Пантера. Цикл 1

Наталья встретилась взглядом случайно с сержантом, Клайперс Урио едва кивнул, мол, спасибо. Она посмотрела на табло: осталось восемьдесят процентов энергии, спрыгнула на пол вместе с оружием.

Данилко с усилием помог подняться Одину, задержал его очередное падение:

– Не падай, дружище, нам еще идти, – сказал он по-русски с украинским акцентом, зная уже, что Один и двух слов не свяжет по-немецки.

– Спас-сибо, брат-тан! – и хлопнул его по плечу.

– А у тебя крепкая рука, – удовлетворенно присвистнул Александр. – Не упадешь?

– Все в пор-рядке.

– Меня зовут Саша.

– Один.

Они пожали друг другу руки вполне дружески.

Один вслушался в свои ощущения, – Александр отправился к подозвавшему его сержанту. Одина шатало из стороны в сторону, сенсоры время от времени потрескивали сухими электрическими разрядами – «Трон» получил переизбыток энергии. «Не шатайся, не шатайся, не шатайся! Стой ровно! Ровно!» Уже через минуту, путем самовнушения, он восстановил равновесие, проделал несколько шагов – все в порядке.

– Вы прошли секцию номер два без потерь – поздравляю! – послышался грубоватый женский голос – на каждой створке в следующую секцию имелось по динамику, отчетливо передающим чей-то голос.

Десантники замерли на месте, напрягшись, и готовые отразить любую внезапную атаку. Наташа спокойно слушала динамики, держа в руках электронный излучатель. Один подскочил на месте, оглядываясь по сторонам в поисках источников звуков, найдя, сфокусировал на них взгляд, внутренне кипя от ярости. Он не любит, когда его застают врасплох.

– Обратного пути нет, – между тем продолжал спокойно-выдержанно голос. – Первые ворота заблокированы, и, по мере прохождения каждой секции, будут закрываться предыдущие ворота. Единственный выход – идти вперед, так как топтаться на одном месте бессмысленно. Я предупрежу ваш вопрос и заранее скажу: я глава одного из немногих на Земле форпостов так называемых инопланетян, то есть – Лена, царица монархическая Еленополиса. Думаю, вам говорят имя и название о чем-то, коли уж нашли мой город.

Динамики затихли, Один вконец обозлился на всех и вся, потому что ни слова не понял по-немецки, как ни вслушивался и не напрягал память: произношение существенно отличалось от школьного преподавания. Он напряг кулаки, с трудом контролируя свои негативные эмоции, первым решительно, не разжимая кулаков, направился к воротам, они услужливо поспешили отвориться (наверно, если бы они этого не сделали, он начал бы их колошматить и обстреливать). Наташа и десантники понимающе последовали за ним, просматривая оружием все пространство вокруг. Створки затворились за ними.

В общих чертах характер места не отличался от предыдущего: столь же обширная пещера, люминесцентные лампы, пересекающиеся в пяти метрах над ними мостики, образующие в центре свободное от них пространство, те же ворота с динамиком на каждой створке, но поменялись отрицательные персонажи и сократилось их количество примерно вдвое: вместо крокодилов – кибернетические, физически крепкие, разномастные люди – киборги. Их объединяли лишь две вещи – все они мужского пола и на голове ни единого волоска, кроме того, все морды ухмыляющиеся и самоуверенные.

И они стали прыгать с мостиков. Киборги обладали несколько большим разумом, чем крокодилы, и куда более быстры и изворотливы, убить – сложнее.

Рядовой Данилко Александр попал-таки в кибера, стремившегося поймать его. Импульс сжег пол футболки, кожу.

– Вот, черт! – Данилко было очень неприятно видеть, что киборг даже не почувствовал боли, немного отступил назад.

– Да-а! Именно туда ты и отправишься, – усмехнулся биоробот, одновременно ухмыляясь, издевательски подмигнул голубым глазом.

Александр воспользовался тем, что он был занят своими словами, произвел три выстрела подряд: в голову, горло и ниже пояса – подбежал и треснул прикладом винтовки в подбородок, изжег кибера сзади быстрее молнии.

Едкий дым заполнял пещеру: кибер-люди испускали его своей окончательной смерти, затем взрывались. Десантники не чувствовали по этому поводу дискомфорта, кислородно-респираторная маска с тремя самоочищающимися фильтрами пропускали чистый воздух.

