Стиратель Границ, том 3

Глава 1. Еще больше магии

Скелет в яме шевельнулся, повернул свой череп пустыми глазницами так, что уставился ими на меня, клацнул негромко челюстью и стих.

- Мьелдон! Живее! Сюда! – орал я, глядя на старую яму.

В каком-нибудь пакшенском захолустье эта яма, быть может, выглядела бы таким чудесным образом, что стала памятником: человеческой глупости или безумию. Или чему-то еще, что вообще нельзя отнести к людям.

- Мье-е-елдон!! – хотелось орать благим матом, но монаха все равно не было нигде поблизости. Хорошо еще хоть легкие у меня были в порядке: - МЬЕЛДОН!!

Вопль эхом отразился от леса и разлетелся в разные стороны. Если клятый монах меня не услышит – все равно ведь где-то рядышком ошивается – честное слово, выгоню из Рассвета к чертям собачьим.

- Что случилось? – ко мне подбежал возница, остановивший неподалеку телегу, груженую бревнами.

Он-то услышал мои крики, только останавливаться я его не просил – бревна сейчас должны были как можно скорее идти в Заречье, чтобы закончить полностью тамошние оборонительные сооружения. Возница же бросил телегу с тяжелым грузом, не имея к монаху никакого отношения, и теперь ждал указаний, глядя на меня чуть ли по-щенячьи.

- Езжай в город, ори во всю глотку и ищи Мьелдона, - приказал я. – Пусть чуть что сразу сюда идет. Бежит! – добавил я. – И ты шустрее давай!

- Слушаюсь, правитель Бавлер, - коротко стриженный парень в простой рубахе отбежал, потом остановился на миг, обернулся и спросил: - А что случилось-то?

- Езжай! – крикнул я.

Маять себя совестью из-за того, что наорал на возницу, я не собирался. У меня тут назревала новая диверсия. Полностью магическая, оттого и требовался мне монах.

Мало того, что прошла всего лишь неделя с тех пор, как послушники Монастыря по наущению Пироканта решили устроить на меня очередное покушение, так теперь обострилась старая проблема: яма со скелетами.

Загадочный слой под хлипким лесом, состоящий исключительно из костей, не беспокоил меня, пока монахи и послушники в прошлом году ковырялись там, пытаясь провести какие-то свои исследования. Но в итоге один взмах руной над этой ямой привел в состояние условной жизни несколько наборов таких костей.

Затем Мьелдон соорудил защитный купол, живность будто бы обратилась в статуи и более ничего интересного не происходило. Зимой скелеты так и вовсе выглядели, как декорации, покрытые снегом – благо, барьер пропускал и дождь, и снег, но не пропускал внутрь людей, а наружу – скелетов.

Жителей Рассвета поначалу такое соседство пугало, но потом они привыкли к нему и, поскольку скелеты не только не проявляли агрессии, но еще и не двигались даже, через пару месяцев после появления купола про яму и вовсе забыли.

- Бавлер! – запыхавшийся монах примчался со стороны деревни Южной, как раз откуда выехала телега с лесом.

- Ты там прятался? – уточнил я, а потом махнул рукой в сторону ямы: - эти твари двигаются!

- Не может этого быть, - опешил монах и присел на корточки так, что утреннее солнце ударило ему в глаза, и он поспешил прикрыть их ладонью. – Ну… - он присмотрелся к скелетам. – Ничего такого не вижу. Ах ты ж…

Монаха точно сшибло с ног, так быстро он откинулся на спину, пытаясь побыстрее убраться от ямы. И было из-за чего – тот же самый скелет, что пытался испугать меня своей крутящейся головой, сейчас смотрел в то место, где только что стоял Мьелдон. И не просто смотрел, а еще и весьма невежливо показывал пальцем.

- Теперь убедился? – спросил я. – Что это такое? Магия накопилась? Или наоборот, защита рассеивается?

- Нет, защита – это купол, и он пока выглядит отлично, - проговорил монах. – А вот то, что нежить вдруг становится живой… Нет, это неспроста.

- Не может это возникнуть из-за того, что ты принес с собой кучу рун? – поинтересовался я. – Вдруг они как-то да влияют?

- Они могут влиять только в том случае, если ими махать и творить с их помощью магию, - почти сердито ответил Мьелдон. – В любом другом случае – это просто куча маленьких камушков.

