Багряный песок

На первом этаже, как это здесь, в Вестгарде принято, хозяйственные помещения. Кладовые, кухня, комнаты прислуги. Широкая лестница ведет на второй. Справа – бальная зала. Точнее, самая большая в доме комната, предназначенная для приема гостей. Так, посиделки. Визиты вежливости.

Ну, какие в Вестгарде балы? Здешняя аристократия – торгаши, строители, разбогатевшие крестьяне. Вестгард это город трудящихся. Когда еще они научатся отдыхать, все эти мэтры. Которых придется принимать леди Гор, урожденной принцессе императорского Дома.

– Ты не к такому привыкла, Ниса, – мягко сказал сир Гор, – прости. Теперь ты можешь послать в Игнис за мебелью и коврами. Всем, что захочешь. Места хватит. Раф пойдет тебе навстречу, ты ведь отдала ему целый дворец.

– А тебе не кажется, Алвар, что белая с золотом мебель здесь будет неуместна? Равно как и зеркала, скатерти и постельное белье с императорскими вензелями. Золотая посуда. Вся эта пафосная роскошь. Зачем смешить людей?

– Ты права, – сир Гор помрачнел.

Теперь он никто. Помощник новоявленного сьора аль Хали, который чем дальше, тем все меньше нуждается в советах. Просто сир Гор. Наемник. Тень. «Из меня получился неплохой учитель фехтования», – с усмешкой думал Алвар, идя поутру в казармы.

Здесь его ждали. Ему предстояло сделать из всякого сброда регулярную армию. Дети крестьян, бывшие рабы… Кто бы раньше разрешил им взять оружие в руки? Теперь они чуть ли не со всех концов империи сбегаются в Вестгард, все эти новоявленные сиры. Город, где практически нет сословий. И где трудятся все, включая его хозяина, сьора. Да и сьор-то он ненастоящий. Полукровка. Бастард аль Хали.

– Идем, – Алвар обнял жену за талию.

– Единственное, что я хочу забрать, это книги. Библиотеку отца. А также некоторые его вещи. Сферы, которые не успели уничтожить. Телескоп, реактивы. Грата Олола все равно понятия не имеет, что с ними делать, – презрительно сказала Ниса.

Алвар чуть не рассмеялся. Как она это сказала! Грата Олола. Словно выплюнула. Никогда не понять вдовствующей императрице всю глубину мысли покойного Тактакора. Суть его исследований. Отец Нисы был великим ученым. Она свято хранила все, что с ним связано. И память о нем.

– Я распоряжусь, чтобы выделили большую комнату под библиотеку, – кивнул сир Гор. – И еще раз прости.

– За что?

Они стояли перед широкой лестницей. Оставалось подняться в личные покои. Первый ужин дома. Первая ночь.

– У тебя был дворец, – горько сказал сир Гор. – Огромный сияющий дворец, анфилада комнат, дивный сад, фонтаны, бассейны, оранжереи. Я оказался плохим мужем. Ты все потеряла.

– Нет, Алвар, – мягко улыбнулась Ниса. – Это я плохая жена. Я так и не смогла подарить тебе детей. А ты… Мне каждую ночь снятся кошмары… – сдавленно сказала она.

– Я знаю. Ты кричишь во сне.

– Я все время от кого-то убегаю. От смерти. Вокруг – ночь. И монстры, которые тянут ко мне мохнатые лапы, щупальца, дышат смрадом. И где-то в ночи горит огонек. Я иду на него. Это твой голос. Твое лицо. Я просыпаюсь лишь затем, чтобы увидеть его, Алвар. Неужели ты думаешь, что мне не все равно, где жить? Лишь бы с тобой. Я бы давно умерла, если бы не ты. Только ты знаешь о моем безумии…

– Ты не безумна.

– Я напугана. Этот страх у меня в крови. Он течет по венам вместо крови. Да пусть она подавится дворцом моей матери! Эта императорская шлюха! Раф отослал отца в Нарабор. Навсегда. У граты Ололы больше нет любовника. И никакой дворец ей не заменит любимого мужчину. Она приобрела гораздо меньше, чем я потеряла. Ведь ты остался со мной, – Ниса ласково провела прохладной душистой ладонью по его лицу. – Идем, – она потянула мужа за руку. – Мне все здесь нравится. Последняя чистокровная Тадрарт принимает без слез и жалоб свою участь…

… – Как твоя жена? – смущенно спросил Кахир, когда сир Гор явился утром в казармы с большим опозданием. – Я понимаю, что дом для принцессы императорского Дома очень уж скромный, но…

– Нам все нравится, – отрезал Алвар.

– Но ты задержался.