Марио Джанотти нажал на спусковой механизм, но индикатор загорелся тревожным красным светом: энергообойма разряжена, винтовка требует срочной перезарядки. Рядовой четко приложил оружие к спине, кольца сомкнулись на стволе и прикладе. Киборг ударил кулаком по прямой линии, но десантник нырнул под него, основанием ладони заехал промеж ног, плавно поднялся слева, другой ладонью прошелся по уху и одновременно кулаком – в подбородок. Киборг пошатнулся, голова откинулась назад. Марио не остановился на этом: край ботинка посадил в подколенный изгиб, уронил его на колено, другим ботинком проехал по затылку, затем в шейные позвонки, Он завалился с выпученными глазами. Джанотти отошел на почтительное расстояние, одновременно заряжая винтовку.

Сержант вдавил кнопку импульсной винтовки – лазер обжег грудь черноокого киборга, но тот прыгнул на него. Клайперс резко наклонился и подсек его ударом в пятку. Биоробот с грохотом завалился и не успел подняться: на горло приземлился ботинок Урио, вдавил кадык в позвонки. Сержант перевернулся на спине вперед, избегая пинков двух сотоварищей убитого, стремительно обернулся и разрядил в них энергообойму, тут же выбросил ее и зарядил новую, лег – один из его солдат уничтожил подкрадывающегося к нему киборга, но сам подставил невольно спину под удар, на секунду забыв про тыл. Сержант Клайперс Урио не сумел прийти на помощь своему спасителю, путь преградил враг.

Наташа эксплуатировала трофейный электронный излучатель на полную силу, не щадя энергии. Широкий извивающийся луч превращал биологические ткани в месиво, облучал электронный каркас, в связи с чем бомба взрывалась хило. Но по всему помещению ходил густой дым, слабо вентилируемый через ворота, раздавались взрывы и огненные волны сжигали тела, нагревали воздух. Наташа изо всех сил старалась не задеть излучением десантников, оно уничтожало всех в радиусе тридцати метров. «Эффективная штучка!» – ласково подумала девочка: «Жаль только, что энергообойма иссякает. Сколько ею солдат можно спасти от гибели!» Она резко вонзила кистевой кинжал в самое сердце киборга, сзади атаковавшего, угодила эффектно в колено, раздробив оное, развернулась и вывернула другое колено в обратную сторону, подскочила и вогнала жестоко пальцы правой руки в переносицу, оттолкнулась ногами от груди, плавно приземлилась на пол, устланный пеплом и слизским месивом. Наташа сейчас пребывала в относительно хорошем, приподнятом, настроении (что по всем законам общественного мнения – дикость и признак нравственного разложения…), чего не скажешь об Одине.

Настроение у него – хуже некуда. Злоба и ярость кипели в нем гейзером, раздражение вулканом прорывалось наружу, лава сметала все за собой. Он бросался без намека на страх – или малодушие – на киберов, предельно жестко отбивал все ткани, ломал кости, резал локтевыми кинжалами, зачастую сам получал мощные, но не смертельные удары – его навыки боевых искусств на довольно низком уровне, в отличие от Натальиных или возможностей десантников. Однако он изворачивался, как угорь, выскальзывал из крепких объятий. «… тебя можно убить, лишь удалив с плеч голову…» – отчего-то вспомнил Один слова Наташи, когда она объясняла некоторые принципы брони, называемой «Трон», чем он сейчас является. «Я – бессмертен, я убью вас всех», – занозой засела новая мысль, еще больше распаляя горячую ярость, так и жжегшую из самого сердца…

Наступил такой момент, когда бойцы выиграли второй раунд в игре со смертью. Они приняли навязанные правила игры, потому что никуда от них не деться, приходиться играть по чужим правилам, ведь они сами ввязались в нее, пусть и по воле высшего командования, сверху. Назад отступать нельзя, ведь миссия не выполнена, инопланетная особь на свободе и уничтожает людей. Приказ номер один: найти и обезвредить, даже ценой собственных жизней.