Я вспомнил случай с лесорубом, который умер вскоре после того, как нашел одну такую руну. Но он явно ей пользовался, поэтому контрпример монаху мне придумать не удалось.

- С этим все равно надо что-то делать, - начал я. – Сперва нужно обнаружить причину, устранить ее, если получится, и, вероятно, на этом все закончится. Если не закончится, ликвидировать самых подвижных. Их же можно убить еще раз?

- Бавлер, я не сталкивался с нежитью.

- Ну… Никогда? – с легким разочарованием в голосе поинтересовался я.

- Ни разу, Бавлер. Если бы я знал, что делать, я бы на месте саданул молнией. Но, как ты помнишь, они именно после магии и проявились в первый раз.

- Значит, кто-то применил магию снова. А это могли сделать лишь ты, я или любой человек из Монастыря, - рассудил я. – Отношения с ними у нас полностью разладились, и я уже подумываю о том, чтобы начать копать траншею для отделения от Монастыря. Пару мостов и десятка четыре башен – чтобы следить за потоком людей в ту сторону.

- Ты ведь понимаешь, что многие из беженцев, кто мог остаться у тебя в Рассвете, ушли в Монастырь? – спросил Мьелдон, наконец-то поднявшись на ноги.

- Понимаю. И думаю, что нам пора действовать. Сколько в этой яме скелетов? Несколько тысяч? – уточнил я.

- Десятки тысяч. Может больше.

Я посмотрел в яму, раздумывая над тем, что можно попробовать как-нибудь свалить одного из скелетов. Того самого, подвижного.

О задумке я сообщил монаху, тот пожал плечами и согласился попробовать. Через час мы вернулись сюда с двумя самострелами. Уверенности в успехе предприятия у меня не возникло. Более того, я чувствовал себя каким-то дураком – одним из тех, кто рискует подразнить кого-то большого и опасного просто шутки ради.

А ведь я – правитель, под моим началом почти четыре тысячи жителей! Правитель, который стоит на краю леса, на огромной общей могиле, в которой лежит, вероятно, в десять раз больше истлевших тел.

- И как ты предлагаешь начать? – спросил Мьелдон, глядя как я закладываю стрелу на ложе. – Будешь стрелять в голову?

- Я бы вообще предложил их сжечь, но будет проблематично устроить костер внутри купола, - я опустил оружие. – Да и дров понадобится много. Люди заметят. Есть еще предложения?

- Засыпать обратно землей, - монах кивнул в сторону огромных куч.

- И все? – я повел бровью, пока еще не уверенный в том, что именно это стоит делать. – Навалить сверху полтора метра земли?

- Мы же не пробовали.

- Потому что боялись, что они выберутся.

- Логично, - монах потер рукой подбородок. – Магию мы решили не применять, засыпать – нет гарантии, а сжечь слишком сложно. Ну, тогда…

Он вскинул свой самострел, который до сих пор держал в руках, и отправил болт точнехонько в черепушку. Металлический наконечник с хрустом проделал новое отверстие, затем звонко ударился о кости, что лежали дальше, и скользнул в землю.

Более ничего не изменилось.

- Странно было бы увидеть какой-то результат, - Мьелдон поджал губы. – Может быть, залить смолой, а потом поджечь?

- Если бы у нас еще было столько смолы… - я отвернулся от ямы. – Решение должно быть!

В этот момент под куполом что-то скрипнуло. Монах вновь отшатнулся, а я успел увидеть, как пробитая черепушка подняла и поставила на место ногу, немного скользнув по костям, но не упав.

Монах выругался.

- Хочешь стрельнуть еще раз? – как-то недобро усмехнулся я.

- А почему бы и нет, - монах предложил мне выстрелить.

Немного поколебавшись, я пустил болт в ту же черепушку, сколов примерно треть – напрочь. Но ничего более существенного не случилось.

- М-да, - выдал Мьелдон. – Предлагаю закопать.

- А купол – оставить, - закончил я мысль за него.

Тот согласно кивнул. Еще через пару часов, практически к самому полудню, когда летняя жара выкатилась не только на поля, но и дошла до окраины леса, в яму полетела земля. Дружно, по очереди, большими и малыми порциями, почти двадцать человек, которых я выспросил у Латона из деревни Южной, взялись махать лопатами.

