Апельсиновый вереск. По ту сторону Ареморики

Сон приходил к ней раз в три дня, и недавно эта цепь была нарушена. Этери спокойно спала целую неделю, без страха вновь увидеть яростный взгляд златовласого мужчины.

Но вот это снова повторилось. Стоило ей закрыть глаза, как грань реальности начинала размываться. Привычная жизнь ей уже не принадлежала. А когда наступало утро и Этери просыпалась, то ее собственный мир казался не таким уж и значимым. Глупости? Может быть и да.

Вдалеке зашуршали ветви лиственницы. Снег осыпался, создавая белоснежную полупрозрачную стену. Этери прищурилась. Если это вчерашний олень, то во имя всех святых и божественных сил она пристрелит его!

Этери скрылась в доме и через мгновение вновь появилась на веранде, но уже с ружьем в руках. Стараясь не обращать внимание на потерявшие чувствительность ступни, она прицелилась. Снег громко хрустел в лесной тишине. Олень направлялся прямо к дому Этери Фэрнсби, как будто нарочно желая расстаться с жизнью.

Холод был жутким, но рука Этери не дрогнула. В тот миг, когда из-за дерева появилась фигура, девушка была готова нажать на спусковой крючок, но, к счастью, вовремя поняла, что к ней крался вовсе не олень.

– Какого дьявола! – яростно выкрикнула она.

Из-за лиственницы вышел тот самый незнакомец. Этери выдохнула с облегчением, радуясь, что вынужденная привычка носить очки даже дома ее спасла. Очки защищали не только людей от сердечного приступа, но и ее саму от полной потери зрения. Ее глаза были чувствительны к свету, смотреть на яркий белый снег было для нее сродни пытки. Нервным движением Этери схватилась за дужку.

Незнакомец из книжной лавки остановился, с удивлением разглядывая ружье. Он сменил строгий костюм на утепленную куртку и джинсы, а вот кашемировый шарф в клетку по прежнему украшал его шею. Парень наступил на ветку, и та разломилась пополам. От резкого звука, птицы, сидящие на ветвях ели, взметнулись вверх, улетая прочь.

– Что вы делаете? – с интересом спросил незнакомец.

– А вы, – Этери опустила ружье, – что делаете около моего дома?

Он загадочно улыбнулся. Быть может, слежка, которую она чувствовала все это время, образовалась не на пустом месте?

– Прогуливался в окрестностях, – он сделал несколько едва заметных шагов. Этери покрепче сжала в руке ружье, и незнакомец остановился. – У вас очень красивые пейзажи.

– Вы не местный, – произнесла она то, о чем уже догадывалась раннее. – Послушайте мистер…

– Элфи де Флуа.

– Мистер де Флуа, не знаю, откуда вы, но в Хоу-Хэле местные жители не привыкли ранним утром обнаруживать у себя на пороге незнакомых людей. Тем более вы вторглись на частную территорию.

Дом Этери хоть и не был огражден, но территории ближайших окраин принадлежали семье Фэрнсби. Приемный отец Этери, мистер Джон Фэрнсби, сколотил состояние на имеющейся у него недвижимости. Как шутила иногда Лилит, еще немного и Джон завладеет всем городом. В ее словах была доля правды.

– Вы с каждым гостем настолько приветливая? – в его голосе девушка уловила раздражающие ее смешинки.

– Вы не мой гость. Я предупредила, мистер де Флуа. До свидания.

Она развернулась, съедаемая горечью и раздражением, когда в спину ей прилетела до боли знакомая фраза:

– До скорой встречи.

Этери закусила губу и обернулась. Незнакомца из книжной лавки в лесу уже не было.

Вынужденный рождественский ужин в особняке семьи Фэрнсби состоялся через несколько дней. Несмотря на конец декабря, Этери не чувствовала того рождественского волшебства, что посещало ее каждый год. В этот раз все было иначе. Тревога смешанным комом поселилась в ее сердце, стоило увидеть родные стены особняка Фэрнсби.

Захлопнув дверь автомобиля, девушка направилась к арочному входу, поддерживаемому колоннами. Она обогнула фонтан из ракушечника, представляющий собой композицию из шести маленьких танцующих фей. Прежде чем подняться по узким ступенькам в дом, она расправила несуществующие складки на черном платье в пол, убрала выпавшую из высокого пучка прядь и взяла в руку дверной молоток.

Раздался глухой стук.

Обычно ей открывал Ренди, их дворецкий, но в этот раз в дверном проеме появился Джон.

