Голос Рыка

Глава 14

Вадим Александрович, резко затормозив, свернул к заводу. Тяжело вздохнул.

Вот как будто чувствовал, что сегодня что-то произойдет! Но чтобы такое – перестрелка прямо у стен завода! Два трупа! Да и третий, тот, что из команды Кокаколы, тоже, говорят, не жилец. И нет чтобы все втихую уладить, так милицию вызвали, «скорую», мало того, телевизионщики пронюхали!

Хорошо еще, что от ментов бригада Кондратенко приехала. Прикормленные оперативники быстро сообразили, как повернуть дело, и, допросив Тиграна, вычислили, что это Рыков и этот… ну, как его там… отец девчонки… Панин!

Это они вместе с Рыковым напали на охрану. По «мнению» оперативников, вышло так, что один уже получил по заслугам, а второй вот-вот будет пойман. Что ж, вроде бы все обстоит не так уж плохо, есть что сообщить, так сказать, общественности.

Правда, есть одно «но». По сообщению того же Кондратенко, Тигран успел шепнуть ему, что на месте перестрелки был и Джавров, журналист из «Экологического вестника».

О том, что на ФАЗМО этого щелкопера ждали, ментам знать совсем не обязательно.

Твою мать, Кокакола!! Вместо того, чтобы тихо пропустить не в меру любопытного журналиста, дать ему поводить жалом и помахать платочком вслед, устроил… Да черт знает, что устроил! Зачем вообще эта идиотская шумиха со стрельбой? Ведь предупредил, никакого шума! Нет, бойню устроили! Специально что ли?

Должанский в раздражении посмотрел на телефон. Непонятно, почему не отвечает дежурный начальник смены?

Совсем Сериков своих охранников распустил! И почему самого этого дурака до сих пор нет на месте? Не сидишь в своем кабинете, так хоть стой у дежурного! И как назло оба его телефона молчат, и домашний, и мобильный. Хорошо хоть Лосев и Зырянов ответили – были дома. Сейчас они тоже, наверное, на подъезде к заводу. Что ни говори, а ситуация самая… бестолковая. Ждали писаку – получили два с половиной трупа. Причем прямо у писаки на глазах! Черт побери, ну почему так все складывается? Задумали, казалось бы, совсем простое мероприятие, а на деле выходит такой винегрет, что голова кругом идет! Как теперь быть? Как общественности представить эту перестрелку?

По сути дела, если бы не Джавров, все можно было подать так, что и реклама бы не понадобилась. Происки конкурентов пресечены, бдительность проявлена. А можно было бы представить и так: утечка промышленных секретов предотвращена.

Вот только журналист мешает! Не вписывается он в эту схему! Нужно подобрать и ему достойную роль в этой… трагедии. А что, если он и есть резидент конкурентов? Нанят ими, чтобы опорочить завод? Лидера российской фармацевтики! Это идея! Вот, вот оно решение! И становится понятно, почему этот щелкопер наезжал в своей газетенке на завод! Плацдарм готовил! Если попадется, то заявит, что это провокация! Или нет, хотел, чтобы его пропустили на проверку… Проверку чего? Проверку… Черт, голова лопнет от всех этих проблем!

Хотя стоп! Есть Лось, он за пиар отвечает! Пусть сам думает! Вадим Александрович ему и помогать не будет. Пока не будет. А потом, когда тот выдохнется – до такого хода, который придумал Должанский, ему все равно недопетрить, – вот тогда он и подкинет эту элегантную идею. А они пусть уже дальше сами дожевывают! Подчиненным необходимо регулярно показывать их скудоумие. Должны же они ощущать величие своего начальника! Знать, у кого в голове мозги, а у кого в башке солома!

Расправив неширокие плечи, Вадим Александрович приосанился. Это его вотчина, и здесь он должен выглядеть безраздельным хозяином. Толпу у забора он увидел издали. Мигалки милицейских «канареек» и машин «скорой помощи» не дали бы заблудиться и слепому. Должанский хотел проехать прямо к самому забору, но на его пути вырос мент с жезлом и властны жестом заставил отъехать в сторону.