- Кажется, все хорошо, - оценил Мьелдон скорость, с которой черная лесная земля покрывала белесые кости. – Всех засыплем.

Я же чувствовал, что что-то идет не так. Слишком спокойно. Слишком быстро. Слишком ровно. Кучи убывали, и через полчаса костей уже почти не было видно. Кроме нескольких, что стояли в рост, включая того, кому прострелили черепушку.

Но постепенно земля доходила им до колен, потом по пояс, а после - до плеч. Яму засыпали почти два часа, но земли не хватило и после пришлось снять небольшой слой вокруг.

- Ну, хоть людей пугать эти страховидлы не будут! – высказался один из лесорубов Латона. – А то нет-нет, да глянешь на них, как мимо идешь, ажно дрожь пробирает!

- Эта штуковина же останется? – спросил второй у монаха о куполе и, получив утвердительный ответ, с облегчением склонил голову: - Ох, слава богам. И вам обоим спасибо. Порядок важен.

Я усмехнулся про себя. Мне хватало проблем и без обеспечения того самого порядка, который должны были наводить деревенские старосты.

Порядок в моем понимании – жилье и еда. Безопасность и спокойный сон. Люди поработали, поели, отдохнули. Заново. В Рассвет и шли за безопасностью. И пока что самым беспокойным местом для тех, кто не ходил со мной в новые земли, была именно эта яма со скелетами.

Теперь, когда мы от нее избавились, с этой стороны должно стать не так тревожно. И хотя сама столица не очень разрослась, земли вокруг я раздавал под фермы, поля и скот. Широким полукругом поля с восточной стороны обнимали Рассвет и упирались в лес – в деревню Южную, которая в прошлом году вся была окутана соснами.

Безопаснее становилось везде. Закрывая историю ямы со скелетами, я также обрывал историю отношений с Монастырем. Раз уж Пирокант, тамошний верховный, не смог заставить меня делать то, что ему нужно, а после и вовсе прислал послушников поджечь город и меня заодно снять с должности, то я не видел больше смысла в том, чтобы держать яму открытой, которую он просил сохранить когда-то для исследований.

Люди разошлись, а мы с монахом остались.

- Надеюсь, мы забудем об этом раз и навсегда, - произнес я.

В Рассвете и без того хватало дел. Работяги копали канал, Иерипон занимался документами для жителей, с Терипалом из Пакшена мы вроде бы как договорились о мире, из Горняка все еще шла руда – там до сих пор не собрали большой печи для переплавки на месте, поэтому Орек маялся, разрываясь между изготовлением инструмента и плавкой руды.

И все это была лишь десятая часть небольших проектов, за которыми нужен был глаз да глаз. Сестра убежала в Нички заниматься созданием огромной машины для копки канала. Анарей продолжал окапываться в Заречье, а Перт наполнял форт под Рассветом новыми солдатами – пытаясь при этом не обезлюдить фермы и лесопилки. К счастью, все было исключительно добровольно.

Государству все еще не хватало телег, как бы ни старались Крол с сыном и прочими жителями Грунда. Не доставало рук почти в любой отрасли и перемирие с Пакшеном для меня было, с одной стороны, не лучшим решением, а с другой – я мог сосредоточиться на мирных делах. Впрочем, хочешь мира – готовься к войне. Не знаю, откуда это плавало в моей голове, но идея была верной.

Словом, Рассвет нуждался в порядке, контроле, хорошем руководителе, безопасности и каком-то бессчетном количестве рук. Мужчины валили лес и добывали камень, руду и прочие ресурсы. Женщины работали в полях вместе с детьми, стояли за прилавками на рынке, готовили еду, занимались бытом, а порой и вместе с мужчинами уходили в лес помогать с очисткой стволов от веток.

Каждый был при деле, и Рассвет существовал уже в том виде, в котором нельзя было задумать еще один большой проект, на который можно взять и выделить сто-двести человек. Поток беженцев иссякал, потому что Мордин и Пакшен сейчас не имели прежней по протяженности общей границы.

Выделились Крали, я забрал Заречье. Если и оставалась граница, так ее длина составляла считанные десятки километров. Охранялась она хорошо и ни одна сторона не могла организовать незаметное нападение на другую. Более того, не всем хватало сил для этого.