– Привет, детка, – тепло улыбнулся мужчина. Его седые волосы были аккуратно уложены назад, борода подстрижена. Вместо привычного костюма на нем красовался теплый свитер со снеговиком, брюки и домашние тапочки.

Этери бросилась ему на шею, крепко обнимая. В детстве она верила, что его присутствие рядом избавит ее от любых невзгод. Рядом с Джоном она снова становилась маленькой девочкой. Он гладил ее по длинным волосам, и девушка ощущала знакомый аромат древесной смолы и табака. В его объятиях было так тепло…

– Я очень рад, что ты приехала, – сказал он, отстраняясь и пропуская Этери в дом.

– Боюсь, ты единственный рад мне по-настоящему, – усмехнулась она.

Девушка сняла утепленное пальто, отдала его Джону и прошла в гостиную, именуемую Малым залом. В углу, рядом с высокой, украшенной елью, расположились музыканты, играющие джазовую рождественскую музыку. На диванчиках и креслах с бокалами в руках восседали смутно знакомые люди. Сколько бы Этери не вглядывалась в их лица, она не узнавала своих многочисленных родственников, с которыми виделась раз в год.

Этери не любила привлекать к себе внимание, поэтому предпочла удалиться в другое, менее людное место. В столовой усердно сервировали стол, официанты бегали с бокалами, вилками и ложками в руках. Пока она пробиралась к лестнице, ее несколько раз чуть не сбили. Выдохнула Этери, только когда поднялась на второй этаж, направляясь туда, где находилась библиотека. Все же среди книг она чувствовала себя в разы лучше, чем среди людей. Но не успела она подойти ближе, как услышала знакомые голоса, доносящиеся из-за закрытых дверей.

– Вы хотя бы понимаете о чем говорите? – строгий голос матери Этери узнала сразу. Лилит была чем-то недовольна.

– Да. А вы? – услышав второй голос, Этери замерла. Опять он. Что этот человек забыл здесь? В доме ее родителей? По открытой спине девушки пробежали мурашки. – Вы понимаете, о чем я?

– Честно говоря, не совсем, – голос Лилит стал удаляться. Этери предположила, что она опустилась в свое любимое кресло, стоящее возле камина. – Вы узнали обо мне из старых газет? Я думала, ту статью уничтожили много лет назад. Джон лично обращался в издательства.

Они разговаривают о появлении Лилит посреди озера… Но откуда незнакомцу из книжной лавки известно об этом случае? В свое время об этом судачили на каждом шагу, но шумиха быстро сошла на нет. Этери с трудом удалось найти сохраненные кусочки газет в библиотеке особняка, они были тщательно спрятанные внутри книг. Она потратила на это несколько лет и не могла понять, как об это узнал он? Этери помрачнела.

– Скажем так, я был очевидцем тех событий, – он помолчал, а потом вдруг спросил. – Ваши перчатки, миссис Фэрнсби. Почему вы носите их?

Лилит носила перчатки потому что, как и Этери не любила привлекать внимание, а отсутствующая фаланга безымянного пальца, очень часто бросалась людям в глаза. Но этот парень ничего не знал об этом. Просто не мог знать.

– Они прекрасно дополняют наряд. Вам так не кажется?

– Мне кажется, вы юлите. Миссис Фэрнсби, вы можете мне не верить, но мне известно намного больше, чем вы думаете.

– Неужели?

– И гораздо больше, чем знаете вы сами. Почему красивая молодая девушка появилась посреди Туманного озера? Почему она пребывала в беспамятстве? Почему была беременна… – тут он ненадолго замолчал и только через пару секунд продолжил, – и не помнила отца собственного ребенка? Вы не совсем обычная женщина, Лилит. И ваша дочь тоже.

– Довольно! – прервала его мама. Ее голос дрожал от ярости. – Кто вы такой?

В библиотеке воцарилась тишина. Этери привалилась спиной к стене, чувствуя лопатками холод травертина. Лилит всегда умела задавать правильные вопросы. Она делала это так, что любой цепенел не в силах солгать. Мистер де Флуа не должен был стать исключением.

Но…

– Я ваше прошлое.

Этери нервно выдохнула, широко распахнув глаза.

– Если вам будет интересно, я буду ждать вас завтра в полдень на верхушке Сида. Не опаздывайте.

Несколько маленьких шагов, скрип двери и Этери оказалась в библиотеке. На нее устремились две пары глаз. Небесно-голубые глаза матери и равнодушно холодные мистера де Флуа. В один момент равнодушие исчезло, а его место заняла приветливая улыбка.

