Второй Великий Учитель трилогия

Спасательная операция

Меда просыпалась мучительно. Ее настойчиво трясли за плечо. Продрала глаза, темно, ничего невидно. С трудом вспомнила, где она. В палатке.

– Меда вставай, нам срочно нужно бежать.

Остатки сна мгновенно испарились.

– От кого бежать? Что случилось, Дед?

– Детей спасать надо.

– Каких детей? Ты о чем?

– Ты помнишь вчерашний девятый «Б»? Там двое иммунных оказалось. Нужно срочно их спасать.

Дед уже все почти собрал, только палатку осталось скатать. Бежали, ехали цепляясь за колючие кусты, опять бежали. Меда совсем потеряла ориентировку. Старалась спину Деда не потерять и уворачиваться от веток. И уже когда выбрались на более ровную тропу, стало рассветать и ехать стало легче.

Добрались до бронетранспортера, по которому стреляли вчера, Дед бросил свой велосипед и побежал в лес. Меда за ним. Вскоре послышалось негромкое урчание, и Дед резко остановился. Меда чуть не врезалась ему в спину.

Впереди, под раскидистым деревом стояло десять подростков и смотрели вверх. Рубашки в пятнах крови, лица тоже чем‑ то черным измазаны. Они как по команде развернулись к новой пище и поплелись, оскаливаясь и громко урча. Меда схватилась за кобуру, Дед остановил ее жестом. Сверху упало несколько черных точек и новоявленные пустыши упали замертво.

– А что раньше нельзя было это сделать? – возмущенно спросила Меда?

– Здесь не было боевых особей. Они только что прилетели. Ночью им тоже трудно ориентироваться, – оправдался Дед.

Стали приглядываться к ветвям дерева. На большой ветке сидел вчерашний долговязый остряк.

– Спускайся давай! – крикнул Дед.

– Тут еще Ленка сидит. Она ранена. Ей зомби ногу чуть не отгрызли. Чуть живая.

– Все равно слезай, я сейчас ее сам спущу.

Парень шустро слез с дерева, а на его место взобрался Дед. Он с трудом разглядел в густоте листвы что‑то плотное и осторожно стал подниматься еще выше. Девочка оказалась совсем небольшая и легкая. Дед прижал ее одной рукой к груди и на оставшихся трех конечностях стал осторожно пятится назад. У Меды внутри все захолонуло от страха, что тонкая ветка обломится или Дед оступится, но он добрался до нижней толстой ветки, перехватил ребенка за ладони и опустил ее ногами вниз в руки Меды и парня. Затем сам ловко спрыгнул.

Дед взял Лену на руки и пошел в сторону дороги, остальные за ним. Парень судорожно схватился за руку Меды и с ужасом таращился на своих бывших одноклассников, трупы которых мы обошли по небольшой дуге. Девочка тихо плакала.

Когда вышли к велосипедам, Меда из рюкзака вытащила аптечку и все, что может пригодится для оказания медицинской помощи. Первый осмотр показал, что дети сильно искусаны, в синяках и ссадинах. Особенно сильно пострадала девочка. У нее почти был вырван и, видимо съеден, здоровый кусок икроножной мышцы. Было видно, что она потеряла очень много крови и ее сознание находится на грани.

Пока я бинтовала, зашивала раны, мазала йодом, Дед чуть ли не силой напоил их живчиком и принялся что‑то делать с велосипедами. Парень пытался, о чем‑то спрашивать, но Меда его остановила.

– Вот закончим, тогда и поговорим.

Более-менее закончила бинтовать. Дети после живчика слегка порозовели. У Лены судорожное дыхание выровнялось. Мы начали кормить парочку, хотя еды осталось совсем немного. Нужно срочно двигаться в Крепостной.

– Где остальные? Вас вчера было больше, – Меда задала вопрос парню.

– Вместо мальчишки на этот вопрос ответил Дед.

– Там, – он махнул в сторону леса – еще восемь зараженных и пять трупов. Иммунных больше нет.

И тут мальчишку словно прорвало. Он сбивчиво, размахивая руками и подскакивая, принялся рассказывать. Они разбили лагерь на берегу ручья. Поставили палатки, развели костер, дурачились и играли. Вечером пекли в костре картошку и пели песни, а потом начались проблемы. Возникли ссоры. Некоторые почувствовали себя плохо. Хотели вызвать скорую помощь, но связи не было.