Пакшен занимался сбором собственных земель, Мордин пытался зализать раны – Заречье производило огромное количество еды, которая ушла мне в Левобережье, как самому нуждающемся.

Патовая ситуация на поле боя на словах была целью каждого из нас. Я хотел остановить войну, Монастырь и, в частности, Пирокант, требовал, чтобы государства начали объединяться. Можно было утверждать, что мы достигли хотя бы первого этапа в перемирии и, быть может, когда-то в ближайшем будущем можно будет говорить о собирании земель в какой-то союз.

Однако нынешнее перемирие не устраивало никого. И сколь далек я ни был от большой политики и всех пертурбаций, я отлично понимал, что Мордин хочет обратно свое Заречье, Пакшен намерен вернуть Крали и Поляны, сбежавшие из-под контроля. А самое главное, перемирие между Рассветом и Пакшеном имело целью сохранить Артую под контролем моего противника.

Отчасти положение на нашей небольшой мировой карте меня даже устраивало. Сейчас я разобрался с магической задачкой, орки в Горняке никого не беспокоили, а стабильность на севере успокаивала и позволяла тратить время на более нужные вещи. Или, как минимум, перекинуть еще пятьдесят человек в Заречье.

С другой стороны, если бы у меня была Артуя и были Поляны, граница с Пакшеном имела бы иной вид, требовала еще меньше сил на ее охрану. Сейчас же витая линия на карте требовала присутствия больших сил почти в каждом населенном пункте, а расстояния меж ними надо было заполнять охранными башнями – и вновь стрелками-защитниками.

В итоге мы получили мир, который не был нужен ровным счетом никому. А договор между мной и Пакшеном включал в себя важный пункт – не вступать в союз с Мордином.

Лето началось с такими исходными данными, которые могли заставить историю свернуть в любую сторону. Я же намеревался использовать перемирие по-своему. И большую ставку я делал на Горняк, который сам поставлял Рассвету огромное количество руды – не жалкие десятки килограммов в неделю, а несколько телег в день. Каждая из таких телег могла привезти три сотни килограммов руды. Примерно четверть уходила в шлак, но металла Рассвет все равно получал тонны.

Вторая моя ставка была сделана на сестру, как бы непристойно это ни звучало. Ей я доверил чертеж машины для копания каналов. Создание ее высвободило бы сотни рук на любые другие проекты. Создание новых деревень, оборона, добыча ресурсов, перестройка деревянного Рассвета в кирпичный – мои хотелки, направленные на улучшение жизни людей, также стремились и к экспансии.

Например, к западу от Бережка, как по правому, так и по левому берегу широченной реки Нируды, не было больше ни одной деревни. Расти там особые травы, имейся в обилии песок обычный или для стекла, глина для кирпича или еще больше залежей руды – Рассвет имел возможность расшириться туда. На Западе были ничейные земли. Пустоши. Опасные за Полянами, но спокойные и нетронутые ближе к Рассвету.

И если сейчас я, связанный по рукам и ногам мирным договором с северным соседом, не мог забрать у него ни Артую, ни Поляны, ни Крали, ни саму столицу, имея при этом прозвище Стиратель Границ, то мог свободно двигаться только на запад.

Обернувшись на лес позади меня, я вдруг понял, насколько маленькой была та проблема с ямой со скелетами – впереди меня ждало еще больше задач. Сложных – даже в условиях нового, хрупкого и, вероятно, недолгого перемирия.

Глава 2. Еще один безумный безумный день

С момента, как я отправил Фелиду заниматься копательной машиной, тема условной автоматизации захватила меня с головой. До этого момента прошел почти год с использования первого механизма, где не использовалась сила человека.

И речь шла о простецкой лесопилке в Грунде, где несчастные животные ходили по кругу, заставляя вращаться сложную систему шестеренок. Хорошо еще, что в Рассвете были ослы, способные этим заниматься.

Впереди стояла проблема ускоренной работы каменоломни – это я вполне мог отдать Кролу и Окиту, которые более-менее отладили производство телег и поручили это своим помощникам. Металла для литья было много, так что простецкий чертеж двух дробящих пластин могли сделать и два столяра.