Вадим Александрович спорить не стал, зачем привлекать внимание телевизионщиков? Он вышел из «ауди» и огляделся. Хотелось увидеть кого-нибудь из своих, в особенности Кокаколу.

А, вот и он!

Начальник охраны стоял рядом с Кондратенко и отчаянно жестикулировал.

– Болван! – пробормотал генеральный. – Дурак набитый, не мешал бы ему! Лучше бы добился, чтобы раненого охранника в нашу больницу положили. Мало ли что тот наболтает под наркозом?

Он достал мобильный телефон и набрал номер Серикова. Но тот как болтал с опером, так и продолжал болтать.

Должанский плюнул и, сев в машину, направился к проходной. Там его встретили два охранника с испуганно-возбужденными лицами. Одного из них Вадим Александрович знал, это был кокаколовский громила по имени Артюха.

– Почему на звонки не отвечаете? – налетел на них генеральный. – Я звоню, звоню, а здесь… Бардак настоящий! Что происходит?

Вместо ответа охранник показал на телефонный аппарат.

– Не работает! Начальник смены… постарался, – сообщил Артюха. – Крыша у него поехала, вот он тут и устроил… стрельбу! Дежурку всю разнес, узел связи… Оператор в окно еле успел выскочить… Ногу сломал. С перепугу. И немудрено, видели бы вы, что он наделал! Он там картечью… бил. Все разнес!

Вадим Александрович не сразу понял, что ему пытается объяснить охранник.

Как, опять? Мало было вчерашнего? После двух идиотов, что ямы рыли, теперь еще и… это? Подожди, а что сказал Артюха? Узел связи? Чертовы дураки, так они же сегодня весь завод без связи оставили! Как такое могло произойти? Да и вообще, что происходит? Что происходит на этом проклятом заводе?

– Найди Кокаколу, пусть зайдет ко мне! – бросил он. – В кабинет!

Должанский, для которого открывать свою дверь самому было унизительным ритуалом, устроил с ключами дурацкую возню. Он то ронял связку, то не мог с первого раза попасть в замочную скважину. «Черт, надо было Марину дождаться!» – мелькнуло в голове. «И стоять тут полчаса, как последний идиот, чтобы она щелкнула замком?» Он в ярости дернул головой, окончательно чувствуя себя беспомощным болваном. Чертыхаясь и поминая чью-то блудную мать, он наконец вломился в кабинет.

Одного только взгляда на погасшее табло коммутатора хватило, чтобы понять: связи нет и у него. Разве что прямой городской телефон, номер которого практически никто не знает. Только жена, городское руководство, самые приближенные люди… и морвейны. Нет, только не они, нужно все потушить до того, как информация докатится до них!

Лишь сейчас Вадим Александрович начал осознавать истинные масштабы несчастья. Сегодня же должны были приехать японцы! Договор подписывать. Твою мать, они же договорились, что предварительно гости позвонят…

– Разрешите? – В кабинет влетел запыхавшийся Зырянов. – А, ты один! Что случилось?

– А ты не видишь? – Должанский был готов наброситься на любого, кто попадется под руку. – Ты не видишь, что происходит?

– Здравствуйте, Вадим Александрович! – В дверях стоял Лосев. – О, и вы, Владимир Арамович, здесь?

– Здравствуйте, Евгений Яковлевич, проходите, присаживайтесь, ждем Серикова. Я думаю, что нелишне будет вызвать Дашкевича.

Пока генеральный набирал номер на единственном «живом» телефоне, пиарщик и начмед переглянулись. Проскочив на своих машинах проходную – после приезда генерального охрана убедила милицию беспрепятственно пропускать руководство ФАЗМО, – оба просто не успели получить информацию о ночном происшествии и теперь гадали, почему их вызвали в неурочный час и в чем причина всей этой суматохи. К сожалению, друг от друга они ничего узнать не могли.

– Бронеслав Фаустович? – Должанский первым вызвал главного инженера. – Ты прости, что поднимаю так рано, но ЧП у нас! Связи нет, а к началу рабочей смены она мне нужна как воздух! Давай-ка подъезжай, мы без тебя как без рук! Только учти, весь завод без связи, так что не забудь свой мобильный!

