Двойной мир. Последний аргумент
– Что происходит? – с трудом заставив себя прекратить кричать, спросил Зак.
– Кажется, мы влетели в пространственное искажение, – раздался спокойный голос Греча прямо у него над ухом.
Превозмогая боль, Зак с трудом повернул голову. Похоже, на мутировавшего подземца это искажение не сильно влияло – во всяком случае, тот совершенно спокойно стоял, несмотря на то, что его тело превратилось в сплошной зигзаг.
– Я с этим разберусь, – пообещал Греч и направился к панели управления, рядом с которой застыла в невообразимой позе Валери.
Весь корабль исказился. Стены, сиденья, окна – все приобрело причудливую форму, словно в 3D-фильме что-то повредилось, и Зак, наверное, с удовольствием бы изучил все эти необычные образы, вот только боль, не желавшая отступать, мешала ему думать.
Греч махнул рукой Валери, чтобы она отошла в сторону – у девушки антирадиационного устройства не было. Превозмогая боль и громко стоная, она отодвинулась и тут же привалилась к стене, как будто ноги ее больше не слушались. Когда Валери оказалась на достаточном расстоянии, чтобы ее не коснулась радиация, излучаемая подземцем, Греч, наконец, добрался до панели управления. Девушка стояла, не в силах шевелиться, пока подземец что-то настраивал, не обращая внимания на то, что его пальцы стали настолько широкими, что едва помещались на панели.
Трудно сказать, сколько это длилось. Заку показалось, что прошло несколько лет, прежде чем аэрокар осторожно и очень медленно принялся вылетать из этой зоны. Вскоре невидимый великан отпустил их, и они снова стали самими собой.
Зак принялся с потрясением разглядывать свои руки. Они были совершенно обыкновенными, без переломов или синяков. Но он же видел, как они изогнулись в обратные стороны! Он попробовал пошевелить ногами, и они послушались его беспрекословно. Боль отступила, как будто ее никогда и не было.
– Что произошло? – Валери у панели управления явно пребывала в шоке.
– У нас проблема, – не ответив на вопрос, сказал Греч. – Пространственное искажение у выхода в космос тянется на несколько сотен километров. Нам ни за что не прорваться через него. Болевой шок будет слишком губительным. А тем временем к нам летят военные корабли.
– Как это – на несколько сотен километров? – не понимал Зак. – Откуда оно тут взялось?
– Другие подземцы ведь вам говорили, что межзвездные туннели оборотней распадаются, и побочные эффекты распространяются по всей Галактике? Вот это они и есть. Они добрались до вашей системы.
– И что же нам теперь делать? – спросила Валери.
– Сдаться, – твердо произнес Зак.
– Вы правы, это оборотень, – сказала Михайлова.
Лейтенант убрала сканер в карман как-то слишком резко, а потом обернулась и крикнула другим офицерам:
– Поместите его в контейнер и отнесите на базу. Нужно как следует изучить его.
– В контейнер? – переспросил Энрико. – Может, лучше оградить его силовым полем?
– Не учите меня выполнять мою работу, мистер Беллини! – рявкнула Михайлова. – Лучше идите тестировать свое никчемное программное обеспечение.
Энрико непонимающе моргнул. С первых секунд, что Михайлова появилась в квартире Андрея Лапина, она вела себя так, как будто с трудом сдерживалась, чтобы не доломать до конца то немногое, что еще осталось целым в этом помещении. Вместо пучка ее волосы были затянуты в неряшливый хвост, отдельные пряди свисали вдоль узкого лица, китель был порван на плече, да и вообще она выглядела так, как будто побывала в передряге.
– Я вас чем-то обидел, лейтенант? – спросил Энрико.
Михайлова покачала головой:
– Не вы. Ваш друг.
– Зак?
– А у вас так много друзей? – огрызнулась Михайлова. – Между прочим, возникает вопрос, что же вы за человек, если у вас такой друг. Доктор Палмер объединился с оборотнем и украл военный аэрокар, а также нашего специалиста по генетике. А я была той дурой, кто поверил, что ему требуется моя помощь.
– Чего? – удивился Энрико. – Не может такого быть, чтобы Зак объединился с оборотнем! Может, вы что-то перепутали, и то был вовсе не Зак?