Мои путешествия туда-обратно заняли куда меньше времени следующим днем после того, как я успел разобраться со скелетами. Воодушевление мое росло и ничего страшного не предвиделось ровно до тех пор, пока внезапно на улицах Рассвета я не столкнулся с Латоном.

- Правитель Бавлер! – гаркнул староста деревни Южной, завидев меня издалека.

Рослого здоровяка сложно было пропустить мимо, так что я махнул рукой ему в ответ и приблизился, продираясь через плотные потоки работяг:

- Наконец-то, - я попробовал изобразить вежливость, но лицо Латона выглядело так, точно я предлагал ему варить супы у Мати вместо валки леса. – Что случилось?

- Ходят разные слухи, - староста не стал испытывать мое терпение различными догадками и сразу же задал вопрос в лоб: - Мы миримся с Пакшеном?

- Это не слухи, мы и правда заключили соглашение, - ответил я.

- А как же Совет? Я был бы против! – возмутился Латон.

Моего удивления не хватило, хотя обычно люди меня поражали в куда меньшей степени, чем это умудрился сделать светловолосый правитель деревни Южная.

И было отчего. Я предполагал, что люди в принципе хотят мира, что люди устали от угроз не меньше, чем от непосредственных боевых действий. И теперь то соглашение, которого мы достигли с Терипалом обеспечивало нам определенное спокойствие и уверенность как минимум в завтрашнем дне.

- Ты в своем уме? – не удержался я.

- В своем! – громко проговорил Латон. – Как можно мириться с врагами? С теми, от кого мы – люди, которых я вел, люди, которые прятались в вонючих палатках возле Ничков, - бежали, сломя голову, чтобы не стать расходным материалом? Люди…

- А тебя не беспокоит, что придется отправиться отсюда, из относительно мирного места, куда-то севернее, чтобы оборонять протяженную границу между Рассветом и Пакшеном? – спросил я строго, глядя на Латона снизу вверх. – Не беспокоит, что жители Бережка и Ничков от войны в одном дне – а то и меньше, стоит вражеским войскам перейти границу? Что Пакшен при необходимости может ударить так, что Нички будут стерты с лица земли. А без них нам и Заречья толком не видать.

Я хотел привести еще несколько примеров, но не стал загружать Латона, который серьезно изменился в лице, заметив, что его мнение оказалось не таким абсолютно истинным, как он предполагал ранее.

- Бавлер, ты, должно быть, не понимаешь…

- Я понимаю, что сейчас не могу взять никого из охраны твоей деревни для новых боев. Для охраны границ, деревень и мостов. Что даже двадцать дополнительных бойцов, отправленных в Горняк – не хватит, если на нас нападут с юга.

- Правитель, послушай, - попросил Латон, но меня было не остановить:

- На нас сейчас наседают со всех сторон. Двигаться мы можем только на запад, но и для того нам нужны новые люди, чтобы осваивать те земли. Мы могли бы придвинуться ближе к Монастырю, но он нас предал. Мы могли заселять эти территории, когда они останутся без леса, но не можем, - я обвел руками лес, видневшийся за Южной даже с улиц Рассвета. – Леса еще много. И самое главное – нет людей. Некому идти. Ты знаешь условия нашего уговора с Пакшеном?

- Нет, - Латон, хоть и смутился, не собирался сдаваться легко. – И какое мне дело до условий? У меня сейчас три десятка человек отказываются работать, потому что думают, что лес, который они валят, поедет в Пакшен!

Вот тут удар достиг своей цели. Я действительно планировал продавать лес в Пакшен, наполняя казну чистым золотом, чтобы впоследствии скупать если не ресурсы, которых может недоставать Рассвету, так земли у того же самого Пакшена или Мордина. Учитывая острую нехватку леса по правому берегу Нируды, надо было понимать, что ресурс этот стоит недешево.

Но я не продумал другой важный момент – людей. В целом я уже привык к тому, что они работают и прекрасно справляются с валкой леса, который идет на нужды Рассвета. Отказ поставлять лес кому-то еще – проблема. Впрочем, был еще и Грунд, где люди, вероятно, будут менее принципиальны.

Я пожалел, что встретил Латона только что – теперь мне придется вновь ехать к Кролу, чтобы вести беседы и задавать вопросы. А что, если и там откажутся?

- Они не хотят обмена и торговли? – уточнил я.