– Надо объяснять, что первым делом супруги должны обновить спальню? – с иронией посмотрел он на вспыхнувшие щеки Кахира. – Мы с женой немного увлеклись. Ты ведь взрослый мальчик, тебе не надо объяснять, откуда берутся дети. Тем более ты сам теперь отец. Как себя чувствует твоя кухарка? Не понесла ли опять?

– Прекрати! – Кахир невольно сжал кулаки.

– Ах, да, ты ведь ее повысил. Теперь она… г-м-м… Напомни-ка ее должность. Постельная грелка? Хранительница личных покоев сьора? Ты ведь теперь сьор. Можешь сам придумывать титулы. Если фантазии не хватит, то я подскажу.

– Конча хозяйка в моем доме! Мать моей дочери!

– Да, нам повезло, – с усмешкой сказал сир Гор. – Рождение мальчика внесло бы путаницу в закон о престолонаследии. Не хотелось бы, чтобы императором когда-нибудь стал кухаркин сын.

– Замолчишь ты или нет? – прошипел Кахир.

– Терпи, сьор аль Хали. Ты ведь даже пока еще не Первый Меч империи. Этот титул остался за мной.

– Поединок? – азартно спросил Кахир.

– Позже. Ты опять злишься. Понятно: мы проиграли. Но партия не окончена.

– Императрица Эсмира моя сестра, – хмуро сказал Кахир.

– И что?

– Я никогда не подниму на нее руку. На женщину.

– Удивляюсь, откуда в ребенке, выросшем сиротой, столько родственных чувств? – холодно сказал сир Гор. – Ах, мама, ах сестренка! Твоя мать эгоистка, которая мечтает только о безграничной власти, плевать святоше на тебя, а сестра влюбленная кретинка. Которая вернула неверного мужа из ссылки, вместо того, чтобы похоронить его заживо в пустыне Забвения. Эсмира еще будет пожинать плоды этого безрассудства. Такие как Раф не меняются.

– Не ты ли говорил, что не узнаёшь этого мать его, Тадрарта? – ехидно спросил Кахир.

– Привычки мужчин не меняются, я это имел в виду, – невозмутимо ответил сир Гор. – Раф будет изменять жене всегда. То же и тебя касается. Помятую твои подвиги у степняков. Как же, наслышан. Гарем не за горами. Ладно, давай работать. Выводи на плац своих бродяг. Я ими займусь…

Кахир с улыбкой смотрел, как сир Гор идет вдоль строя наемников. Теперь можно и своими делами заняться. Конча вовсю хозяйничает в доме, командует новым поваром, которого прислали из Игниса вместе с вещами леди Гор, заготавливает припасы на сезон дождей. Зернохранилище еще наполовину пустое, в ледниках есть пустые крюки для мясных туш.

Рождение дочери добавило Конче веса. Не только в габаритах прибавила, но и слуг построила. Ведь это ребенок господина! К тому же сир Вест оказался сьором!

Кахир до сих пор не мог принять этого. Он – аль Хали! Немыслимо! Это был самый тяжелый разговор в его жизни. Даже известие о том, что настоятельница Веста его мать Кахир принял без надрыва. Хотя бесился, конечно. И рвался во Фригаму. Но в тот день Алвар Гор просто убил своим очередным откровением.

Явился в Вестгард без приглашения, воспользовавшись транспортером. Кахир уже готовился ко сну.

– Завтра Большой совет, – без предисловий сказал тогда еще наместник Гор. – У тебя ночь, чтобы все обдумать.

– Что именно?

– Ты заявишь свои права на трон. Его попытается занять твой младший брат.

– Ты ошибаешься. У меня нет братьев.

– Есть. Куча родни, все, как один – мерзавцы. Высокородные. Ублюдки безглазые. Хотя, имеются и полукровки. Такие же бастарды, как ты. К примеру, твой брат Исмир.

– У меня нет братьев!

– Что ты заладил! А я тебе говорю, есть. Но учитывая происхождение твоей матери, ты выше по положению любого из них. Исмир в качестве нового императора меня не устраивает. Это все равно, что подарить империю непредсказуемому Шамиру аль Хали и старухе Летис. Которая пока не выжила из ума, но очень к этому близка. Ты меня устраиваешь больше. Ты построил Вестгард, ты был на войне, ты не брезгуешь учебой. Вменяем. В тебе есть сила. В Исмире она тоже есть, как-никак аль Хали, но он глуп. Унаследовал худшие качества своего отца. А вот ты – лучшие.

– У меня нет братьев…

– Ты можешь говорить о чем-нибудь другом?

– У меня нет…

Кахир вскочил. Рывком опрокинул стол. Раздался грохот.

– Начинается, – поморщился наместник. – Еще не дошло? Ты – аль Хали. Заносчивый засранец. Вечный. Семя красного Калифаса. Но с синими глазами лживой горной сучки.

– Ты врешь!