– Это был именно он, мистер Беллини, – сердито заметила Михайлова. – К счастью, мне только что пришло сообщение, что он сдался, так как не смог покинуть планету. Эти дурацкие искажения, которыми нас страшили подземцы, наконец-то добрались до Жан Феликса, и я уже даже не знаю, радоваться этому или огорчаться. Между прочим, где эта обещанная технология защиты? Подземцы так ничего и не прислали. А теперь Зак утверждает, что они не выходят на связь. Как мне все это надоело!
Лейтенант схватила тарелку с кухонного стола и метнула ее в стену. Посуда звякнула так громко, что все в квартире вздрогнули и оглянулись на Михайлову. Энрико немного помолчал, а потом спросил:
– Вы давно были в отпуске, лейтенант?
– Отпуск, – рассмеялась Михайлова. – Я уже забыла, что значит это слово. Мне некогда отдыхать.
– Дело ваше, конечно, но долго вы так не протянете, – мягко произнес Энрико. – Могу я поговорить с Заком?
– Нет, мистер Беллини, не можете, – сердито заявила Михайлова. – И не нужно сейчас ничего говорить про то, что он ваш друг. На этот раз Палмер облажался по-крупному, и его знакомство с подземцами или с вами больше не поможет. А теперь летите домой вместе с женой. Если мы что-то узнаем об Андрее Лапине, мы вам позвоним.
Энрико стиснул кулаки, но ничего не сказал. Михайлова была на грани, и давлением на нее он бы ничего не добился. Все внутри него сопротивлялось тому, чтобы бросить друга в беде, но, в конце концов, они сейчас не на Огюсте. На Жан Феликсе с заключенными обращались вполне цивилизованно. Вряд ли с ним до завтра что-то случится.
Вздохнув, Энрико бросил взгляд на истекающего кровью линсиэла. Обычно при мысли об оборотнях ему становилось жутко, но сейчас он чувствовал только жалость. Что произошло с этим существом? Почему оно не сменит форму на такую, чтобы они могли его понять? И почему, продолжая кровоточить на протяжении уже долгого времени, оно все еще живо?
Софья стояла немного в стороне от всего этого безумия и тихо разговаривала с кем-то по нейрофону. Когда Энрико приблизился к ней, она быстро закончила беседу.
– Я сообщила родителям, – пояснила она.
– Что ты им сказала? – напрягся Энрико.
– Не беспокойся, я ни слова не упомянула об оборотнях. Я только сказала, что квартира дяди Андрея разгромлена, а его самого нигде нет. Они пытались узнать, зачем я вообще сюда полетела, но я свернула разговор. Боюсь, в скором времени не избежать допроса. Что теперь будет?
– Ох, не знаю, – Энрико взял ее за руку и повел к выходу из квартиры. – Зак опять натворил дел.
Пока они шли на крышу, он рассказал ей о том, что узнал от Михайловой. Софья нахмурилась.
– Мне надоело, что в нашей жизни происходит вот это вот, – она махнула в сторону квартиры позади. – Почему мы продолжаем этим заниматься? Я еще понимаю, когда ты хотел узнать про свою сестру. Но теперь ты знаешь правду. Какое нам дело до оборотней? Может, попросим у Михайловой разрешения выйти из этого дела?
– Но как же Зак?
– Я не понимаю, что с ним происходит, – грустно произнесла Софья. – Я хочу ему помочь, правда, хочу, но, если он и дальше продолжит нарушать закон ради подземцев, мы с тобой ничего не сможем сделать.
– И все же я пока хотел бы быть в курсе происходящего. К тому же я не уверен, что мне позволят так просто выйти из дела. Мэри…
– Влюблена в тебя. Я заметила, как она на тебя смотрит, – Софья с подозрением прищурилась.
– Я ее не люблю. Я люблю тебя, – напомнил Энрико. – Но она – да, привязалась ко мне. А Михайлова сейчас в отчаянном положении. По-прежнему остается вопрос с темной туманностью. Боюсь, что Мэри может продолжить требовать встреч со мной, и военные не смогут ей отказать.
Михайлова стянула резинку с волос и на секунду замерла перед зеркалом, позволив русой копне свободно спадать на плечи. Она только что была на встрече с коммандером Рибейру, и все прошло совсем не так, как хотелось лейтенанту. Они задержали Зака и поместили его вместе с сообщниками в камеры, но Рибейру продолжала настаивать на том, что им необходимо сотрудничество Мэри. Коммандер предложила позволить Заку помочь ей сменить форму, и Михайловой с трудом удалось оттянуть этот момент. Сейчас она должна была пойти в камеру к бывшему оборотню и поговорить с ней. Но до чего же она устала…
Кое-как стянув волосы резинкой, Михайлова вышла в коридор, где ее ждал рядовой, сжимающий в руках контейнер.
