Vorotilы ili смерть нечистым

Лёха скептически посмотрел на соляную полосу, потом на висящую на изоленте дверь, потом на ложки в своей руке.

– Отлично, – сказал он. – Теперь у нас есть магический барьер от дешёвой соли и серебрянная заточка. Будем надеяться что наш шерстяной друг, конечно, теперь не забредёт к нам случайно. Только целенаправленно вломится, минуя нашу «линию Мажино». Воодушевляет.

Саня тем временем уже листал дальше, его лицо становилось всё мрачнее. Он отодвинул книгу, чтобы те видели иллюстрацию. На ней была схема лунных фаз, а рядом – стилизованное изображение волколака, чьи очертания становились ярче и агрессивнее к центру, к полной луне.

– Ребята… Вчерашнее было… ещё цветочками. Вот это – ягодки. Слушайте. Полная луна – вот когда у них главный праздник, день зарплаты и повышение квалификации. Сила вырастает в разы. А способность обращать других… становится почти гарантированной. Особенно в первые три ночи полнолуния. Проклятие передаётся, как вирус. Только антибиотиками не лечится.

В квартире снова воцарилась тишина, на этот раз куда более гнетущая и плотная. Артур бессознательно потер плечо, на котором красовались синяки от вчерашнего падения.

– То есть… – медленно начал Лёха, разматывая тряпку и вглядываясь в красную полоску. – Если тот… волколак… кого-то цапнул, или укусил, то как раз в эти три ночи…

– И да, – подтвердил Саня мрачно. – Через пару дней этот «кто-то» может проснуться с желанием выть на луну и грызть сырое мясо. И с новой, модной шерстяной шубкой.

Он посмотрел на перевязь Лёхи, потом на испуганное, вытянувшееся лицо Артура. Потом на свою руку – чистую, без царапин. Пока что.

– Похоже, пацаны, – тихо, но очень чётко произнёс Саня, закрывая книгу с мягким стуком, – наша задача только что усложнилась. Теперь нам надо не просто отсидеться за дверью, обмотанной изолентой. Нам надо понять, с чем мы имеем дело. И успеть что-то сделать… до того, как кто-то ещё проснётся с клыками. Потому что если он успеет кого-то обратить… – он не стал договаривать, но все и так поняли.

Лёха мрачно вздохнул, взял со стола свою новую «бутафорскую» булаву – ту самую серебряную ложку, которую он уже приматал изолентой к рукоятке от сломанной гантели.

– Что ж… – сказал он, сжимая импровизированное оружие в кулаке. – Тогда пора переходить от пассивной обороны к активным… поискам информации. Только вот вопрос – кого искать? И как узнать, кто он был до того, как оброс шерстью? Может, он уже в лесу дичает, а может, сидит в соседнем подъезде и думает, как ему когти подпилить.

– Слушайте, – сказал Артур неожиданно деловым тоном. – Нам нужен план. Я предлагаю разделить обязанности.

Лёха и Саня удивлённо переглянулись. Артур, составляющий план, – это было ново.

– Ну? – подал голос Саня.

– Во-первых, – Артур встал и начал расхаживать по комнате. – Надо укрепить убежище. Дверь – это раз. Окна – это два. Лёха, это твоя зона ответственности. Ты сильный, ты и придумывай, как нам тут не провалиться в тартарары, пока мы спим.

– Придумаю, – кивнул Лёха, явно довольный такой постановкой.

– Во-вторых, разведка и информация. Саня, ты продолжаешь штудировать книгу. Выписывай всё, что может быть полезно: слабости, привычки, как их отслеживать. И… – Артур замялся, – …погугли в интернете. Вдруг есть форумы по… охоте на нечисть? Или хотя бы по городским легендам.

– Погуглю, – усмехнулся Саня. – «Как отличить оборотня от бомжа: пять главных признаков».

– А я? – спросил Артур, закончив свою речь.

– А ты, – сказал Лёха, – идёшь в магазин. За провизией. На троих. На трое суток. Консервы, крупы, вода и пивка холодного зацепи с чипсами, ну ты помнишь, много и холодного. И… соль. Ещё пачек пять соли. И нарви полыни по дороге.

– Опять я? – заныл Артур, но в его тоне была уже не паника, а привычная обречённость.

– Да, ты. У тебя талант ходить в магазин. И пока ты гуляешь, можешь провести наружное наблюдение. Присмотрись к соседям. Кто ходит, кто не ходит, у кого шторы днём задернуты… Вдруг заметишь кого с небритыми лапами.