И вдруг по очереди начали сходить с ума. Кидались кусаться и даже есть друг друга. Превратились в зомби. Ленке вон ногу чуть не отъели. Парень отбился от нескольких человек и даже Ленку отбил и они начали убегать. Часть компании рванула за ними. Хорошо, что преследователи все время в кустах запутывались. Иначе бы не убежали. Ленка идти не могла, пришлось на себе тащить. Он понял, что долго бежать у него не хватит сил, нашел то дерево и затащил девочку на него.

Лену он повыше затолкал, а сам веткой отбивался от своих одноклассников, если те пытались забраться следом. Но зомби оказались такими сильными, что вырвали ветку из рук. И тех, кто продолжал пытаться залезть, парень бил ногой по рукам и голове. А потом мы пришли.

Дед сидел, слушал и с уважением смотрел на парнишку. Иногда вставлял «молодец», «правильно». Человек, который спасал не только свою шкуру, но и беззащитную девочку, достоин уважения, подумала Меда.

Парень, которого звали Димка, начал опять задавать вопросы:

– Мы тоже превратимся в зомби? Нас же покусали, и тоже умрем?

– Почему телефоны вдруг не работают?

– А как домой попасть?

Меда остановила этот поток и объявила:

– Срочно двигаем в больницу, все вопросы по дороге. Дед, как мы все это потащим?

Дед подвел Меду к велосипедам. Пока она возилась с раненными, он из нескольких толстых сучьев, веревок и велосипедов сварганил конструкцию, похожую на первые автомобили конца девятнадцатого века. Между рамами велосипедов была натянута плащ‑палатка и в нее мы положили девочку, как в гамак. Ехать на таком автомобиле не было возможности, но вести, толкая руками, можно было вполне и одному человеку. Туда же мы затолкали наши увесистые рюкзаки.

Шли медленно, часто делая привалы. Меда без умолку рассказывала подросткам об Улье и отвечала на их вопросы. Рассказы Меды не вызывали у детей положительных эмоций, они боялись. Более-менее оживились, когда Меда начала рассказывать о необычных умениях. Димка не верил, а Меда в доказательство движением руки срубила небольшую осину на обочине дороги.

Идея стать сверхлюдьми детям понравилась, особенно Димке. Меда видела, как у него загорелись глаза. На одном из привалов Меда окрестила подростков, рассказывая об обычаях Стикса. Они сами придумали себе имена, а Меда торжественно объявила, что она их крестит.

Дима стал Логаном, а Лена – Ларой.

– Ну вот, на пару героев киностудии Марвел в Стиксе стало больше, – объявил Дед.

К воротам стаба добрались уже к вечеру. Меда наорала на Михалыча и ментата, которым вздумалось допрашивать раненых подростков. Отобрала у безопасника ключи от служебного уазика и повезла детей в свою больницу.

Дед разобрал конструкцию из велосипедов и повел их к своему дому.

Нежданный гость

Уже было темно на улице, но я сидел на веранде возле остывшего чайника и переживал разговор с Медой. Мы впервые по-настоящему поссорились. В конце перепалки она даже заявила, чтобы я сегодня спал на своем диване и что она меня больше видеть не может. Я сидел и решал – мне сейчас пойти к ней подлизываться или на утро перенести? Я уже готов был сдаться и согласится на ее требования.

После возвращения с учений, я Меду видел редко. Она рьяно лечила и опекала своих крестников. Первые два дня даже домой не приходила, дежурила в больнице. Раны у новичков по меркам Улья были пустяковые, но Меда есть Меда.

Затем она их устраивала в стабе. Бесплатное общежитие для новичков ей не нравилось. Антисанитария, тараканы и плохая компания из алкоголиков. Она ходила ругаться с Мэром, а потом поселила Логана в своей бывшей квартирке, благо ее никто не занял, а Лару подселила к Маше.

Возле детей крутились какие‑то подозрительные личности. Логан сам тянулся потереться возле вечно бухих рейдеров, послушать про их героические подвиги. А недавно к Ларе пробовал приблизиться Хряк со своей ручной шалавой. Пытались, наверное, ее в бордель завербовать, но Меда их так нагнала, что не скоро еще сунутся.

Сегодня она пришла с работы и заявила, что хочет поселить детей в нашем доме. Я ей пытался возражать, что нельзя так рьяно опекать новичков. Им нужно самим научиться выживать в Стиксе. И еще – они по меркам Улья уже не дети, Логан на пол головы выше меня. Предлагал ей устроить Лару уборщицей в больнице и что готов ей платить зарплату из своего кармана – споран в день. Сам недавно у Хряка за пол спорана работал. А Логана к Беркуту пристроить. Там нормальные ребята, не обидят. И еще говорил, что после принятия красного жемчуга, что она из меня выбила, у подростков, возможно, появятся полезные умения и они будут нарасхват.

