Некромант на пенсии. Шалость удалась!

Если до этого события развивались очень быстро и малопонятно, то сейчас, когда жизнь вроде бы немножко устаканилась, а я даже начала привыкать к постоянному заключению внутри территории кладбища, вдруг оказалось, что я-то старая!

– Ну, и что ты опять вопишь? – вылез из ближайшего холма крыс. Он осуждающе посмотрел и покачал головой. – Я хотел отдохнуть от трудов праведных, а тут ты со своими воплями.

– Это каких ещё трудов? – высморкалась я в платочек. – Ты про то, что воровать с утра бегал, да?

– А ты не завидуй, – прищурился Гадость, смотря на меня с превосходством. – В отличие от некоторых, я могу ходить куда хочу.

– Ну вот и иди, – огрызнулась я, – и без тебя тошно.

– Да что ты переживаешь? Ты же и так уже начала преображение.

– Я такими темпами всю жизнь буду преображаться, а в итоге всё равно состарюсь к этому времени! – в сердцах стукнула рукой по краю колодца, и он зашатался, вот-вот грозясь рассыпаться на части. Испуганно вскрикнув, я отпрыгнула подальше. – Ой, это не я!

– Ну правильно! Давай, разломай тут всё! Оставишь нас без воды совсем! Нам же её так просто было добыть! – продолжил меня распекать крысёныш.

– Но у меня зубы больше не растут, – пожаловалась я, поняв, что сердиться и вправду бесполезно. – Чуть-чуть вылезли кончики, и всё. На этом всё остановилось. А я хочу быть красивой и молодой! Ты знаешь, я ведь очень даже ничего была! Раньше…

– Стройная? – заинтересовался он.

– Ну… не совсем.

– Тогда, наверное, юная и свежая как майская роза?

– Не сказала бы…

– Думаю, что, скорее всего, очень эффектная, с роскошными рыжими кудрями и крутыми формами? – с надеждой уточнил крыс, заглядывая мне в глаза. – Ты же не могла быть обычной серой мышью неопределённого возраста?

А я отвела взгляд и задумчиво почесала затылок. Считается ли красная помада тем, что её обладательница – не серая мышь?

Видимо, по-своему оценив моё молчание, Гадость возмутился:

– Тогда чего ты переживаешь? Всё равно страшилищем жила, какая тебе разница?!

– Не правда! Страшная я сейчас! А хочется, чтоб красивая! Ты мне обещал!

– Поклёп! Ничего не обещал!

– Но говорил, что это возможно!

– Да, возможно, если ты начнёшь входить в полную силу! А для этого нужно ворожить!

– Так как я тебе буду ворожить? – воскликнула я, от расстройства махнув рукой и сбив голову с ближайшего скелета, который подошёл ко мне, чтобы что-то сообщить. – Ой!

– Вот тебе и «ой»! – проворчала нежить.

– Ма-ма, – промычал лорд Норважский с другого боку, – мама, к тебе пришли!

Я резко развернулась и уставилась на невысокую юную деву, которая теребила край полотенца, положенного на плетёную корзину. В её больших оленьих глазах отображался первобытный ужас. Она смотрела за тем, как обезглавленный мною скелетик пытается поставить свою черепушку на место, и, казалось, что уже вот-вот отдаст концы.

Я быстро переглянулась с Гадостью. Что девушка успела услышать?

Как всегда, на выручку пришла профессиональная выучка. Я выпрямилась, подбоченилась и, передавая взглядом всё презрение мира, поинтересовалась:

– Что вы здесь забыли, милочка? Потерялись?

– Я… я к ведьме, – пробормотала она, отчаянно бледнея. Вот-вот в обморок грохнётся.

– Приворот? Али порчу на кого навести? – подозрительно осведомилась я, игнорируя подёргивания крысёныша за мой подол.

Гадость явно хотел сообщить, чтобы я не капризничала и брала любого клиента, но у меня на этот счёт всё-таки имелись свои соображения. Хватило мне один раз выдать полицейскому зелье, вызывающее изжогу! Больше я на это не куплюсь!

– Нет, у меня свадьба скоро…

– Что? – презрительно запищал снизу Гадость, но, получив тапком по морде, отлетел на добрых пять метров, свалившись в ближайшую выкопанную могилу.

Зато я очень даже оживилась, оглядев более внимательным взглядом посетительницу. Это – мой профиль! Так что властно кивнула в сторону избушки.

– Проходите, клиент.

Девушка бочком протиснулась внутрь и, сев на лавку, испуганно застыла, словно сурикат перед хищником.

Я деловито огляделась и быстренько смела со стола всё, что не относилось к работе, – то есть вообще всё. Чашка с недопитым чаем, мазь для пяток, которую я нашла в запасах Элеоноры, обветренный кусочек сыра и недоеденный бутерброд отправились в деревянный ящик, на котором я обычно сидела. Если его перевернуть, конечно.

