Архив тёти Поли

– Мне так жаль вашего сына. Мне так жаль Мари. – всхлипнул он, с большим трудом отлипая от её груди.

– Мы должны быть сильными ради наших ушедших близких. – носовой платок с вышитыми по бокам розочками прошёлся по его лицу, старательно стирая остатки горьких слёз. – Мы поможем вам найти преступника.

– Вы такая добрая…

– Тётя Поли. Меня так все называют. Кстати, мы так и не узнали ваше имя.

– Да, простите, что не представился. – он-таки взял себя в руки. – Большаков Владислав Андреевич.

– Господи, это и правда вы! – всплеснула руками старушка. – А я всё думала не обозналась ли!

– Ах, всё это не важно, милая тётя Поли.

– Мне очень жаль. В последнее время вашей свадьбе было уделено столько внимания, поверьте, мы скорбим вместе с вами.

Герман слушал их в пол уха, заворачивая, наконец, на нужную улицу, где расположились богатейшие особняки столичной знати. Тётя Поли знала потерпевшего, судя по всему, его имя было на слуху, и детектив задумался, где же мог о нём слышать, но пока не остановил экипаж.

– Мы приехали. Пожалуйста, проводите нас на место преступления.

– Да-да, простите… – мужчина ловко спустился со ступеньки, подав руку тёте Поли.

– Приятно, что вы остаётесь джентльменом даже в столь нелёгкое время. – ласково сжала его руку та.

В особняке царила суета, прислуга была вне себя от горя и отчаяния. Разумеется, никто из присутствующих не верил, что молодая хозяйка в самом свете цветущей юности внезапно наложила на себя руки, все надеялись на полицейское вмешательство.

– Владислав Андреевич, наконец-то вы вернулись! А где же полиция? – вышла к ним домохозяйка.

– Васнецов Герман, ведущий детектив отдела магического правопорядка. – продемонстрировал документы детектив, а затем кивнул в сторону тёти Поли. – И Волкова Полина – мой помощник. Мы бы хотели осмотреть место преступления и опросить всех свидетелей.

– Отдел магического правопорядка… – повторила женщина и засуетилась, провожая посетителей внутрь. – Конечно, проходите.

Они проследовали за высокой женщиной в строгом чёрном платье, её волосы были стянуты в аккуратную причёску, полностью открывая лицо с выраженными скулами. Характер тоже полностью соответствовал внешности, в голосе звучали суровые, прохладные нотки.

– Мария Михайловна вернулась с утреннего променада около одиннадцати, выпила горячий эрл грей в восточной гостиной в компании утренних «Ведомостей» и отправилась в личный кабинет разбирать корреспонденцию. Мы подали обед в столовую, обсудили насущные дела и траты на нужды особняка, в том числе привлечение сторонних рабочих для починки крыши в западном крыле. Около двух часов дня она отправилась отдыхать в покои. Мария Михайловна считала дневной сон полезным для молодости кожи. Насколько я знаю, больше её никто не видел до возвращения Владислава Андреевича.

– Кто-то входил в покои после того, как их покинул Владислав Андреевич?

– Исключено, я закрыла дверь на ключ.

– Ключ в единственном экземпляре?

– Два у хозяев и дубликаты хранятся в моём кабинете под замком.

– Убедитесь в их наличии, пока мы осматриваем место преступления.

– Будет сделано. – отчеканила она, доставая ключ из складок платья.

– Позвольте, я сам. – Герман протянул руку в ожидании ключа. – Мне нужно, чтобы вы и Владислав Андреевич присутствовали, когда я буду открывать дверь в покои. Вы должны сказать всё ли осталось на своих местах.

– Да, конечно, господин полицейский… – согласился с ним бледный юноша.

– Для начала проверю комнату, не входя в неё, пожалуйста, проявите терпение.

Туман белой тенью отделился от него, скользнув в щель между дверью и полом, Герман тщательно осмотрел покои ещё до того, как взглянуть на них уже обычным человеческим взором. Он привык пользоваться таким приёмом с тех пор, как несколько ворвавшихся на место преступления детектива погибли от мощной волны из-за сработавшей от открытия двери взрывчатки. Теперь даже самые, казалось бы, безопасные помещения, повелитель туманов тщательно проверял своей магией, дабы избежать печальных последствий.