Вдвоем они направились в сторону камер. Мэри все так же сидела на кушетке и дрожала. Заметив лейтенанта, она постаралась взять себя в руки, натянув на лицо усмешку, а потом вдруг поморщилась. Ее взгляд устремился на ящик в руках рядового.
– Что вы с ним сделали? – злобно спросила Мэри, поднялась на ноги и быстро подошла к контейнеру. – Сейчас же отдай!
Рядовой вопросительно посмотрел на Михайлову, и та кивнула. Мэри с яростью выхватила контейнер, поставила на пол, открыла крышку и опустилась перед ним на колени.
– Изверги, – плюнула она. – Ну ладно я, а он-то в чем провинился?
– Вы о чем? – не поняла Михайлова.
– Об этой дурацкой заморозке, – сердито произнесла Мэри. – Ему ввели средство, не дающее превратиться, а потом еще облучили радиацией подземцев… он умирает, и я понятия не имею, как ему помочь!
– И как вы все это поняли?
– Телепатия. К счастью для нас, оборотням нет нужды пользоваться примитивным речевым аппаратом. Я слышу его мысли, он орет от боли, – Мэри осторожно коснулась рукой линсиэла. – Мне так жаль.
– Если вы слышите его мысли, то вы должны знать, что это не мы с ним сотворили, – заметила Михайлова. – Мы нашли его в квартире одного человека. Там все разгромлено, в гостиной лежит еще один линсиэл – мутировавший и мертвый. Наши ученые заключили, что то животное подверглось воздействию вещества, выделяемого при превращении оборотня.
Но Мэри ее не слушала. Она гладила одним пальцем линсиэла и тихо что-то напевала. Боль и скорбь на ее лице были такими неподдельными, что Михайлова не решилась прерывать это… чем бы это ни было. В конце концов, существо умирало. И Михайлова понятия не имела, что может его спасти.
– Кажется, я знаю, что может ему помочь, – наконец, Мэри вышла из транса. – Его мысли бессвязны. Ему очень больно, и он изо всех сил пытается превратиться, но у него не получается. Ему нужно лекарство от заморозки. Тогда он сменит форму на что-нибудь более подходящее для излечения. Ему станет лучше, и вы сможете его допросить. Вы же этого хотите?
– Исключено, – сердито заявила Михайлова. – Я не позволю ни одному оборотню на этой базе иметь возможность превращаться.
– Послушай сюда, – Мэри резко вскочила и подошла к ней. Лейтенант была сильно выше нее ростом, но оборотня это ни капельки не смущало. Она смотрела ей в глаза так, как будто ей не составит труда уложить офицера на лопатки. – Мне плевать на твои правила. Не хочешь, чтобы я превращалась? Хорошо. Забудь обо мне. Вылечи его, – Мэри показала на линсиэла. – Он мучается. Ему больно. Ты не можешь этого слышать, а я слышу. Это невыносимо.
– Если тебе это мешает, мы можем унести его в другое место.
– Я все равно буду знать, что мой сородич умирает! – Мэри стиснула руки в кулаки. – Слушай, Энрико мне кое-что сказал. Вернее, объяснил насчет человеческих чувств. Я поняла, что не могу допустить, чтобы он пострадал. Я готова с вами сотрудничать. Но проблема в том… что я не знаю, как защититься от этой туманности. А вот он знает.
– Ты не знаешь, или не хочешь говорить? – прищурилась Михайлова.
– Как же ты меня бесишь! – воскликнула Мэри. – Я плохо знакома с человеческими чувствами, но ты ведешь себя так, как… как даже оборотень не ведет. Мне дорог Энрико, и я хочу его спасти. Темная туманность – это явление, возникшее в нашей Галактике много миллионов лет назад. Это то, отчего оборотни бежали на самом деле. Мы сказали подземцам, что мы прилетели в Млечный путь, потому что в БМО закончились свободные территории, но это была ложь. Мы бежали от этого явления, а теперь оно пришло сюда. Я не знаю, чем оно так опасно – все это случилось еще до моего рождения, и только самые старые оборотни знают правду о нем, но они предпочитают держать ее при себе. Знаю только то, что это явление случилось здесь четырнадцать лет назад, и что все наши тогда жутко испугались. Некоторые из старейших помнили о том, как создавать межзвездные туннели, и мы хотели сделать новый, ведущий за пределы Млечного пути, чтобы сбежать, как раньше… но мы уже знали, что после своего разрушения они оставляют за собой искажения, и потому хотели забрать технологию защиты от них у подземцев. Все. Теперь ты знаешь все, о чем знаю я. Прошу, вылечи его. Он может помочь.
