего азы автовождения. Но полицейские продолжали настигать беглеца – ведь не даром же они кушают хлеб!

«ГАЗель» выбралась за черту Гилеоштадта, продолжая бег по старой каменной дороге, плавно возвышающейся, идущей вверх. Справа четко проглядывалась сплошная темно-зеленая стена Гилеи, слева – камни и булыжники. Говорят, на этой каменистой возвышенности Гилеоштадт собирается выделить деньги на прокладку железной дороги – но это только говорят.

Неожиданно для всех полицейские машины приотстали, развернулись и уехали обратно в город. Что случилось – неизвестно, но они более не преследуют и вряд ли вернуться. Однако никто из бойцов и не подумал расслабляться, так как дорожный патруль – всего лишь случайный попутчик, назойливая муха, в конце концов уставшая гоняться за жертвой. «ГАЗель» продолжала свой ход, не останавливаясь ни на секунду: солнце уже почти скрылось за горизонтом. Один включил фары дальнего обзора, громко выдохнул воздух, напряжение немного отступило, но адреналин продолжал выделяться в кровь, на лице поблескивали капельки пота: никогда ему еще не приходилось ни от кого убегать, никогда он не подвергал риску жизни многих людей, соответственно, никогда не испытывал подобный страх – и сейчас это не привычно.

– Остановись. Приехали, – констатировала Наташа.

Один подъехал к широкому и длинному карьеру, нажал на тормоза, заглушил мотор. Десантники один за другим вышли из машины, встали подле коренастой жилистой сосны.

Тот, что нёс легкий миномет, установил его на откидной двуноге, наладил прицел, лег (за ним последовали остальные), нажал какие-то клавиши – загорелся зеленый индикатор у основания трубы диаметром пятьсот пятьдесят миллиметров. Один проследил за взглядом десантника – метрах в пятнадцати отсюда возвышалась обычная скала, ничем не примечательная, как все вокруг: такие же небольшие каменные выросты, каменистая поверхность, карьер справа по борту от «ГАЗели», редкие кривоватые, необычайно крепкие, сосны, далекая стена джунглей Гилеи.

Ш-шпок! Скалу скрыла взрывная волна, вверх повалил мутно-белый дым.

– «Трон», ты мне нужен! – резко произнесла Наташа.

Один завороженно наблюдал перевоплощение девочки.

Когда дым рассеялся, десантники цепочкой направились к образовавшемуся от взрыва проему в скале, направляющим был сержант Клайперс Урио. Он бросил в проем две гранаты, выждал несколько секунд – отголоски взрывов выбрались на поверхность тихо.

Сержант жестом показал своим бойцам на проем, они зацепили крюк за его край и стали по одному исчезать внутри, последним растворился Клайперс.

Наташа вылезла из машины молча, зная, что Один в любом случаи последует за ней, как ни отговаривай.

Еленополис

Вот они и попали в логово инопланетян. Помещение было обширным, вместительным, вырезанным в камне. Они стояли под достаточно широким желобом, по которому, собственно, и попали в Еленополис. Метрах в пяти над ними проходила сеть мостиков, по которым ходили не то люди, не то киберы в халатах цвета гранита. Они следили и работали с оборудованием, вмонтированным в стены. Похоже, при помощи автоматики просматривают весь город, следят за его ростом вглубь и вширь, открывают и закрывают створки между разными секциями и ярусами, одним словом – управляют от лица Лены всем полисом. Стены и потолок также пронизаны яркими холодными люминесцентными лампами.

Рабочие и специалисты никак не отреагировали на появление нежданных гостей, продолжая делать свое дело, – похоже, работа важна и трудоемка, требует постоянного контроля и внимания: наверняка есть кому позаботиться о дюжине пришлых.

Слева красовались огромные двустворчатые округлые ворота, по-видимому, в следующую секцию.

Десантники держали на мушке все помещение, смело направились к воротам. Под входным желобом, с которого свисал трос, остались многочисленные выщербины от осколков двух разорвавшихся гранат на стене и полу.

Ворота внезапно с шипением тяжело раскрылись, скрывшись в стенах, приглашая войти «гостей». За ними находилось такое же помещение, как и это. Такие же ворота. Десантники посмотрели на сержанта, тот коротко кивнул. Они, поводя оружием в разные стороны, приняли приглашение со всей осторожностью. Створки также неожиданно закрылись за ними.

Внезапно с мостиков стали спрыгивать странные существа, похожие на древних примитивных крокодилов. Их морды вытянуты, челюсти усажены кривоватыми иглообразными зубами, на кончике морды посажены большие ноздри, из верхней челюсти также торчали демонстративные зубы, предназначенные скорее для украшения. Они ходили на задних массивных лапах, широкий хвост уравновешивал голову.

Заговорили тяжелые импульсные винтовки, с шипением пронизывая теплый воздух, промахнуться было невозможно, так как этих тварей около сотни. Лазерные импульсы сжигали рельефную, узорированную, грязноватую темно-красную кожу, внутренности.