Убедившись, что в покоях нет ничего подозрительного или откровенно опасного, он вставил ключ в замочную скважину и припал ухом к двери, слушая то, как тот поворачивается. Тётя Поли с интересом следила за своим напарником, не упуская ни одной детали из виду.

Дверь легко поддалась, пропуская их внутрь. Взору открылась уютная спальня с широкой кроватью под бледно-розовым кружевным балдахином, где на накрахмаленных простынях лежало безжизненное тело давешней хозяйки особняка. Вены были перерезаны, алая кровь оставила страшной красоты багровый рисунок белом полотне. Молодая девушка была бледна, её глаза были закрыты, распущенные тёмно-русые волосы волнами лежали на подушке, а лицо приобрело умиротворённое выражение.

Герман остановил несостоявшегося жениха, который было бросился к почившей:

– Трогать что-либо в комнате запрещено. От вас требуется лишь подтвердить, что всё осталось на своих местах.

– Она мертва… – только смог вымолвить юноша.

– Я не наблюдаю видимых изменений. Мы можем быть свободны, детектив Васнецов?

– Мне нужны свидетели, не отпускайте прислугу с постов, покуда мы здесь не закончим.

– Будет сделано.

– И вызовите полицию, следуя протоколу, отдел магического правопорядка обязан уведомить их о совершении преступления.

Женщина понимающе кивнула и вывела бледного молодого господина из пропахшей смертью спальни, плотно закрыв за собой дверь.

– У нас около получаса до того, как комнату наводнят полицейские, давайте осмотримся.

Тётя Поли осторожно подошла к трупу и вгляделась в черты лица, прошептав под нос «бедная девочка».

– Объясните, Герман. Что мы ищем?

– Любые улики, говорящие о том, что произошло убийство, или женщина сделала сие добровольно. Старайтесь ничего не трогать, дабы не нарушить общую картину.

Детектив даже трупа не стал касаться самостоятельно, выпустив белый туман, окутавший почившую с ног до головы. Тётя Поли, уже порядком насмотревшаяся на покойника и не привыкшая к такому зрелищу, двинулась в сторону камина и массивного комода, запоминая обстановку в мельчайших деталях.

– Тело ещё не успело остыть. Жертва мертва не более четырёх часов. Окоченение также не наступило. Цвет кожи ровный и бледный из-за потери крови, смерть предположительно так же из-за неё. Видимые следы магического вмешательства не зафиксированы. В левой руке обнаружена острая бритва.

– Как интересно.

– О чём вы?

– Взгляните на этот портрет.

Она указала на улыбающуюся девочку в светлом летнем платьице, что держала ладью в левой руке, сидя перед шахматной доской. На следующей картине, что висела рядом, в той же руке мелькал кружевной веер, а разодетая в модное муслиновое платье оливкового цвета девушка очаровательно улыбалась рядом со своим широкоплечим кавалером, что был старше её почти в два раза. Строгий взгляд, военная осанка и прямая поза, полковник стоял рядом со своей дочерью.

– Вы правы. Это довольно странно. – согласился с ней Герман, так же углубившись в изучении картин, а затем скользнул взглядом по камину и нырнул в комод, рассматривая находящиеся в нём вещи.

– Бедняжка была больна. – покачала головой тётя Поли, обращая внимание на пузырьки для лекарств в милейшей розовой коробочке.

Баночка с облатками была чуть приоткрыта, вероятно, желудочное умершая принимала постоянно.

– Здесь не достаёт пузырька. – внезапно заметил детектив, указав на еле заметный круг среди свежей пыли.

– Полки с лекарствами прислуга предпочитает не трогать. Я слышала было несколько инцидентов, когда при уборке случайно передвигали пузырьки с места на место, и человек машинально выпивал не то, что нужно.

– Да, последний случай со смертельным исходом двухлетней давности положил начало запретам на прикосновения к препаратам, негласно действующим в хозяйском доме. – Герман окинул комнату взглядом. – Я не вижу недостающего. Возможно, он закончился, и кто-то из прислуги его выбросил.

– Если человек долго страдает от заболевания, он приходит в аптеку со своим пузырьком и просит заполнить его свежей микстурой.

– Знать тоже так поступает?

– Думаю, есть штатный доктор, который постоянно восполняет запасы и следит за самочувствием пациентки. Мы можем спросить его, какие лекарства принимала покойная, а также проверить журналы и сделать вывод о том, чего среди представленного не хватает.

