Второй Великий Учитель трилогия
Как я не отчаивался, но был уверен, что Меда жива и в ближайшие дни начнется торг. И тогда у меня появится шанс ее спасти.
На следующее утро у меня за столом сидел весь комсостав беркутовцев и среди них Майор. Я взял слово:
– Мужики, я в ближайшие дни собираюсь начать войну.
– И с кем же ты собираешься воевать? – спросил Беркут.
– С мурами, внешниками и Институтом.
– А не много ли врагов сразу? И Институт тут причем? – почесал бороду Беркут.
– По поводу Института, тебе Майор все подробно расскажет. У него это лучше получится. А почему на три фронта? Так не получится по отдельности, муры и внешники, ты сам прекрасно знаешь, одна шайка. А Институт оказывается, тоже в союз с внешниками вступил. Как только начнется война с кем-либо из них, другие подключаться.
– Дед, мы понимаем, что после похищения Меды, ты весь на нервах. И похоже в авантюру хочешь нас затащить. Наш отряд – это, по сути, партизаны. Мы можем поезд под откос пустить, пару караванов раздолбать и ограбить, но вести полномасштабную войну против танков, авиации и артиллерии, да еще с их оружием из будущего. А людей со стволами у них на два порядка больше, чем у нас. Дед, это безумие.
Скрывать от этих бойцов муравейник уже не было смысла и нужно было выкладывать все карты на стол, но на длинные истории у меня не было времени. Меня ждал для обработки огромный массив информации, поступивший от муравейника, и я постарался доклад о муравьях спихнуть на Майора.
– Ребята, я, конечно, подавлен похищением жены, но не сошел с ума, как вы думаете. Войну с вашими и моими врагами буду вести не я и не вы. В Стиксе уже около ста миллионов лет живут существа, которых Институт и внешники попытались уничтожить. Кто это такие или вернее, кто это такой, у меня нет времени рассказывать. Одно могу сказать, что это не люди, и питаются они в основном элитой. Еще они любят скребберов убивать, но не едят. Так вот на танки и пулеметы в первых рядах пойдут они, а вы можете сами решать присоединитесь вы к этой компании или нет. Если присоединитесь, то эти ваши потенциальные союзники обещают, что все трофеи, добытые у врагов, будут ваши. Им танки и пушки ни к чему, они человеческим оружием не пользуются. На вопрос, который у вас я смотрю вертится на языке, а я здесь причем и почему говорю от их имени, отвечаю: Я посредник. Могу с ними общаться, дар у меня такой, и поэтому сейчас вещаю от их имени. Подробности, кто они, вы узнаете от Майора, он давно этой темой занимается, а мне, извините, сейчас некогда. Подготовкой занимаюсь. Идите к себе на базу, обсудите и до вечера жду ответа. Надеюсь, он будет положительным.
Выпроводил галдящих вояк за ворота я занялся изучением донесений. По-прежнему ничего существенного не поступало. Через несколько часов пришел гонец от Беркута и сообщил, что они со мной и готовятся. Только проблема есть одна – людей много, а транспорта не хватает. Я попросил передать Беркуту, что транспортную проблему постараюсь решить.
Ночью опять не спал, бегал как загнанный зверь по комнатам. Бесило безделье и бессилие. Хотелось бежать и драться с врагами, а Михалыча резать на мелкие кусочки. Утром, когда начало наконец‑таки клонить ко сну, раздался звонок телефона. Звонили из мэрии и просили срочно зайти к главе стаба.
Я влетел в кабинет градоначальника и не обращая внимания на Мэра и его замов схватил со стола записку на клочке бумаги и флэшку. На бумаге было всего четыре буквы «Деду». Я развернул ноутбук Мэра экраном к себе и вставил флэшку. Мэр принялся объяснять.
– Час назад как к мэрии подкинули…
– Вы смотрели?
Мэр закивал головой. Я нашел в памяти устройства единственный видео файл и запустил его. В полутемной комнате на полу лежала связанная веревками Меда. Во рту торчал кляп, она мычала и с ненавистью смотрела на снимающего. Камера развернулась и на экране появился нагло улыбающийся Михалыч.