– Я думал, ты раньше догадаешься, – криво усмехнулся наместник. – Помнишь того наемника? Который спутал тебя с Исмиром? Назвал сьором аль Хали. Потому что ты – аль Хали. Ты был зачат в ночь, когда мы с Ранмиром ворвались в Храм Триады. Где тогда была настоятельницей твоя мать. Она считает, что Ранмир ее изнасиловал. Хотя я слышал крики из-за запертой двери. «Отпусти» и «проклинаю» там точно не было. Ну, разве что сначала…

– Я тебя убью!

– А меня-то за что? – проворно отскочил наместник. – Я к этому никакого отношения не имею! Я Весту и пальцем не тронул! Даже не держал, когда твой отец…

Кахир зарычал и кинулся на сира Гора.

– Остынь, мой мальчик! – тот еле успел закрыться стулом.

– Почему мне раньше не сказали?!

– Интересно, когда? Я тебя увидел на поле боя. Когда ты напролом шел к цели, расчищая дорогу мечом. Даже если бы я орал «остановись!», ты бы меня все равно не услышал. Вина целиком лежит на твоей матери. Почему бы тебе не выяснить отношения с ней?

Кахир отступил, тяжело дыша. А ведь наместник прав. Когда он должен был сказать? Когда они несли мертвого императора к выходу из Каменного мешка? Кахир вполне мог кинуться на Готвиров. Они ведь знали! Но не сказали. Получается, что Готвиры-то больше виноваты. И королева Гота. Она тоже знала!

Его, так называемые, друзья были в сговоре. Ханс, Шон… Все, кто спасал мать Весту из красных каменоломен. Кахир иногда ловил на себе их смущенные взгляды. Друзья порывались сказать ему правду. Но почему-то молчали.

Еще бы! Он убил своего отца! Чудовищно! Непостижимо!

Кахир сжал голову руками и застонал. У него есть брат, с которым теперь надо бороться за власть. Мать, ненавидящая сьоров. А кто он такой?

– Я – Кахир аль Хали, – сказал он вслух, и прозвучало это не слишком убедительно. – Я Кахир аль Хали! – добавил он в голос твердости.

Наместник Гор заявил, что войти в зал Большого совета надо будет, когда высокородные выскажутся. Те, кто имеет право принимать решение. Вот тогда и надо это сказать:

– Я Кахир аль Хали. Империя моя. А Исмир мой вассал по праву первородства.

Он и сказал.

Теперь у него есть смертельный враг. Исмир аль Хали. Который спешно покинул Игнис и исчез, скорее всего, в Калифасе. Иначе бы они с Рафом друг друга поубивали. То есть, Раф уничтожил бы любого, кто посмел бы ему помешать.

Кахир еще помнил того залитого кровью парня, практически мальчишку, которому почти уже бросил вызов после боя в Каменном мешке. Но Раф прошел мимо. Теперь он император. Да еще и зять. И что со всем этим делать?!

… – Уехал? – с опаской спросил Вито, когда последняя телега с добром сира и леди Гор выплыла со двора.

Груженые, они двигались крайне медленно, да и вещи урожденной Тадрарт выглядели такими хрупкими. Занесло же чистокровную в Вестгард!

– Хвала огню! – с чувством сказала Конча. Которая тоже внимательно следила за тем, как покидают ее дом высокородная леди с мужем.

– Он все еще тебя домогается?

– Я порядочная женщина!

– Любовница господина, – хмыкнул Вито. – Они разве бывают порядочными? Любовницы-то?

– Сам ты развратник! – замахнулась на него грязным полотенцем Конча. – У меня теперь есть дитя сьора! Маленькая принцесса!

– Грата что ли? Мечтай!

Конча задумалась: а и в самом деле. Старшего, Дугласа господин сделал сиром. Почетно для сына крестьянина. Младший тоже ошивается в казармах, глаз не сводит с этого невыносимого наместника Гора. Бывшего наместника, но говорят, что негодяй – Первый Меч империи. И ближайший советник господина.

«Кахир…» – с нежностью подумала Конча.

Замуж ее выдали, не спрашивая, хочет или нет. Муж был намного старше, зато зажиточный. Кроме просторного дома, хлева и приносящей обильные урожаи земли владел еще и кузней. Дел невпроворот. Ему нужна была молодая хозяйка, хорошая работница. Которая овдовев, увы, не получила ничего. Сыновья оказались слишком малы, чтобы противостоять своему взрослому и опытному дяде.

Получается, что Конча много солнц трудилась зазря. Муж ее саму почти не замечал в отличие от плохо сделанной работы.

А Кахиру нужна была женщина. И Конча быстро вошла во вкус. Молодой, горячий, невероятно сильный мужчина. Аж кости трещали, когда Кахир ее мял. Иногда, правда, называл чудным именем: Ратта.