Артур вздохнул, но кивнул. План, как ни странно, звучал логично.

Их размышления прервал нарастающий шум за тонкой стенкой. Соседка сбоку – та самая симпатичная девушка с каштановыми волосами, которую Саня иногда встречал в подъезде и которая всегда отвечала на его приветствие лёгкой, загадочной улыбкой, – очевидно, вернулась. Послышался звук открываемой двери, лёгкие шаги, мелодичный, напевающий что-то под нос голос. А затем – запах. Не кофе, не еды. Свежей, горьковатой, узнаваемой теперь полыни. Кто-то зажигал сухую траву в комнате.

Трое друзей переглянулись. В их глазах читалась одна и та же мысль, появившаяся одновременно, как по команде.

Совпадение? В городе, где завелся оборотень, а их симпатичная соседка жжёт именно ту траву, что их отпугивает?

Возможно, помощь – или хотя бы информация – куда ближе, чем они думали. Прямо за стенкой. И пахнет горьким дымом спасения.

– Похоже, – медленно произнёс Лёха, потирая лысину, – наш план только что обрёл новый пункт. «Выяснить, что за травяной коктейль готовит соседка и на кого он рассчитан».

– И кто это выяснит? – с готовностью в голосе спросил Артур.

– Погоди, – Саня поднял руку, прислушиваясь. – Сначала надо понять, друг она или… часть меню того самого зверя. Рывок наобум – последнее дело.

– Значит, наблюдение, – кивнул Лёха. – Сегодня Артур идёт в магазин и смотрит по сторонам. А мы с тобой, Сань, пока подумаем, как подступиться к этой даме, не вызвав у неё желания плеснуть в нас кипятком из полынной настойки. Потому что если она в теме, то знает, что против обычных соседей полынь не жгут.

Артур вздохнул, но кивнул. Логика была железной. Пиво, чипсы и разведка – его зона ответственности.

Саня же снова потянулся к книге деда. Теперь в ней был не просто сборник страшных сказок, а инструкция по выживанию.

ГЛАВА 3

Соседка-фольклористка и первые зацепки

Запах полыни, просачивавшийся сквозь стену всю вторую половину дня, сводил их с ума. Он был навязчивым, как комар в тёмной комнате.

– Она… она жжёт полынь, – прошептал Артур, уткнувшись носом в обои. – В книге было про это! Это же против них! Значит, она либо сама в теме, либо её тоже наметили на ужин! Может, она уже одна из них и просто конкурентов выкуривает? Бабка моя всегда говорила: «Артурчик, не верь соседям, от которых пахнет аптекой». Я думал, она про алкашей из двенадцатой, а это, оказывается, было предупреждение!

– Заткнись, Артур, – Лёха поднялся, и его тень накрыла половину комнаты. – Мы тут не на спиритический сеанс собрались. У нас проблема. А за стеной – потенциальный союзник или такой же потенциальный завтрак для нашего мохнатого друга. Сань. – Он повернулся к другу. – Ты же с ней здоровался в подъезде. И она тебе улыбалась. Значит, дипломатические отношения уже налажены. Ступай. Разведай обстановку. Узнай, нахрена она квартиру под филиал санпропускника устраивает.

– Я? – Саня медленно поднял на него глаза. В серых глазах читалась усталость и лёгкий, фирменный цинизм. – А что я ей скажу? «Здрасьте, соседка, а не продадите ли вы нам немного вашего магического репеллента? У нас тут проблема с бродячими псами мистического толка».

– Скажешь, что тараканов травим! – оживился Артур. – Или запах в подъезде странный. Мол, пахнет псиной, а мы людьми чистоплотными себя считаем, хотим узнать, не у вас ли источник вони. Дипломатично, культурно.

– Дипломатично, – с невозмутимым видом повторил Лёха, похлопал по уже готовой булаве из ложки и гантели, которая стояла рядом, и сунул Сане в руку увесистый разводной ключ. – На, инструмент для переговоров. Солиднее ложки. Если что – лупи по башке. Уверен, для тварей лунных это унизительно.

Поддавшись общему, слегка истеричному настрою, Саня, тяжело вздохнув, встал. Он чувствовал себя не разведчиком, а подопытным кроликом, которого отправляют в соседнюю клетку проверить, съедобна ли трава. В кармане куртки лежал «Макарыч» – на всякий, совсем уж недипломатичный случай.

Пока Саня, ковыряя мозоль на большом пальце, делал два шага по короткому, пахнущему сыростью и чужой жизнью коридору первого этажа до соседней двери, в квартире №34 развернулось бурное обсуждение.