Положив на всё это богатство большую разделочную доску, я уселась сверху и дежурно улыбнулась посетительнице:

– Итак, у вас скоро свадьба? Поздравляю.

Дальше договорить у меня не получилось, потому что девушка, словно получив невидимую команду, горько разрыдалась. Я опешила, а пришедший с улицы грязной крыс, который умудрился уже вылезти из могилы, проворчал:

– Вот, я так и знал, что тобой только детей пугать. Вот умеешь же, Элька, одно слово – и уже сердце разбила человеку!

– Это не я! – возмутилась несправедливостью обвинений.

– Ага, то есть думаешь, что это она из-за меня плачет?

Я тяжело вздохнула и подала гостье самодельный платок. Только недавно для себя несколько штук нарезала из старой ночнушки. Чёрные, правда, зато чистые.

Посетительница приняла подношение, но рыдать не перестала. Наоборот, она, получив платок, будто открыла второе дыхание, подвывая и громко сморкаясь. В итоге, через две минуты тонкая ткань промокла насквозь.

– А ну, хватит! – возмутилась я, стукнув кулаком по столешнице. – Сколько можно рыдать? Вы не на приёме у психотерапевта, милочка. Говорите, что вам нужно, или проваливайте!

– Я… Я… – всхлипнула она. – Я… я замуж не хочу!

– Ну так не идите, – пожав плечами, ответила я. – Ведьма Элеонора вам разрешила. С вас один золотой.

– Вот это я понимаю! – восхитился крысёныш, перелезая с одного моего плеча на другое, и уважительно кивнул головой. – Даже я не такой наглый!

Видимо, разговор о деньгах вернул плаксу с небес на землю, потому как она подняла голову и испуганно прошептала:

– Госпожа, простите, но у меня нет денег. И идти мне больше не к кому, я уже всё перепробовала, везде была, ну нигде, нигде не смогла найти помощи. Я, вот, принесла…

Она поставила на стол корзину и сняла полотенце. Крыс тут же его подобрал и, смяв, бросил под стеллаж.

– Пригодится.

А я с интересом заглянула внутрь корзины.

– О-о-о… – хмыкнул Гадость. – Теперь ты всё для неё сделаешь. Ты же, Элька, за еду душу продать готова. Уж кому, как не мне, знать!

Я поджала губы. Неправда. Я не прям, чтобы сильно от еды зависима. Просто, как любой нормальный человек люблю покушать. А отсутствие запасов не способствует укреплению нервной системы. Так что приходится крутиться.

В корзине ровными рядами лежали колбасы, яйца, две головки сыра, крупы и даже домашний творог. При виде последнего я прицокнула и деловито осведомилась:

– А сметаны нет?

– Я принесу! – тут же пообещала девушка и умоляюще заглянула мне в глаза. – Только помогите, прошу вас!

Я откинулась на несуществующую спинку, забыв, что сижу не на стуле, а на ящике, и чуть не упала, но выровняла равновесие и величественно кивнула.

– Ладно. Так и быть, помогу. Только, пожалуйста, без рёва. Итак, вы не хотите замуж, а замуж сопротивляется, правильно?

– Что? – она непонимающе моргнула, но потом кивнула. – Почти так. Меня отдают за старосту соседней деревни, а он старый и очень противный. Пару раз зажимал меня в углу и… – тут она оглушительно всхлипнула и прошептала, покрываясь красными пятнами: – щипал!

– Щипал? – переспросила я.

– Да! – она снова взвыла. – За по-о-опу!

– Да, это проблема, – кивнула я, мельком переглянувшись с крысом. – Как зовут-то тебя, чудо?

– Евкинья.

– А скажи, Евкинья, а за кого ты замуж хочешь?

– А почему вы думаете, что я хочу? – покраснела она до корней волос, намного ярче, чем когда рассказывала про старосту.

– Так за кого? – хмыкнула я. Уж у кого-кого, а у меня нюх на такие вещи!

– За Василия, башмачника, – ещё больше покраснела она. – Он такой краси-и-ивый… И танцует на праздниках, как настоящий артист.

– Аргумент… – я задумчиво покусала губу и повернула голову к крысёнышу. – Какие идеи?

– Предлагаю, – важно изрёк он как раз до того, как оглушительный визг посетительницы пробрался в уши, – да заткни ты её, Элька, сколько можно? У меня мозг в голове без защиты, вот-вот вывалится.

– Тихо, – прикрикнула я, – ты же его видела. Это просто мой фамильяр. Будешь вопить – вылетишь отсюда.

– Я случайно! Он такой страшный, госпожа! Как вы его на плече держите? Фу!

Тут мы оба с Гадостью оскорбились.