– Мисс Темные Очки? – весело спросил он. В этот раз Элфи красовался в обтягивающих брюках, старомодной рубашке с рюшами, а его шею обматывал черный платок. Он опирался на белый зонтик-трость, а из под его рубашки снова пробивался теплый свет. Этери ощутила уже ставший привычным аромат сладких апельсинов и полевых трав.

– Незнакомец из книжной лавки? – Этери прищурилась. – Вы преследуете меня и мою семью?

– Вы знакомы? – как Этери и предполагала, Лилит восседала в кресле, вальяжно положив руки на подлокотники и откинувшись на мягкую спинку.

– И вам счастливого Рождества, мама, – с долей иронии произнесла Этери.

– Мы столкнулись в городе, – вмешался мистер де Флуа. – Случайно.

– Случайно? – возмутилась Этери.

– Именно, – улыбнулся он, уголками губ.

– Вы… – начала злится девушка, но договорить не успела. Ее перебила Лилит.

– Мистер Элфи де Флуа наш гость, Этери. Будь сдержаннее, – она поднялась с кресла. Пышная юбка ее нежно-голубого платья зашуршала. Лилит выглядела намного моложе своего возраста. Они с Этери были похожи скорее на сестер, нежели на мать и дочь. Вот и сегодня Лилит превзошла саму себя. Аккуратный, не вызывающий макияж, волосы, уложенные в объемные локоны, платье из легкого шифона. Этери с удивлением обнаружила, что рядом с мистером де Флуа мама смотрелась гармонично. Будто бы из старой сказки. – Я подумаю над вашим предложением, – сдержанно сказала она ему.

Этери с подозрением покосилась на мать. Подумает? Чтобы Лилит Фэрнсби оставила в разговоре недосказанность? Прямолинейность матери иногда сильно раздражала, но нельзя не отметить, с каким талантом она в редких случаях уходила от ответа.

– Вы не голодны? – обратилась Лилит к мистеру де Флуа. – Как насчет ужина?

– С удовольствием, – приторно улыбнулся он.

Она вернула ему улыбку и, стуча каблучками, направилась к выходу. Элфи последовал за ней, но Этери схватила его за рукав рубашки. Ткань из жесткого материала смялась. Парень остановился, медленно опустил голову, разглядывая маленькую аккуратную ручку Этери, и вопросительно вскинул бровь.

– Не знаю, кто вы и откуда взялись, но мне не нравится то, что вы ошиваетесь рядом с моей семьей.

– Приму к сведению.

Кровь прилила к лицу Этери. Он разговаривал с ней спокойным тоном, с нотками снисхождения, словно считал маленьким несмышленым ребенком.

Вдруг Элфи улыбнулся и оторвал ее руку от своей рубашки, не спеша отпускать. Прикосновение обожгло запястье. Легкое касание почему-то отозвалось болью.

– Вы напуганы, – не вопрос, утверждение. – Люди часто боятся неизвестности, но вам не стоит переживать, дорогуша. Скоро все встанет на свои места.

Мистер де Флуа наклонился и коснулся губами тыльной стороны ее ладони, заставив испуганно замереть на месте. Затем развернулся и, опираясь на зонтик-трость, вышел из библиотеки.

Весь ужин Этери просидела как на иголках. На автомате разделывая кусочек индейки, она то и дело косилась в сторону незнакомца из книжной лавки. Мама любила условности, а потому все гости до единого сидели согласно определенной иерархии.

Во главе стола находился, как всегда, улыбчивый и учтивый Джон. По правую руку от него восседала Лилит, а по левую – Этери. Рядом с ней место всегда было занято тетей Амандой, матерью Джона. А вот напротив Аманды сидел увлеченный беседой мистер де Флуа. И чем дольше Этери разглядывала его, тем больше замечала странностей.

Элфи де Флуа был идеальным. И это совсем не тот идеал, о котором можно было подумать. Да, он был красив, но речь не о красоте вовсе, а о маленьких, едва заметных деталях. Так, не смотря на всю внешнюю красоту Лилит, возраст все таки отразился на ее лице (едва заметные морщинки около глаз – наглядное тому подтверждение). Этери не знала, сколько мистеру де Флуа лет, но у него были безупречные черты лица, без каких либо изъянов. Как бы он не повернулся, его волосы все так же спускались идеально ровными прядями к плечам. А когда Элфи коснулся ее руки, то девушку поразило то, насколько нежна была его кожа. И каждый раз взгляд Этери неизменно возвращался к его шее и пробивающемуся золотому свечению. Ей было любопытно узнать, что же он скрывает. А он явно скрывал, ведь каждый раз, сталкиваясь с ним, она видела, что его шея остается прикрыта. Мог ли Элфи знать что-нибудь о природе загадочного свечения? У Этери почти не оставалось сомнений, что так оно и было.