– С чего вы это взяли?
– В его мыслях трудно разобраться, но я смогла заметить обрывки воспоминаний о разговорах с Сенатом напрямую. Он был одним из приближенных, а потому ему наверняка известно больше моего. Я не могу вам помочь, но он может знать что-то важное. Прошу, помогите ему, пожалуйста!
Михайлова с подозрением посмотрела на Мэри.
– А разве радиация подземцев не смертельна для вас? – спросила она. – Разве он сможет вылечиться после облучения? И как он вообще попал под ее воздействие?
– Насчет последнего – понятия не имею. А вообще его подготавливали к воздействию, как подготавливали меня, но не довели дело до конца. Его организм пытается бороться, но ему не станет лучше, пока он не сменит форму.
Михайлова устало покачала головой. Дать оборотню возможность превращаться – большую глупость и представить сложно. Это все равно что выпустить тигра из клетки. Такое существо сможет убить всех на базе, а потом выбраться на волю и продолжить убивать гражданских на планете. А даже если нет, то как они добьются от него правды? Мэри хотя бы влюблена в Энрико, а потому хоть немного, но заинтересована в том, чтобы им помочь. Этому раненому существу же нет никакого смысла помогать людям. Наверняка он их ненавидит за сотрудничество с подземцами. И все же… похоже, Мэри не врала, что ничего не знает про туманность. Наверное, им придется рискнуть.
– Я обсужу это дело с коммандером, – пообещала Михайлова.
– Давайте быстрее, – Мэри снова опустилась на колени и опустила руку в контейнер.
Михайлова еще немного поколебалась, но все же коснулась рукой нейрофона.
Глава 5
– Я думала, ты умный, а ты, оказывается, дурак, – бурчала под нос Валери.
Зак старался не обращать на нее внимания. Он и сам не был уверен, что поступил правильно, приняв решение сдаться. Однако пути вперед не было, а сбежать от целой армии военных кораблей – для этого требовались навыки пилота, чем никто из его компании не обладал.
– Теперь Греч погибнет, – продолжала твердить девушка. – Они убьют его, как ты не понимаешь?
– Никто его убивать не собирается, – возразил Зак. – Мы же не на Огюсте. Здесь с пленниками обращаются цивилизованно.
– Какой ты дурак! – опять воскликнула Валери. – С преступниками нигде не обращаются цивилизованно. Впрочем, что я тебе объясняю… Ты до сих пор живешь в мире иллюзий. Веришь в добро, зло, правосудие и прочую чушь.
– Это неправда…
В этот момент дверь в их камеру открылась, и внутрь вошла Михайлова. Обычно сухое и равнодушное лицо лейтенанта теперь как будто было готово треснуть от эмоций. Скулы девушки подрагивали от едва сдерживаемого напряжения, а убийственный взгляд серых глаз заставил Зака в смущении отвернуться. Он предал ее доверие, и за это ему, честно говоря, было очень стыдно.
– На этот раз вам предъявляют серьезные обвинения, доктор Палмер, – сдержанно сообщила Михайлова. – Нападение на офицеров, похищение аэрокара и лейтенанта Башомона, сотрудничество с нашим врагом…
– Насчет последнего я протестую! – вскинул голову Зак. – Греч – вовсе не враг. Он подземец, а не оборотень, хоть в результате некоторых манипуляций и обрел способность менять форму.
– А с остальным вы согласны?
Спокойный голос Михайловой действовал ему на нервы. Из-за этого он чувствовал себя виноватым. Уж лучше бы она кричала.
– Да, – опустил голову он. – Я признаю свою вину.
– Хорошо, – только и произнесла Михайлова, а потом изучающе на него посмотрела.
Заку стало очень неловко, однако он постарался выдержать ее взгляд.
– Я готова снять с вас все обвинения, – неожиданно произнесла она. – В обмен на помощь.
– Какую? – подозрительно прищурился Зак.