– Ставлю пачку «Парламента» на то, что она вампир, – заявил Артур, прилипший к стене, чтобы слушать. – Полынь, книжки, бледное лицо… Классика! Сань сейчас постучится, а она его так в гости и пригласит: «Входи, милок, я как раз чайку с… полынькой заварила».

– Бред, – отрезал Лёха, ковыряясь в ящике с инструментами и пытаясь приладить к обломку арматуры какую-то железяку, похожую на крышку от скороварки. – У вампиров чеснок. Это научный факт. Из фильмов. Скорее уж, травница какая-нибудь. Или студентка-химичка, которая на дому наркоту варит. Вот что по-настоящему страшно. Менты нагрянут, а мы рядом – нас как соучастников повяжут. Сидеть мне в тюрьме с татуировкой «пай-мальчик» на пояснице? Нет уж.

– Ой, всё, – простонал за стеной Артур. – Теперь я буду бояться не только оборотней, но и полиции. И своей тени. И, возможно, этого коврика для качалки. Он подозрительно смотрит.

Саня постучал в дверь. Негромко, но твёрдо. Он ловил себя на мысли, что стоит в двух метрах от своего разгромленного порога с бредовым заданием – выяснять у симпатичной соседки, не колдует ли она.

Дверь открылась почти сразу, будто за ней действительно ждали. На пороге стояла Катя. Стройная девушка лет двадцати четырёх, в большом уютном свитере, с каштановыми волосами, собранными в небрежный пучок, из которого выбивалось несколько непослушных прядей. Умные карие глаза смотрели на него из-под стильных очков с любопытством и лёгкой, вежливой настороженностью. В руке она держала пучок какой-то сухой травы.

– Ой, здравствуйте, – удивилась она. – Всё в порядке? У вас там вчера… шумно было.

– Да… То есть, нет… Ну в общем не совсем – Саня запнулся, чувствуя себя полным идиотом. Его взгляд упал на траву в её руке. – Мы тут… книгу одну старую читаем. И заинтересовались народными средствами. От… паразитов. – Он с тоской подумал, что Артур, со своим «запахом псины», был бы куда убедительнее.

Катя склонила голову набок. Её взгляд стал пристальным, изучающим, будто она рассматривала не соседа, а редкий экземпляр гриба.

– Книгу? – переспросила она. – И какие же паразиты вас так заинтересовали? Тараканы? Клопы? – Она сделала почти незаметную паузу, и уголки её губ дрогнули. – Или что-то… покрупнее?

Саня почувствовал, как по спине пробежал холодок, но не от страха, а от внезапного понимания: она не просто шутит. Он кивнул на пучок в её руке.

– А это… полынь? Просто мы в книге наткнулись, что она… используется. Заинтересовались.

Катя медленно отступила от двери, пропуская его внутрь.

– Проходи… Насчёт полыни – отвечу потом. Сначала скажи, что за книга.

Квартира Кати была полной противоположностью их мужского лежбища. Это была не квартира, а портал в другой мир – мир, где победили книги. Они были везде: аккуратные стопки на полу, груды на столе, полки, гнущиеся под тяжестью фолиантов. Пахло старой бумагой, крепким кофе и тем самым горьковатым дымком. На подоконнике сушились аккуратные пучки трав: та самая полынь, зверобой, что-то с мелкими фиолетовыми цветочками. Рядом лежала увесистая книга «Славянский бестиарий: от Алконоста до Ящера».

– Садись, если найдёшь место, – Катя указала на диван, на котором островком посреди бумажного моря лежала подушка. Сама она присела на пуф перед низким столиком, заваленным распечатками и фотографиями. – Так что за книга? Можно взглянуть?

– Она… у нас, – пробормотал Саня, осторожно устроившись на краю дивана. – Дедовская. Без названия. Там… гравюры. Про нечисть разную.

– Гравюры? – Катя придвинулась ближе, и её глаза загорелись тем самым профессиональным азартом, который Саня видел только у завсегдатаев подпольного покера на последнем, самом дорогом раунде. – Опиши. Хотя бы одну.

И Саня, к собственному удивлению, заговорил. Сначала сбивчиво, потом всё увереннее. Он не упоминал про вчерашнее нападение, сказал лишь, что «наткнулись и заинтересовались». Рассказал про волколака, про серебро, про уязвимость к травам. Упомянул про полнолуние. Про то, что они могут создавать себе подобных.