Откровенный взгляд девушки не укрылся от того, на чью голову она то и дело посылала мысленные кары. Мистер де Флуа перехватил его, очаровательно улыбнулся и переключил свое внимание на другую цель. К сожалению, этой целью стала сама мисс Фэрнсби.

– Хотел поблагодарить вас за чудесный выбор книги. Очень занимательно, – произнес он, делая глоток красного вина.

– Не стоит. Это моя работа.

Этери не была настроена вести диалог, но парень никак не отставал. Она кашлянула, одним глотком осушая бокал с водой. С каждым его словом в столовой все характернее пахло апельсинами и травами. Казалось, этот аромат скоро начнет душить.

– Я вам не нравлюсь, да? – беззлобно усмехнулся он.

– И как вы догадались? – тихо пробубнила Этери, но собеседник ее услышал и заливисто рассмеялся. Он потянулся и подхватил красное яблоко из корзинки с фруктами.

– Возвращаясь к нашему разговору в библиотеке, – сказал Элфи, в мгновение ока обретая серьезность. – Вас ведь неизвестность не только пугает, но и манит. Я прав?

Этери вздрогнула и сжала ладони, лежащие на коленях. Еще одна странность Элфи де Флуа – он видел ее насквозь, читал, как открытую книгу, даже несмотря на то, что эмоции девушка всегда оставляла при себе. Она носила темные очки, скрывающие выражение ее глаз, а он все равно раз за разом догадывался, что таится у нее в душе.

“Страшный человек”, – подумала Этери, не сводя с него пристального взгляда.

– В этом нет ничего дурного, – он надкусил яблоко, но сразу же скривившись, кинул его на тарелку. – Вы, как и многие люди, проявляете интерес к тому, что от вас скрывают.

– Скрывают? – встрепенулась Этери и даже поддалась вперед.

Парень довольно прищурился, будто бы только и ждал этого вопроса.

– Ваше прошлое, оно скрыто пеленой тумана, – он многозначительно замолчал.

– Что вы имеете в виду?

– О, вы понимаете, о чем я. Не делайте вид, что не слышали нашего с Лилит диалога.

– Я…

– Вы появились очень вовремя в библиотеке. Как раз в момент завершения разговора. Я не мог не удивиться такому совпадению, – каждое его слово было пропитано сарказмом.

Этери покосилась в сторону матери. Она как ни в чем не бывало, обсуждала с Джоном обстановку в большом зале, где после ужина должны были состояться танцы. Любовь Лилит ко всему старомодному не знала границ.

– Не бойтесь, они нас не слышат, – заметил мистер де Флуа тревогу на лице Этери. – Удивительное дело, где бы я не появлялся, за мной всюду следует ваша фигура.

– Что? – Этери задохнулась от возмущения. – Позвольте напомнить, что это вы посетили лавку мистера Ли еще до ее открытия. Вы оказались около моего дома, и именно вы беседовали с моей матерью в моем доме, – сделала она акцент на слове “моем”.

Элфи фыркнул, никак не отреагировав на перечисленные аргументы.

– Дам тебе дружеский совет, – его взгляд стал жестким. Улыбка, что еще минуту назад плясала на губах, испарилась. Теперь Элфи де Флуа смотрел на нее прямо и казался старше не на один десяток лет, – не лезь не в свое дело. Твое любопытство может аукнуться нам обоим и если в твоем случае ничего страшного не случится, то меня ждет расплата. А отдавать свои кровно заработанные, мне, если честно, не хочется, – нервно дернул он уголком губ.

Стараясь сдержать неуместную дрожь, Этери поднесла к губам хрустальный бокал с вином. Алкоголь обжег горло, согревая организм изнутри. Она не будет его боятся.

– Будь я не в себе, решила бы, что вы мне угрожаете.

– Но, к счастью, с вашим ментальным здоровьем все в порядке, и вы последуете моему мудрому совету, – после этих слов он демонстративно отвернулся от нее, заговорив с мужчиной напротив о погоде.