… И первая цена заплачена – у одного бойца переломаны ноги, руки, шлем и шейные позвонки; и тут же подсыхает то, что осталось от того, кто убил десантника, после попадания в мучителя электронным излучателем. Клайперс закрыл осторожно своей ладонью остекленевшие, с застывшим, непередаваемым, ужасом глаза,

Наташа видела, что с Одином что-то творится, хоть маска и не могла передать каких-то эмоций – пальцы то сжимались в кулак, то разжимались, затем сомкнулись и кистевые лезвия с лязгом удлинились (напомню – локтевые уже задействованы), серо-голубые, диагонально расположенные относительно линии лба, заостренно-овальные глазные сенсоры потрескивали электрическими разрядами, вряд ли это продолжающееся действие электронов – их энергия почти наверняка «покоится» в накопителе.

Смотря на мертвое тело человека – человека, а не бездушного робота! – Один невольно вспомнил могилы отца, матери, брата, деревья, посаженные на могилках каждого в соответствии с характером… убитых. Если бы броня «Трона» позволяла, он бы заплакал горючими, солеными слезами, – он сдержал крик боли, отвернулся от убитого бойца, упал на колени, руками держась за пол, уронил вмиг ставшую непомерно тяжелой голову, рыдая в душе, в самом сердце. Электрические разряды прекратили на время свое существование, третий «глаз» сменил свое бездонно-густое черное свечение, отражавшее настроение хозяина, на влажное (в переносном значении) серо-голубое, по естественному цвету глаз.

– Я убедилась, что вы хорошие бойцы, – заговорили динамики грубоватым женским голосом.

Наталья подошла к Одину, села на колени и стала переводить на русский язык. Один поднял к акустическим трансляторам взгляд, внимательно вслушиваясь в интонации голоса и перевод Наташи.

– Вы убили сто пятьдесят моих бойцов, чем ослабили мощь и возможности Еленополиса, при этом потеряли лишь одного своего солдата. Но я вас обнадежу: в секции номер четыре с уверенностью на девяносто девять процентов вы погибнете все, включая биороботов. Я восстановлю все потери.

Сержант слушал и пытался понять: что-то зловещее скрывается за ее словами и, к тому же, она видит их, иначе откуда ей знать о гибели одного из десантников? О чем? О чем она говорит?

– Более того, – продолжала меж тем царица смерти, – я расширю город и углублю, буду продолжать отдавать команду моим двум ящеркам создавать по Земле землетрясения, эпицентрами которых будут являться населенные людьми пункты: села, средние города… мегаполисы. Информация к размышлению: сегодня будут с интервалом произведены две тряски – первая через пять минут в восемнадцати миллионном Токио, вторая – через сто минут после этого – в Сингапуре. Время – земное. У вас сто пять минут, чтобы спасти Сингапур. Время пошло.

Динамики замолчали насмешливо. Лена уверена, что «гости» не выживут в следующей пещере, хоть и оставила один процент вероятности. Значит, комната содержит сюрпризы.

Десантники замерили время, сверились.

« Я восстановлю все потери», – вспомнил слова Лены сержант, посмотрел задумчиво на мертвого спасителя, хватая за хвост убегающую, не дающую покоя, мысль. Да, да! Вот что она имела ввиду!

Он жестом подозвал Наташу, что под броней скрывается именно Наташа, сидящая на коленях рядом с другим «Троном». Она подхватила излучатель, заметив призыв Клайперса, что-то прошептала другу, встала и подошла, внимательно глядя на сержанта снизу вверх. Он взял без слов трубу из расслабившихся пальцев, подозвал Данилко, заставил снять с убитого все вооружение, раздать солдатам. Клайперс Урио отошел в сторонку, установил на плече оружие под недоуменные взгляды соратников, утопил клавишу на рукоятке. Экипировка оплавилась, человек взорвался кровью и разжиженными внутренностями.

– Царица явно дала понять, что никто из нас не выживет. Она превратит каждый труп наших солдат в машину смерти – киборга. Я надеюсь – то же самое сделаете для меня, если погибну, – он говорил спокойно, уверенно, тоном, не требующим возражения и не позволяющим усомниться в правоте его слов, и вернул оружие Наталье.

Один поднялся с колен медленно, столь же медленно подошел к следующим воротам, никого и ничего не замечая вокруг, они стали разъезжаться в стороны. Мальчик вошел в секцию номер четыре, за ним всюду следовал дым, отчасти рассеиваясь, затем – Наташа, сержант и его бойцы.