Катя слушала, не перебивая, лишь иногда кивая. Когда он закончил, она глубоко вздохнула и потянулась за пачкой сигарет. Достала одну, но не закурила, а вертела в пальцах.

– У меня курсовая, – сказала она наконец. – По городскому фольклору и современным легендам. Я как раз собирала материал по… странным случаям.

Она встала, подошла к столу и взяла стопку распечаток.

– В последние недели в городе, в районе старого завода и леса, были случаи нападений. На бомжей, на парочки. В полиции пишут «бродячие собаки». Но вот… – она протянула Сане листок. Это был скриншот с форума сталкеров. Размытое, сделанное на мыльницу фото следа на грязи. Четыре пальца, странно длинных, и отчётливый отпечаток когтя. Не собачий. Не медвежий. Чужой.

– И есть ещё кое-что, – Катя посмотрела на него прямо, и в её глазах не было страха, только сосредоточенная серьёзность. – Позавчера пропала студентка с моего факультета. Маша. Её искали, нашли в лесу… – она замолчала на секунду, – …вернее, нашли только клочья одежды и… много крови. Много.

В квартире повисла гнетущая, звенящая тишина. Саня почувствовал, как у него похолодели руки.

– Её парень, Паша, был с ней в тот вечер, – Катя понизила голос. – После того свидания его тоже никто не видел. Родители заявили в полицию о пропаже. Ищут обоих.

Саня медленно поднялся. В голове щёлкнуло, пазл сложился. Совпадение? Нет. Цепочка. Лес. Свидание. Пропажа. Кровь. И существо, которое пришло к ним домой.

– Катя, – тихо сказал он. – Это… очень важная информация. Нам нужно поговорить с тобой. Всем. Прямо сейчас. Потому что это уже не легенды. Это здесь.

Она снова улыбнулась своей загадочной улыбкой, но теперь в ней читалась усталость и понимание.

– Я так и думала. – Она взяла с полки блокнот и тяжёлую, старую книгу в потёртом переплёте. – Только честно, – она посмотрела ему в глаза. – Вчерашний шум… выстрелы… это было оно?

Саня молча кивнул.

– Тогда я вся во внимании, – сказала Катя, направляясь к выходу. На пороге она обернулась. – И да. Насчёт полыни. Я сушу травы для курсовой по обрядовой магии. Полынь – сильный оберег в фольклоре. А тлею я её… потому что вчера после вашей стрельбы у меня под дверью кто-то долго скребелся и сопел. Решила перестраховаться. Теперь, кажется, понимаю, от чего.

Пять минут спустя она переступала порог их квартиры. Её взгляд, быстрый и цепкий, скользнул по замотанной изолентой двери, по соляной линии на полу, по ложке-булаве в руке у Лёхи, по бледному, заинтересованному лицу Артура.

– Ну что, – выдохнул Лёха, окидывая её оценивающим взглядом, в котором вдруг промелькнуло нечто вроде уважения. – Добро пожаловать в наш скромный штаб по борьбе с нечистью. Присаживайтесь скамейку.

Катя устроилась на предложенной «скамейке», положив блокнот на колени.

– Значит, так. У нас есть два пропавших человека и существо, которое явно не собака. Паша мог быть свидетелем… или жертвой.

– А мог стать одним из них, – мрачно закончил Лёха.

Артур сглотнул.

– То есть этот Паша… он либо мёртв, либо стал монстром?

– И Маша тоже, – добавил Саня, не отрывая взгляда от распечатки со следом. – Любой из них. Значит, искать надо обоих.

Катя кивнула.

– Либо они прячутся где-то, напуганные до смерти. Но чтобы это выяснить, нужно найти их первыми.

Саня смотрел на распечатку со следом. Теперь у них было не только знание, но и проводник в этот тёмный, новый для них мир. И имя. Паша.

Катя кивнула, её глаза горели смесью страха и научного азарта.

– Я могу помочь. У меня есть доступ к университетской базе, я знаю, где он жил, кто его друзья. Но… – она обвела взглядом их импровизированный арсенал: ложку, соль, пистолет, – …вам понадобится нечто более серьёзное, чем ложка и решительный взгляд. Вам понадобится стратегия. И серебро. Много серебра.

Теперь у них была зацепка. И охота начиналась по-настоящему. Не из страха, а из необходимости. Потому что следующий визит оборотня уже не будет разведкой. Он будет войнушкой. А они только что нашли своего военного советника, которая пахла полынью и знала врага в лицо.