Этери допила вино и нахмурилась. Слова Элфи возымели эффект, но совершенно противоположный. Каким образом вмешательство Этери в прошлое Лилит может обернуться расплатой для мистера де Флуа? Не зря он тогда в библиотеке сказал, что он – прошлое ее матери. Он как-то связан с ее появлением посреди озера.

Лилит прервала размышления Этери своим не громким, но властным голосом.

– Прошу гостей пройти в большой зал.

На самом деле большой зал не столь велик, как можно было подумать. В детстве Этери занималась здесь танцами. Множество зеркал тянулись вдоль стен, с потолка свисала хрустальная люстра, а паркет был натерт воском для лучшего скольжения. Музыканты уже заняли свои места, и как только гости появились в зале, заиграли протяжную мелодию.

Мистер де Флуа, не теряя времени, пригласил на танец Лилит. Этери вновь обратила внимание на гармонию между ними. Удивительно, что Джон и бровью не повел…

– Разрешите пригласить вас, – появился перед Этери вышеупомянутый. Он протянул ей руку, и девушка с улыбкой приняла ее.

– Вальс? – узнала она мелодию с первых тактов.

– Он самый. – Кивнул Джон, уверенно ведя Этери в танце.

Рядом провальсировали Лилит и Элфи. Мама́ что-то бурно доказывала своему партнеру. Впервые на ее лице мелькало столько неоднозначных эмоций.

– Я заметил, ты уже пообщалась с нашим гостем, – сказал Джон, обратив внимание на пристальный взгляд Этери.

– Несколько фраз сложно назвать общением. Кто он такой?

Глаза Джона округлились в удивлении.

– Мама тебе не говорила? Мистер де Флуа – эмигрант, он приехал в Хоу-Хэль в поисках чего-то важного.

– Интересно чего, – процедила девушка.

– Не припомню, чтобы он упоминал, – задумался он. – С тобой все в порядке? Выглядишь усталой, – его тон был переполнен заботой, и на душе Этери потеплело. О, Джон! Старый добрый Джон, заменивший ей отца. Она никогда не устанет благодарить небеса за то, что они послали ей и Лилит такого прекрасного человека, как он.

Когда Лилит привезли в больницу и выяснилось, что она ничего не помнит и идти ей некуда, на помощь пришел Джон Фэрнсби. Он случайно оказался в больнице. Результаты его анализов пришли на день раньше, и мужчина решил не откладывать поездку в долгий ящик. Там они с Лилит впервые и увидели друг друга. Сначала Джон просто пожалел бедную женщину и предложил ей кров и ночлег на первое время, но чем дольше Лилит жила под одной крышей с Джоном, тем больше проникалась к нему теплыми чувствами, которые были взаимны. Мужчину даже не испугала беременность будущей супруги. Он полюбил Этери как собственную дочь и подарил девочке свою фамилию.

– Тебя никогда не пугала неизвестность? – вырвался у Этери вопрос.

Джон рассмеялся, закрутив Этери посреди зала.

– Я женился на неизвестности. Как она может меня пугать?

– Но ты никогда не хотел понять, почему те события произошли?

Он сразу же смекнул, о чем толковала Этери, имея в виду “те события”. Его улыбка стала шире.

– Я благодарен судьбе, детка. Ведь если бы не те события, то я бы никогда не обрел такую прекрасную семью. И никогда бы не появилась ты.

Этери закусила губу, побоявшись, что предательские слезы прольются не вовремя. Нет, она бы в любом случае появилась, но не в жизни Джона. От этого осознания сердце защемило. Они остановились. Музыка стихла, а танец закончился. Этери шагнула в его уютные объятия и прошептала:

– Я люблю тебя, – почему-то ей казалось, что она прощается.

Он обнял ее столь же крепко. Аромат смолы и табака перекрыл запах апельсинов.

– А я тебя.

Завершение вечера должно было ознаменоваться пудингом и фейерверком, но для Этери он закончился грустным послевкусием и страшной головной болью.

Хагалаз

иная временная нить – шесть сотен гердрат от трубящего рога

По-военному, быстро и бесшумно хьенд шагал по коридорам дворца правящей семьи императора. Он ступал по короткому ворсу красного ковра, вдоль стен тянулись картины, портреты династии Вардан. Сводчатые потолки уходили вверх, выделяясь рельефными выступами. Хагалаз отлично ориентировался во дворце, хотя бывал тут не часто. Большую часть времени хэлл проводил в Часовых Городках – небольших поселениях, предназначенных для обучения юных всадников. В Часовых Городках дети познавали искусство войны и получали бесценные знания о бесконечном течении времени. Их обучали не только бесцельно махать мечом, но и иноземным языкам, культуре, ориентировании на местности. К тому же юные всадники насыщались духовно. Они ежедневно медитировали и изучали священные труды Морриган.