На что девушка отвечала, что и без советов сопливых Лару в больницу на работу приняла, а Логана на убой Беркуту не отдаст, у него каждый месяц пол состава отряда гибнет. Назвала меня жмотом, эгоистом и ушла, всхлипывая спать.

Раздался звонок. Я недавно нанял спеца, который оборудовал мой дом электронными замками и системой видео наблюдения. Звонили в дверь у ворот с улицы. В мониторе была видна одинокая фигура с капюшоном на голове. Дал команду приготовиться маленьким охранникам и нажал на кнопку открытия замка. Во двор зашел человек снял капюшон и громко спросил:

– Здравствуйте. Разрешите войти?

Голос я узнал. Этот человек недавно уже был в этом дворе.

– Проходите, садитесь, – указал на пустой стул.

– Я вас слушаю.

Человек представился – меня зовут Майор, я пришел передать важную информацию, касающуюся вашей безопасности.

Протянутую мною руку пожала сильная ладонь.

– Рассказывайте, что вы в своем Институте придумали.

– Я не от Института, а как частное лицо. Из Института я уволился.

– Вот как! Ну все равно рассказывайте, что вы хотели сообщить.

Это был тот самый военный, который в прошлую встречу делал зону тишины и распознал, что стрекоза – это не иллюзия. И вот, что он мне поведал:

После нашей последней встречи, срочно вернулись в Институт. Вуду был сильно напуган и всю дорогу нервничал. В Институте начались и продолжались каждый день ученные советы. Мнения ученных разделились, и они никак не могли договориться между собой. Большая часть, а это были в основном молодые рядовые сотрудники, стояла за мирное сотрудничество, но старая верхушка ветеранов Улья хотела продолжить силовой вариант. Доходило даже до мордобоя, так страсти раскалились.

Его на эти совещания не приглашали – простой наемник, не ученный, но сплетни доходили. В конце концов победило меньшинство, и они решили захватить Меня Деда в плен. Несколько ученных в знак протеста подали в отставку.

В Институте практически произошел переворот. Раньше высшим органом власти был совет и по всем основным вопросам решение принимало большинство этого совета, но теперь совет был объявлен совещательным органом, а решения будет принимать президиум совета во главе с директором.

Для осуществления операции захвата решили привлечь внешников с их техническими прибамбасами. А возглавить операцию должен был он – Майор. Майор со своим несогласием промолчал, да и кто будет его согласия спрашивать. Приказали: «Вперед, выполнять, наемник!»

Служить рядом с внешниками, это был слишком большой перебор для его принципов, и он ночью потихоньку ушел. И вот сейчас сидит передо мной.

– Вы, наверное, с дороги, голодный. Сейчас я вас угощу чаем.

Я пошел на кухню за кипятком и чаем. Принес нарезанной колбасы и хлеба. Майор благодарно на меня взглянул и стал это с аппетитом наворачивать. А я молча наблюдал за ним. На провокатора не похож, производит впечатление честного человека. Ясные глаза, мужественное лицо, чувствуется, что повидал немало. Чуйка молчит. Когда он доел я предложил:

– Майор! Я вам верю. Предлагаю перейти на ты и расскажи пожалуйста о себе. Что ты хочешь в этой ситуации для себя?

Оказывается, он был до мозга костей военным спецназовцем. Суворовское, а затем высшее военное образование. Воевал в Чечне, Сирии, Ливии, в Центральной Африке и еще кое‑где. Занимался специальными операциями – ликвидации, захват в плен, подрывы, диверсии и все такое прочее. Попав в Улей, занимался тем же самым, больше ничего не умел. Нанимался в разные крупные стабы и участвовал в местных междоусобных войнах. После приобретения приличного опыта и нескольких умений его заметили в Институте и пригласили на работу.

В Институте он занимался тем же самым. Платили хорошо. Окружение приятное – интеллигенты, ученые. Сначала очень даже нравилось, а потом он узнал про контакты с внешниками. Ему часто поручали обеспечивать безопасность караванов с секретным грузом к внешникам и обратно. В институт приезжали люди в скафандрах и противогазах.

У майора были свои счеты к внешникам. Он потерял несколько друзей из‑за них, и его подруга попала на разделочный стол к мурам. Майор начал планировать свой уход из Института. Спусковым крючком послужила встреча со мной, куда его взяли в качестве ментата. Муравьи ничего плохого для него или его близких не сделали, и он решил поменять сторону.

