Целительница особого профиля. Темный враг
Улиана будто бы не замечала высоченных сугробов, хотя шагала она по ним с трудом.
— Вот здесь голуби собираются. — Она указала на угол дома, возле которого располагался перекресток. — Сегодня их что-то нет.
Мы миновали занесенную улицу и очутились на той, где снега было едва ли по колено. Его отсюда выметало, ветром несло дальше, и я решила, что именно тут отвлеку Улиану.
— Смотрите, булочная. — Я кивнула на вывеску. — Зайдем?
— Не пойду, — проворчала сэйла Ромм. — Грымза она.
— Кто, булочная?
— Хозяйка ее. Запретила мне приходить, сказала, что для меня ничего нет. Вообще-то у нее и не для меня ничего нет, это самая нищая булочная в городе, как еще не разорилась. К отцу пойдем, он звал тебя.
— Звал?!
Улиана остановилась, поправила шляпку. Я подумала, что ей не мешало бы носить теплую шапку, иначе отморозит остатки мозга.
— К тебе не приходит? — спросила она с подозрением. — Хотя неудивительно, ты же его так и не простила.
У меня взрывалась голова от общения с Улианой. Мне нужно было поддерживать ложь, делать вид, что я Полина, а я представления не имела, о чем говорит сэйла Ромм. Судя по всему, я — якобы ее дочь. Но почему та не простила отца? Да и не припомню я, чтобы в карточке сэйлы Ромм были указаны дети. Обычно туда вписывают детей и супругов, у нее никакой дочери не было.
— Я простила его, — осторожно произнесла я, надеясь, что Улиана разболтается еще больше и даст мне понять, о чем мы вообще говорим. — А как он к тебе приходит, мама? Он же… ну, умер?
— Душа его приходит. — Улиана двинулась дальше. Мы все-таки шли на кладбище, как она и хотела. — Всего на час и в образе другого человека, но приходит.
— В образе какого человека? — У меня внутри все заледенело. Душа мужа сэйлы Ромм вселяется в проклятого? Не в меня, и то хорошо, но в кого? — Мама, кто к тебе приходит?
— Да вон, этот… — Улиана неопределенно замахала рукой. — Как его зовут-то, я забыла. Мальчишка сэйла Гарольдэна. Молодой совсем, лет двадцать ему.
— Девятнадцать, — выпалила я.
Так вот что за проклятие на нем. Я успела нащупать его, но не сумела разобрать, какое оно. Вот почему! Бедный парень, как же я понимала его. Понятно, почему он так испугался, увидев меня у своей постели. Когда ты каждую ночь ожидаешь обнаружить себя неизвестно где, неизвестно с кем, невольно начинаешь бояться всего. Его отец, получается, ничего не знает, что, конечно, странно… Такое проклятие Дамиан и другие чернокнижники накладывают редко и только за просьбу помочь с кем-то мертвым. Как, например, в моем случае: я просила оживить маму. Неужели и юный сэйл Гарольдэн просил о чем-то подобном? Впрочем, не обязательно. Сэйла Гек тоже просила помощи с мертвым, но на нее Дамиан наложил проклятие рака.
Пока я размышляла о сыне сэйла Гарольдэна — его имени я тоже не вспомнила, — Улиана ушла в конец улицы, и мне пришлось догонять ее бегом. Я даже о Рэме в какой-то момент забыла.
— А когда папа приходил в последний раз?
— Позапрошлой ночью. Сказал, что больше не сможет приходить, если я ему не помогу.
— Как именно? Что ты должна сделать?
Улиана замялась, пожевала губами.
— Хлеба не купили, — сказала она.
Я разочарованно застонала. Как же неудачно ее бросает из одного состояния в другое!
— Голуби голодные, холодно же, им негде еды достать. Пойдем в булочную. Мы прошли ее, кажется, несколько домов назад.
Я не стала напоминать, что именно о той булочной Улиана плохо отзывалась. Мы вернулись, но оказались у запертой двери.