– Слушай сюда, Дед! Мы твою сучку пока не трогаем, а то боимся, что, если ее пощупаем немного, ты ее забрать не захочешь. Но если ты до завтрашнего вечера сюда не привезешь свою заначку, то весь стаб Таганка ее по очереди поимеет. А после того, как поимеем, мы ее вымоем как следует и пустим на ливер. Тебе понятно? Да, Дед, я знаю, что у тебя недалеко от Крепостного запрятано изрядное количество бусинок. Так ты не забудь их с собой прихватить, особенно беленькие. И если белок своих не принесешь, тоже на ливер поедешь. А принесешь, спокойно заберешь медичку и свалишь куда захочешь. Мы люди слова. До встречи, гавнюк.
Я задумался – так вот кто все это организовал. Институт оказывается ни причём. Михалыч пронюхал, что у меня белый жемчуг есть, и показал свое муровское нутро.
– Товарищ, Дед, – начал Мэр – может вы нам объясните, что происходит? Почему глава безопасности…
– Может вы мне, товарищ Мэр, объясните почему безопасностью стаба Крепостной руководят муры? Или вы не в курсе. А может вы с Михалычем вместе это дело проворачиваете?
– Да как вы смеете меня обвинять, да я…
– Мне некогда с тобой паблисити разводить – прервал я градоначальника – Мне нужно дела делать, а не трепаться с тобой. Ты помнишь, как стронги хотели купить два БТР, которые вы сами выставили на продажу?
И получив утвердительный кивок продолжил.
– Вы готовы их были продать кому угодно, только не стронгам. Почему такая избирательность? Или вы муров больше, чем стронгов любите?
– Да как вы смеете…
– Смею! – перебил я Мэра – еще как смею! Вот тебе бумажка.
Я сунул листок бумаги на стол перед Мэром.
– Пиши распоряжение в гараж, чтобы те два БТР были заправлены под самую крышу топливом и боекомплектом и стояли у ворот стаба до 17‑00.
Выхватил, торопливо написанную испуганным главой бумагу и кинул две черные жемчужины ему на стол.
– Думаю, что этого хватит.
Мэр торопливо сгрёб жемчуг в карман.
Похищение
Меда села в большой джип и даже не обратила внимание, есть ли кто еще на заднем сидении, а зря. Когда увидела, что автомобиль не повернул к больнице, а поехал прямо, повернулась к водителю, чтобы спросить, куда они едут, почувствовала боль под лопаткой на спине от укола и отключилась.
Пробуждение было тяжелым. Ощутила тряску и гул двигателя. Голова гудит, руки и ноги связаны и ничего не видно. Кажется, на голове мешок, а во рту тряпка, выплюнуть не получается. Попробовала освободится, но тщетно. Хорошо зафиксировали гады.
– Михалыч, она, кажется, проснулась, шевелится.
Машина остановилась, хлопнула дверца и в плечо опять впилась игла шприца.
– Не дергайся, красотка, поспи еще немножко, – сквозь надвигающееся оцепенение послышался голос Михалыча.
Следующее пробуждение было уже в совсем другом месте. Меде показалось, что она лежит в своей больнице. Заболела, наверное. Только зачем Маша так сильно обработала хлоркой помещение, воняет невыносимо.
Однако Маши рядом не было, а были две фигуры. Мужчины, и разговаривают между собой. Ощущения очень странные. Мысли в голове еле ворочаются. Апатия в крайней степени. Не хочется ничего. Лень двигать любой частью тела, даже зрачками глаз. Не хочется даже вникать, о чем эти люди говорят. Но волей-неволей в мозг стал проникать смысл разговора. Один из собеседников – Михалыч, а другой незнакомый мужчина в белом халате и с идеальным пробором на голове.
– Доктор Менгеле. как вы думаете, она нас слышит? Понимает, о чем мы говорим?
– Не уверен, что понимает, но слышит определенно.
– А зачем вы вводите своих пациентов в состояние овоща?
– Я бы лучше это состояние назвал вегетативным. В нашем отделении, как вы знаете, содержаться люди не один год прожившие в Улье. И, как вы знаете, такие особи могут представлять определенную опасность. Они обладают часто очень опасными метафизическими способностями. А мы подавляем в них желание эти способности применять.
– Это у вас такая способность подавлять чужие способности?