– Я бы показал имеющиеся препараты врачу, но их скорее всего изымет полиция в качестве улик.

В коридоре послышались шаги, дверь распахнулась, и внутрь прошли представители закона. Всего их было четверо, старший тут же обратился к Герману, пожимая его руку.

– Давно не виделись, детектив Васнецов. Здесь есть работа для нас или всё по твоей магической части?

– Мой туман не обнаружил следов чужой магии, либо они были тщательно зачищены профессионалом.

– Ты закончил с трупом? Мы можем отправлять его на вскрытие?

– Да, мы закончили.

– У тебя напарник появился? Неожиданно. – он с интересом взглянул на старушку. – Инспектор Щукин Фёдор Николаевич, а это мои подчинённые Лесков, Толстой и Семёнов. Будем знакомы.

– Можете называть меня тётя Поли. Я временно помогаю ведущему детективу Васнецову.

– Я бы ещё поболтал с вами, тётушка, но у нас помимо этого ещё три вызова, так что мы постараемся быстро разобраться здесь.

– Вы будете вести допрос свидетелей и подозреваемого?

– Да, мы собирались этим заняться, когда закончим с местом преступления.

– Тогда почему бы нам не объединить силы, дабы не заставлять прислугу повторяться?

Инспектор пораскинул мозгами и уверенно кивнул. Мысль была здравая, да и детективу Васнецову он доверял.

– Дайте нам время осмотреть покои и труп. Мы присоединимся к вам позже в общей гостиной.

– Они уже вычислили, кто подозреваемый? – спросила тётя Поли, когда они спускались по широкой лестнице.

– Да. Обычно в таких делах им становится последний видевший жертву в живых, если, конечно, она сама не наложила на себя руки. Как правило, это близкий родственник, а чаще всего супруг.

– Хотите сказать, что Владислав убил свою невесту?

– Мы не можем сего утверждать, пока оно не доказано.

В просторной гостиной тяжёлые бархатные шторы с золотыми кисточками уже были задёрнуты, город давно накрыла тьма, рассеивающаяся лишь тусклым светом фонарей. Дрова потрескивали в высоком светлом камине, что служил источником тепла для всей гостиной. Прислуга разместилась на кожаных диванах и креслах шоколадного цвета с резными подлокотниками, их хмурые взгляды были устремлены на вошедших представителей закона, никто не ждал от них ничего хорошего. Красные глаза жениха покойной контрастировали с его бледной кожей, делая того похожим на вурдалака, в руках он комкал мокрый платок, то и дело впиваясь чуть отросшими ногтями в кожу. Герман остановился в центре, зная, что тётя Поли займёт место подле него.

– Я знаю, что вам всем не просто. Поэтому, дабы не занимать ваше время понапрасну, мы дождёмся полицейских и вместе опросим свидетелей. Но для начала я бы хотел узнать, где был каждый из вас сегодня с двух до четырёх часов после полудня, и кто может подтвердить ваше местонахождения.

– Мы с Анютой и Христиной сервировали блюда к вечерней трапезе. – ответила за кухонную прислугу одна из женщин, что стояли за спинкой тёмного дивана. – Около трёх привезли свежие яблоки, и мы занялись пирогом.

Так в архиве тёти Поли отложилась информация о том, что Семён Петрович занимался осмотром фасада, несколько пострадавшего от недавних проливных дождей, когда крепкий деревенский парень Митрошка доставлял яблоки из соседнего села Осиновка. Домохозяйка Прасковья Фёдоровна ещё раз повторила то, что говорила ранее детективу по поводу покойной. Горничные были заняты уборкой внизу, а конюший подготавливал экипаж и лошадей, дабы забрать Владислава Андреевича из театра после дневной репетиции предстоящего спектакля. У всех было подходящее на первый взгляд алиби, отсеять никого, как надеялся детектив, не получилось.

Вскоре к ним присоединился инспектор Смирнов с помощником Семёновым, остальные увезли труп в участок.

– Обычное дело, прислуга ничего не видела и не слышала, а тем временем их хозяйку убивали наверху. – сложил руки на груди инспектор, выслушав короткий отчёт детектива перед тем, как приступить к делу самостоятельно.