Два крокодила с рычанием (и звуки, производимые ими, схожи со звуками, используемыми современными аллигаторами) кинулись на массивных задних лапах, оканчивающихся тремя передними и одним задним когтистыми пальцами на сержанта. Он не растерялся, направил винтовку на более близкого мутанта слева и нажал пусковую клавишу. Импульс в мгновение ока прошил воздух, ударил в горло. Крокодил без предсмертных звуков повалился на испещренный грязно-желтыми кляксами, смешанными с кровавыми сгустками, пол с выжженными шеей, нижней челюстью, плечами и грудью. Второй крокодил оставил без внимания быструю смерть товарища (коэффициент интеллекта равняется пятилетнему человеческому ребенку, в голове лишь установки Лены), с ходу атаковал бойца. Клайперс Урио четким ударом подошвы ботинка по левому коленному сочленению, отчетливо послышался хруст костей, черные когти передних пятипалых лап чиркнули по подвижному бронированному комбинезону, порвали черную ткань. Сержант приставил ствол ко лбу между глаз мутанту: широкие округлые глаза, с буровато-желтыми белками, с едва видимыми зрачками, стали еще шире и смотрели прямо в лицо человека – Урио даже показалось, что он боится, – челюсти слегка приоткрыты, ноздри шевелились от тяжелого дыхания, и сержант нажал кнопку, не испытывая никаких чувств к жалкому мутанту. Импульс сжег кожу, череп, небольшой мозг, глаза – толкнул его на спину. Он закинул винтовку на плечо стволом назад и вновь нажал на кнопку – крокодил мешком повалился с обширными ожогами морды; спалил еще одного впереди и одного – справа.

Самый низкий десантник из всей группы (не считая, конечно, бойцов иного состава) жестко проткнул основанием коротковатого ствола тяжелой импульсной винтовки кожу на сочленении горла и нижней челюсти, резко опустил оружие и мощным ударом ноги по животу доотправил туда, откуда, как правило, возвращаются только в сказках и мифах, а они, как известно, родом из жестокой, беспощадной действительности – изнанка размеренной, сытной жизни. Данилко Александр, по званию рядовой, уклонился вниз-влево от бокового удара когтистой лапы, коротко ударил прикладом винтовки по локтю, своим локотком залепил под челюсть, вышиб его левое колено. «Нормально!! Еще агнец на заклание бежит!» – без тени страха и злобности подумал рядовой, встречая очередного тупоголового крокодила мощным импульсом лазерного излучения.

Один схватил руками морду крокодила, поднял его над собою и с размаху уронил на спину – крокодил завопил от адской боли сквозь закрытые жестко челюсти,

усиленно, но тщетно царапал броню «Трона» когтями, высекая мелкие искры, – прижал ногой грудь и жестоко дернул морду на себя, хрустнули шейные позвонки. Еще двое напали сзади и спереди. Он прыгнул вверх и мутанты столкнулись друг с другом, предназначенные ему удары расцарапали кожу своих же. Один приземлился им на плечи, резко, чтобы не успели опомниться, вывернул единовременно головы на двести семьдесят градусов. Они упали мертвыми на колени, завалились на бок. Один устоял на согнутых, поднялся, осмотрелся и увидел на мостике новую угрозу: крокодил, сидя на одном колене, целился из электронного излучателя в сержанта. Один проскочил мимо дерущихся, чудом избежал случайного лазерного импульса и с криком прыгнул на мутанта. Он уже почти достал мутанта, когда тот открыл огонь: толстый извивающийся луч синего цвета ударил ему в грудь, опрокинул со звоном оземь. Однако луч не причинил ему особого вреда, он покачал головой, разгоняя дурман, с трудом поднялся на ноги и тут же был сбит новым залпом гудяще-звенящего излучения.

Наташа видела это, яростно схватила за лапу атаковавшего крокодила, перекинула через себя и, воспользовавшись хаосом битвы, обогнула незаметно стреляющего, прыгнула к мостику, зацепилась руками за его край, подтянулась, забралась, подползла сзади по перпендикулярному мостику. Она находилась в метре от него, поэтому решила избрать несколько иную тактику: вытянула правую руку в бок, из гнезда на кисти вырос кривой, относительно узкий, кинжал длиною до тридцати сантиметров. Наташа потянулась вперед, насколько позволяло равновесие, и нанесла сокрушительный удар лезвием. Крокодил невольно разжал пальцы – излучатель свалился на мостик, – пасть раскрылась в немом крике и голова полетела вниз, на поле боя, тело завалилось по левую сторону от излучателя. Из страшной раны толчками потекли буровато-желтая слизь и кровь. Наташа прыгнула на этот мостик, подхватила трубу, установила на плече, через электронный прицел поймала мишень, атаковавшую Одина, пытающегося безуспешно восстановить равновесие, нарушенное мощными электронными импульсами. «Держи, генетическое отродье!» – холодно прошептала Наталья, сжимая клавишу, проходящую вдоль рукояти. Синий луч разорвал крокодила, превратив его в буровато-желтое, с кровавыми прожилками, месиво, а кости превратились в мелкие осколки. «Вот так-то!» Один поднял большой палец шатающейся правой руки кверху, мол, молодец. Она ответно кивнула в знак того, что приняла благодарность. Лучи сбили еще двух, когда десантники стали быстро оглядываться по сторонам в поисках мутантов, но не найдя таковых в живых, опустили винтовки книзу.