– Вы придумали, как лишить оборотня способности менять форму. Мне нужно, чтобы вы придумали, как ее вернуть – но при этом так, чтобы он мог измениться только один раз. У нас здесь есть оборотень, находящийся в форме, в которой с ним невозможно общаться. Вы поможете ему принять другое обличье – и мы вас отпустим.
– А сами почему не можете?
– Наши специалисты пока не успели разобраться с их физиологией. К сожалению, последние два месяца были очень насыщенные, и нам было не до того. А теперь время поджимает. Существо умирает, и нам нужно поговорить с ним до того, как это произойдет. Ну так что? Вы согласны?
– А что будет с моими друзьями? С Гречем и Валери?
– Мы готовы позволить нашему генетику осмотреть вашего подземного друга. Если он сможет ему как-то помочь, то поможет, если нет, мы постараемся переправить его на Огюст, что, конечно, в данный момент проблематично, но мы сделаем все, что в наших силах. Но вот Валери частью сделки быть не может. Мы проверили базу данных – она преступница, доктор Палмер. Валери Шеридан, не раз замечена на кражах и махинациях, есть подозрение, что за ней числится как минимум одно убийство. Вы, может, и просто запутавшийся человек, но она преступница и должна предстать перед судом.
Зак пораженно оглянулся. Валери небрежно пожала плечами и никак не прокомментировала обвинения. А казалась такой милой девушкой…
– А если я откажусь, мы все трое будем арестованы?
– Боюсь, что так.
Какое-то время Зак молчал, пытаясь переварить услышанное. Он надеялся, что Валери подаст голос, и как-то оспорит обвинения, но ничего подобного не произошло. Девушка продолжала смотреть на лейтенанта, не скрываясь, как будто гордилась всем, что совершила. Да уж. Похоже, у Зака проблемы с определением достойных для доверия людей.
– Хорошо. Я вам помогу.
– Отлично, – Михайлова нажала на что-то сбоку от его камеры, и силовое поле погасло. – А теперь пойдемте, время поджимает.
Зак Палмер тут же попросил выделить ему лабораторию для проведения экспериментов, и попросил принести того несчастного оборотня. Михайлова вернулась в камеру Мэри, где лежал контейнер с линсиэлом, и хотела забрать его.
– Что происходит? – Мэри вскинула голову. – Куда вы его уносите?
– В лабораторию, где ему постараются оказать помощь, – спокойно сказала Михайлова.
– Так я вам и поверила, – скептически произнесла Мэри. – Я пойду с вами, и буду наблюдать за процессом.
– Мисс Дэвис, – Михайлова снова начала злиться. – Похоже, у вас сложилось ошибочное впечатление, что вы здесь что-то решаете. Вы пленница, не забывайте об этом.
– Что вы знаете об оборотнях, лейтенант? – спросила Мэри. – А ваши ученые? Да наверняка кроме того факта, что мы можем убить вас, всего несколько раз сменив форму, ничего. Если вы собираетесь вылечить его, вам потребуется помощь кого-то, кто разбирается в их биологии. Лучше меня вам никого не найти. В ваших интересах отпустить меня. Приставьте ко мне охрану, если хотите, но я должна присутствовать на процессе.
Михайлова мысленно застонала. Разумеется, Мэри права, вот только можно ли было ей доверять? Впрочем, превратиться она не могла, а офицеры космического флота прошли достаточно хорошую боевую подготовку, чтобы оказать ей сопротивление. Что она может сделать?
– Хорошо, – согласилась Михайлова. – Возможно, я об этом пожалею, но ваша помощь нам бы действительно пригодилась.
Так что они с Мэри покинули камеру. Лейтенант ожидала, что оборотень постарается сбежать, но та спокойно вышла и никак не отреагировала на то, что к ним тут же присоединились два вооруженных энсина. Михайлова тем временем заглянула в контейнер. Казалось таким странным, что это животное – разумное существо, нуждающееся в спасении, но сканеры не врут. Благодаря исследованием Палмера они научились определять ДНК оборотней, и это существо определенно им было.
– Он еще жив? – спросила Михайлова, покосившись на Мэри.
– Жив, – мрачно ответила она. – Но кричит уже тише. Нам нужно поторопиться.
Лейтенант ускорила шаг, и в этот момент ее нейрофон завибрировал.
– Да? – ответила она на звонок.
– Лейтенант, у нас проблемы, – раздался в ее голове встревоженный голос одного из офицеров. – Мы фиксируем увеличение количества пространственных аномалий на планете. Они уже не только на границе с космосом, но еще и на поверхности, в том числе в жилых домах. Уже есть пострадавшие.