Для себя за этот поступок он ничего не просит, но, если нужен его профессионализм, готов служить и воевать. Может быть охранной у меня, раз его прежние работодатели готовятся к захвату.

– Майор. А какие у тебя умения, если не секрет?

– Клокстопер, снайпер, сенс, ментат и еще кое‑что по мелочи. Я уже почти тридцать лет в Стиксе.

– Прилично! Знаешь мне сейчас охрана не нужна. Уже есть. А вот в ближайшем будущем ты мне можешь очень даже пригодиться. Найди Беркута. Скажи, что от меня. Я думаю, в его отряде тебе самое место. Возможно, скоро начнется заварушка с внешниками, вот тогда ты и все беркутовцы мне очень понадобитесь.

Ударили по рукам, Майор ушел, а я стоял и смотрел ему в след. Да сильный и опасный для врагов профессионал. С его умениями и особенно клокстоперством, он бы за пол секунды мог бы разнести все вокруг, мои осы даже почесаться бы не успели.

Теперь придется готовится воевать на два фронта. Институт добавился во враги.

Вдруг почувствовал, что меня со спины обнимают.

– Я все слышала.

– Вот видишь Меда, брать детей к нам в дом слишком опасно.

День Стикса

Наступил День Стикса. Меда объяснила, что это аналог земного Нового Года. С вечера все начинают напиваться, а в полночь стреляют из всех стволов и творят всякие безобразия. Она этот день очень не любит, приходится всяких пьяных придурков всю ночь заштопывать, а потом лечить. На территории Крепостного запрещено применять стрелковое оружие, а в эту ночь все можно.

Меда ушла на работу, а я решил приготовится к празднику. Сходил в хороший магазинчик, набрал всяких свежих деликатесов и добыл бутылочку редкого сухого вина. А потом до самого вечера занимался работой.

Моя работа заключалась в том, что я просматривал в голове картинки, которые присылал мне муравейник из центрального муравьиного стаба и отсылал команды, что делать муравьям. Система обмена информацией между мной и центральным мозгом муравейника была, мягко говоря, очень несовершенной.

Напрямую я мог обмениваться мыслеобразами только тогда, когда находился на территории муравьиного стаба. В любом другом случае нужно было, чтобы возле меня или на меня села стрекоза. Я в ее голову закачивал небольшую последовательность мыслеобразов, больше не помещалось, и она улетала в сторону центрального муравейника. Ответ или передачу другой информации получал таким же образом. Получается, что говорил я с муравейником короткими фразами, применяя челночные рейсы летающих насекомых. Точно так же осуществлялась связь с удаленными филиалами муравейника на других стабах.

Скорость полета стрекозы при минимальном потреблении ею энергии около 55‑60 километров в час. Стрекозы могли разгонятся и до 90 километров в час, но это на короткие дистанции, и быстро выдыхались. Быстрее всего в моем войске летали маленькие осы. Они могли достигать скорости африканских оводов до 150 километров в час, но тоже на короткие дистанции. Как ни крути, на посылку запроса и получение ответа уходило около двадцати минут. Вот такой он муравьиный интернет. Я давно пытался придумать что‑то кардинально новое в области связи, но пока не получалось.

А занимался я изучением снимков летающих разведчиков, которые они приносили с вражеских территорий. К вражеским территориям добавился и стаб Института. Планировал места расположения баз, предназначенных для накопления боевых сил на подступах и территории врагов. Работы хватало.

Меда вернулась поздно вечером. Мы совместно накрыли стол на веранде. Икра красная, икра черная, мои любимые креветки, несколько видов итальянских сыров, которые обожает Меда и бутылка элитного вина в центре композиции. Красиво жить не запретишь, если ты богат, как я. Меда очень расстраивалась, что не смогла пригласить своих крестников. Они смотались на какую‑то молодежную тусовку, там им интереснее, а Маша дежурила в больнице.

Под дикие крики с улицы и треск петард поужинали и когда уже собирались ложится спать раздался телефонный звонок. Меда коротко поговорила по телефону и повернулась ко мне.

– Ну вот, все как я и предполагала. Несколько пьяных рейдеров понаделали дырок в людях. Сейчас за мной заедет машина и я поеду штопать.

Через несколько минут за воротами зашумел двигатель и Меда упорхнула на улицу. Я проконтролировал через монитор видео наблюдения, как она усаживается в автомобиль и слегка удивился. Обычно за ней присылали дежурный уазик, а это был хаммер охраны, переделанный по моде Стикса. Наверное, уаз занят другими делами. И пошел укладываться в постель.