Но Конча свыклась. Господин не искал развлечений на стороне. Они жили в одном доме и вроде бы семьей. Кахир, Конча и ее сыновья. А теперь их накрепко связал общий ребенок. Пусть девочка. Малышка Нерея. У нее были яркие голубенькие глазки, словно кусочки неба, и рыжие волосики. Кровь горцев, похоже.

Кахир пока ничего не сказал о будущем Нереи и не дал понять, что любит этого ребенка. Но господин еще слишком молод. И всегда занят. Ничего, найдется к нему подход.

Конча заметно осмелела. А почему не госпожа? Раз других женщин хозяин Вестгарда не привечает. Сколько уж солнц прошло! Может, и впрямь женится?

… – Эй, очнись! Грата аль Хали, топай полы подтирать за гостями, – Вито с ухмылкой ткнул ее кулаком в бок. Под глазом у плута красовался синяк. Сир Гор неустанно беседовал с нерадивыми работниками.

А вот леди Гор была другая. Не от мира сего. Конча ее поначалу робела. Но потом поняла, что леди все равно, что ребенок. И поступки ее порою детские. Хотя держится как истинная грата. И глаза эти страшные. Как у них всех. У магов. Черных колдунов. Забери их Мрак!

– Конча! – крикнул Кахир, сбегая по ступеням. – Скажи, чтобы убрали гостевые комнаты! Не дай Огонь, королева с королем нагрянут. Император нас крепко прижал. Ее величество наверняка станет искать во мне союзника.

Она встрепенулась. Гости уехали, теперь все будет как прежде. Не надо красться в комнату господина, чувствуя, как при каждом шорохе екает сердце. Этот сир Гор, он словно сквозь стены видит. Как-то ночью подкараулил Кончу в коридоре и хмыкнул:

– За сладким?

Она была в одной сорочке, босая. На цыпочках кралась, и туфли сняла, чтобы не шуметь. Учуял ведь, беспутник! Сир нагло раздел ее взглядом и с издевкой сказал:

– Неизвестно, кто из вас больше удовольствия от этого получает. Ты выглядишь как лиса, которая крадется в курятник за лакомством. Парню поломали психику в детстве, но время все лечит. Я его женю. Так что пользуйся, кухарка, пока твое время не прошло. И даже не надейся, что тебе удастся меня перехитрить.

У нее ноги к полу приросли. А язык к нёбу. Так и хотелось сказать:

– Изыди во Мрак!

Видя, что Конча не трогается с места, сир Гор подошел к двери и сам открыл ее перед напуганной женщиной. Крикнул в темноту:

– Кахир! К тебе твоя баба пришла!

Похоже, весь дом это слышал. Вот наглец!

… Прежде чем подняться на крыльцо, Конча не удержалась, и всем телом прильнула к господину. Кахир обнял ее за талию, а другой рукой сжал левую ягодицу, намекая на то, что голоден. Конча почувствовала это по упирающемуся ей в живот напряженному естеству.

– Дочку надо покормить. Как стемнеет, приду, – жарко шепнула Конча. Решив, что нынче же ночью затеет этот разговор. О титуле для своей девочки и ее правах.

Леди она или нет? А, может, и вовсе грата? Как там у них принято, у этих высокородных? Говорят, в Чихуан прибыла принцесса Лияна. Лорд Ларис помирает. Всей империи известно, что он им не отец, Лияне и Анжело.

Анж-то Ларис вылитый король! Внебрачную дочку его величество выдал за принца. И Конча вдруг размечталась. Представила, как ее рыженькая, с синими глазками, надевает на голову сверкающую корону. А рядом стоит высоченный, с черными, как ночь очами. В которых пламенем горят зрачки. Принц. Или вовсе король. Высокородный. Истинный.

Отравить бы этого несносного сира Гора. Чтобы не путался под ногами. Давно надо было яду в жаркое сыпануть. Да боязно.

– Иди сюда, моя девочка, – нежно сказала Конча, будя малышку, которая после обеда спала, и беря ее на руки. Нерея уже лепетала что-то своим звонким голоском и пахла молоком и цветочным медом. – Сладкая моя, – умилилась Конча. – Моя принцесса.

– Мамочка, кушать… – розовый ротик жадно приоткрылся.

– Я дам тебе молочка.

– Лучше мяска.

Конча счастливо улыбнулась. Крупная девочка, жизнелюбивая, на редкость здоровенькая. Внебрачная дочь бастарда, который внезапно оказался в шаге от трона. Еще одна фигура в этой захватывающей политической игре.

Будущее снова начало меняться. Песок стремительно осыпался, и в этой лавине гибли извилистые коридоры грядущих событий, но тут же открывались новые ходы. Мать Веста тщетно вглядывалась в лабиринты времени, глаза слезились.

Она уже знала о том, что Кахир назвал себя на Большом совете сьором аль Хали. И ждала визита сына в Храм Триады.