Кукловод вытаращил глаза. Они с Лосем переглянулись, у обоих был ошарашенный вид. Связи нет? И из-за этого их вызвали? Но они какое отношение к связи имеют? Столбы пойдут вкапывать, что ли?

* * *

Наконец появился Кокакола. Он с трудом переводил дух.

– Вадим Александрович, у нас… здесь… такое! – с порога начал он. – Кима убили, Тигран…

– Знаю… про твоего Тиграна! – рявкнул генеральный. – Ты мне лучше скажи, что с твоими охранниками происходит? Один обожрал всю столовую, второй подкопы готовит, а третий разнес всю дежурку? Что происходит? Что вы со связью сделали? Расшмаляли всю аппаратуру! Дебилы! Где этот урод, который АТС расстрелял? Кто он, чёрт возьми?

– Старший смены, Витька Семёнов, – глухо сказал Сериков. – Мёртвый он. Застрелился.

Кокакола мотнул головой, словно отгоняя муху.

– Что?! – У генерального отвисла челюсть. С Зыряновым и Лосевым это произошло еще раньше. – Еще один труп?

– И еще два возле столовой, – добавил Кокакола разводя руками. – Вчерашних гадов подстрелил! Сам, вот этой рукой! Я…

– Что?! – Должанский почти рыдал, – Придурок, кого ты еще там… застрелил?

Сериков ожидал, что его благодарности – он же ликвидировал угрозу! Вместо этого – крики и обвинения. Он опустил руку. Ему вдруг стало стыдно, хотя он и не понимал за что.

– Тех, которые склад грабили, – пробормотал он. – Ночью. Вчера.

– Где ты их нашел… на мою голову? – простонал генеральный, не поднимая головы. – Где? И как?

– Сами пришли, – недовольно пробурчал Кокакола. Он был оскорблен поведением начальника. – Они опять столовую взломать пытались.

– Так она же пустая стояла! – взвыл Вадим Александрович. – Там же нет теперь ничего! Ее ремонтировать еще неделю!

Сериков пожал плечами. Он‑то откуда знал, что она пустая? Ломятся туда гады, вот он и положил их! И вместо того, чтобы благодарность получить, приходится оскорбления выслушивать.

– Кто хоть такие, выяснил? – спросил вдруг Кукловод. – Ну те, что возле столовой? Кто-нибудь знает о них?

– Не-а! – растерялся Кокакола. – Я не думал…

– Ну так давайте посмотрим на них! – предложил Зырянов. – Вадим Александрович, пошли, может, там все и решится?

– Что, прямо сейчас? – Удивился Сериков.

– А что, вариантов-то других нет! – с горькой иронией выдохнул Должанский. – Веди! Терминатор!

Руководители завода дружно вышли из помещения дирекции. Быстро светлеющее небо позволило обойтись без дополнительного освещения, и они, не теряя времени, направились знакомой тропой. Уж к столовой, к кассе и к проходной дорогу каждый знает!

Кокакола шел впереди всех. Он несся вперед гигантскими шагами и быстро оставил своих спутников позади. Ему не терпелось доказать, от какой страшной опасности он избавил предприятие, а его не поняли! Оскорбили в самых лучших чувствах! Кокакола жаждал сатисфакции или хотя бы признания, что он молодец.

– Куда этот верзила попер! – недовольно проговорил Должанский. Он, как самый маленький, не поспевал за всеми. – Думает, на утреннюю зарядку нас вывел?

– Да уж, если дал Бог здоровье, то уж мозги напрочь отнял, – пробурчал запыхавшийся Зырянов. Тучный, он тоже не поспевал за начальником охраны.

А сухопарый Лосев и не спешил. Очень ему надо на какие-то трупы смотреть! Он их терпеть не может! И вообще, его за каким чертом так рано вызвали? Он чем поможет? Доктора Айболита нашли! Тем более что ветеринар вот он, рядом пыхтит!

Когда они наконец увидели Серикова, тот с ошалелым видом метался возле здания столовой и что-то бормотал себе под нос.

– Ну что, где твои жмурики? – отплевываясь, спросил Кукловод. – Или они тоже как вчерашние землеройки, сквозь землю провалились?