А вот эта пещера отличается от предыдущих: во-первых, стены покрыты шипами, но не все, а те, что перпендикулярны створкам, на первый взгляд – каменного происхождения, во-вторых, отсутствовали мостики. Это явление насторожило всех, в том числе кипящего вулканом ярости Одина. Наташа поворачивалась вокруг своей оси в поисках очередных уродов, но глаза нарывались то на шипы, то на ворота, то на стены, свободные от «гранитных» вертикальных «сталагмитов» – и никого.

– Это что – шутка? – вопросила она громко.

И словно бы в ответ на ее вопрос с верхних шипов слетели кантоциклы, до сего момента сливавшиеся с ощетиненными стенами, они стремительно опустились, закружили над головами, давая себя рассмотреть во всей непритязательной красе. Они были шаровидной формы цвета гранита, в диаметре составляли, примерно, десять сантиметров, на теле равноудалены друг от друга примерно двадцать пять шипов конической формы, внушающих уважение. И ни намека на дюзовое отверстие. За счет чего же шары передвигаются?

Бойцы ждали следующих шагов кантоциклов, неподвижно наблюдая за ними, держа в обеих ладонях с легким напряжением тяжелую импульсную винтовку. Они не хотели сражаться с воздухоплавателями, так как не знали, какие подвохи в себе таят, чего от них ждать, кроме колющих ударов. Один и Наташа почти незаметно встали спина к спине, готовые избежать любой мерзопакости и встречно атаковать летунов, защитить друг друга с тыла.

Наташа отреагировала быстрее, чем угроза со стороны одного из кантоциклов успела реализоваться. Кривой электронный луч ударил по шару, обтек его со всех сторон. Он вылетел из зоны огня, однако не долго еще пролетал: оплавленный шар взорвался желто-синим огнем, осколки зачиркали по своим же, по стене, по броне. Один осколок оставил небольшую трещинку на табло индикации близко стоящего десантника.

Но беда, как известно, не приходит одна.

Кантоциклы стали стремительно перемещаться по пещере, с лязгом и искрами били шипами по бойцам с такой силой, что иногда сбивали с ног, одному десантнику разбили табло, пробили кислородно-респираторную маску, превратили голову в кровавое месиво. Бойцы задействовали все свои силы и возможности, чтобы избежать подобной участи, интенсивно палили из винтовок, но редкий импульс достигал назначенной цели, однако даже при редком попадании лазер причинял малый ущерб.

– О, черт!

– Только не это!

– Чтоб ты попала в лапы «Дьяволу»!

– Змеиное отродье!!

Посыпались устало-ошеломленные реплики. Шипы на стенах, до селе казавшиеся не более, чем украшением, стали расти, удлиняться с черепашьей скоростью. Если диверсанты задержаться в секции номер четыре дольше отмеренного срока (только кем?), шипы станут шампурами для них.

– Проклятье! – рыкнул яростно Один, набросившись одновременно на двух кантоциклов.

Кистевые кинжалы лязгнули по металлу, высекли снопы искр, оставив довольно глубокие борозды на поверхности. Кантоциклы закружились от удара, шлепнулись на пол. Они подергивались, пытались вновь взлететь, но, похоже, прием нарушил биоэлектронный баланс внутри тела. Один взял их в руки – они вибрировали и слабо вырывались – и по очереди, со всего размаху, швырнул на шипы: лепестки раскрылись на его щеках, выставив на обозрение два вороных жерла маленьких пятимиллиметровых пушек. Два раза сверкнули короткие рубиновые лучи лазеров, два раза раздались оглушительные взрывы, снесшие один ползущий шип.

Бум! Вновь раздался сзади взрыв. Десантники сбили-таки один шар. Это – четвертый.

Кантоцикл замер в четырех метрах над бойцами. С помощью микрокамер, скрытых в теле, он видел всех вокруг немного размывчато, в сером спектре. Один из шипов щелкнул, силы притяжения исчезли. Кантоцикл послал импульс и шип сорвался с места, стремительно направился к сержанту. Все это происходило не более секунды. Его внезапно накрыла синяя волна электронного излучения, камеры стали выходить из строя одна за одной, корпус оплавлялся…

Клайперс Урио прыгнул на руки, прокатился по полу, резко выпрямился. Шип-бомба пролетел мимо того места, где он только что стоял, взорвался сотней осколков.