— Наверное, нечем торговать, вот и закрылись, — предположила я.
Становилось уже слишком холодно. На кладбище я точно не собиралась: далеко туда, да еще и по таким сугробам. Но справилась ли Элизия? Удалось ли ей выломать дверь и увести Рэма? Нужно тянуть время максимально долго. Благо одежда, которую я одолжила в гардеробе бывшей жены Рэма, теплая и комфортная. Наверняка даже вот эти рукавички стоят кучу денег, не говоря уже о пальто, да и сапоги замечательные: мягкая кожа не промокает и не замерзает, а пушистый мех внутри согревает ноги. И все равно не было желания бродить по заснеженному городу, а по заснеженным могилам тем более!
— Домой пора, киса кушать хочет.
— Нет, мам! Мы же к папе идем? Я хочу сказать ему, что я его простила, чтобы он и ко мне пришел. На кладбище вон в ту сторону, давай-ка…
— Полечка, — Улиана взяла меня за руку, — он больше не явится. Не дадут ему приходить слишком часто. Киса ждет, пойдем.
Я вцепилась в локоть Улианы. Нужно было увести ее от дома еще дальше, чтобы дать Элизии хотя бы час времени. Был риск, что Улиана очнется и поймет, что я никакая не Полечка, и тогда она должна быть на другом конце города. И о какой кисе шла речь?.. Я не видела в квартире кошки.
Глава 6
Рэм Бэйтон
Чертова психопатка. Психопатка!
Я застонал от очередной вспышки боли в правом плече. Откуда у Улианы только силы взялись связать меня так крепко? Как я оказался таким идиотом, что сразу не почувствовал в воде примеси лекарства, я старался не думать. Сглупил, с кем не бывает...
Да ни с одним охотником такого не бывает! Я все же идиот.
А она сумасшедшая. От таких можно ожидать чего угодно, и даже кипятка вместо чая, и такое ее поведение кажется в каком-то смысле нормальным. Она усыпила мою бдительность, вот и все. Но, чтобы провернуть подобное, нужен светлый ум… Да нет, Улиана Ромм совершенно точно двинутая. В этом я не сомневался.
Я разлепил глаза, головокружение усилилось. Улиана еще вчера затащила меня в комнату, привязала к кровати, затянула веревку морским узлом на лодыжках и запястьях. Веревка крепкая, не порвать.
В сундуке, стоящем в углу, заскреблась тварь. Я выныривал из сна дважды за ночь: первый раз, когда эта самая «киса» пила мою кровь, а второй — когда старуха запирала ее в сундуке.
Киса… Только чокнутая могла перепутать кошку и туманную тварь. Как она ее приручила?! Десятки вопросов крутились в моей голове, и ни одного ответа на них не было. Да, тварь еще совсем мелкая, возможно, детеныш. И впрямь похожа на котенка недели от роду, но клыки крепче камня.
Я повернулся лицом в сторону сундука, устав лежать на спине. Боль в плече, которое прокусила тварюшка, была пульсирующей. Изо рта снова вырвался стон.
В квартире послышались шаги. Ни на что не надеясь, я попытался позвать:
— Кто-нибудь…
— Рэм?! Рэм, ты там?
Мне мерещится или здесь Аби? Если вернется Улиана и застанет ее у себя дома, она не выпустит нас обоих.
— Аби? — спросил я, чтобы удостовериться, что мне не послышалось. — Аби, уходи…
— Я не одна, сейчас позову Элизию! Держись там, слышишь? Не знаю, какого черта тут происходит, но держись!
Мое дыхание прерывалось, сердце колотилось — побочный эффект от большой дозы снотворного. Абигейл с Элизией — это хорошо. Улиане не тягаться с двумя женщинами.