– Вадим Александрович, да вот тут же они лежали! – Кокакола вытянул обе широченные ладони в сторону дверей, словно показывая фокус. – Вот прямо тут!

– И что, – Зырянов фыркнул, – кто-то, значит, их уволок? Да кому твои трупы нужны? Смеешься над нами, что ли?

– Но они же вот тут, тут прямо… – Кокакола оторопело водил пальцем по пустому асфальту. – Вот тут и тут. Один на животе, а второй… тоже на боку…

– Да это ты сам на боку! – закричал Должанский. – Самое время для своих глупостей нашел! Коля, да ты что, с нами шутки шутишь? Там трупы, менты, дежурка уничтожена… Постой, а ты сам-то в норме?

Вадим Александрович вдруг понял, что весьма рискует. Если и Кокакола свихнулся, то ему ничего не стоит свернуть голову всем троим! Он бросил быстрый взгляд в сторону Зырянова и Лосева. Те явно оробели.

– Да я… Ну те же, что и вчера… – Сериков, не замечая подозрительных взглядов, все еще продолжал пялиться на пустое пространство перед столовой.

– Слушай, Коля, я тебя вчера отправлял к Зырянову, ты там был? – вдруг спросил генеральный. – Ну? Был или нет?

– Так Вадим Александрович, я же думал, что вы шутите! – удивился Сериков.

– Я тебе сейчас так пошучу! – Было смешно смотреть, как маленький Должанский наскакивает на большого Кокаколу. – Так пошучу, что маму свою не узнаешь!

– Маму узнаю! Мама тоже… – пробормотал Николай Николаевич.

– Что мама? – нетерпеливо спросил Вадим Александрович. – Что тоже? Ты говорить научишься или нет? Членораздельно скажи хотя бы что‑нибудь!

– Мама тоже умерла, – наконец выдавил Сериков, с тоской глядя на начальство. – Давно уже… умерла.

Воцарилась тишина, в которой было слышно, как у руководства ФАЗМО закипают мозги.

* * *

Изменив лицо, Рыков направился прямиком к турникету. Вида он не подавал, но внутри все сжалось. Ввел карточку, набрал код… На дисплее зажегся красный огонек! «Отменили код. Сейчас начнется…»

– Не пугайся! – из будки высунулось довольное лицо охранника. – Сегодня у всех так!

Толик замер, готовый к бегу.

– Система не работает. АТС меняют, все отключено. Ты из какого цеха?

– Из транспортного! – брякнул Рыков первое, что пришло на ум. – Механик!

– Ну проходи, раз механик! – Охранник спрятался назад в будку. – Ну давай, давай, здесь нельзя стоять!

Долго упрашивать Толика не пришлось. Вот это здорово, теперь даже его гостевой пропуск не будет зафиксирован компьютерами! Вот это подарок!

Быстрым шагом Рыков вошел в вычислительный центр. Анатолий Викторович сидел на своем рабочем месте и, вглядываясь в дисплей, что-то внимательно читал. Он даже не взглянул в сторону вошедшего и только когда Толик вплотную подошел к его столу, поднял голову.

– Вы ко мне? – спросил он.

– Да, Анатолий Викторович, к вам. – Рыков оглядел знакомый зал. – Я хотел бы посмотреть, как у вас продвигается работа.

– А вы, собственно, кто такой? – спросил Филипенко.

Толик включил диапазон – тот самый, что заставлял Лену замирать посреди фразы. Он не хотел этого, но выбора не было.

– Я тот, кто приказывает! Выполняй!

Глаза Филипенко мигнули – не от страха, а как будто что-то внутри него щёлкнуло на место.

– Да-да, я вас понял…

– Войди на сервер отдела кадров! – приказал Толик. Ему было неприятно смотреть на то, как унижается взрослый человек, но что он мог поделать? Не он сделал его таким! А если и пользуется практически беспомощным состоянием человека, то лишь для того, чтобы узнать, как помочь всем, кого постигла эта беда. – Мне нужна полная информация по персоналу завода!

Бородач вошел в сеть и нашел нужную информацию.

– Зайди в файл управления!

Филипенко безропотно выполнил и это.

– Дай данные на директора! – потребовал Толик. Поймав себя на мысли, что данные на Должанского ему вроде бы и ни к чему, он задумался. Все идет быстрее, чем он успевает сообразить, что ему нужно! Он просто уже не знает, что требовать. А что, если спросить напрямик про то, что ему нужно?

– Мне нужна информация по зомбированию людей! – Рыков постарался, чтобы его голос звучал с надлежащей твердостью.

Рука Филипенко, в которой была мышка, задергалась. Он испуганно съежился и, придвинув клавиатуру, стал судорожно писать запрос поисковой программе. Его тонкие пальцы замелькали над клавишами, и на экране появилось характерное сообщение, гласящее, что запрос принят и выполняется.

Рык видел, что услужливый бородач старается добросовестно выполнить поставленную задачу, но, к сожалению, все файлы, которые программа высветила вскоре на дисплее, оказались всего лишь текстами фантастических произведений. Какого-либо прямого упоминания об интересующем предмете в прикладном софте не было.

Ну что же, этого и следовало ожидать. Кто же хранит сведения о своем преступлении на компьютере? Нет, так легко они не подставятся… Скорее всего, информацию нужно искать иначе. Но где? В больнице? Или все-таки в дирекции?

– Что вы знаете о зомби? – обратился Толик к Филипенко.

– В книгах их описывают как людей умерших, а затем оживленных с помощью шаманских заклинаний. Зомби… – начал докладывать бывший шеф.

– Нет-нет, я не об этих! – перебил его Рыков. – Я о тех, которых делают здесь, на заводе!

– Здесь не делают зомби, – ответил Анатолий Викторович. – На заводе делают омолаживающий комплекс.

– Анатолий Викторович, не хочу напоминать о том, что могу причинить вам боль. – На самом деле Толик даже не представлял себе, как он нанесет хоть что-то плохое этому несчастному человеку. – Но вы сами знаете, что здесь делают с людьми. Они это сделали и с вами. Что? Что они сделали? С вами? С Леной? С другими! Это же преступление!

– Я не знаю! – Лицо Филипенко вдруг ожило, на нем отразилась целая гамма чувств. Видно было, что он колеблется, его мучают сомнения, в его глазах стояла такая боль, такое страдание, что казалось, еще чуть-чуть – и психика системного администратора не выдержит.

– Но вы же не могли не видеть того, что здесь происходит? – не сдавался Рыков, – Наверняка вы спрашивали себя, что произошло с некоторыми рабочими?

– Да, так и было! – согласился Анатолий Викторович. – Я это давно заметил. И как здоровые люди вдруг попадали в больницу, и как потом переставали интересоваться чем бы то ни было, кроме работы! Но таких, кстати, в основном только в производственные цеха брали. В те, от которых выработка зависит.

– Тогда почему сразу одновременно и вы, и Лена… и Рыков попали в список переделанных? – спросил Толик. – Сразу весь отдел программистов!

– Это из-за меня, – признался Филипенко. – После того как в больницу увели моего товарища, Володю Яковенко… Семенычем мы его называли, я и заинтересовался, что там происходит. А когда он оттуда вышел… он был как…

– Зомби? – подсказал Толик.

– Нет, не зомби, не люблю это слово, – Анатолий Викторович передернул плечами, – скорее, это робот… или полуробот…

– Киборг! – сказал Толик. – Наполовину робот, наполовину человек.

– Да, наверное. Начал я выяснять, что там происходит, начал смотреть, что заказывает медчасть, какие химикаты, какие лекарства… Осторожно, я ведь тоже, как и ты, хакером был. Только не таким, как вы, нынешние. Мои следы ты нигде не найдешь!

– Так вы узнали меня? – удивился Толик – У меня же лицо другое!

– Мне подавили волю, но дураком‑то не сделали! Характер, любопытство, манера речи… Узнал, одним словом, – сказал Анатолий Викторович. – Системный подход, сам понимаешь, вы его сейчас игнорируете, торопитесь! А что касается моих находок… Знаешь, стал я находить в файлах одного из медицинских компьютеров странные программки. Вроде бы просто поделка бестолковая… Ну, знаешь, такая вот, как старые фотографии делали, портрет, а вокруг виньеточки дешевые и бессмысленные. Вроде как украшательство, а на самом деле отвлекает внимание от криворукости фотографа. Вот так и там, вроде бы и есть что-то профессиональное, а, с другой стороны, наворочено поделок явного халтурщика! Наглого, но в чем-то и умелого.

Я, конечно, не стал там ничего трогать, только каждый раз посматривал, обращаются к программке или нет? Ну и заметил, что как только кто-то в больничный корпус попадет, так через некоторое время… час, другой, но непременно программа будет задействована! Понимаешь, каждый раз!

– Это что, рабочий руку сломает и его тоже в киборги? – удивился Рыков. – Грипп подхватил или ангину?

– А кто про них говорит? Эти сами приходят! – ответил бородач. – Я про тех, кого уводят в больницу и укладывают в изолятор. Ты мне вот что скажи, как тебе удалось уйти от контроля? Как ты смог сопротивляться зову? Я, когда его включают, готов сквозь стены идти! Не дай бог мелькнет мысль не выполнить, так такое начинается, что лучше умереть!

Рыков словно бы не слышал последних слов. Его заинтересовало другое.

– Что вы можете сказать о «Зове»?

– Это целый набор команд. Обычно хотелки Зырянова и стабилизаторы поведенческой модели для зараженных, – отмахнулся Филипенко. – Но ты не ответил, как тебе удается защищаться от него?

– А я просто перестраиваю свой слух! Не хочу слышать этот диапазон – и не слышу!

– Как это? – удивился Филипенко. – Не хочешь и не слышишь? Как йог, что ли? Тот захочет – и сердце не бьется…

– Вот-вот! Наверное, так, – согласился Толик. – Вы заметили, у меня лицо другое. Знаете, как я это сделал? Просто захотел, и оно стало таким! Я и руки могу менять, и все остальное! Знаете, я в мозги встроил себе компьютер, теперь столько запоминаю! Вы у себя тоже попробуйте! Это не сложно.

Анатолий Викторович грустно посмотрел на Рыкова, но тот не заметил.

– Знаете, я их все равно накажу! За вас, себя, Лену. Ее папу, которого они убили. Но если хотите, – продолжал Толик, – давайте вместе их разоблачим! Вы отсюда, изнутри, а я извне! Будем как щипцы: вы сожмете с одной стороны, я – с другой.

Его речь прервал телефонный звонок.

Филипенко приложил палец к губам и поднял трубку.

– Слушаю… Понял. Сейчас.

Он бросил трубку, и его лицо стало пустым. Без единого слова он взял Рыкова за локоть и вывел из кабинета на улицу.

– Восстановили связь. Должанский требует. Иду, – голос его стал ровным и безжизненным. Он повернулся и зашагал к дирекции той самой рабской походкой, которую Толик видел у Лены. Не зомби. Киборга.

– Анатолий Викторович! – крикнул ему вслед Рыков. – Помните!

Филипенко, не оборачиваясь, вскинул вверх сжатый кулак.

– Но пассаран!

* * *

– Вадим, что происходит? – Зырянов с удивлением посмотрел на Должанского. – Я не могу понять, что с Сериковым? Что со столовой, с комнатой дежурного, наконец? Почему там все расстреляно? АТС, мое оборудование…

– А я хотел бы знать, – генеральный вскочил со своего кресла и заходил по кабинету, – почему ты дал команду запустить зов, когда я запретил это делать? Думаешь, если аппаратуру уничтожили, то я не узнаю, что она работала? А записи в журнале, думаешь, я не просмотрю?

– Да причем здесь это? – удивился Кукловод. – Ты запретил массовый поиск, мы же включили адресный, только на одну Панину. Ты же сам приказал продолжать ее поиски! Вот мы и сделали так, чтобы сигнал могла принять только она. Ты же сам знаешь, что таким способом мы можем каждому давать индивидуальное задание. И не только задание, но и настроение, работоспособность, усердие! А если учесть, что мы нашли способ, как усилить сигнал, не повышая мощности передатчика, то представляешь, какие возможности это открывает?