– Вы считаете, что Марью Михайловну действительно убили? – всплеснула руками одна из горничных.

– Разумеется. Большаков Владислав Андреевич, вы арестованы по подозрению в убийстве Сухаревой Марии Михайловны. Вы немедленно должны проехать с нами в участок.

Несостоявшийся муж побледнел ещё больше и помотал головой:

– Я не убивал Мари! Это какая-то ошибка, инспектор!

– Что ж, об этом мы поговорим с вами в участке. Выезжаем немедленно. Офицер Семёнов, проследи за тем, чтобы господин Большаков сел в наш экипаж. – он обернулся к детективу. – Васнецов, проверь прислугу на предмет магических способностей. Но я склоняюсь к тому, что преступление не имело сверхъестественной подоплёки. Мы проведём допрос главного подозреваемого, а вы можете заняться прислугой, если у вас остались к ним вопросы. Буду благодарен, если передадите нам копию отчёта.

– Инспектор Смирнов не слишком торопится с арестом? – тихо спросила тётя Поли, когда Большакова сопровождали из гостиной к полицейскому экипажу.

Несчастный рыдал, но не пытался сопротивляться, со служителями закона шутки плохи – ещё огреют дубинками. Лучше он разберётся со столь досадным недоразумением в участке.

– Как же так… Владислав Андреевич убийца. – всплеснула руками одна из девушек. – Мне он всегда казался порядочным.

– А я сразу подумал, что он охоч до состояния Марии Михайловны! – возразил ей кучер.

– Бедняжке несладко пришлось, сначала оба родителя, потом дядя, а сейчас вот и сама. – громко высморкалась в платок кухарка.

– О, я читала в паре газет, что карьера Владислава Андреевича пошла в гору после встречи с Марией Михайловной. – как бы невзначай бросила тётя Поли. – Неужели он бы стал вредить своей главной покровительнице?

– Владислав Андреевич – человек исключительного таланта, быть не может, чтобы деньги хозяйки играли в этом роль.

– Но слухи не возникают на пустом месте.

– Да откуда простой кухонной девке знать об этом.

В воздухе поднялся гул, голоса присутствующих словно сливались в единый надоедливый шум для Германа, что предпочитал работать с каждым из свидетелей отдельно. Но тётя Поли, напротив, ловила каждую брошенную фразу и активно участвовала в обсуждении, то и дело вставляя важные замечания.

«И откуда она столько городских сплетен знает? Неужто каждая газета в этом городе удостоилась её внимания?..» – лишь думал детектив, не прерывая общий словесный поток, ему было невдомёк, что слухами старушку снабжала её юркая подруга.

– Ни один театральный критик даже не высказывался о таланте господина Большакова, покуда он не стал крутить роман с княгиней Строгановой. – вновь подлила масла в огонь тётя Поли. – Удивительно как после объявления об их помолвке, о нём написали даже в «Ведомостях».

– Это просто не слыхано! – таки не выдержала домохозяйка. – Вам всем должно быть стыдно обсуждать Владислава Андреевича за его спиной. А вы, Полина Сергеевна, должны держать себя в рамках рабочих полномочий, а не скатываться в газетные сплетни!

– Простите мне моё поведение, Прасковья Фёдоровна. Я как истинная поклонница столичного театра всегда была в курсе всех событий, и, конечно, не могла не отметить неожиданный взлёт господина Большакова. Припоминаю, что вы тоже посещали театр.

– Уж не знаю, как вы об этом узнали. Но вы не можете предъявить мне за то, что я составляла компанию своим господам в ложе.

– Простая домохозяйка составляла компанию господам в театре? Разве это входит в ваши должностные обязанности?

– Вы задаёте слишком много вопросов, которые не относятся к делу, Полина Сергеевна.

– В таком случае мы поговорим с вами в участке, Прасковья Фёдоровна. – вмешался в разговор детектив Васнецов.

– Вы предъявляете мне обвинения?

– Отдел магического правопорядка имеет право проводить допросы свидетелей.

– Я рассказала вам всё о сегодняшнем дне. Мне нужно вернуться к моим обязанностям.

– К сожалению, вам придётся оставить их на время пребывания в участке. Вы едете с нами немедленно.

***

В отделе магического правопорядка вновь загорелся свет, стрелки на часах в общем кабинете достигли десяти вечера, когда детектив Васнецов начал допрос домохозяйки особняка Сухаревых. Перед ним лежал раскрытый на пустой странице дневник для записей, который он взял с собой после того, как закрыл двери в кабинете начальника за тётей Поли, вернувшись к своему столу.

– Вы готовы, Прасковья Фёдоровна? Мы можем начинать?

– Раз вы убрали эту надоедливую старую даму, то я готова. – женщина наотрез отказалась говорить в присутствии тёти Поли, которая донимала её вопросами и заваливала сплетнями всю дорогу до отдела.

Герман сохранял серьёзный вид, лишь иногда делая замечания напарнице, которая порой особо расходилась, но не останавливал её, что совершенно не устраивало домохозяйку, которая разве что молнии из глаз не метала. Однако сейчас, когда старушку закрыли в соседнем кабинете, вновь напустила на себя невозмутимый, строгий вид, словно ничего из происходящего не было.

– Почему вас так задели высказывания моей напарницы?

– Она распространяла возмутительно ложную информацию об избраннике покойной. Будучи доверенным лицом госпожи, я не смогла закрыть на такую наглость глаза.

– Вас так сильно волнует репутация жениха жертвы? Давеча вы совершенно спокойно отреагировали на его арест, но слова Полины Сергеевны заставили вас выйти из себя.

– Полицейские действовали в рамках закона, они могут предъявить обвинения любому из нас. Вина Владислава Андреевича не доказана, поэтому я не считаю его убийцей.

– Мог ли у него быть мотив?

– Он не фигурировал в завещании Марии Михайловны, насколько мне известно.

– Вам не кажется, что ваши права несколько превышают те, коими пользуются обычные домохозяйки? Я никогда не слышал, чтобы они лезли в завещания хозяев.

– Помилуй Бог! Я не трогала важные бумаги! Мы с Марией Михайловной были хорошими подругами, она сама показывала мне завещание. Именно благодаря нашим дружеским отношениям семья Сухаревых приглашала меня в театры и на званые ужины.

– Сколько вы уже работаете у семейства Сухаревых?

– Три года. Я окончила институт благородных девиц, но, как видите, моя внешность и положение моей семьи в обществе оставляли желать лучшего, так что Мария Михайловна с радостью предложила мне работу в их особняке. Прошлая домохозяйка уже была слишком стара для своих обязанностей.

– Вы отправляли семейству Сухаревых свои рекомендации? Не сочтите за дерзость, но обычно недавних выпускниц не берут сразу на столь высокие должности.

– Мы с Марией Михайловной вместе учились, это она убедила родителей взять меня на пост домохозяйки.

Герман не сдержал лёгкой усмешки.

– Вы сомневаетесь в моих словах?

– Знаете, всё звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Считаете я вас обманываю?

– Убедиться в ваших словах можно и без показаний Марии Михайловны, стоит лишь обратиться в институт и взять показания у преподавателей. Найти ваших бывших сокурсниц, многие из которых скорее всего остались в столице, и побеседовать с ними.

– Я польщена такому вниманию к моей персоне. Что ж, собирайте любую информацию, детектив Васнецов, уверена, что вы лишь убедитесь в правоте моих слов.

– Какие у вас отношения с прислугой?

– Деловые. Я полностью управляю хозяйством и не позволяю себе вести близкие отношения с подчинёнными.

– В отличие от хозяев.

Женщина напротив тяжело вздохнула.

– Мы с Марией Михайловной подружились до начала рабочих отношений. Неужели нам должно было полностью прекратить общение? К тому же при выполнении домашних обязанностей я никак не показывала близких отношений с хозяйкой.

– Одна из ваших подчинённых упомянула, что Мария Михайловна лишилась родителей и дяди. Она была единственной наследницей полковника Сухарева?

– Юридически всё состояние принадлежало Марии Михайловне.

– А практически были ли ещё наследники?

– Мне неизвестно, детектив Васнецов. Какие бы тёплые отношения с покойной у меня ни были, я не была осведомлена о подробностях настолько глубоко.

– Очень интересно.

– Что именно?

– Ваша выборочная осведомлённость.

– Вы снова не доверяете моим словам?

– Можете показать вашу лицензию?

– Вы имеете в виду диплом института? Он хранится в особняке, я могу съездить за ним.

– Я говорю о магической лицензии, вы внесены в реестр.