– Проклятье, – выругалась Михайлова. – Сейчас буду.
Она протянула контейнер с оборотнем одному из энсинов и приказала:
– Проводите мисс Дэвис до лаборатории. Охраняйте ее, но оказывайте всяческое содействие в излечении нашего гостя. Мне срочно нужно уйти. Как только появятся результаты, вызовите меня.
– Слушаюсь, мэм, – кивнул энсин.
– А вы, – она повернулась к Мэри. – Ведите себя прилично. Мы все хотим вылечить вашего сородича, но сможем сделать это, только если будем работать вместе.
Оборотень ничего ей не ответила, но у Михайловой не было времени разбираться с тем, что у нее на уме. Оставалось только надеяться, что жизнь представителя ее расы для Мэри важнее, чем возможность сбежать.
Лейтенант поспешила к лифту и поднялась на уровень, где располагался разведывательный центр. Вообще-то со всеми делами подобного рода полагалось разбираться Рибейру, но офицеры уже успели запомнить, насколько плохо коммандер формулирует приказы подчиненным, поэтому со всеми странностями в последние два месяца обращались к Михайловой. Когда все это закончится, она потребует у Верховного командования повышения. После всех ситуаций, которые ей пришлось в последнее время разрулить, она заслуживает как минимум звания коммандера, а то и капитана. Кстати, возможно, было бы неплохо получить в свое пользование целый корабль и летать между планетами, а не сидеть в этой подземной дыре.
Вот, Михайлова вошла в разведывательный центр. Все офицеры тут же подскочили со своих мест и, забыв про субординацию, принялись о чем-то рассказывать чуть ли не хором, так что отдельные слова трудно было разобрать.
– Стоп! – громко воскликнула Михайлова, и все тут же замолчали. – Лейтенант Мюссон, говорите вы.
Тот с готовностью принялся объяснять:
– Вся планета покрылась зонами, в которых пространство сильно искажено. Люди, оказавшиеся в таких зонах, испытывают жуткую боль и не могут выйти самостоятельно. Службы безопасности сейчас активно работают над тем, чтобы вытащить их оттуда, но это довольно проблематично. Готовится специальный отряд роботов, которые смогут проникнуть в такие зоны, но на это требуется время.
Михайлова кивнула:
– Мы можем что-нибудь сделать?
– Сомневаюсь, лейтенант. Аномалии окружили планету. Межпланетные рейсы отменили. Мы не можем покинуть Жан Феликс, и никто не сможет проникнуть на планету извне.
– Я хочу на это взглянуть.
Мюссон отодвинулся от своего экрана, освобождая ей место. Михайлова посмотрела на объемную карту Жан Феликса с красными пятнами, обозначающими искажения.
– Вам не кажется, что это похоже на то, что случилось с Огюстом два месяца назад? – спросила она. – Может, это все устроили подземцы.
– Такое возможно, но мне кажется, что дело в чем-то другом, – покачал головой Мюссон. – Всего за несколько часов до этого мы обнаружили в паре световых лет отсюда тот самый корабль оборотней, сдвигающий звезды. Совпадение?
– Думаете, это из-за него?
– Насколько мы поняли, тот корабль по непонятной причине искажает пространство. Мы не знаем, зачем и как именно он это делает, но нельзя исключать возможность того, что это оставляет свои последствия. Аномалии на нашей планете могут быть побочным эффектом или намеренным воздействием. Нам пока не удалось узнать, что задумал тот корабль?
– Они как-то защищаются от темной туманности, возникшей неподалеку от Жан Феликса четырнадцать лет назад, – задумчиво протянула Михайлова. – Ох, поскорее бы Палмер вылечил то создание… Похоже, что Мэри ничего не знает, а нам сейчас отчаянно требуется помощь оборотня…
Пока лейтенант все это говорила, она вращала пальцами шар Жан Феликса, изучая, в каких местах появились аномалии. Действительно, они возникали слишком беспорядочно, чтобы это устроили подземцы – когда она в прошлый раз изучала такую же карту Огюста, то обратила внимание на то, что промежутки между искажениями были слишком ровными. Михайлова увеличила изображение, настроившись на ближайший к ним город, и кое-что заметила. Одно небольшое, но все же искажение возникло в месте, за которое Михайлова особенно беспокоилась. В квартире Беллини и Новиковой.