Меня вновь одолела сонливость, справляться с которой я был уже не в состоянии. Сквозь дрему слышал скрежет когтей твари по железной обивке сундука, шаги и голоса. Дверь заперта на ключ, ни Аби, ни Элизия не сумеют ее открыть, но они могут догадаться обойти дом и проверить окно. Улиана оставила его распахнутым — оно открывалось вовнутрь. От снега веяло холодом, и сквозь дырки в сундуке туманная тварь дышала им. «Кисы» чернокнижников, как выяснилось, любят холод, в отличие от меня. Я замерзал, стучал зубами. Засыпал и просыпался, по ощущениям, каждую секунду. То проваливался в темноту, то выныривал из нее, и меня начинало от этого тошнить в прямом смысле слова.
Сколько снотворного Улиана всыпала в мою кружку? Ложку или две? От одной мне бы не было так плохо, от двух — я мог не проснуться больше никогда.
Значит, полторы ложки. Оно перестанет действовать через час, может, два, смотря сколько сейчас времени. Я даже приблизительно не мог знать, который час, но за окном было уже светло — прошли почти сутки с тех пор, как я выпил снотворное.
— Ты как там?
Я вскинулся на голос Элизии, ответил, что в порядке. Солгал. Головокружение было или от снотворного, или из-за того, что тварюшка выпила крови больше, чем можно — я пока не понимал причины. Скорее второе. Я видел, как Улиана отрывала ее от моего плеча, а та жадно клацала челюстями и тянулась ко мне когтистыми лапками.
Элизия чем-то грохнула в замок двери.
— Окно, — простонал я.
— Что? Ты не можешь говорить громче, Рэм?
— Окно!
Элизия затихла. Потом бахнула входная дверь, а еще через минуту я заметил движение за окном. Подруга ползла по сугробу. С подоконника в комнату посыпался снег, в оконном проеме показалось лицо журналистки.
— Бог ты мой! — Она выдохнула облако пара. — Я сейчас!
Сколько длилось ее «сейчас», не знаю — я потерял сознание, а очнулся, когда был свободен от пут. Элизия трепала меня по плечам, испуганно звала.
— Встать можешь? Вылезти? Аби увела Улиану, но надолго ли, я не знаю! Рэм, пожалуйста, вставай, а!
Мне понадобилось какое-то время, чтобы просто сфокусировать взгляд на ее перекошенном от испуга лице. Я попытался встать на колени, чуть не рухнул, но все же сумел подняться. Шатаясь, едва ли не на ощупь достиг подоконника.
Элизия бесцеремонно подтолкнула меня сзади, да так, что я упал лицом в снег. Льдистые снежинки царапнули щеки, лоб и немного привели меня в чувство.
— Мы в безопасности, — прохрипел я. — Сэйла Ромм — спятившая, но слабая. Прошу, дай мне руку, помоги…
Не впервые я просил Элизию о помощи, и не впервые она видела меня в подобном состоянии. Но впервые мы удирали от чокнутой старухи и ее туманного питомца.
Я разразился нервным хохотом от глупости ситуации. Элизия больно ткнула меня кулаком в плечо, попала аккурат в раны от клыков, и я зашипел от боли.
— Смешно тебе?! Рэм, черт бы тебя побрал! Смешно?! Мы чуть с ума не сошли!
Я перебирал ногами, проваливался в снег. Скатился с сугроба.
— Прости. Я расскажу чуть позже, как я так попал. Беги к доктору Гибору, он сейчас дома — никуда не выходит. Пусть идет в больницу немедленно.
— Я не оставлю тебя одного, даже не думай! — рыкнула Элизия. — Вместе доберемся до доктора Гибора.
Я не стал спорить, кивнул. Улиана вернется домой и увидит, что меня нет, но что она сможет с этим поделать? Расстроится, только и всего. Ей бы в специальную лечебницу, вот только в Логерделе таких нет и не будет!
Главное, чтобы она не выпустила свою тварюшку на охоту. И буду надеяться, что Абигейл не попадет ей под горячую руку.
Пит Гибор, мой давний друг и напарник, жил недалеко от места работы. Когда-то ему выделили крохотную квартирку в трехэтажном доме, с тех пор он оттуда не переезжал. Сначала — потому что от дома до больницы можно дойти пешком, а потом, потеряв слух и почти полностью зрение, не видел смысла в переездах.