– Ну что вы, голубчик, нет у меня такой способности. Да и зачем она нужна. Есть очень хорошие препараты, применяемые в психиатрии галоперидол к примеру или аминазин. А недавно наши шефы внешники подкинули очень эффективный препарат и без побочных последствий. Вот я его и испытываю.
– Это что, внешники такое изобретают?
– Внешники – это люди военные и не знаю, что они там изобретают, но им этот препарат Институт подкинул. Еще антидот есть в комплекте. Если нужно больного срочно в чувство привести, колем антидот и через пять минут он, как огурчик. Очень удобно.
Меда краем глаза видела, как человек в халате возится на медицинском столике и гремит пробирками. Михалыч разговаривая с ним регулярно на нее косится. Но Меде было абсолютно все равно о чем они там говорят, что делают лишь бы ее поменьше тревожили.
– Доктор, а правда говорят, что вы и есть тот доктор Менгеле, который с Гитлером евреев в печках сжигал в Бухенвальде?
– Конечно же вранье! Да моя фамилия была Менгеле и звали меня Йозеф, но работал я в концлагере Освенцим и никаких евреев не сжигал. Я занимался научной работой и проводил медицинские опыты.
– А как же вас не расстреляли?
– Ну, это длинная история. Я знал, чем та война закончится, вернее предполагал. Заранее в тайне изучал русский язык, подготовил необходимые документы и когда ваши коллеги пришли смешался с пленными и меня отправили в Советский Союз. Там устроился в глубинке учителем немецкого языка и дожил до пенсии. И, уже будучи в преклонном возрасте, провалился в этот странный мир. Кстати, приходилось иногда читать в газетах, что меня обнаруживали то в Бразилии, то в Аргентине.
– Интересная у вас жизнь, доктор. Вы же по умению знахарь, а можете мне сказать, что за умения у этой пациентки? Через день, два ее придется приводить в чувство вашим антидотом, чтобы показать одному клиенту, а вдруг это опасно?
– К сожалению под действием препарата не смогу. Он так подавляет способности, что их никакому знахарю не определить. Можно вызвать охрану и под оружейным контролем я введу ей антидот…
– Нет, нет, не надо доктор. Пусть лучше отдыхает. Скоро ей придется очень потрудится на удовлетворение культурных потребностей нашего стаба.
Это были последние слова, что Меда услышала. В руку впился шприц, и она опять отключилась.
Военные действия
Я подъехал на своем велосипеде к базе стронгов. Стронги снимали в Крепостном большой и приземистый дом, похожий на казарму. Собственно казармой он и был. На проходной натолкнулся на Логана.
– А ты что здесь делаешь?
– Я, дядя Дед, сегодня в отряд поступил. Вот дневальным поставили, – волнуясь отрапортовал подросток.
– Вот Меда тебя взгреет, когда вернется.
Беркут сразу же отправил трех водителей в стабовский гараж с запиской Мэра. Пусть проследят и помогут, если что не так. Мы с ним обсудили маршрут, хотя он был недоволен временем начала нашей экспедиции.
– Дед, ты разве не в курсе, что по ночам в Улье никто не ездит. А если нарвемся на крупных тварей? А вдруг муры засаду организовали.
– Не переживай, по маршруту ничего крупного нет, и муров не наблюдается. Будем гнать при свете фар не останавливаясь. Проскочим, я гарантирую.
На что Беркут с сомнением на меня поглядел, и мы продолжили планировать. Обсудили порядок машин в колоне, и я настоял, чтобы туда включили стронговский уазик. Беркут удивился моему капризу, но спорить не стал.
– Дед, а как муравьи туда доберутся? Или мы их в карманах повезем?
– Не волнуйся, дружище, они уже там. Я давно готовился к этой операции.
Когда закончили с планированием, Беркут достал из холодильника две банки пива, одну бросил мне и задал вопрос.
– Вот ты скажи мне, раз у тебя с муравьями все так продумано, то зачем вам мы, стронги? Мне кажется, вы и без нас прекрасно управитесь.
– Верно, управимся. Но есть в этом деле и политика. После взятия нами Таганки начнется большая война, которая затронет многие стабы нашего региона. Этим стабам придется выбирать с кем им быть, на чьей стороне. В стороне ведь не получится отсидеться. Объединяться с непонятными насекомыми побоятся. А если узнают, что в этой коалиции успешно беркутовцы воюют и их никто не обижает, то это совсем другое дело.