– Знаешь, – изрёк он, неодобрительно поглядывая на гостью, – сама не красавица. Плоская, как доска, и вся в веснушках!

Девушка тут же схватилась за нос, переключившись с нас на собственную внешность. А я одобрительно хмыкнула. Поделом, а то сидит, обзывается тут…

– Итак?

– Предлагаю этому прекрасному Василию просто встретиться со старостой и всыпать ему люлей, заявив права на девушку.

– Кстати, да, – оживилась я. – Почему бы нет? Заодно и чувства свои самые искренние докажет.

– Нет, вы не понимаете! – посетительница покачала головой. – Василий не может пойти против старосты, у него тогда дом отнимут, и нам жить негде будет.

– Глухие деревенщины, – покачал головой крыс. – Элька, предлагаю в будущем работать только с городскими. У них хоть деньги водятся… и мозги.

– Зато еды не водится, – огрызнулась я, обдумывая ситуацию. – Ну, а если кто-то другой вместо рыцаря Василия заявит на тебя права? Чтобы староста отстал.

– Да что вы, госпожа?! Никто не осмелится!

Я задумчиво посмотрела на улицу и расплылась в предвкушающей улыбке.

– А давай-ка посмотрим…

***

Тёмной-тёмной ночью жительница деревни, находящейся рядом с городским кладбищем, медленно кралась по улицам родного села и лишь возле самого зажиточного дома довольно громко свалилась в растущие перед калиткой кусты.

Повозившись какое-то время, она вылезла и совершенно случайно встала под газовым фонарём, установленным с краю дороги. Ярко накрашенные губы, румяные щёчки и общий неприличный вид проявились во всей своей красе. И совсем неудивительно, что буквально через минуту входная дверь с громким хлопком распахнулась, и каркающий голос старосты разрезал улицу:

– Евкинья! Ты куда это в таком виде собралась?

Девушка подобрала полы юбки и бросилась бежать в сторону кладбища.

– Евкинья, стой! – попытался рвануть за ней староста, прихрамывая на обе ноги. – К полюбовнику спешишь?! Я тебе косы отрежу, в подполе до свадьбы закрою! Ишь, чего удумала, репутацию мне портить! Стой, говорю тебе!

Девушка в страхе несколько раз оглядывалась, но не прекращала нестись вдоль железной ограды.

Старик же, преисполненный праведного гнева, открыл второе дыхание и довольно резво нагонял девушку, ругаясь на чём свет стоит, обещая найти и покарать и её, и разлучника.

Евкинья забежала в ворота кладбища и буквально проскакала между могил, путая следы.

Потом её цветастая косынка скрылась за оврагом, а оставленный бежать в гору староста медленно поплёлся вверх, стараясь не свалиться замертво от одышки.

– Надо было его ещё пару кругов по кладбищу погонять, – проворчал Гадость, осторожно наблюдая с дерева за перемещением парочки и докладывая мне. – Глядишь, и преставился бы сам по себе. И не пришлось бы ничего выдумывать.

– Тихо ты, – шикнула я. – Ты просто не знаешь, на что способны пожилые люди. Особенно, если характер вредный. Этот дедуля ещё тебя переживёт!

– Очень сомневаюсь.

Ответить я не успела, потому что в место, где мы прятались, влетела запыхавшаяся невеста.

– Отлично, – обрадовалась я, – вставай тут.

– Госпожа, я не могу! – внезапно пошла она на попятный, покрываясь красными пятнами. – Прошу вас, не заставляйте меня трогать… это!

– Это не «это»! – возмутилась я. – А очень нарядный, причёсанный и отмытый почти настоящий лорд! Верно я говорю?

– Так точно, ма-ма! – козырнул утопленник, соблазнительно оскаливая гнилые зубы.

– Не могу, – простонала Евкинья, в страхе оглядываясь на холм, по которому, судя по звукам, полз староста.

– Чёрт с тобой, – рассердилась я. – Снимай платье!

– А они смотрят! – вытаращила она глаза на умертвия.

– Они не очень внимательно смотрят, – хмыкнул Крыс сверху, даже не подумавший отвернуться.

Я шикнула на обоих недомужчин, чтобы пошли поискали свою совесть, и тем временем быстро обменялась одеждой с девчонкой, благо худенькое тело Элеоноры я ещё не успела раскормить своим неуёмным аппетитом.

– Теперь беги со всех ног домой, – приказала я, завязывая под горлом косынку, – смой с лица всю краску и постарайся, чтобы как можно больше людей видело, как ты благочестиво сидишь дома. А ещё лучше – сходи в гости к какой-нибудь почтенной кумушке – матери большого семейства и жене широкоплечего сильного мужика. Попроси научить тебя печь пироги перед свадьбой. Только быстро! И сиди у неё столько, сколько сможешь.

– Ой, а зачем, тем более ночью?