Бесполезно стучать в дверь его квартиры, так что я остался в подъезде, а Элизия попросилась к соседям, чтобы те пустили ее на свой балкон, откуда она бы перебралась на балкон Пита. Тот увидит ее — или хотя бы мельтешение за окном, не совсем же он слеп.
Ей удалось, и спустя несколько минут Пит пригласил меня войти. Я снял промокшие насквозь носки, рухнул в продавленное кресло у обеденного стола. Пит на дрожащих ногах, шаркая по полу тапочками, искал в шкафу перевязочные материалы и иглу. Он внимательно осмотрел рану, насколько мог своим слабым зрением, ему незачем было спрашивать, как, кто и зачем прокусил мое плечо.
Мне еще повезло. Меня туманная тварюшка слегка покусала, а его…. В ту ночь, когда случилось предпоследнее нападение тварей, Пит оказался не в то время, не в том месте. Чистая случайность, лишившая одного из лучших докторов королевства возможности помогать людям.
Элизия сделала мне горячего чаю. Пит жестом попросил меня отвернуться. Он держал в одной руке бутылек с антисептиком, в другой — ватный тампон. Маленькие дети закатывают истерики, увидев что-то подобное в руках доктора.
Пит посмеивался, я с улыбкой вскинул брови. Он закатил глаза и присел передо мной на корточки. Не стану я отворачиваться, вот еще! Там ранка-то крошечная, да и обеззараживание не причиняет боли.
Друг обработал плечо, на всякий случай зашил каждый прокол. Их было всего два, но глубоких и гораздо более широких, чем укус, например, обычной кошки. Я видел клыки твари, они и правда крупнее. Все ее зубы выдаются вперед, словно ковш с зубцами для копки земли.
— Пей. — Элизия поставила передо мной чашку. — Ну, так расскажешь, что там приключилось?
Я вкратце поведал ей, что запомнил. Отпил чаю, поморщился: слишком горячий.
— Нам нужна эта тварюшка, — сказал я.
Элизия намекала как-то, что нам необходимо приготовить яд, которым можно вымазать клинок охотника. Поймать туманную тварь не так-то просто, а эта еще мелкая, справиться с ней — плевое дело.
Подруга непонимающе уставилась на меня. Я объяснил:
— Для яда почти все можно найти в Логерделе и горах, но главный ингредиент — измельченный в порошок клык туманной твари. Вся сила чернокнижника заключена в этих чудовищах, они что-то вроде…
— Фамильяров? — подсказала Элизия.
— Да, точно. Нам нужен ее клык, чего бы это ни стоило. Другого шанса встретить более-менее безобидную тварь может и не представиться. Я вернусь к Улиане, когда ее не будет дома, и вытащу эту ее «кису».
— А ты-то ей зачем? Почему она с тобой так поступила?
— Кису кормить нужно, не собой же она будет давать ей питаться. Заманила в квартиру того, кого проще заманить, опоила и связала. Она не давала тварюшке пить слишком много крови, иначе та высосала бы меня до капли. Улиана больна, не стоит придавать ее действиям какой-то смысл. Она увидела тварь, похожую на кошку, но злую, чтобы перевоспитать — засунула ее в сундук, как-нибудь выяснила, что именно является едой в понимании нового питомца. Представления не имею, как именно она выясняла, но жертвой оказался я…
Я отвлекся от беседы. Пит закончил перевязку и уже писал мне на листочке рекомендации. Делал это скорее по привычке, как обычному пациенту. Сунул список рекомендаций мне в руки, я спрятал его в карман брюк — не обижать ведь друга. Хотя я и без него знал, чем обрабатывать швы. Также, он дал мне ботинки. Свои я, думаю, больше не увижу.
— Но мы должны ее забрать, — сказал я твердо. — Если ты все еще надеешься освободиться от проклятия, то киса сэйлы Ромм нам необходима.