Выехали мы в 17.15. Я сидел пассажиром в переднем автомобиле. Джип в стиле Ближнего Востока и Стикса. За рулем Майор, а в кузове крутит крупнокалиберный пулемет Стрелок. За нами два БРДМ, четыре БТР, один ГАЗ‑66 и один УАЗ. Замыкает колону такой же шахид-мобиль, что и у нас. Едем под 60 км/час, это очень приличная скорость для колоны, тем более в Стиксе. Я скосил глаза на Майора. Ведет уверенно, будто всю жизнь шоферил.
Майор хорошо влился в коллектив стронгов. С его приходом, дела у них наладились. Было два удачных нападения на колонны муров, и что самое ценное, обошлось без потерь. Теперь он уверенно занимал место правой руки Беркута, и никто из беркутовцев не возражал против этого.
Дорога была хорошая, в основном асфальт и только редкие участки были хорошо накатанной грунтовки. Иногда из кустов выскакивали, ошалевшие от радостной встречи с вкусной пищей бегуны, но легко расстреливались коротким очередями. Под звук мощного мотора, я впервые за двое суток уснул и прекрасно проспал почти до самого рассвета.
Разбудил меня голос Беркута из рации.
– Дед, по моей карте впереди через три километра блок‑пост муров. Что делать будем?
– Предлагаю сделать остановку. У меня мочевой пузырь скоро лопнет.
Мы остановились. Автомобили стали в отработанном для отражения внезапного нападения порядке. Из транспорта по очереди появлялись бойцы и под прикрытием ощетинившегося оружием охранения принялись орошать придорожные кусты. Я сделал то же самое. Посмотрел вверх.
Высоко в утреннем ясном небе не спеша барражировали крупные стрекозы. Мои стрекозы. Одна и них спикировала прямо на мою голову. Посидела немного, пошевелила прозрачными крыльями и взлетев, устремилась по направлению нашего движения. Подошел Беркут.
– Ну, что делать будем?
– Едем. Следующая остановка у блок поста – и глядя на вопросительное выражение командира добавил – Не волнуйся, там все чисто.
Подъехали к солидно укрепленному бетонными плитами сооружению. Дорога была перегорожена шлагбаумом и возле него лежали два тела. Я вышел из машины и спокойно пошел к зданию. Внутри в разных позах лежали еще четыре мура. За мной в блок‑пост с оружием наперевес вошли несколько стронгов со Стрелком во главе.
– Стрелок, это не трупы. Они парализованы. Выбери из них главного, на твой взгляд, а остальных в расход.
Беркутовцы деловито вскрыли горло пятерым мурам. Оставшегося в живых зафиксировали пластиковыми хомутами и усадили на стул. И начали перетаскивать оружие с боеприпасами в шишигу8[1]. Особенно радовались солидному крупнокалиберному пулемету. Муровскую рацию я попросил пока не трогать.
Наконец‑таки мур начал подавать признаки жизни. Дико вращая глазами, уставился на трупы своих товарищей и нечленораздельно захрипел.
– Пощадите мужики, я все сделаю…
– Да сделаешь, если не хочешь сдохнуть, как они.
И я начал втолковывать муру, что он сделает. Даже конспект написал и заставил выучить. Затем разрезал путы на его руках и показал на рацию. – Давай, действуй.
Мур нажал на кнопки и схватил микрофон.
– База, база, я пост номер шесть, прием.
– Слушаю тебя шестой, я база.
– База, мы задержали уаз с человеком. Он называет себя Дед. Говорит, что едет к Михалычу. Что с ним делать?
– Подожди. Я Михалыча позову.
Через небольшую паузу рация заговорила голосом Михалыча.
– Я Михалыч. Боец, этот Дед один?
– Один.
– Вы его обыскивали?
– Нет, а что надо?
– Ни в коем случае. Отберите оружие и пусть едет в стаб, я его жду с нетерпением.
– Понял…
Я прервал диалог, отключив рацию. Стрелку приказал отнести рацию Беркуту, пригодится. Выходя из помещения блок‑поста услышал позади предсмертные хрипы последнего мура.