- Самое серьезное, что мне высказали – они подожгут лес, если их заставят работать на Пакшен, - заявил Латон.

- Вот так дела, - я поджал губы. – Значит, ваш лес пойдет исключительно на нужды Рассвета и его территорий. Другое дело, как твои лесорубы будут это контролировать?

- Им достаточно будет моего слова. А мне пока что достаточно твоего, правитель Бавлер, - суховато ответил староста.

- Хорошо, тогда я обещаю тебе, что лес, который валят твои люди, пойдет исключительно на нужды Рассвета, - ответил я.

И только потом подумал, что тогда придется ставить еще одну лесопилку уже в самой Южной. Всего лишь одно решение, которое было принято во благо всего государства теперь становилось большой проблемой только потому, что люди не хотели работать.

Существовали и иные методы, но пока что все новые решения разбивались о ту же причину. Поставлю я солдат следить за лесорубами – а если и они будут против торговли с Пакшеном? Тогда можно говорить о целом восстании, спровоцированном на ровном месте. И Латона я никак не могу убрать – люди пришли в Южную за ним, за ним же они оттуда и уйдут. А лишаться леса я не хотел. Еще вопрос – где больше валят, в Грунде или в Южной, и отчего-то я склонялся к тому, что в Южной работают куда эффективнее.

- Обещание… принимаю, - Латон попытался придать своему лицу выражение какого-то официоза, отчего оно стало чуть глупее, чем было. – Я успокою людей, но надеюсь, что ты сдержишь слово. Потому что иначе, даже если я тебе поверю еще раз, другие – уже нет.

Не прощаясь, он развернулся и отправился к себе. Вот этого мне не хватало: одного только поведения Латона хватило, чтобы понять, насколько сильно я потерял в его лояльности.

Но отказываться от своего решения я намерений не имел. Потому что надо было сделать все возможное, чтобы исключить очередную войну на этот год. Даже не просто войну – небольшое сражение с потерей в сотню бойцов может стать критическим. Взять новых мне будет просто неоткуда.

Пока я второй раз за день направлялся в Грунд, в голове у меня вертелись мысли о свидетелях этой не самой приличной сцены. Не то чтобы я полагал, что мы с Латоном ругались – мы лишь отстаивали собственные точки зрения – но как это увидели другие?? Не скажется ли результат сохранения остатков лояльности Латона потерей еще большей среди прочих людей?

Решат, что их правитель вертится, как уж на сковороде, чтобы избежать нехороших последствий, а потому доверия он не заслуживает. И все – тут человек, там двое. Разбежится половина Рассвета кто куда. Допускать этого не стоило.

На мое счастье Крол оказался менее принципиальным, как и его люди. Они валили лес, делая, что умеют, поэтому можно было не рассчитывать на забастовки – им было неважно, кому этот лес пойдет.

- Своему селению я только мира желаю, Бавлер, ты же знаешь. И я рад, что с Пакшеном у нас мир.

Крол был краток, а у меня в голове крутилось только то, что никто даже не подумал смотреть дальше собственного носа. Одному подавай войну, другой хочет мира – а то, что в мирное время при помощи торговцев и денег можно переманить в Рассвет еще больше людей, ни одна живая душа не представила.

Меж тем, Совет пока раскалывался в мою пользу. Крол, Кирот и я – за, один только Латон был против. Уверен, что Анарей тоже не возражал бы, как и Иерипон, уже давно стремившийся добраться со мной до Пакшена.

- А еще я тут подумал и… вот, - Крол вытащил из-за пазухи большой лист бумаги, полностью покрытый несколькими чертежами и какими-то расчетами. – Дробилка.

На бумаге зубчатные пластины раскалывали нарисованный камень. Обе толстые, только одна поднималась вверх и, судя по стрелкам падала с высоты метра. Другая статично находилась в одном положении.

- Пока еще не сообразил, как заставить все это двигаться.

- И подавать камень – тоже? – уточнил я.

- Еще и подавать? – оживился и как-то сразу потух Крол.

- Мне привезти для тебя еще бумаги или у тебя много других дел? - продолжил я гонку вопросов, но столяр и правитель Грунда почесал в затылке:

- Разберусь. Придумаю. Это не копательная машина, которую никто не сможет создать, - он попробовал даже растянуть губы в улыбке.