Шипы неотвратимо продолжали расти, оставляя с каждой минутой все меньше и меньше пространства, а диверсанты активизировали все свои физические и духовные силы.

Точный удар подошвой ноги по шипам – и кантоцикл полетел, потеряв пространственную ориентацию, на пол. Наташа подбежала к нему, вновь припечатала ногой – он дергался туда-сюда, – взяла его в руку и, вспомнив, как играла однажды в русскую лапту, кинула его на стену, облучила из оружия – взрыв снес еще один шип, другой стал медленно опускаться вниз, острием уперся в пол, с лязгом бороздя его. Шестой готов.

Наталья на периферии взгляда заметила устремленных к ней кантоциклов, наклонилась вперед, ложа оружие, пропуская два шипа-бомбы сзади, и вдруг неожиданно столкнула их «лбами», как футбольные мячи, пнула по очереди, мгновенно подхватила излучатель и еще летящих облучила, посмотрела на табло: уровня энергообоймы – двенадцать процентов.

Один носком ступни доотправил шар за спину, резко развернулся на сто восемьдесят градусов, лепестки на щеках раскрылись и пушки излучили короткие лазеры. Этому взрыву вторили еще три с небольшими интервалами – и душераздирающий человеческий крик: шип-бомба разбил табло индикации десантника, вонзился в глаз и разорвался внутри.

Марио яростно зашипел, нервно сорвал с электронного пояса термическую гранату, с размаху швырнул ее в замершего кантоцикла, целившегося в Данилко. Она намагнитилась на поверхность тела и тут же пришла в действие: мощный огонь ударил в корпус, прожигая его. Взрыв откинул гранату, она еще продолжала жечь некоторое время воздух, а потом, прикрепившись, пол.

– Съел, да, гнида?! – злорадно воскликнул Джанотти.

Один избежал один залп кантоцикла взрывоопасным шипом, но еще два снаряда одновременно разорвались на спине, опрокинув с силой его навзничь. Волна боли пронеслась по всему телу, пушечные гнезда самопроизвольно раскрылись и закрылись, по глазам прошлись дуговые электрические разряды. Шипы не причинили особого вреда, а боль была терпимой, к тому же она проходила, растворялась. Он ощущал, что лежит на кончиках лезвий, выдававшихся из живота; резко поднялся, случайно лязгнул кистевыми кинжалами по каменному полу. Воспоминания о землетрясении, руинах, мертвых телах родителей, могилах не давали покоя, вызывали агрессию, злоба и ярость затуманили сознание, не позволяли мыслить здраво. Он кинулся на очередного кантоцикла, ударом локтевого кинжала сбил его.

«Как больно осознавать, что тобою руководят чувства в столь неподходящий момент», – думала грустно об Одине Наташа. Она никогда в жизни себе не простит, если он погибнет в этом городе, корила себя и изничтожала за то, что позволила ему уговорить себя отправиться вместе с ней. Ведь Один еще ребенок: глуп и наивен, жизнь до недавнего момента жестоко не била, справляться с невзгодами не умеет, зла и темной стороны мира не видел, смотрел на него в розовых очках…

Ей приходилось не только себя защищать – Один регулярно подвергался атакам шаров, они уже не били его, а стреляли шипами. Она чувствовала бурлящую гейзером в нем ярость, вытеснившую все остальные эмоции и мешающую думать логично. «Нет, я не дам тебе погибнуть – умру сама, но тебе не дам!»

Пятеро. Кантоциклов осталось пятеро. Снаряды на их телах заканчивались. Они кружились по воздуху как-то уж слишком легко, эфемерно, словно самые маленькие пичуги на Земле – колибри, – толкали бойцов, с нехорошей постоянностью метили в лицо, будто знали, что это самое уязвимое место на человеческом теле, забронированном комбинезоном. Но и десантники заметили слабость «лысеющих» шаров: прежде, чем произвести выстрел, они замирали на определенной высоте на пару секунд, пока остальные отвлекали. Как ни странно, численное превосходство закрепилось за диверсантами, а шипы неизбежно суживали свободное пространство, вот уж осталась линия шириной в три метра, и кантоциклы не желали упорно погибать, дабы раскрылись спасительные ворота… может быть, в еще более напряженную обстановочку, вроде падающих с потолка мин, лазерных полей – или чего похуже. Шипы волокли перед собой два трупа десантников.