– Надо! – рассердилась я, начиная разглядывать на холме лысую макушку преследователя. – Ну же, беги! И если что – всё отрицай. До последнего!

Евкинья кивнула и, испуганно всхлипнув, бросилась наутёк, огибая кругом холм.

Я же, расправив плечи, повернулась спиной к холму и приказала зомби:

– Обнимайте меня, лорд.

– Ма-ма! Любовь! – обрадовался лорд Норважский, распахивая объятия и подхватывая меня так, что ноги заболтались в воздухе.

Зомби вытянул губы трубочкой и уже приготовился воспроизвести тактический поцелуй, когда я его довольно грубо осадила:

– Только попробуй, и я из твоих косточек сделаю стул!

Угроза подействовала, потому как лорд Норважский, строго-настрого следуя плану, спрятал синюшное лицо за моим затылком и начал пылко признаваться в любви, слово в слово повторяя то, что мы сегодня весь день разучивали:

– Дорогая моя Евкинья! Как я рад, что ты пришла ко мне. Теперь мы всегда будем вместе и всегда будем счастливы. Давай отпразднуем с тобой наше воссоединение и жизнь… – тут он сделал эффектную паузу и, зловеще понизив голос до шёпота, проговорил: – Здесь!

– Так и знал, что найду вас! – разрезал романтичную тишину торжествующий голос старосты, который еле-еле тащился в нашу сторону вниз с холма.

К сожалению, я не могла видеть выражение его лица, так как стояла спиной, но голоса мне вполне хватало.

– Кто ты, наглый соблазнитель? Я по всей деревне тебя ославлю! И в окрестных – тоже! Ты не найдёшь мира нигде, подохнешь как собака в ближайшей яме! А ты, девка, никогда не выйдешь из дома, будешь умолять меня о прощении и станешь покорной рабыней! Ну же, покажи своего любовника!

Я просигналила глазами зомби, и тот с великим удовольствием и обворожительной улыбкой выглянул из-за моего плеча.

– Дедушка хочет жениться! – завывая, он вылупил глаза, вытянул руки в сторону старосты и скрючил пальцы.

Судя по звукам, объект резко затормозил, почему-то передумав ругаться. Видимо, от счастья потерял голос. Так что лорд Норважский получил свою минуту славы. Он обошёл меня по кругу и, распахнув объятия, направился вперёд.

– Ты хочешь жить с нами! Ты мечтаешь поселиться здесь, со мной на кладбище! Иди же ко мне, и я упокою тебя!

– Это… это что за чертовщина? – заикал староста. – Это всё происки ведьмы, я слышал, что она здесь поселилась! Евкинья, во что ты вляпалась, дура?!

И в этот момент я поняла, что пора сделать эффектный выход, который изначально не планировала. Поэтому медленно развернулась к «женишку» и обворожительно улыбнулась.

– Любовь моя, как я долго тебя ждала. Ну же, иди к нам!

Старик завизжал на высокой ноте и, беспрестанно крестясь, попятился задом. А после того, как лорд Норважский сделал шаг на сближение, он и вовсе развернулся и бросился бежать так, что только пятки засверкали. И не скажешь, что у человека одышка.

Я улыбнулась, подходя ближе к утопленнику.

– Ну что, лорд, как ты думаешь, всё ли у нас получилось?

– Ма-ма лучше знает! – заявил он. – У неё всё получается. Буду маме всю жизнь служить!

– Мой ты сыночка, – умилилась я.

– Главное, чтобы девушку сейчас на костре не сожгли, – как бы между делом заметил крысёныш, слезая с дерева и задумчиво проводя когтем по поверхности ближайшего камня.

– А за что? – сделала я честные глаза. – Разве Евкинья сейчас не учится готовить пироги для будущего мужа? И это может подтвердить один из самых благочестивых людей в деревне. А если старосте что-то померещилось, то возможно – это уже старческий маразм? Может быть, его должность следует отдать кому-то более молодому, а родителям невесты задуматься, нужен ли им такой прекрасный зять?

– Хитро, – усмехнулся Гадость, забираясь ко мне на плечо. – Правда, есть большой риск, что клиентку всё-таки сожгут как ведьму.

– Будем надеяться, что этого не произойдёт, – закусила я губу, скрестив на удачу пальцы. – Ну, в конце концов, у меня это первая попытка работать. Не могу же я сразу быть идеальной, правда?

– И то верно. Первый блин всегда комом, – поддакнул крыс, хищно усмехнувшись.

Его, в отличие от меня, совесть совсем не мучила. А вот мне пришлось изрядно понервничать, прежде чем я добралась до своей избушки. Искренне надеюсь, что Евкинья разберётся…

Но прежде, чем я зашла в дом, услышала довольно насмешливое:

– Развлекаетесь, ведьма Элеонора?