ГЛАВА 4

Павел. Начало поисков

Тишина в квартире №34 была теперь не ленивой, а густой, настоянной на тревоге, как крепкий чай, который забыли снять с огня и который теперь горчит, обжигая горло. После ухода Кати трое друзей несколько минут просто молчали, переваривая услышанное, как неудобоваримый фастфуд. Воздух казался вязким, и каждое случайное движение – скрип стула, кашель – отдавалось гулко, подчёркивая безмолвие. На столе лежала записка Кати, испещрённая её нервным почерком – имя, адрес, обрывки предположений. Они выглядели как координаты на карте, ведущей в тёмный лес.

– Значит, так, – наконец рубанул воздух ладонью Лёха, потирая свою лысину, которая сегодня блестела не от пота, а от нервного напряжения. Звук его голоса, грубый и привычный, несколько разрядил атмосферу. – Имя у нас есть. Павел. Адрес – общага №3, комната 417. Сосед – какой-то Стас. Учится на инженера, говорила Катя. Значит, логику любит. Технарь. С ним и поговорим. У таких всё по полочкам. Главное – задать правильный вопрос.

Саня, не отрываясь от ноутбука, который Катя оставила им «на время совместного расследования», хмуро кивнул. Его пальцы порхали по тачпаду, открывая вкладку за вкладкой.

– В соцсетях нашел. Фото есть. Несколько. Улыбается. В очках. Обычный студент, весёлый, с одногруппниками на пикнике, с книжкой в библиотеке. – Он повернул экран к остальным. На фотографии запечатлён невысокий парень с добрыми глазами и мягкими чертами лица. – На монстра, который нашу дверь чуть не вынес, не тянет даже в плохом свете. Даже с поправкой на зернистость и плохой ракурс жизни.

Артур, делавший свой двадцать пятый бесцельный круг по комнате, замер как вкопанный посреди ковра, разглядывая потёртую бахрому, словно в ней была заключена великая истина.

– Погодите-ка. Мы что, сейчас пойдём в общежитие? Просто так? – Его голос звучал сдавленно. – Подойдём и спросим: «Здрасьте, а не превратился ли ваш сосед в волкодлака? Можем посмотреть его вещи, вдруг там шерсть клочьями? Или инструкцию по эксплуатации для оборотня?» Это же бред. Нас либо пошлют куда подальше, либо вызовут психушку. Или того хуже – полицию.

– Скажем, что мы друзья Паши из спортзала, – отрезал Лёха, уже направляясь к прихожей и на ощупь отыскивая в темноте свою куртку. – Знаем, мол, только с этой стороны. Ищем, парень пропал, не выходит на связь, волнуемся. Логично же. Мужики переживают за брата по железу. Такое бывает. – Он натянул куртку поверх майки, и его торс, и без того массивный, стал походить на движущуюся гору, готовую сокрушить любые сомнения.

– Ты в спортзале последний раз был, когда там ещё качали воду из колодца, – буркнул Артур, но в его протесте уже слышалась покорность судьбе. Он покорно поплёлся в свою комнату, чтобы найти хоть что-то чистое из одежды, что-то, что могло бы хоть как-то защитить его, создать иллюзию нормальности.

Саня тем временем закрыл ноутбук.

– Легенда – дело тонкое. Спортзал – слишком расплывчато. Скажем, что мы с ним вместе на стрельбах занимались. Практика, баллистика. Хобби такое. У Кати написано, что он интересовался оружием. Сойдет. А ты, Артур, помалкивай и просто делай вид, что волнуешься. Это у тебя и так отлично получается.

Приготовления заняли около часа. Каждый копался в своём, оттягивая момент выхода в мир, который теперь казался враждебным и полным скрытых угроз. Саня засунул в спортивную сумку «Макарыч» и патроны, тщательно прикрыв их грязным полотенцем и бутылкой с водой. Лёха бесцельно перекладывал ключи из кармана в карман. Артур, наконец, надел чистую футболку, которая всё равно сидела на нём как на вешалке. Они молча, не глядя друг на друга, вышли из квартиры. Дверь захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком, как будто за ними закрывалась последняя спасительная камера.

Час спустя они стояли у кирпичного, видавшего виды здания общежития №3. Архитектура кричала о позднесоветском функционализма, лишённого каких-либо излишеств. Окна были темны, кроме нескольких, где тускло светились лампы или мелькал синий отсвет телевизоров. Пахло студенческой бедностью – дешёвым жиром с кухни первого этажа, табачным дымом, выветрившимся пивом и слабой, едва уловимой надеждой на лучшее будущее. Под ногами хрустел песок и окурки.