Невольно Хагалаз вспомнил Авалону Кэрролл. Маленькую и юркую девчонку с острым языком и со своей неизменной непокорностью. Из нее вышел отличный воин, как хэлл и предполагал. На самом деле Хагалаз солгал всего раз в жизни, когда впервые повстречал ее. Ему было любопытно, как девчонка отреагирует на его выпад. Она отличалась от других. Дети боялись всадников высшего звена и только в глазах Авалоны не было страха, лишь какая-то нелепая решимость. Он сказал, что ее ждет смерть, а она пообещала доказать обратное. Вспомнив лицо Авалоны, Хагалаз позволил себе легкую улыбку. Она еще покажет себя, но некое предчувствие опасности не оставляло мужчину. Возможно, из-за скорого политического приема делегации Дэхарт иль Зоро. Император принял решение вступить в коалицию с иноземцами, объединиться против Приморского королевства.

Хагалаз не одобрял скорое начало боевых действий, тем не менее, понимал необходимость данного решения. Не так давно их информаторы сообщили, что Примория начала ослабевать. Несмотря на то, что король Артур окружил себя проклятыми созданиями Дану, ему на войне не поможет даже волшебство. Империя припрятала несколько тузов в рукаве, и Артуру они ой как не понравятся.

Коридор заканчивался тупиком. Мраморные пилястры поддерживали уходящую вверх арку, а впереди к стене было приставлено зеркало. По краям оно было обработано фацетом, свет мягко струился сквозь стекло. Хагалаз остановился, рассматривая свое отражение.

“Надо бы побриться”, – подумал он, проводя большим пальцем по отросшей щетине.

– Мы кого-то ждем? – пропел женский голосок у него над ухом.

Хагалаз вздохнул и повернулся к Аврелии. Женщина стояла у него за спиной.

– Давно ты за мной идешь?

– Достаточно, чтобы понять, что ты вновь увяз в своих размышлениях, – ядовито улыбнулась она, – Ты бы не заметил меня даже приставь я копье к твоему горлу.

– Не будь столь уверена в себе.

Хагалаз отвернулся и подошел ближе к зеркалу, затем он надавил на скошенные углы, и зеркало медленно отъехало вперед и в сторону. Перед ними предстал еще один коридор, который заканчивался гигантским помещением.

Зал Совещаний.

С потолка на полупрозрачных нитях спускался десяток железных рунических колец абсолютно разных размеров. От рун исходило яркое сияние, затапливая помещение белоснежным светом. Вдоль зала вверх уходила круговая лестница, а на стенах размещались стеллажи с книгами. Их было так много, что понадобилось бы несколько гердрат только чтобы сосчитать их. Пол, состоящий из каменной плитки, также был испещрен рунами. А в сердце зала, прямо под самым большим руническим кольцом, находился обитый металлом стол, заваленный картами и бумагами. Во главе стола Хагалаз приметил Филберта и направился к нему.

Как и все хьенды Филберт почти никогда не снимал свои черные доспехи. На его оплечье, царапая доспех острыми когтями, сидел белый ворон. Птица сильно контрастировала с цветом доспеха. Йера, а именно так величали ворона, встрепенулся, громогласно каркнул и взлетев, стал кружить над столом.

– Гадкая пташка, – скривилась Аврелия. Она бросила копье на стол, опустилась рядом с Филбертом и, откинувшись на спинку стула, закинула ноги на стол. – Что думаешь? – спросила она, разглядывая карту Приморского королевства.

Хагалаз присел на краешек стола и, запрокинув голову, взглянул на кружащего под потолком Йеру. Ворон несколько раз каркнул, продолжая беспокойно летать.

– Я спрашивала про посвящение, – женщина закатила глаза, – а не про то, что ты думаешь обо мне.

Аврелия уставилась на Филберта. Тот лишь пожал плечами. Когда-то давно, когда Фил был простым всадником, что-то такое произошло в его жизни, что заставило его принять обет молчания. Хагалаз ничего не знает о тех событиях. Они никогда не были друзьями. Более того в часовых городках они постоянно соперничали между собой. Но то дела минувших дней. Сейчас же Филберт сильно изменился. Теперь его голос зовут Йера.