– Я никогда не получала её. Не стану лгать, у меня есть слабый дар, но я никогда не демонстрировала его на публике. Если вы заглянете в моё дело, там так и будет написано.

– Два телепата в одном особняке. Насколько сильно ваш дар превосходил способности Марии Михайловны? Помнится, сильным телепатам куда удобнее контролировать слабых, чем обычных людей, они более восприимчивы и хорошо откликаются на родственную магию.

– Я не убивала хозяйку. У вас нет никаких доказательств на незаконное использование телепатии и тем более на совершение преступления.

– Магия телепата не оставляет следов, но хорошо регистрируется в период своего действия. Вам ничего не стоило расправиться с жертвой.

– Какой мне был прок от смерти Марии Михайловны? Я бы потеряла близкую подругу, работу, стабильность. Мне невыгодна была её смерть.

– Тогда почему вы так болезненно реагируйте на нападки со стороны Полины Сергеевны? Владимир Андреевич был вашим любовником? Телепату ничего бы не стоило замаскировать тайную связь.

– Я не намерена больше разговаривать с вами, детектив Васнецов. Вы переходите все границы приличия! Сейчас же отвезите меня в полицейский отдел, где я дам показания лично инспектору Смирнову.

– Мы не закончили допрос, Прасковья Фёдоровна.

– Немедленно отвезите меня в полицейский отдел к инспектору Смирнову!

Скрипнула дверь в кабинете начальника отдела, на пороге появилась тётя Поля. Её уши были заткнуты воском, а в руках ярко-синим светился индикатор прибора, что фиксировал невидимые глазу телепатические волны.

– Вы арестованы за незаконное использование сверхспособностей на членах отдела магического правопорядка!

Он поднялся из-за стола, и женщина, наконец, заметила, что левая рука, убранная под стол, была вся в крови. Герман Васнецов держал тонкий нож для конвертов в кулаке, постоянно причиняя себе боль, дабы не попасть под воздействие телепатических волн. После того, как Полина Сергеевна назвала ему номер дела и способности домохозяйки Сухаревых, пока он отводил её в кабинет, детали головоломки сложились.

– Я ничего вам не скажу. Я имею право хранить молчание.

Детектив пожал плечами и выпустил туман, скользнувший по рукам подозреваемой подобно наручникам.

– Следуйте за мной.

Глава третья

3. Смольный и новые неприятности

Детектив Васнецов и его помощница тётя Поли с самого утра сидели в кабинете главного детектива, объясняя произошедшее вчерашним вечером. После того, как выяснилось, что подозреваемая Прасковья Фёдоровна является телепатом, к её содержанию в камере отнеслись с большей осторожностью, разместив на решётке блокирующие телепатические волны устройства, дабы та не могла улизнуть, и добавив к охране ещё одного полицейского. Улик против женщины не собрали, но одного несанкционированного использования магии на работниках отдела было достаточно, дабы удерживать её здесь.

– Так Полина Сергеевна вывела подозреваемую из себя, и я смог понять, что она не до конца честна сами. У неё был дубликат ключей, полный контроль над жертвой, доступ к препаратам в комоде. Она могла усыпить Сухареву и самолично перерезать ей вены, обставив всё как самоубийство.

– Хм… Довольно стройная версия. – положил подбородок на руки главный детектив. – Но что-то не сходится. По её словам, они с жертвой дружили долгое время, как она могла забыть, что та была левшой?

– Могла ошибиться руками. Такое вполне вероятно при стрессе.

– А могла и не убивать хозяйку. В этом нам и нужно разобраться окончательно, опросив свидетелей.

– Вы правы, я поторопился с выводами.

– Старший детектив. – доселе молчавшая тётя Поли решила внести свою небольшую лепту. – Сдаётся мне, что Фролова и Большаков познакомились раньше, чем сами несостоявшиеся молодожёны. Возможно, стоит навести справки у коллег Большакова?

– Мысль дельная. Но для начала съездите в институт благородных девиц и опросите преподавателей, возможно, выйдет получить контакты однокурсниц покойной. Я же самолично свяжусь с полицейским участком, мы обязаны сообщить о возможном магическом вмешательстве в дело. К Большакову тоже зайду, пока с ним всё довольно мутно, либо парня подставили, либо он причастен к убийству невесты.