Лёха, не церемонясь, постучал костяшками пальцев в дверь 417. Звук был тяжёлым, будто он проверял не просто дверь, а границу между их старым миром и новой, пугающей реальностью.

Им открылся долговязый парень в растянутом свитере, с наушниками на шее и взглядом человека, которого оторвали от чего-то важного. Видимо, от просмотра длинного лекционного видео или стрима. Его глаза, за стеклами очков, были усталыми и слегка раздражёнными.

– Стас? – начал Лёха, выдавливая из себя что-то похожее на дружелюбную улыбку, но получился оскал голодного медведя, пытающегося быть вежливым. – Мы друзья Паши. Не заскакивал он?

– Пашка? – Парень снял один наушник, и из него послышался скудный щебечущий звук. Он осмотрел троицу на пороге: массивный Лёха, сосредоточенный Саня, бледный и нервный Артур. – Да его уже неделю нет. Полиция была, опрашивала. Родители звонили, я им всё, что знал, сказал. Всех тут опросили.

– Мы с огневой, – вступил Саня, его голос был спокойным, деловым. Он слегка приподнял спортивную сумку. – Тренировки вместе посещали, баллистикой увлекались. Он на стрельбище перестал появляться, телефон не берёт. Нервничаем, понимаешь. Думали, может, заболел, помочь надо. Или просто в загуле, но как-то не похоже на него.

Стас поколебался, его взгляд скользнул по их лицам, задержался на сумке, потом вернулся к пустому коридору. Что-то в их истории, возможно, сама её нелепость или искреннее беспокойство Сани, сработало.

– Ладно, заходите, – вздохнул он, отступая и впуская их в тесное пространство комнаты.

Комната была типичной общажной кельей: две узкие кровати, два стола, заваленных книгами по сопромату и электротехнике, провода от гаджетов, снующие по полу как цифровые лианы. Воздух пах пылью, старым чаем и одиночеством. На стене у окна висел постер с формулами, рядом – фотография Паши со Стасом, оба смеющиеся, с пивом на какой-то вечеринке. Улыбчивый парень с экрана ноутбука смотрел на них и отсюда.

Стас плюхнулся на свой стул, жестом предложив гостям разместиться на кровати Паши. Саня сел, Лёха остался стоять, заполняя собой пространство у двери. Артур пристроился рядом, стараясь слиться со шкафом.

– Честно? Я не очень удивлён, что он слился, – начал Стас, потирая переносицу. – Он перед исчезновением какой-то… не свой стал. Совсем. Всё началось с собак.

– С собак? – уточнил Саня.

– Месяца полтора назад. Пришёл вечером, бледный, куртка была в грязи и порвана. Говорил, что на окраине, у гаражей, на него чуть не напала стая бродячих псов. Отбился, отмахнулся, отбежал. Вроде, даже не покусали, просто испугался сильно. Но с того вечера… он стал сдавать. Сначала просто взвинченный был. Потом – будто на иголках. Жаловался, что всё ему мешает: свет в коридоре слишком яркий, вода из-под крана шумит, как водопад.

– А потом? – тихо спросил Артур.

– Потом пошли запахи. Говорил, что у него обоняние как у собаки стало – все запахи ему мешали, сводили с ума. В столовую перестал ходить – не мог выносить чад. Мой новый дезодорант «Авангард» в окно выкинул с пятого этажа! Сказал, воняет бензолом и смертью. Представляете? Дезодорант!

Саня и Лёха переглянулись. В книге деда было чётко, на пожелтевшей странице: «…обострение чувств, особливо обоняния, есть верный признак грядущего преображения. Мир становится оглушительным и ядовитым».

– По ночам ворочался, скрежетал зубами, иногда кричал во сне, – продолжал Стас, понизив голос. – Не слова, а так… рычал. Однажды я его растолкал, он проснулся, глаза дикие, не узнал меня сначала. Потом отшатнулся, протёр лицо, бормоча извинения, сказал, кошмары снятся. А тут… – Стас мотнул головой в сторону стены прямо над изголовьем кровати Паши, – …посмотрите сами. Он, видимо, во сне…

Лёха тяжело поднялся и подошёл к стене. На бледно-зелёной штукатурке, ровно там, где человек лежащий на кровати мог бы вскинуть руку, зияли несколько глубоких, хаотичных борозд. Они шли веером, будто кто-то в ярости и отчаянии вслепую, в полудреме, ворочаясь, рвал стену.