Проснулся от резкого звонка телефона. Ждал, когда Меда возьмет трубку этого противного устройства. Но Меда трубку не брала и пришлось открывать глаза. Жены рядом не было. Мне по этому телефону еще не звонили ни разу.

Взял трубку. На другом конце мужской голос представился офицером безопасности стаба и попросил пригласить Медуницу.

– Подождите минутку, сейчас позову.

Я пошел по дому искать Меду. Заглянул во все углы и нигде не нашел. Просмотрел память системы видео наблюдения и понял, что после вчерашнего ухода, она в дом не возвращалась. Что‑то заскребло на душе, неприятное чувство тревоги.

– Офицер, Меда после того, как ваши отвезли ее на работу, еще не возвращалась. Позвоните в Больницу. Она там.

– Мы туда звонили и даже заезжали. Она из больницы ушла вчера вечером и больше не возвращалась. Подождите минутку.

Послышался звук, который выдает что трубку заткнули ладонью.

– А кто из наших ее забирал?

– Кто не знаю, но подъезжал ваш хаммер.

– Как хаммер? – опять безопасник затыкает трубку и с кем‑то советуется.

– Если она появится, передайте пожалуйста, что у нас в штабе очень тяжелораненый и требуется ее помощь.

То, что случилась беда, меня уже убеждать не надо было. Я мгновенно оделся, вскочил на велосипед и понесся в штаб охраны правопорядка. Дежурный на входе молча пропустил меня, и я влетел в кабинет Михалыча.

В помещении было несколько человек в военной форме. Михалыча не было. На столе лежал окровавленный человек и возле него суетились Маша и Лара. Они что‑то ему кололи, пытались сделать искусственное дыхание, но судя по их выражению на лицах, ничего не получалось.

Ко мне подошел один военный и, поняв кто я, сказал:

– Убито двое, – потом посмотрел на стол с раненным – нет, трое человек. Угнали хаммер и исчезли трое наших офицеров. Михалыч и двое его замов. И возможно ваша жена.

Я спросил:

– С Михалычем исчезли два амбала и один из них кваз?

Офицер подтвердил кивком.

– Вы что‑нибудь об этом знаете?

– Нет, догадался.

В этот момент из коридора послышался громкий голос, в кабинет вошел Мэр в сопровождении свиты, и офицер рванулся к нему докладывать о случившемся. Я подошел к девочкам, и Маша навзрыд начала мне жаловаться.

– Дед, как жаль, что вы не нашли Меду. Она бы запросто справилась, а я такая слабая знахарь. У меня ничего не получилась!

Я как мог успокоил девушку и собирался уже уходить, как ко мне направился Мэр и начал вещать громким голосом, чтобы все услышали.

– Товарищ Дед, неизвестные убили защитников нашего стаба и похитили четверых человек, в том числе вашу жену. Я приложу все усилия, чтобы найти и покарать преступников. Я сам возглавлю…

Я не стал дослушивать эту чушь, нет времени на это, развернулся и рванул обратно к дому. Нужно было действовать. Как я ошибался. Я думал, что институтские будут охотится на меня, и сидел под защитой. А они наняли Михалыча, и он выкрал Меду. Теперь начнется шантаж. Какой я тупой недоумок. Нужно было Меду охранять, а не свою тушку.

Из дома целой стаей отправил стрекоз. Я натолкал в них кучу информации. Изображение хаммера, портреты Михалыча и его шестерок. Дал команду всем разведчикам и боевым муравьям искать по направлению к Институту этот джип. И любой ценой остановить.

Написал объявление и понес его в ресторан, где раньше работал. В объявлении было сказано, что готов заплатить пять черных жемчужин за любую информацию о нахождении Меды. Еще по всем каналам сообщил, что срочно ищу Беркута. Пусть выйдет на связь.

Больше я не знал, что можно еще предпринять. Остается только ждать.

Пришли крестники Меды. Они пытались предложить мне помощь, а какую сами не знали. Я по‑быстрому накормил их вчерашними деликатесами и вытолкал из дома. В другой обстановке я бы, конечно, был бы рад подросткам, но сейчас не до них.

Потом в дверь начали звонить бомжеватого вида посетители, сообщая через домофон, что у них есть очень важные сведения. Я таким предлагал посетить ментата, и, если он подтвердит, что их сведения правда, возвращаться сюда за наградой. Больше я их не видел.

К вечеру начали поступать данные от разведчиков, но ничего обнадеживающего не было. Если этот хаммер ехал на большой скорости без остановок, то его могли и не догнать мои стрекозы. Неужели улизнули.