Элизия потерла лоб, недовольно хмыкнув. Я понимал ее чувства, мне и самому не хотелось больше возвращаться в квартиру сумасшедшей, но какой у нас выбор?
— Я пойду одна. То есть внутрь я войду одна, а ты останься на страже.
На такое предложение я согласился. Идти решили сейчас, и если Улиана все еще не дома, то мы стащим сундук с тварюшкой и затаимся неподалеку, чтобы отследить Абигейл. Заберем ее и отправимся в больницу.
Как же Дейна меня наверняка костерит! Бедная девушка, совсем одна с больными, и Малиры рядом нет. Отсутствие медперсонала угнетало меня все сильнее, но мысль закрыть больницу совсем я упорно отметал.
Глава 7
Абигейл
Мы приближались к дому Улианы, когда мне в голову пришла гениальная мысль.
— Вы ведь не здесь живете! — воскликнула я нарочито встревоженно. — Мы заплутали, сэйла Ромм. Этот снег путает следы, дороги, дома выглядят все как один. Ну-ка, пойдемте скорее, пока не стемнело.
Утро только началось, до темноты еще много времени, но Улиана, я надеюсь, давно перестала следить за часами. В ее состоянии неудивительно путать день с ночью или, к моему счастью — здания.
— Неужели? — пробормотала она, замерев у сугроба. — А куда же нам теперь? Прости старую, запамятовала… Хотя нет, вон же голуби!
Голубей я искала тщетно. Улиана в это время рвалась к ним, громко прося прощения у птиц за то, что не принесла им еды. «Голуби», видимые только сэйле Ромм, отвлекли ее надолго. Я скучающе ждала, пока она наиграется, наобщается, и сверлила взглядом вход в подъезд Улианы.
Впереди мелькнула тень. Две темные фигуры забрались на сугроб, по очереди проникли в подъезд. Я узнала цветастое пальто Элизии, и внутри все похолодело. Ясно ведь, ей не удалось достать Рэма самостоятельно и пришлось искать мужчину в помощь. Значит, нужно еще время.
Я застыла каменной статуей, чтобы ни вздохом, ни действием не напомнить Улиане о себе и о том, что нам пора домой. Немного времени понадобилось, чтобы начать замерзать: без движения мороз ледяными щупальцами пополз от ног к кончику носа.
— Гули, гули, гули, — ворковала Улиана.
Она набрала горсть снега, свободной рукой неторопливо разбросала его, как если бы это были хлебные крошки. Я наблюдала за ней с толикой грусти. Слабоумие может коснуться каждого, и от него нет лекарств. Ни обычных, ни магических, ни целительских. Человечество научилось справляться даже с такими ужасами, как проклятия чернокнижников, а сумасшедшим помочь не может.
— Тип, тип, тип!
«Так призывают куриц», — подумала я с усмешкой.
Элизия и мужчина появились наверху сугроба как раз в тот момент, когда Улиане надоело возиться с «голубями». Она отряхнула руки и зачем-то пальто, указала на здание бывшей школы, прищурившись.
— Вон там продают неплохие платья. Давай заглянем? Твое совершенно отвратительно, оно не подходит к твоим глазам. Разве я не учила тебя подбирать наряды в тон к глазам и лицу?
— Учила, мама, — ответила я, неотрывно следя за Элизией.
Мужчиной при внимательном рассмотрении оказался Рэм. Я вскинула брови, ошарашенно проводила их взглядом, пока они не скрылись за поворотом. Что за сундук у них в руках?
— Не пойдем. — Я повернулась к Улиане. — Я замерзла, давай домой? Вот и он!
Сэйла Ромм поправила шляпу, подхватила меня под руку.
— Кису надо кормить, пора уже.
Меня ее состояние одновременно и пугало, и интересовало с точки зрения медицины — может быть, сумасшествие все-таки поддается лечению заклинаниями? А может, это проклятие?
Я постаралась незаметно прозондировать бедную женщину. Одной рукой поддерживала ее за спину, чтобы она не упала, другую положила ей на грудь. Через толстую ткань пальто и платья почувствовать что-либо было почти невозможно, но отголоски черной магии должны были меня «уколоть». Никакого проклятия на сэйле Ромм не было.
— Ты поднимайся, — сказала я, помогая Улиане забраться на уже протоптанную нами тропинку в сугробе. — Я сейчас заскочу в лавку за печеньем и сразу же вернусь.
— Да нет никакого печенья в лавках. Ничего уже почти нет, и не будет. Вымрет город, вот увидишь.
— Что ты такое говоришь? — притворно ахнула я. Скорее бы от нее избавиться!
— Видишь ведь, что происходит? Засыпало нас смертью белой, продуктов нет и не привозят, а последний поезд всех шахтеров вывез. На моем веку еще ни разу золотодобывающие шахты без рабочих не оставляли.
— Зима просто холодная, ты посмотри какая. Снега по шею, морозы. Иди, мам, домой, я сейчас вернусь.
Я не стала дожидаться, скажет ли Улиана что-нибудь еще. Со всех ног припустила в больницу. Рэм спасся, и он цел! Судя по тому, как быстро передвигался мой начальник, он полностью здоров. Улиана не сумела ему навредить — или не захотела. Она слабая, старая женщина, в этом Рэму повезло.
У больницы копошились четверо мужиков с лопатами. Они активно раскидывали снег, чистя тропинку — даже не тропинку, а целую дорогу — к входу.
— Доктор Вирзор. — Один из них шутливо поклонился. — По делам все бегаете? Кто на этот раз?
— Что? — выдохнула я на бегу. Остановилась, согнулась пополам, восстанавливая дыхание.
— Ну, помер кто? Чего заполошная такая?
— Никто не помер. Доктор Бэйтон на месте, не знаете?
— С журналисточкой, — кивнул другой мужчина. — Ох, не к добру это. Журналисты как ни придут, так на следующий день в газете всякую ересь читаю. То полы у вас черные от грязи, то в палатах воняет тухлятиной. Жалобы сплошные, а что толку? Я вот чо скажу: сам лежал тут дважды, и никаких жалоб у меня не было!
Я отмахнулась, пожелала хорошей работы и нырнула в дверной проем. В приемном покое ни души — снова! Вспомнились записки от посыльных, которые я с раннего утра таскаю в кармане, но сейчас не до них. Без Рэма я никому не смогу помочь, а он сам не пойми как себя чувствует.
В кабинете я его не обнаружила. Заглянула в стационар — там находилась только недовольная, уставшая Дейна. На мой вопрос, где доктор Бэйтон, она зло выплюнула, что завтра уволится и ей все равно, где доктор Бэйтон.
Я сбегала в комнату для практикантов, поздоровалась с больными. Потом заглянула в кладовую и уже там нашла Рэма и Элизию. Доктор и журналистка склонились над небольшим, кованым сундуком, в котором кто-то звонко пищал.
— Дверь захлопни, — попросила Элизия.
Я выполнила просьбу, с подозрением косясь на сундук.
— Вы его у сэйлы Ромм стащили? — спросила я, хоть и знала ответ.
Рэм возился с замком. Ключа, конечно, не было, поэтому он использовал инструмент, названия которому я не знала. Плоскогубцы?.. Пила?.. Представления не имею.
— У нее, — коротко бросил Рэм.
— А что орет изнутри?
— Как бы тебе сказать. — Начальник вытер пот со лба, обратил взор ко мне. — Тварь туманная. Детеныш совсем, еще не имеет ярко выраженных охотничьих инстинктов, но погрыз меня прилично.
— Погрыз?!
— Все в порядке, доктор Гибор меня залатал.
— А зачем вы тварь сюда принесли? Погодите… что значит туманная тварь?! Откуда она у сэйлы Ромм?
Начальник вкратце поведал мне душещипательную историю о прибившейся к дому кошке. Улиана ездила ему по ушам, а он поверил!
— Сама она считает ее обычной кошкой, — проговорила Элизия. — Ну, я так думаю. Улиана больна, так что ничего удивительного в ее действиях нет. Разве что мы так и не поняли, почему эта тварюшка саму Улиану не кусала. Вполне возможно, что пыталась укусить, поэтому сэйла Ромм запихала ее в сундук. Здесь, кстати, ни одной дырки для воздуха, и как тварь не задохнулась…
Рэм вскинул голову, пристально посмотрел на журналистку.
— А ведь и правда… ни одного отверстия.
— Так принесли-то вы ее зачем?! — Я не выдержала и зло топнула ногой. Туманная тварь в больнице! Да они сами сумасшедшие!
— Абигейл, сядь. — Рэм указал на перевернутое вверх дном ведро рядом с сундуком. — Нам нужен клык этого существа. Элизия просила у меня рецепт яда, а среди прочих ингредиентов там — порошок из клыка туманной твари. Если бы Улиана не приютила у себя это создание, то никакого яда у нас бы не вышло. Твари по городу как-то нечасто бродят, а те, что, бывает, приходят, в руки не дадутся. Слишком взрослые.
Я вся подобралась. Рецепт яда? Значит, это правда. У Рэма он есть!
— Смертельный яд?.. — осторожно поинтересовалась я.
— Да. Кинжал, который находится у Элизии, зачарован так, что, ранив им черного мага, можно его обездвижить. Парализует мгновенно. А яд проникает в кровь и, пока чернокнижник парализован и не в состоянии колдовать, медленно его убивает. Я никогда им не пользовался, не приходилось, к счастью.
Лязгнул металл, крышка сундука тут же подпрыгнула, но Рэм удержал ее.
— Сильная, зараза.
— Постой… Ты прямо сейчас собираешься у нее зуб выдирать?
— Хотелось бы поскорее избавиться от тварюшки.
— И как ты это сделаешь? — Я похолодела внутри. Внезапно стало жалко маленькое существо. Нелогичное чувство, но оно было сильным.
— Обездвижу, проведу операцию. Потом Элизия отнесет тварь за ворота.
— То есть не убьешь?
Рэм промолчал, многозначительно поджав губы. Раз Элизия отнесет это создание за ворота, значит, оно будет живым. Но как знать…
— Принеси новый замок, — попросил Рэм Элизию. — В кабинете в ящике того стола, который стоит по центру.
Журналистка оставила нас, помчалась за замком.
— Абигейл, я не хочу, чтобы ты шла с ними.
Я вскинула брови. Рэм покачал головой.
— Ты понимаешь, о чем я. Вы трое — ты, Элизия и Эми — задумали нечто невыполнимое и опасное. Переубедить всех у меня не получится, но я хочу уберечь хотя бы тебя. Команда сильных мужчин, военных, сгинула в одну ночь без следа, а вы… На что вы рассчитываете?
— Ни на что, — буркнула я. — Мы хотели посмотреть на Разрыв и на коридор невидимости внутри мира Темных. И все, клянусь!
— И убить Дамиана. Не лги, Аби, Элизия мне все рассказала. Мы должны были обсудить это сегодня на собрании, но я был… занят, как ты понимаешь. Я дам вам рецепт яда, даже помогу его сварить, но ты должна мне пообещать, что ни шагу не ступишь за ворота. Ладно?
— Эми не может пойти! Она еще не восстановилась. Что же, мне отпустить Элизию одну?
— Если она так жаждет туда идти, то — да. Я устал, Аби. Я не жалуюсь, не подумай, но я правда устал тянуть на себе больницу. Когда ты появилась, мне казалось, что работать станет еще труднее, но ты с таким рвением взялась за лечение… Да, где-то ты не способна помочь, где-то тебе не хватает духу. Но с тобой я чувствую, что не один, и это придает мне сил. Если за воротами города тебя порвут на клочки, то что делать мне?