На коротком совещании с командирами стронгов показал на карте овраг, где они могут спрятать технику, и высоту на окраине расчищенной от растительности зоны вокруг муровского стаба.
– Сами никуда не суйтесь. Лежите и наблюдайте. Следите за пулеметчиками на вышках и вообще за всеми живыми, кого заметите. Когда эти живые вдруг исчезнут или свалятся, как те на блок‑посту, садитесь на тачки и езжайте к воротам. А дальше по обстоятельствам. Двигаетесь строго по дороге. Тут все заминировано. У меня карта проходов есть, но она ни к чему. А я поеду в гости к Михалычу.
– Дед, а это обязательно надо, чтобы ты совался туда один? – спросил Беркут.
– Чтобы ликвидировать муров это совсем не обязательно, но мне надо спасти Меду, если она еще жива.
Я сел в уазик и поехал в сторону Таганки. Колона проехала несколько километров за мной и свернула в сторону на малозаметную лесную дорогу.
Вскоре впереди показалось свободное от растительности пространство, граница стаба. На границе меня опять встречал блок‑пост с живыми мурами. Они шустро открыли шлагбаум, освобождая проезд, и с любопытством провожали взглядом. Видимо этих уже предупредили чтобы не задерживали. Михалыч опасался за сохранность своего будущего жемчуга.
Вскоре на открытом пространстве показались стены крепости Таганка. Да, посолидней будет чем Крепостной. Бетонную стену приличной высоты венчали многочисленные пулеметные вышки. При приближении можно было рассмотреть амбразуры с торчащими в мою сторону стволами. Я знал, что за стенами на всех направлениях стоят танки и артиллерия. Такой стаб даже очень многочисленная армия будет не одну неделю штурмовать. Да и не факт, что сломить такой форт у этой армии получится.
В логове
Я подъехал к воротам, створы которых начали разъезжаться в обе стороны и оттуда выскочили вооруженные люди. Часть из них держала меня под прицелом, а остальные грубо вытащили из автомобиля. Бегло оглядев в поисках оружия, повели меня вглубь стаба.
Я шел в окружении направленных в меня стволов, с руками застегнутыми наручниками за спиной, и с любопытством осматривал окрестности. Вскоре меня подвели к внутренней крепости.
Таганка, в сущности, была обычным стабом, со своими магазинами и борделями. Как же без них. Но делилась на две части. Внутри был как бы город в городе, тоже окруженный стеной, со своими вышками и пулеметными гнездами. Во внешнем кольце жили люди, которые обеспечивали жизнь Стаба товарами, пищей и энергией, а муры базировались во внутренней крепости, где кроме казарм и штаба располагались тюрьмы и разделочное производство. Производство органов для перепродажи внешникам.
Я прекрасно знал все закоулки этого стаба, потому что во всех щелях и укрытиях притаились маленькие боевые осы, ожидающие часа икс. По стенам пробегали быстрые и незаметные зеленные насекомые с большими фасеточными глазами, а в воздухе не спеша барражировали обычные для Улья стрекозы.
В подвале штаба находилась очень охраняемая тюрьма для особо опасных пленников. А опасные они были для муров, потому что сидели там ветераны улья. Эти рейдеры обладали серьезными умениями и их органы особенно ценились внешниками. Местный знахарь по имени Менгеле, умел как‑то подавлять у пленников способность к применению боевых умений и заведовал этой тюрьмой.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
0
Тонкоигольная биопсия щитовидной железы – забор клеток из какой либо части щитовидной железы с помощью тонкой иглы с целью последующего изучения их под микроскопом.
1
ГСВГ – Группа Советских войск в Германии.
2
Мергель – осадочная горная порода, известняк с примесями карбонатов, глины и соединений железа. Сырье для производства цемента.
3
Лабаз – Засада охотника на дереве
4
Ооте́ка – форма откладки яиц у некоторых моллюсков и насекомых отряда тараканообразных. Представляет собой уложенные в горизонтальном положении в два или более рядов яйца, залитые застывшим пенистым белковым материалом так, что получается капсула.
5
Инсектарий – террариум для насекомых.
6
Греческий Огонь – горючая смесь, применявшаяся в военных целях во времена Средневековья.
7
Шишига – автомобильный жаргон Грузовик ГАЗ‑66
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов